ГермАфродит

Разноцветные камешки на берегу переливались в лучах закатного красного солнца, несущегося на колеснице Гелиоса к рваной линии горизонта, утопающей в зернистых, жемчужных облаках. Она стояла, осиянная, одетая лишь в морскую пену, что белой полупрозрачной туникой струилась по ее плечам, сползая на пышную грудь. Она собирала пальцами края мнимой одежды. Афродита. Богиня любви и красоты. Она была любима и прекрасна. Ее завитые волосы золотой волной ниспадали на спину и доходили до сияющих, упругих ягодиц. Ее тело манило, будоражило, влекло. Ее щеки дразнили нежным румянцем. Ее розовые, переливающиеся перламутром, губы обещали сладкий поцелуй. Рассеянный взгляд скользил по поверхности океана, хотя ее нежно-голубые глаза были глубже и прозрачнее любого океана. В них так легко было утонуть. Вдруг она заметила его, любующегося ею. Он стоял на волне, удерживая равновесие легкими движениями мускулистого тела, капли воды поблескивали на его загорелой коже. Крылышки на его золотых туфлях слегка подрагивали. Афродита приветливо помахала рукой, приглашая его к себе. Он встрепенулся и подлетел к ней, вышел на берег, разноцветные камешки зашуршали под его подошвами. — Гермес, — улыбнулась Афродита, подставляя щеку под поцелуй. — Афродита, — выдохнул Гермес и стремительно поцеловал ее в щеку. И коварно развернул ее лицо к себе, целуя несдержанно в губы. Властно. Сладко. Афродита отвечала ему, запуская руки в его рыжие, запутавшиеся кудри, касаясь ногтями его затылка. Хорошо. Вдалеке раздавались звуки мощных ударов молота. Гефест в кузнице ковал золотые доспехи, оружие для богов, сверкающее кроваво-огненными отблесками на небе. — Муж твой сегодня, похоже, в отлучке, — сказал Гермес, целуя Афродиту в шею. — Да, — Афродита провела языком по губам, запрокинув лицо к небу. С притворной обидой капризно нахмурилась. — Мне так скучно без него. — Тогда я не дам тебе скучать, — оживился Гермес, взял Афродиту за руку и повел ее в небольшую скалистую пещеру, спрятанную за зеленью вьюнков. Внутри было прохладно и влажно. Темно. Афродита вошла в пещеру и щелчком пальцев превратила ее в любовное ложе. Мягкие перины под шелковыми покрывалами застилали пол, расшитые гладью подушки лежали по периметру. Бездымные свечи зависли в воздухе под сводами. Она села на одну из пышных подушек, уложила на другую божественную руку и, томно взглянув на Гермеса, игриво спросила: — Чем ты будешь развлекать меня, Гермес? Расскажи что-нибудь чудесное, что видел в мире, быстроногий путешественник. — Мир расстилается передо мной, словно лоскутное одеяло, каждый клочок земли я обходил, побывал на всех континентах. Много я видел чудесного и прекрасного, но ничто не сравнится с блаженством, что я испытываю рядом с тобой, о моя возлюбленная богиня. С этими словами Гермес бросился к босым ногам Афродиты, уложил голову на ее колени. Афродита звеняще рассмеялась и раздвинула ноги. Гермес упал, оказавшись лицом возле лона Афродиты, прикрытого лишь тонкой кружевной полоской ткани. — Говорить красиво ты умеешь, я знаю, — проговорила Афродита, освобождаясь от лишней одежды, — но покажи, что еще умеешь сладким своим языком. Гермес выдохнул и ртом начал ублажать Афродиту. Расцеловал внутреннюю сторону ее мягких, молочно-белых бедер. Губами он мягко обхватил жемчужину клитора, облизал его. Афродита, сладко прошипев, вцепилась пальцами в сильные плечи Гермеса. А он плавно скользнул кончиком языка в мягкую влажность ее промежности вводил подвижный язык все глубже, наслаждаясь сочным и пряным вкусом Афродиты, и тихо постанывал, чувствуя, как наливается божественной силой его крепкий и длинный член, приподнимая край набедренной повязки. Афродита стонала и жмурилась от наслаждения, шире раздвигая бедра, и руки ее порхали птицами. Она то гладила Гермеса по голове, то сжимала свою мягкую грудь, обхватывая приятную выпуклость изящной ладонью, прокатывая между пальцами вишневый сосок. Этого было мало. Не отрываясь пока от сладчайшего тела Афродиты, Гермес взял затвердевший член в руку и стал сжимать его, большим пальцем поглаживая сочащуюся смазкой головку. Удовольствие прокатывалось дрожью по спине, Гермес онанировал все нетерпеливей, он отнял язык от вагины Афродиты и поднес к ней уже налитый член, покрытый вздувшимися венами. Надавил им на вход во влагалище, слегка постукивая. Афродита сглотнула, облизав губы. Гермес смотрел на нее выжидательно. — Чего же ты медлишь? — хрипло спросила она. — Я так хочу почувствовать тебя внутри, возлюбленный мой. — Я хотел, чтобы ты сказала это вслух, — улыбнулся Гермес и, не медля больше ни мгновения, резко вошел в Афродиту, сорвав с ее губ сладострастный стон. Он налег на Афродиту, придавив ее приятной тяжестью своего тела. Она обхватила ногами его поясницу, руками сдавливая его спину. Гермес двигался уверенно, ловко, нежно, наращивая ритм и глубину, Афродита отвечала постаныванием на каждый его толчок. Нега разливалась внутри, нега переливалась через край, наполняя все естество сладчайшим медом. — Во имя твоей любви, — вскрикнула Афродита. — Я хочу зачать от тебя ребенка! И семя, стремительно брошенное Гермесом в благодатную почву Афродиты, проросло прекраснейшим цветком, распустившимся через девять месяцев. Афродита родила ребенка несравненной красоты. От матери и отца чадо взяло все лучшее, одновременно являясь и мужской, и женской ипостасью совершенства.