Последняя возможность

Резкий запах какой-то сырости ударил в нос. Сзади кто-то стоял, и этот кто-то регулярно ронял непечатные слова и тихо шипел. Веки блондина открылись, и к нему будто снова вернулись чувства. Резкая головная боль, которая заставила зажмуриться и напрячь все мышцы тела, разлилась от макушки к самой шее. Перед взором были какие-то чёрные стены и белоснежный потолок, благодаря которому можно было легче ориентироваться в пространстве и хотя бы чуть-чуть прикинуть своё местоположение. Кое-как привыкнув к боли, Мичи открыл глаза снова и увидел уже перед собой высокого розоволосого мужчину, в руках у которого был элегантный чёрный пистолет. Выражение его лица Такемичи не видел, ведь незнакомец стоял чересчур близко. Смотря прямо Ханагаки мог видеть лишь длинные волосы розового цвета, достающие примерно и лопаток, чёрные штаны и белую рубашку незнакомца. И конечно же оружие, которым розовый умело крутил в руках. Ханагаки пришлось поднять голову и испытать новые волны боли, дабы посмотреть в лицо своему то ли похитителю, то ли собеседнику. На уголках губ у розового были уродливые шрамы, напоминающие ромбики. Не требовалось быть гением, чтобы в это же мгновение понять, что это тот самый Санзу. Тот самый урод, который в последнем перемещении знатно усложнил жизнь Мичи своими ебанутыми выходками, связанными с великой преданностью Сано. -Проснулся? Ну и славно, а то у меня нет времени будить тебя. Просто бы выстрелил в ногу, сразу бы очнулся. Считай, тебе повезло, что ты очнулся в нужный момент. –Голос Харучиё был весёлым, но в то же время каким-то отчуждённым. Не живым что ли? Ханагаки любил видеть эмоции, слышать радостные голоса, чтобы понимать в каком настроении находится собеседник и уметь подстраиваться, но этот парень будто извергал сразу все эмоции, загоняя мышление своего пленника в тупик. –Эй, Ханагаки, мне есть о чём с тобой поговорить, и я надеюсь, что ты упростишь мне задачу и сразу скажешь всё, что от тебя потребуется. Иначе тебе же будет хуже. Голубые глаза Такемичи испуганно посмотрели в лицо Санзу, а после на комнату, стараясь осмыслить сказанное, что было действительно тяжело, учитывая нескончаемую пульсацию в голове после того удара. Только сейчас Ханагаки посмотрел в угол комнаты и увидел скучающую фигуру Майки, который сидел в безразмерной футболке и штанах, важно закинув ногу на ногу. Его взгляд был обжигающе холодным и содержал прямой контекст «Или ты расскажешь, или умрёшь». От этого зрительного послания душа Мичи затряслась, грозя выйти наружу в виде потока нескончаемых слёз. До сих пор Ханагаки не особо понимал происходящее, не знал, что он делает в Бонтене и почему его сейчас держат в комнате. Из-за шока Такемичи лишь через пять минут после разговора осознал, что его руки накрепко привязаны к спинке стула, на котором он сидел. Из-за не самой удобной позы суставы начали ныть и отвратительно болеть. Ноги, кстати, на удивление были свободны, но даже так шансов на побег нет и никогда не будет. Санзу достал откуда-то слева деревянный стул и сел на него, сверля своими глубокими аквамариновыми глазами Мичи, будто в голову проникая. -Ну что ж, будем идти по порядку, не спеша. Но, Такемичи, не забывай, что за каждый неверный ответ тебя ждёт весёлое наказание. Тебе оно вряд ли понравится, если ты не мазохист конечно, но вот боссу уж очень интересно за тобой наблюдать. Итак, где ты был последние два дня и по какой причине не отвечал на звонки? –Харучиё сложил руки на груди и стал ждать ответа от парня, сидящего напротив. Молчание подзадержалось, от чего аквамариновые глаза опасно сверкнули. –Ну и? Продолжишь молчать? -Я был дома! Спал, отдыхал.. вот и не брал трубку. –Ханагаки тяжело выдохнул, надеясь, что подобный ответ удовлетворит Майки и его верного розоволосого пса. Харучиё встал со своего стула, отодвигая его куда-то вбок. Он стал медленно подходить к Мичи, заставляя тот вжаться в свой стул как можно сильнее, надеясь спрятаться от этих психов. Но нет, ничего не вышло. Санзу схватил подбородок Такемичи, заставляя смотреть на него. Это действие было грубым и неприятным, отчего Ханагаки тихо прошипел. -Ыгх.. Н-но я сказал вам правду! –Сильная пощёчина по и без того раненой щеке. До этого личико Такемичи смогли разукрасить братья Хайтани, которым очевидно было нечего делать. Щека снова противно засаднила, приобретая вновь розоватый оттенок. -Не пизди, Мичи, я ненавижу, когда моему боссу нагло врут. И как я говорил, за неправильными ответами следуют наказания. Такие интересные и разнообразные. Ну, поначалу тебе будет скучно, но с каждой ложью мои идеи будут более извращёнными. Даю последний шанс, где ты был два дня и почему не брал трубку? –В ответ лишь тишина, которую Санзу мог спокойно считать сопротивлением. Он убрал из руки пистолет, положив его на свой стул. Одной массивной рукой Харучиё схватил Ханагаки за горло, сжимая шею с каждой секундой всё сильнее, давя на кадык. Блондин противно зашипел, стараясь вырваться. Всё безуспешно. На уголках глаз появились слёзы, которые тонкой струйкой спускались всё ниже к шее, где была рука этого чёртова садиста. В какой-то момент Мичи стало категорически не хватать воздуха, и он стал открывать рот как рыба на суше. По губе потекла тонкая струя слюны, сглотнуть которую было просто невозможно. -П-пожалуйста, хватит, гх~ -Глаза Ханагаки закатились так, что радужка и зрачок полностью спрятались за веками. Тихое мычание рушило тишину, а Манджиро сидел и смотрел. Молча, без доли жалости или наоборот, энтузиазма. Его холодные глаза смотрели на измученного мальчика, который захлёбывался в собственных мольбах и умолял Санзу отпустить его. Харучиё, кстати, вообще игнорировал малейшие сопротивление. В момент, когда блондин уже собирался потерять сознание, рука, держащая горло, резко исчезла, открывая доступ к кислороду. Такемичи стал жадно глотать воздух, давясь им и беспрерывно кашляя. Его тяжёлое дыхание было отчётливо слышно, как и каждый шорох. Послышался голос Майки, который ранее молча сидел и наблюдал. -Харучиё, продолжай. –Мичи посмотрел в сторону Манджиро испуганными голубыми глазами, в которых поселился животный ужас и непонимание. Возможно, Такемичи ожидал какую-то милость со стороны главы Бонтена, но его надежды и мечты быстро рассеялись, открывая дорогу реальности. Санзу не надо дважды повторять. Он зашёл Мичи за спину и стал что-то искать. Было слышно какое-то звяканье, скорее всего металл о металл. Такемичи был готов задохнуться от страха, его душа кричала, а реальный крик застрял в горле, не давая даже нормально дышать. Лицо Ханагаки и без того было омерзительным. Слюна, которую он никак не мог вытереть, слёзы вперемешку с запёкшейся кровью на губе и капли пота, стекающие по лбу и шее. Харучиё вновь появился перед Ханагаки, держа в руках шприц в прозрачной жидкостью. Выражение лица розоволосого было насмешливым и каким-то нетерпеливым. Он подошёл к Такемичи и сел перед ним на корточки, аккуратно снимая брюки и трусы с блондина, обнажая ягодицы. Хищная улыбка на лице Санзу стала шире, и он ввёл препарат в тело дрожащего Такемичи, который старался не кричать, чувствуя иглу в своей коже. Ещё и Харучие, будто бы специально, вводил медленно, доставляя дискомфорт. Со стороны Такемичи слышались болезненные всхлипы, которые не прекратились даже тогда, когда Санзу наконец вытащил иглу. Непонятное чувство обречённости переполняло Мичи, когда он смотрел на своих мучителей, а те лишь улыбались. Даже Сано, который до этого пялился будто сквозь Ханагаки, отдаваясь своим мыслям. От нахлынувшего стресса пленника начали посещать частые судороги, которые сопровождались болезненным мычанием или вскриками. Странно, но после введения какого-то вещества и Санзу, и Майки затихли. Просто сидели и наблюдали, отчего по коже Мичи бегали мурашки, а слёзы страха не переставали литься. Во-первых, потому что было страшно, а во-вторых Харучиё так и не одел на Такемичи обратно штаны с нижним бельём, оставив того практически обнажённым. Спустя несколько десятков минут Такемичи почувствовал невыносимый жар, ему было тяжелее дышать, а по телу в два раза интенсивнее стали скатываться капли пота. Он ожидал, что его похитителям также жарко, но Манджиро спокойно сидел, как и его верный пёс. Вместе с жаром Ханагаки почувствовал тяжесть, даже боль в паху, которая не утихала, заставляя орган Мичи встать в вертикальное положение. Парня это очень смутило, и он поёрзал на стуле, чувствуя ужасный дискомфорт. К горлу подкатила паника, от которой Ханагаки так старался избавиться последние сорок минут. На глаза снова навернулись слёзы, и он задрожал, стараясь понять, что с ним происходит. -М-Майки, что со мной? Мне жарко и не хорошо. –Резкие приступы тошноты накатили на парня, и он быстро задышал, стараясь отогнать рвотные позывы. Судороги стали чаще, но теперь к ним добавилось возбуждение и тошнота, от которых не получалось избавиться. Такемичи с молящими глазами посмотрел на Сано, который сидел, подперев руками голову. В это время розоволосый встал со своего места и достал из заднего кармана прозрачную баночку с такой же прозрачной жидкостью, которая была до этого в шприце. -Такемичи Ханагаки, это только начало того, что с тобой произойдёт. Я ввёл в тебя инсулин. Теперь в твоём теле он превышен, и в скором времени тебе совсем станет хреново. Я бы рассказал, что будет дальше, но слишком интересно наблюдать за твоими попытками сохранить самообладание. Мичи поднял голову и судорожно стал бегать глазами то по Санзу, то по Майки, ища хоть какие-то признаки того, что сказанное сейчас-шутка. Но нет, это абсолютная правда, которую Ханагаки пришлось принять достаточно быстро, испытав невыносимый приступ тошноты. Он склонил голову и, хныча, начал кашлять, стараясь хоть что-то сделать. Новый поток слёз и нескончаемые мольбы помочь. Со временем голос Такемичи охрип, а судороги почти прекратились. На лице застыло безразличие, а точнее новая стадия отравления инсулином. Парень перестал остро чувствовать боль, поэтому уже находился где-то далеко от сознания, вот только глаза оставались открытыми. Жар давно спал, на место нему пришёл холод, который распространился по ступням до голени блондина. Собственное сердцебиение оглушало, отдаваясь звоном в ушах. Ханагаки уже перестал умолять, он просто бездушно сидел и смотрел в стену, не в состоянии ни думать, ни чувствовать боль. Этого состояния и ждал Харучиё, который уже подошёл к измученному Такемичи с уродливо красным кляпом, который в несколько несложных шагов оказался во рту Мичи, доставляя больше дискомфорта. Харучиё не остановился и на этом. Он замахнулся и ударил безоружного Ханагаки в живот, заставляя того промычать. Да, боль притупилась из-за действия препарата, но не ушла полностью. Послышался ещё один глухой удар, затем ещё, и каждый из них сопровождался мычанием и тихим хныканьем, которое постепенно перерастало в рыдание. Отравление инсулином было несерьёзным, поэтому в больницу ехать не требовалось. Санзу прекрасно знал какая доза нужна, чтобы она оказала лишь временный эффект. И эффект Мичи уже подошёл к концу. Он постепенно начал приходить в себя, снова чувствуя судороги и боль в области живота после удара. Харучиё позабавил этот унылый вид Ханагаки, и он развязал руки пленнику, спихивая со стула на холодный пол. Такемичи упал, запутавшись в собственных ногах и тихо болезненно простонал, стараясь размять кисти рук. К нему подошёл Манджиро, который рывком поднял бедного паренька, принуждая стоять на трясущихся ногах. -Эй, Такемичи, ты чего дрожишь? Я с Санзу тебя напугали? Только посмотри на себя, ты весь в слезах и слюнях. Как же мерзко. Ты как животное, неспособное контролировать свой организм. А что ты скажешь на то, что у тебя уже более двух часов стояк? Может мне тебе помочь справится с твоими проблемами? –Майки грубо схватил Мичи за волосы, не давая убежать. Сзади появился Санзу, который контролировал Ханагаки, чтобы не допустить бегства. -М-Майки, пожалуйста, не надо. Я… я всё понял, я больше не буду врать, хватит…-Все слова Мичи говорил заикаясь, иногда хныкая. Его речь была невнятной, чем Сано и воспользовался -Такемичи, я не понимаю ничего из того, что ты говоришь. Но я вижу, что ты ещё не усвоил урок, а значит ничего не закончится. Эй, Санзу, дай сюда. –Харучиё протянул что-то Манджиро, а после Мичи почувствовал какое-то давление на горле. Он аккуратно докоснулся пальцами до шеи, чувствуя кожаную полосу. –Эй, Мичи, тебе так идёт ошейник. Давай ты не будешь его снимать, м-м? Будешь маленькой собачкой Бонтена. Ханагаки снова затрясло, и он опустил взгляд, понимая, что это самое дерьмовое будущее.