Розовое яйцо

В теплой темной листве всегда есть место шуму. Шелесту листвы, крику пролетающих птиц, жужжанию насекомых. Меж ветвей в самом тихом из возможных мест расположилось массивное гнездо из множества веток, перьев, листвы и мха. В нем, свернувшись калачиком, мирно посапывает существо мифическое: размером оно с крупную человеческую особь, с небесно-голубыми перьями разного отлива на руках и ногах, из под них выглядывает вполне обычная человеческая оголенная ступня. Лицо ее – лицо молодой девушки с тонкими губами, тонкими бровями и чуть заостренным носиком. На её голове черные длинные волосы, служившие ей одеялом и подушкой одновременно, пока прическу держало массивное золотое украшение с зелеными и аквамариновыми камнями в виде павлина. Она мирно посапывала, то и дело пытаясь сквозь сон убрать от своего лица надоедливую соломинку, что щекочет нос. По стволу дуба медленно поднимается розовый змеиный хвост, оплетая его полностью. От земли и уже до половины всей высоты дерева, простирался длинный толстый “шнур”, голова которого скрывалась где-то в листве. Ближе к гнезду из веток, то там, то здесь выпадали полупрозрачные куски шелковой ткани, где-то виднелись ярко-желтые ленты, пропадавшие через пару секунд как появлялись. Когтистые когти потянулись к гнезду, зарываясь в мягкие перья его жительницы. Она открыла глаза, отпрянув от неожиданно появившегося женского лица с вытянутыми острыми чертами, закрытыми глазами и улыбкой от центра одной щеки до центра другой. Она молча смотрела на собственную шалость, через время начиная смеяться. Ци злобно сощурилась. Похожая больше на растрепанный нелепый комок, она в одно движение пригладила волосы и перья на руках, выпрямилась, усаживаясь в позу лотоса в собственном гнезде. Весь статный и серьезный облик разбивал вдребезги протяжный зевок. – Доброе утро. – женщина заползает в гнездо без приглашения, укладывая как можно удобнее свой длинный массивный хвост. – Я пришла с-с-с прос-сьбой. – её язык на мгновение вырывает из пасти, шипя, чтобы после того медленно облизнуть место, где у людей находятся губы. – Ты по другим делам и не приходишь. Рассказывай. В комочек мха, некогда подложенный ровно под бок спящей птички, положили большое яйцо розоватого оттенка. Ци, окинув то взглядом и произведя в голове простые математические вычисления, сделала вывод, что даже при большом желании, поднять такую махину будет практически невозможно, только если катить прочь из гнезда. Но по скорлупе медленно проводят подушечками пальцев, оглядывают со всех сторон и вновь поднимают взор закрытых глаз выше. – Выходи его. А через пару лун я вернусь. Со мной ей очень опасно. – И почему тем должна заниматься я?! – мгновенно перья на спине вздымаются, как шерсть дикой кошки, а улыбка расползлась в злобном оскале. Богиня мать, Богиня, что жизнь дарует каждому, кто ту попросит. Богиня лжи и коварства, свет в груди её всегда был тьмой. И доверять ей слепо – просто глупо. Но Ци подходит к яйцу и обнимает скорлупу, оставаясь лежать на той. Одно слово и та полностью подчиняется воле чужой. Не то чтобы будучи против.