Сигнал S. O. S

      Яркие вспышки света… Запах мëда, химикатов и слизи… Громкие звуки передвижения роботов… Ощущение неподвижности… Это из-за страха или колоток на нём? Сухость во рту и гудение пчёл в голове… Он не может даже сообразить, о чëм его спрашивают, потому что в ушах звенят шаги этих дроидов… Его трогают. Его изучают. Его личное пространство нарушают. А он даже сказать ничего не в силах, потому что почему-то слова застряли в горле. Они что-то сделали с его голосом? Почему он замер? Точно что-то сделали, потому что ниндзя не замирает. Язык Крэнгов сливается с шумом темницы. Язык, который он понимает. Единственное, что Майки понимает, так это то, что братья не придут за ним. Они бы давно пришли… Просто не хочется вызволять обузу… Может, это судьба? Ему было суждено попасть сюда и умереть? Вонять жареной свининой, не соображать и быть неподвижным, когда по его коже скользят щупальца с ядовитым любопытством?              Всё тело чешется… К таким выводам пришёл Майки, как только выбрался оттуда. Шрамы повсюду, но гораздо больше фантомных прикосновений, а это ещё хуже для ниндзя. Майки трясло. Он помнит, как выбрался в прошлые два раза год назад… Процесс исследования его тела повторился. Ничему его жизнь не учит, опять попался… «Тоже мне гений.» Майки подобрался к водоёму на одном большом острове. Он редко здесь моется, потому что по «ночам» просыпаются мелкие монстрики, похожие на пираний, которых скрестили мутагеном с дикобразами. В Измерении Х нет места для гигиены, на неё нет времени. Даже по «утрам» здесь рискованно находиться, но… …ему нужно смыть с себя грязь. Нужно смыть этот запах. Майки заходит в воду по шею и начинает чесать себе плечи, руки, ноги, панцирь, хвост… Он пытается смыть всё в зелёной воде, но чувствует, что щупальца всё ещё трогают его. Стоит ему закрыть глаза, он снова там… А грязь продолжает облегать его тело, она никуда не уходит. Выражение лица Майки пустое, а из глаз текут слëзы. Сами. Майки давно не давал им волю. Вода не помогает… Никакая гигиена не смоет с него этот позор. Позор в том, что он был неподвижным и слабым, чтобы позволить Крэнгам прикоснуться к себе таким грязным способом. На коже появились царапины, которые Майки продолжает бессмысленно тереть. Легче просто засунуть голову под воду и позволить пираньям перекусить… Хоть кому-то будет он полезен… Майки замер на месте и медленно поднялся. Потом. Сначала нужно спасти Кожеголового…

***

      Майки резко встал с кровати, ощущая блокировку в горле. Дыхание стоит на месте, но как же так… Он же пытается дышать. Шинигами на соседней кровати сонно простонала и подняла голову от подушки. — Майки?.. Микеланджело смог встать на ноги, как только горло раскрыло щëлочку для дыхания. Майки резко вскочил с постели и помчался прочь из комнаты. Темно. Ничего розового. Маршрут фермы Эйприл и тюрьмы Крэнгов перепутались. Фотографическая память на рандоме подбрасывает варианты, а у Майки перед глазами кружится помещение. Сильные вздохи царапают горло, а дрожащие ноги ведут на запах азона. Вечером шёл ливень… А вот ночь встретила Майки сыростью на траве и влажным воздухом. Тем не менее, стало легче. Глаза видят, что он не в ловушке ни в лаборатории Крэнгов, ни в их отсталом измерении. — Каппа! Это голос друга. Всё нормально… Всё нормально… Всё нормально… Дыхание через силу восстановилось. Майки одним пальцем водит по ладони Шинигами. Ему нужно почувствовать что-то живое, что-то не на нём… Пока Майки громко дышал, она больше ничего не говорила, просто позволяла держать себя за руку. — Ну как, легче? Майки просто кивнул и отпустил её руку, которая всё ещё была на весу в ожидании прикосновения. — Типа того, — хрипло выдавил из себя мутант. — Хочешь об этом поговорить? Майки нравилось общество Шини. Правда нравилось. Но его не устраивало то, что Шинигами стоит в луже в пушистых тапочках и чистой пижаме в виде панды. Она встала — во сколько? — и побежала на улицу его успокаивать. Вряд ли ей холодно, но явно некомфортно в такую погоду. — Нет.

***

      Майки был в комнате один и не мог остановить движение рук и ног. У него под кожей будто пчёлы летают, а его собственный мозг играет хеви-метал своим…телом? Или это корпус? Майки простонал и перевернулся на бок, откидывая одеяло. Оно колючее, и ему очень жарко. Вот, даже вспотеть успел. Надо бы померить температуру, а то у него сильно кружится голова. Как только он закрывает глаза, то мозг подкидывает ему эти розовые флешбеки, которые Майки, наоборот, желает выбросить из воспоминаний навсегда. Да и к тому же… Не заснёт ведь. Так смысл ему лежать в постели? Встречный вопрос: а смысл ему вставать? Тело явно вывернет наизнанку, если он попытается. Майки приподнял руку и принюхался к своей подмышке. От запаха его чуть не вырвало. Да что не так, в комнате должна быть нормальная температура. Или он подхватил где-то вирус? Они с братьями болели то пару раз за всю жизнь с их-то иммунитетом. Майки услышал открывающуюся дверь и мяуканье. Он кинул косой взгляд на девушку, которая опустила ему на пластрон Кланка. От этого на животе образовалась лёгкая дополнительная тяжесть, но такая…приятная. На лице Майки тут же образовалась дружелюбная улыбка, а рука потянулась к голове этого котёнка. — Эй, малыш, как де-…? Кланк опустил ему на пластрон что-то, что явно выделялось запашком сильнее его собственного пота. Майки прикрыл нос рукой, проглотив комок тошноты в горле. Кланк притащил ему дохлую крысу. Майки сглотнул второй комок и со слезящимися глазами уставился на Шинигами с немой просьбой убрать труп крысы подальше от его тела, иначе блевотина точно испортит красоту этой комнаты. Шинигами улыбалась ему безумно стервозной ухмылкой. — Ты знаешь, коты могут воспринимать своих хозяев как семью и приносить добычу как способ показать свою привязанность. Это всё, конечно, прекрасно, но Майки бы предпочёл, чтобы его кот демонстрировал свою благодарность менее пахучими вещами. Он бы однозначно сказал это вслух, если бы не понимал, что если учует эту дрянь, то ему придётся тратить много времени на душ и стирку постельного белья. Шинигами медленно протянула руку к мёртвой крысе, но Кланк внезапно вцепился в неё когтями и гневно зашипел. — «Спасибо Измерению Х за то, что у меня поднялся рекорд задержки дыхания», — пессимистично думает Майки. Будучи сыном крысы-мутанта, он подобный «подарок» оценить не способен, особенно когда его обоняние знатно прокачалось. — Разве он не милый? — Шинигами внезапно улыбается. Это не ухмылка, не наглая усмешка одним уголком губ. Шинигами действительно просто улыбнулась. Тепло и ласково. Чисто как ребёнок, который впервые видит реального единорога. — Я люблю кошек. На пол рухнул её гипно-камень. Кланк тут же спрыгнул с черепахи и начал лапами пинать этот предмет. Шинигами, наконец, убирает двумя пальцами крысу за хвост и откидывает в сторону Кланка. Котёнок вновь забыл про нынешнюю игрушку и продолжил играться с трупом животного. Рассеянное внимание, как и у него. Не даром говорят, что питомцы часто походят на своих хозяев. Майки хихикнул и приподнялся на локтях, выпустив свой нос из захвата. — Они лучше людей, — честно признаëтся Шинигами, присаживаясь на кровать Микеланджело. Майки пожимает плечами. — Из всех людей, кто был мне неприятен, это только Шреддер. С остальными я вроде как поладил. Ну, если его считать человеком. — А как же Ксевер, Бредфорд и Декстер Спекман? — Шинигами сложила ногу на ногу. Майки фыркнул. — Так они же не люди. Кланк вновь запрыгнул на Майки и выгнул спину. Черепаха тепло улыбнулась этому рыжему пушистику и начал чесать ему пальцем макушку. Будто бы даже головная боль немного улетучилась, как только кот просидел на нём пару минут. Далее Кланк полез в сторону его шеи. — Ну не-е-е, ну куда ты? — как только кот уткнулся своим мокрым носом ему в подбородок, Майки хихикнул. — Ты слюнявый. Шинигами некоторое время просто наблюдала за тем, как Майки поглаживает своего кота. Потом она сменила положение на позу эмбриона. — Мы с Карай познакомились благодаря Йонаке. Нам тогда было двенадцать. Шинигами начала говорить, используя жесты, и это привлекло его внимание. Ему нравится, когда кто-то так рассказывает, это сразу становится таким интересным. — Я тогда только начинала учить её командам. Она была умным котёнком и всё понимала. Я пыталась усилить её охотничьи инстинкты путём одной игры. Йонака обнюхивала какой-то предмет, и я его прятала. Шини говорила так, словно её кошка — это собака. Или Майки просто изначально не знал, что кошек тоже можно дрессировать. Мороженка как-то сама всё понимала. — В тот день я спрятала Бенджамина Франклина, — Шинигами ему подмигнула и хихикнула в тыльную сторону ладони. — Йонака нашла купюру, только не мою. Карай выходила с отцом на сделку с послом из России. Майки просто потерял свою челюсть. — Она её стащила у Шреддера? Шинигами скептически фыркнула. — Каппа, ты такой наивный. Шреддера невозможно ограбить, даже когда он спит. Йонака оглабила Карай, которая и должна была передать деньги русскому. — И что потом? — Потом у меня пытались отобрать кошелёк, — Шинигами пожала плечами и опустила одну ногу на пол. — В тот момент я не знала, что Йонака украла её деньги, поэтому каждый был уверен в своей правоте. Майки фыркнул. — Настоящая дружба начинается с драки. — Собственно, Карай признала мои «фокусы», — девушка продемонстрировала воздушные кавычки и закатила глаза, — а после мы разошлись. Кошелёк она забрала, потому что победила. Всё же я начинающая ведьма, а она куноичи. Мы встретились на рынке через два дня, потому что в этот раз Йонака отобрала у неё сюрикен. Мы снова с ней подрались. — Вот это экшн. — На этот раз я понимала, что это не моя вещь, но эта девчонка в доспехах шипела на мою кошку. В тот момент я подумала: вот ведь змея. Майки усмехнулся. Ирония с самого начала пробралась в их жизнь. — Я снова проиграла, — Шинигами выгнула спину с такой гибкостью, которой сама Йонака может позавидовать. — Тем не менее, мы сложили руки в жесте мира, а затем снова разошлись. — Стесняюсь спросить, что Йонака украла дальше? — Ничего. Мы встретились в третий раз в магазине. Майки не смог не представить Шреддера с продуктовой тележкой в очереди. Стоит мужчина в доспехах и обсуждает по телефону с Бредфордом методы препарирования черепах. — Это было так странно, — Шинигами перевела взгляд в потолок. — Никто ничего не украл. У нас не было смысла снова драться. Майки потряс головой, отгоняя мысли о Шреддере. — Я просто стояла за ней в очереди и всё, — Шини обидчиво начала губы. — Это было скучно. Наши встречи никогда не были такими тихими. — И вы молча разошлись? — Какой там? — Шинигами самодовольно ухмыльнулась и прищурилась глаза, как кошка. — Я начала её дёргать за косички. Майки фыркнул сквозь смех. — У неё были косички? — А ты думаешь, почему она теперь с короткими? Я её доконала, и мы снова тогда подрались. У Карай и Шинигами за плечами целая история из традиций, которые мало напоминали их Родину в Японии. — Во время драки мы случайно разбили стеклянную бутылку минералки. Продавец бы нас прибил, если бы Карай не сориентировалась в нужный момент, — прежняя тёплая улыбка вернулась на лицо девушки. На щеках также образовался румянец. — Она схватила меня за руку, и мы умчались прочь. Штраф за нас заплатила няня Карай, а потом искала её по городу два часа. Мы просто начали прятаться и шутить друг с другом, как будто мы уже знакомы всю жизнь. С этого момента мы официально стали подругами, но если бы не Йонака, то наша история бы так и не началась. Майки теперь понимает, что Донни называет «эффектом бабочки». Шини просто дрессировала кошку, а в итоге завела себе не только настоящую подругу, но и спарринг-партнёра. — Мы не разлучались до момента её переезда в Нью-Йорк по каким-то «семейным обстоятельствам». Но даже так постоянно переписывались, потому что мы не могли не общаться. Каждая из нас дорожила нашими отношениями. Шинигами выдохнула, и её руки сжались в кулаки. — Карай для меня больше, чем подруга. Она мне даже больше, чем сестра. Девушка перевела взгляд на Майки. — А-а-а. Шинигами даже не моргала, а продолжила играть с ним в гляделки. Глаза Майки комично широко раскрылись. — О-о-о-о… — Ага. — Так у Лео с самого начала не было шансов, хотя он повторил вашу первую встречу, только без кошки и припрятанных денег. Шинигами игриво кивнула. — Чтоб ты понимал, позывной мне придумала Карай. — Серьёзно? А как тебя на самом деле зовут? Шинигами цокнула языком. — Неважно, как меня до этого звали. Эта маленькая слабая девочка, которую презирали все вокруг, давно мертва. Я выбрала новую жизнь и не жалею. У неё есть силы, чтобы за кого-то бороться. За общение Карай Шинигами отвечала верностью и защитой. Она бы не замерла от страха, если бы ей или кому-то угрожала опасность. Такой является Шинигами. Такими же являются его братья… Но не он сам. Иначе бы он не замер на месте. Его плечи внезапно окутала тяжёлая тоска, словно этого разговора не было. А улыбка продолжала сиять на лице, как приклеенная.