Сигнал S. O. S

      Кот… Маленький рыжий котёнок, которому с виду может быть где-то три месяца. Майки наконец тепло улыбнулся, не смотря на то, что этот малолетний хулиган оставил следы когтей у него на клюве. — Мальчик, девочка? — Самец, — отзывается Карай, усаживаясь на подлокотник. В гостиной вновь намечается общий сбор. Не хватало только остальную часть Мутанималов. — Ты случайно не хочешь дать ему имя? — осторожно интересуется Лео, присаживаясь на одно колено рядом с Майки и Рафом. — Могу конечно, — мастер нунчак протянул вперёд руку, но котёнок шустро спрятался в переноске. Уголки губ мигом сползли с лица. — Ой, ему страшно. — Ему просто нужно привыкнуть к новой обстановке, — поясняет Кирби О’Нил. Он грустно улыбнулся черепахе и кивнул. — Здравствуй, Микеланджело. Мутант неуверенно скользнул по нему взглядом и просто кивнул в ответ. — Раны лучше обработать, — Кирби пристально смотрит на шрамы Микеланджело на руках. Те самые, с которыми он открыто вышел к семье. — Может быть. — Давай я тебе помогу. — Это того не стоит, — Майки отрицательно покачал головой и снова взглянул на котёнка, который так и не вышел из своего мини-домика. — Ты стоишь, — даёт понять Кирби. — Может быть. Майки отвечал кратко и толком не смотрел на него. Кирби начал разговаривать таким голосом… Он звучал медленно, будто бы он разговаривает с психом, который держит пистолет у виска ребёнка. Майки не хочется говорить, когда на него смотрят так… Он столько всего сказал, что хочется просто продолжать молчать. Майки понимает, что сейчас у него действительно пропало желание говорить. У него нет никакой мотивации разговаривать с детским терапевтом. Вокруг него собрались многие знакомые ему люди, которые умоляют с этим всем разобраться. Майки до сих пор здесь только из-за обещания. Он связан невидимыми путами, на которых хочется повеситься. Майки не знает, чего хочет на самом деле… Вернее знает, но данный вариант никому не понравится, раз они вытащили его из ванной и начали говорить такие слова… Рано или поздно о нём забудут. Майки всё ещё не хочет жить, и разговаривать больше, чем он говорил сегодня, он тоже не хочет. Он так устал жить. Ему хочется просто выпить какие-нибудь таблетки и заснуть, он правда уже не видит смысла жить дальше. Всё, что когда-то казалось важным, уже перестало быть таким. Он просто устал не резать запястья, устал не причинять себе боль. Просто всё же было так хорошо, почему же Майки стал таким проблемным… Наверное, Майки хочет извиниться за то, что так часто ныл за последнее время, что пытался получить поддержку от телефона доверия. Майки и сам не хочет, чтобы так было, но стало так тяжело всё в себе держать. Майки долгое время думает о смерти, о том, чтобы убить себя и прекратить чувствовать боль. Он хочет прямо сейчас расковырять свои шрамы, кусать губы и прочие мелкие вещи, которые помогают ему не чувствовать эмоциональную боль. Ему кажется, что вокруг него слишком много внимания, слишком много людей и мутантов, ради которых он дал обещание остановить попытки себя убить. Просто ему жаль, что он из когда-то весёлого и милого мальчишки стал вечно ноющей черепахой, который в любой ситуации хочет наложить на себя руки. Благодаря обещанию Майки не будет резать глубоко… всё же он не хочет расстраивать других, но ему уже больно просто существовать и просыпаться каждый день с вопросом «а зачем я начал этот день». — Майки, — Эйприл умоляюще взглянула на Майки, который снова закрылся в себе, будто снова спрятался в свой панцирь. Наверное, Кирби что-то говорил, а он забыл начать слушать. Ну и начхать. — Микеланджело, как ты смотришь на то, чтобы поговорить наедине? — спрашивает Кирби О’Нил… Опять у него такой голос, словно Майки либо псих, либо жалкий зверёк, что с кайфом бегает по разбитому стеклу. — Не знаю. Нормально. Лео и Донни тревожно переглянулись. Никакого энтузиазма в Майки нет. — Микеланджело, не думай, что ты нытик, — заявляет Кирби. Майки никак не отреагировал на его мнение. Не нужно быть гением, чтобы понимать, что психолог понимает, что он думает… Он ведь не в первый раз сталкивается со всяким эмоциональным дерьмом. — Всё, что тебе сейчас нужно — это помощь. От депрессии ты самостоятельно никогда не избавишься, нужны откровенные разговоры и действия, через которые ты начнёшь потихоньку чувствовать себя лучше. Всё будет хорошо, не бойся делиться своими чувствами. Ты не один, тебя все здесь поддержат. Да уж, поддержат… Скорее пожалеют и отберут кусаригаму… Ой, Карай уже это сделала. Ну и начхать. — Надо выговориться, когда на душе тяжело, в этом нет ничего такого. «В этом нет ничего такого»… Майки нужно было вскрыть вены в ванной, чтобы его наконец-то заметили. Когда он пытался говорить, его не воспринимали всерьёз. Какой смысл ему говорить сейчас, с отцом его друга. Кирби для него незнакомый человек, сколько бы они ни были знакомы. — Жить надо. Не смотря ни на что, просто так взять и сдаться нельзя, — говорит Кирби. Это такие банальные слова… Нужно жить, потому что он родился? Нужно жить, даже если он считает себя мусором? Пройдёт время, и ребята снова будут такими, какими и были. Зато Майки останется прежним. — Ты видел так много счастья в простых мелочах, старался радоваться ради того, чтобы взять и сдаться? Нет. Ты не видишь выхода, но со стороны это выглядит иначе. Из-за сильной тяжёлой грусти ты перестал видеть другие выходы. Но как человек со стороны говорю тебе — это пройдёт. Не сразу, понадобится время, но это пройдёт, я тебе обещаю. Вспомни как-нибудь свою первую отправку на поверхность, где произошла ситуация, из которой ты не думал, что найдёшь выход. Но нашёл же. Так и здесь. Вспомни своё чудесное спасение братьев, когда они подверглись воздействию осы-мутанта, как он вылечил эту болячку… Так тут ему просто повезло. Донни начал, а он закончил противоядие, ничего потрясного в этом нет. Вспомни то и это… Да вообще начхать. — Да, ситуация другая. Да, она серьёзнее. Но ты справишься. Это не слова из воздуха, я это вижу. Ты сможешь это всё побороть. Смешно. Эйприл экстрасенс по наследию. Её отец уже видит результат, видите ли. Это на самом деле смешно. Майки не находил другого выхода, а теперь вдруг найдёт? — Сдаться сейчас — самый простой вариант, и пусть прозвучит грубо, вариант для тех, кто не способен на большее. Ты не такой. От тебя всегда веяло желанием жить, когда я тебя видел. Я не понимаю, откуда ты взял этот бред, что ты какой-то не такой. Помоги мне понять. Покончить с собой, резаться — это значит сдаться. Но сдаваться никогда нельзя. Нужно бороться. Как бы ни было сложно, нужно бороться. Если так подумать, зачем ему это надо? В конце концов Майки был готов умереть, а сейчас сидит и не калечит себя только потому, что его наконец захотели послушать. Он сидит здесь только ради семьи. Ему не хочется разговаривать. — Если сдашься, ты в первую очередь подведёшь себя. Сдаться - значит забыть все свои труды. У тебя впереди великое будущее, я знаю. Жизнь - это твой проект. Если проще — видеоигра. Как красиво Кирби говорит… Прям как в книжке написано. — Каждый день ты стараешься усовершенствовать свой скилл, свою игру. Но ты берешь и удаляешь всё, что сделал. Не смей ничего с собой делать. Ты потом пожалеешь. Пожалеешь сильно, я тебя уверяю. Да Майки ему верит, он давно пожалел, что не вскрыл вены раньше… Может быть, и не было бы этого разговора. — Твоё состояние как чёрная дыра. Но в конце каждой такой дыры идёт просвет. Просвет, а дальше ты выходишь из этой дыры. Можно застрять в этой дыре, а можно дойти до света и жить счастливо. Что ты выберешь? Майки молчал и просто скользил взглядом по стенам заброшенной станции метро. — У меня нет выбора, — равнодушным тоном произнёс Майки. — Это обязанность, чтобы я жил. Потому что так правильно и убивать себя плохо. — Микеланджело… — Для чего нам нужен личный разговор? — Майки скрестил руки перед собой и уткнулся в них подбородком. — К чему он? Я жить захочу? Мотивацию к этому найду? А к чему мне её вообще искать? — Майки, — тихо произнёс Донни, сжав одну руку в кулак, — не говори так. — Я знаю, что резать себя плохо. Я знаю, что убивать себя плохо. Я знаю, что ниндзя становится позором в семье, когда накладывает на себя руки, — голос Майки всё ещё был равнодушным. Это пугало. — Я дал обещание, что не умру. Вот и мотивация. — Это работает немного по-другому, — терпеливо поясняет Кирби. — Мотивация жить должна быть целью. Это должно принести искреннее желание жить дальше и использовать свою депрессию как опыт. — Да уж, так просто будет жить с таким «опытом», когда мой собственный мозг много болтает. — С этим тоже проблем не будет. СДВГ не удалить из твоей памяти, но чтобы его подчинить, нельзя считать этот синдром врагом. Можно его подчинить. Да вообще начхать… — Ты не должен этого стыдиться. Тебе просто надо разобраться в себе. Поверь мне, убивать себя точно не стоит. Ты справишься со всем этим делом, ты сильнее, чем тебе самому кажется. Майки давным-давно не считает себя сильным. Он принял то, что слабый, как только начал причинять себе боль в первый раз. Сначала казалось, что это временная слабость… А потом это начало повторяться ещё, ещё и ещё. Майки давно понял, что он слабый, надоело строить из себя сильного мальчишку. Даже сейчас он хочет причинить себе боль. Ну поговорит с ним, а дальше будь что будет, наверное.

***

Или не будет… За всё это время Кирби больше не смог заставить Майки хотеть с ним говорить. Как только они оказались наедине, он просто молчал, даже когда собирался ответить. Просто рот намертво закрылся, а уши словно сера забила полностью. Майки не мог или не хотел его слушать, он просто молчал. Говорить не было ни сил, ни желания. Всё же он слабый человек, и нет смысла пытаться его разговорить. Майки просто соберётся, подготовится, а потом будет…жить. Он пообещал всем, что будет, поэтому завтра Майки снова улыбнётся, скажет какую-то шутку и всё вернётся на круги своя. А потом его ждёт почётная смерть в бою, как мечтает каждый достойный ниндзя. Только Майки не считает, что этого заслуживает. Он уже был в той ванной и использовал свою кусаригаму для чёрного дела. Ему никогда не отмыться от этого позора. Позора того, что он не умер раньше. Майки снова спрятался в панцирь. И со своего ракурса он заметил набор с циркулем на дальнем столике. Майки не пытается смеяться над Кирби или что-то вроде этого, но он просто не хочет говорить. Майки слишком много сказал, слишком много слëз и крови пустил, всего слишком много. Микеланджело вылезает из панциря, как только таймер Кирби срабатывает. Он смотрит на часы. Сейчас семь утра. Получается, теперь точно наступил следующий день. Майки немного стыдно за то, что отец Эйприл всё это время не спал. Он не помнит, как оказался в его доме, не помнит, сколько продлилась их беседа, ничего не помнит… Кирби устало глядит на таймер и не спешит его выключать. Вокруг него летает аура усталости. По сути в десять минут восьмого у Кирби только первый клиент. Это значит, что они потратили достаточно времени. — Простите, что потратил ваше время, — медленно произносит Майки, близко проходя мимо того самого столика. На нём лежат только детские раскраски и цветные карандаши. А ещё картинки с силуэтами животных и предметов. — Я же говорил, что это бесполезно. — Я предлагаю встретиться снова, — Кирби смотрит Майки в глаза. — Как насчёт пятницы в обед? Я свободен в это время, клиент отменил встречу. — Мне нельзя выходить в такую рань. — Я приду сам. Да начхать… Пусть приходит. Только говорить всё ещё не хочется. Майки хочет лишь одного. И эта мысль во множественном числе бегает по его шумному мозгу. Ему и сейчас бы не выходить. Лучше вернуться домой как можно скорее, пока люди не начали выходить. Майки вышел из кабинета, накинув сверху пальто и шляпу. В коридоре его ждали Кейси и Эйприл, которая беспокойно грызла ногти. Как только он объявился на горизонте, О’Нил резко вскочила и в быстром темпе добралась до Майки. — Ну что, как прошло? Кейси вздрогнул, будто только проснулся, и тоже поднялся с места. Майки не может не стиснуть зубы. Кейси что-то тревожит, а он не даёт им спать из-за своего бесполезного приёма. Это не вина Кирби. Здесь виноват только он. Можно ведь было просто заговорить… — Тихо. Майки привык к разочарованию других. Не такой ниндзя, не такой брат, не такой друг, теперь даже не такой пациент. По сути за попытку суицида его должны в психушку положить… Только вряд ли крупной черепахе там будут рады. — Майки… — Я не хочу об этом говорить. Эйприл его просто обняла, а Кейси сжал его плечо, стараясь дать поддержку. Но как только Эйприл отстранилась (и то не до конца, её руки оставались у него на плечах), Кейси не выдержал и крепко прижал Микеланджело к себе. Майки не почувствовал ничего, кроме вины. Он сам создаёт всем проблемы. Он заставляет самых близких переживать за него. Нашли из-за кого расстраиваться… — Тогда попробуем ещё раз, — заключает Кейси, всё ещё обнимая Майки. — Я больше никого не потеряю. Мы тебе поможем. Майки ничего не сказал. Он не был уверен, что ему вообще нужна эта помощь. — А где твой кот? — равнодушным тоном интересуется Майки у Эйприл, как только хоккеист от него отстраняется. — Он в канализации, — девушка сложила руки за спиной и грустно ему улыбнулась. — Кот теперь твой. Майки нахмурился. — Животным не место в канализации. — Вы наполовину… — Эйприл, в канализации мутантам положено жить, а не домашним животным. — А как же Спайк когда-то? — Это вышло случайно, — Майки начал сжимать одну руку. От жара этого пальто у него зудели шрамы. И не только от жары, конечно. — Мастер Сплинтер решил, что так будет правильно, потому что черепахи его любимцы, как видишь… Просто до поисков хозяина не дошло. Но даже так Кланк — не рептилия, которой у нас в канализации будет комфортно. — Кланк? — Да. Я официально его ещё не назвал, но… — Майки сильнее сжал руку и опустил взгляд. — Домашним котам не место у нас. Поэтому я лично ему не давал имени. Эйприл выглядела печальной. — Майки, у тебя есть кошка. Ты всегда можешь с ней поговорить. Просто тебе нужен ещё один пушистый друг, который обязательно скрасит твою жизнь, которого можно погладить и с которым можно спать в одной комнате. — Эйприл, — Майки отрицательно покачал головой. — Я не просил об этом. И Кланк тоже не просил давать ему новый дом в канализации. Даже если ему у нас понравится, в чëм я сомневаюсь, я не хочу, чтобы за мной наблюдали, когда я буду светить своими шрамами. Обычным котам не место в канализации. — Коты адаптируются к окружающей обстановке, — заявляет Кейси. — Хоть раз подумай о себе, Майки. Попробуй принять его и нашу помощь. Микеланджело несколько секунд стоял на месте молча. После покачал головой и пошёл к выходу из квартиры отца Эйприл.