Love me or leave me.

"Белый день в Корее". Один из самых долгожданных дней в году. Особенно для студентов и школьников. Но это и не удивительно. Видимо, наступление весны вызывает у всех резкую любовь ко всему миру. Иначе как объяснить то, что даже ученики начальных классов бегут с маленькими пакетиками шоколадных конфет в руках. Наивные маленькие детишки. Хотя, кто из них более наивен, ещё вопрос, ведь в рюкзаке у Хвана лежит такой же пакетик, аккуратно обвязанный белой лентой. Кто, как не Хёнджин и есть тот наивный маленький мальчик, который решил сегодня признаться в чувствах своему невероятному хёну. Именно таким он и был в глазах Хвана. Минхо — это комфорт, выраженный в простых разговорах о погоде и увлечениях. Минхо — это вечная защита. Будешь ты действительно в опасности или нет, роли не играет. Он всегда будет рядом, чтобы обеспечить безопасность. Минхо — приятный аромат парфюма, так сильно вбивающийся прямо в душу во время крепких объятий. Минхо — это о первой любви, что заставляет все внутри цвести бутонами иззящных лилий. Хёнджин признается, прекрасно понимая, что ему ничего не светит. И все же в сердце сидит эта маленькая надежда. Такая хрупкая, но искренняя. Всем своим юношеским существом такая светлая и играющая на эмоциях, заставляющая верить в лучшее. Ну а вдруг? Вдруг есть этот маленький шанс? У Минхо ведь никого нет, верно? Неверно. Получилось это совершенно случайно. Хван искал свою сестру. Не нашёл и отправился искать в кабинет, где размещался их клуб искусств. И всё бы ничего, Индэ и правда была там. Вот только совсем не одна. Рядом стоит Ли Минхо. Весь такой красивый и безумно милый, такой смелый и одновременно до жути нервный. Улыбается Индэ, смущённо проводит рукой по затылку и вручает девушке шоколад. Точь в точь такой же, что таился сейчас в сумке у самого Хёнджина. Такой же, как тот, что младший так усердно выбирал сегодня утром в лавочке перед школой для Минхо. Дальше и смотреть не нужно, чтобы понять. Признался. Внутри что-то жадно кричит, прося вмешаться. Кричит так, что живот сводит, а руки трясутся. Но Индэ...она так искренне улыбается. Краснеет и неуверенно кивает. А кто такой Хёнджин, чтобы видя свою сестру такой счастливой, мешать их счастью? Ну вот и всё. Ком в горле неприятно сжимается, а воздух будто перестаёт поступать в лёгкие, заставляя громко прокашляться, тем самым привлекая к себе внимание парочки. Может ли быть этот день ещё хуже, чем сейчас? Вопрос риторический. Будучи пойманным с поличным, Хван через силу глотает слезы, заставляя их застрять где-то глубоко и надолго. Ну или несовсем. Нет, он не злится ни на Минхо, ни на Индэ. Однако от этого все равно не легче, искренне радоваться за них не будет. Потому что просто не может. Это выше его сил. — Наконец-то вы поговорили, я устал смотреть, как вы тупо смотрите на друг друга уже неделю как, - отшучивается младший, кое-как выдавливая из себя улыбку. Оба стоят и смущённо переглядываются, а Хёнджина только рвёт сильнее от этой неловкой тишины. Под ребрами пожар пылает, а эмоции почти слетают с лица, будто и не человек он вовсе. Да и ситуация эта больше похожа на какой-то тупой сопливый фильм. Никак не на реальность. — Хёнджин-а! А ты? Не признался ещё? Хван поднимает взгляд на сестру, и, то ли от боли внутри, то ли от сюрреализма всей ситуации, горько усмехается. — Нет. И не буду. Я вообще не собирался. Врёт. И Индэ кажется чувствует, но ничего не говорит. Опять молчание длится недолго, на этот раз Ли прерывает его первым. Уж лучше бы молчал. — Ого, Хёни, а тебе кто-то нравится? Нашему Хёнджину? Минхо смеётся и подходит ближе, аккуратно приобнимает за плечо и прижимает к себе. Невовремя. Только не сейчас. Хван мотает головой в стороны и нервно посмеивается. — Да ладно тебе, я уверен, что этому человеку очень повезёт с тобой! Сам "холодный принц школы" обратил на кого-то свой взор. Ну ты даёшь, Хёнджин-а. На кого-то? Ты не кто-то, Ли Минхо. Самый чудесный и понимающий. Иногда до безумия неловкий, но самый комфортный и честный... Но сказать это вслух, как ни удивительно, не может. — Нет, это всего лишь временная симпатия была, ничего больше. Снова нахально лжёт. И эта самая ложь только сильнее раздирает ранку внутри, которая и так, уже минут как десять, нещадно обливается кровью. Как же неприятно здесь находиться. Воздуха не не хватает, его будто и вовсе нет. Ли смотрит на младшего с интересом, пожирает своими омутами и заставляет дрожать только сильнее. Слишком несправедливая пытка. А Минхо продолжает. Во взгляде младшего читается что-то тревожное, что-то печальное. Но почему? Почему так резко всегда жизнерадостный взгляд Хвана исчез, оставив лишь дрожащее худое тельце, явно просящее поддержки. — Я сегодня задержусь в школе, идите домой без меня. Хочу побыть в классе рисования после уроков. Хёнджину надоело. Пусть он не злится, но оставаться здесь точно не хочет. Не хочет, да и не может. Аккуратно кивает сестре, кое-как высвобождаясь из объятий любопытного хёна, после чего быстро удаляется вдоль по коридору. Минхо успевает лишь выглянуть следом с искренним непониманием. Неужели сказал что-то не так? Ранил чувства младшего? Нет, Ли ведь совсем не хотел, да и не позволил бы никому и никогда обидеть своего любимого тонсэна. Что-то неприятно жжёт внутри, а старший и не понимает из-за чего. Лишь смотрит вслед всё ещё шатающемуся из стороны в сторону Хвану, выражая свои эмоции в громком выдохе. Он ещё обязательно поговорит с Хёнджином позже. Обязательно. Хван почти срывается на бег, быстро поднимаясь на третий этаж, пока наконец не влетает в пустой класс, хлопая за собой дверью и аккуратно скатываясь вниз по стенке. Осознание наконец приходит. А с ним и резкий прилив эмоций, что выплескиваются слезами по бледным щекам. Почему именно Индэ? Почему Минхо и Индэ. Два самых близких человека, которые так неожиданно оказались друг другу куда ближе, чем Хёнджин. Больно. Колени упираются в грудь, а ливень из глаз все продолжает пачкать белую рубашку, аккуратно заправленную в брюки. Укладывая голову на сложенные впереди руки, Хван наконец даёт волю эмоциям, сжимая кистями свои губы, дабы ни один звук не был уловим снаружи. Сейчас это последнее, что ему нужно. И ведь какой же закон подлости. Только разглядев класс, Хван начинает понимать, что жестокая судьба привела его в класс 2-b, в котором, собственно, и учились Минхо и Индэ. Просто неудача за неудачей, сколько же это продлится. И всё же, Хван ведь собирался дарить этот чёртов шоколад? И плевать уже на всё. Подарит. Рука неуверенно тянется к сумке и достаёт содержимое. Младший только подходит к чужой парте, кладёт пакетик на стул, как дверь в класс неожиданно открывается. Джисон. Хан, выйди в окно, Джисон. Хёнджин уже мог представить себе, как Минхо смотрит на него с отвращением, узнав всю правду, а это...всего лишь Хан. — Ну ты-...Нафиг так пугать то?! Вопрос опять риторический. Хван с грохотом падает на стул, кое-как выдыхая. А в глазах Хана читается понимание. Да и слышал он все прекрасно, стоя за дверью у автомата с газировкой. Чтобы услышать плачь Хёнджина, в принципе больших усилий не надо. — Эй, я не виноват, что твоя сестра у тебя парня украла, успокойся, - в шутку отвечает Джисон, но получает лишь призрительный взгляд. — Она не крала. Она не стала бы. Просто не знала, я ей не говорил. Одноклассник резко становится спокойнее и усаживается на корточки прямо напротив, заставляя Хвана посмотреть на себя. — Хёнджин. Я понимаю, тебе сейчас больно. Нет, я совсем не умею поддерживать, но, если хочешь, ты можешь мне поплакаться. Эти двое никогда близки не были. Джисон будто инопланетянин, а Хёнджин...он тоже. Просто в разных смыслах. Хан задорный, мечтает о невозможном и волшебном. Хван же наоборот, вечно летает в своих мыслях, не от мира сего. Но что теперь? Теперь один Джисон знает правду, терять всё равно уже нечего. — Плакаться не буду, но домой можем пойти вместе, нет настроения оставаться одному. И Хан прекрасно понимает. Встаёт, хлопает одноклассника по плечу и сочувствующе улыбается. Домой они идут почти молча, иногда обсуждая какие-то ненасущные темы. Как ни странно, это немного помогает отвлечься. — Хей, Джисон, у меня день рождения меньше чем через неделю. Не хочешь прийти? - прерывает очередную неловкую паузу Хван. Джисон польщён. Чтобы Хван Хёнджин и сам звал кого-то на свой день рождения? Вот это да. Нет, ну такой шанс упускать нельзя точно. — Конечно приду! Спрашиваешь ещё?! И вот, они уже смеются с какой-то глупости, сказанной Ханом, и доходят до дома. На пороге в обнимку стоят Минхо с Индэ. Хёнджин замедляет шаг, а Хан, увидев эту картину, поглаживает друга по спине. Не этого заслужил Хёнджин после столь долгого периода принятия себя. И эти действия Джисона не остаются незамеченными. Минхо украдкой пристально наблюдает за этой картиной. Однако, сейчас он об этом не скажет. Хан слегка обнимает младшего на прощание. Они улыбаются друг другу, а Минхо это почему-то раздражает. И вот, Джисон про что-то шутит, Хёнджин улыбается и машет ему на прощание. Но почему-то подходить ближе юноша не торопится, а Минхо все сверлит обоих взглядом, пока Индэ не проводит рукой перед его глазами. — Хёни! Я думала ты рисуешь, передумал? - без доли злорадства спрашивает девушка, обнимая младшего брата. — Нет, не передумал, просто Джисон предложил пойти домой вместе. Не хотел отказывать. Я позвал его на свой день рождения. Опять эта тишина. Только на этот раз все смотрят уже на Хвана. Пока Хёнджин видит только его. Свою недосягаемую холодную звезду по имени Ли Минхо.