Каменный лотос

Сынмин незаинтересованно ёрзает на стуле и кидает взгляд на пустую доску перед собой. Год только начался, но он уже пропустил неделю учёбы из-за летней поездки в командировку с отцом. Второй курс имеет свой шарм, ты уже не новичок, но все ещё открыт к знаниям. И Сынмин уже знает то, что большинство его сокурсников будет только по окончанию обучения. Его отец востребованный архитектор и Сынмин с детства мечтает идти по его стопам. Большую часть жизни Сынмин прожил с мамой, потому что отец был в вечных разъездах, но это не помешало ему влюбиться в архитектуру и мечтать проектировать собственные здания. Семья, естественно, его идею одобрила, и Сынмин решил поступить в университет. И тут его мечты приземлили. Пары оказались не только по проектированию, а ещё по истории архитектуры, начертательной геометрии, композиционному моделированию и даже философии. Сынмин прожил первый курс, закатывая глаза, практически на все предметы, которые не касались самого проектирования. На первом курсе это был предмет «Рисунок», а сейчас у него пара по предмету «Живопись». На кой чёрт ему нужна живопись? Разве живопись имеет отношение к тому, чтобы быть архитектором? Размышления перерывает спокойный голос, который обращается к нему с лёгким смешком: — Ким Сынмин. Сынмин тут же выравнивается и поворачивает голову в сторону преподавателя. И когда он успел появиться? Пара уже началась? — Замечтались о великом? Сынмин зависает. Совсем молодой парень, может всего на несколько лет старше его, стоит оперевшись о кафедру и смотрит на него в упор. Сынмину не привыкать видеть красивых парней, но этот парень сдвигает с пьедестала даже Феликса, а Сынмин думал, что никто не может быть красивее его бывшего одноклассника. Длинные темные волосы небрежно заколоты в хвост, черные очки и такой же черный образ. Его черты лица плавные, губы пухлые, а взгляд ленивый и проникает словно в саму суть души. Сынмин не сразу понимает, что на него смотрят так, словно он испортил кому-то настроение. — Да? — все же отзывается Сынмин, когда тишина становится слишком глухой и все студенты смотрят на него в ожидании. — Я правда немного замечтался. — Похвально, но для этого нужно учиться и ходить на пары, чтобы вы действительно могли соответствовать чему-то великому. Сынмин согласно кивает. Но мысленно думает — да кем он себя возомнил? А после — совсем катастрофа. Сынмин никогда не умел рисовать идеально. Да, чертить он умеет, но рисовать — он делает это на троечку с натяжкой. В прошлом году такой предмет как «Рисунок» он проскочил только благодаря своей удаче. И еще кое-кому. Но это не так важно сейчас, когда этот противный Хван Хенджин, как оказалось, стоит над душой и критикует каждую его линию. Сынмин вылетает с этой пары настолько злой и расстроенный, что чуть не сбивает директора университета. — Сынмин-щи, — мистер Бан крепко сжимает его за плечо, заставляя затормозить. — Рад видеть тебя снова на парах. Как отец? — Все хорошо, сэр, — кивает Сынмин. Мистер Бан хороший друг его отца и иногда даже бывает у них дома в гостях. Мистер Бан в половину младше отца Сынмина, но очень умный и ответственный, а еще он молодой директор этого университета. — Ты будешь дома сегодня вечером? — мягко улыбается мистер Бан. Мимо них проходят остальные студенты и заинтересовано смотрят. — Простите, директор, сегодня у меня встреча с друзьями. Давно их не видел, сами понимаете. — Конечно, — кивает директор. — Но папа очень вас ждет, так что желаю вам хорошего вечера. Кажется мама собиралась запечь утку, — Сынмин пытается выдавить из себя милую улыбочку. — Ох, значит вечер будет не только веселым, но и сытным, — смеется мистер Бан. Они перекидываются еще парой фраз и мистер Бан отпускает его. Пока они общаются, мимо них проходит мистер Хван и кидает сосредоточенный взгляд на Сынмина. Ему хочется провалиться сквозь землю.

***

Когда после пар Сынмин идёт в противоположную сторону от дома, он начинает анализировать все, что говорил ему сегодня мистер Хван. Во-первых, он очень строгий преподаватель. Во-вторых, явно понимает, что Сынмин, к примеру, не сильно заинтересован в живописи. И его это бесит, явно бесит, потому что мистер Хван из тех людей, которые живут своим предметом. Его страсть и увлеченность тем, что они будут учить, раскрывает в нем влюбленного в свое дело романтика. Сынмин этого лишен. Ему интересны линии и то, как они соберутся в правильную и практичную конструкцию. Сынмин задумывается об этом так сильно, что когда дверь такой любимой и знакомой квартиры открывается перед ним, он не сразу переступает её порог. — Земля вызывает Сынмина, прием. Он отмирает и поднимает глаза. На сердце тут же становится теплее. Хитрый прищур, ухмылка, но такая теплая и родная. — Прости. Привет, хен, — улыбается и все-таки делает шаг внутрь любимой квартиры. Минхо закрывает за ним дверь и помогает раздеться. А после утягивает в долгий, сладкий поцелуй. Сынмин довольно жмется и зарывается пальцами в его волосы. В квартире вкусно пахнет свежеприготовленной едой и у Сынмина урчит желудок. — Я думал сорвусь, когда ты сегодня зашел в корпус, — шепчет ему в губы Минхо. — Три месяца даже без дрочки по телефону, это слишком. — Прости, — выдыхает Сынмин и оставляет легкий поцелуй на губах. — Я тоже очень скучал. Сынмин правда скучал. С Минхо они встречаются уже почти год и их отношения всегда были полны страсти и ласки одновременно. Сынмин заприметил Минхо с первой пары, где тот был его преподавателем Архитектурного проектирования. Вечно в выглаженной рубашке, но черных джинсах и кедах, с закатанными рукавами и легкой ухмылкой, Минхо тут же пленил молодое сердце Сынмина. Сынмин и не надеялся, что у него что-то получится с таким горячим и крутым преподавателем, тем более, такие отношения запрещает университет. Но Минхо он тоже зацепил. И уже через месяц Сынмин позволил себе сорвать рубашку со своего преподавателя за закрытой дверью его кабинета. Они с Минхо сразу нашли общий язык. Они сходились во многом — во взглядах на отношения, на секс, на совместное времяпровождение, на то, каким должен быть комфорт. В их мире, с этими чертовыми соулмейтами, Сынмин и не надеялся встретить кого-то такого. Кто думал бы также. Сынмин ненавидит всю эту идею про предназначенных судьбой. Его цветок появился еще в шестнадцать лет, и он злился, с ненавистью разглядывая еле заметный рисунок под сердцем, похожий на светлую татуировку. Он скрывал её от родителей, но в итоге они заметили и мама радовалась больше всех. — Очень красивый цветок, Сынмин. Твоя девушка будет нежной и милой, я уверена. Сынмин не был в этом уверен. Сынмин давно понял, что он гей. Поэтому сама идея, что ему придется жить с девушкой, даже если и предназначенной ему судьбой, выводила его из себя. Он даже не знал её имени. Глупость, но имя появится только после первого поцелуя. И что, Сынмин должен перецеловать всех девушек, чтобы после отвергнуть её, потому что родился геем? Их вселенная где-то дала сбой. И тут Минхо. Минхо тоже не знает кто ему предназначен, но разделяет его отношение к законам их мира. Они не ищут свои пары и хорошо чувствуют себя рядом друг с другом. Да, им приходится скрывать свои отношения, потому что если в университете узнают, Минхо не спасет то, что он хороший друг директора. Его уволят, а Сынмина, скорее всего, отчислят. Но пока что они были достаточно аккуратны. Они больше не общаются в университете, кроме как в рамках отношений преподаватель и студент, и всегда ведут себя сдержанно, даже если аж звенит в яйцах, как хочется накинуться друг на друга. Они отыгрываются дома. Они не появляются вместе в магазинах, кафе, кинотеатрах. Только дома у Минхо, и перед этим, Сынмин всегда натягивает на голову капюшон и надевает маску на лицо. Но когда дома он все это снимает, Минхо окутывает его такой любовью, что Сынмин понимает — оно того стоит. Возможно они нарушают закон университета, но Сынмину уже восемнадцать. И Минхо не сильно старше, всего лишь на семь лет. Минхо не требует от него ничего. Они всегда могут поговорить и Сынмин чувствует себя рядом с ним в безопасности. Да, ему жаль, что он не может познакомить Минхо с родителями и он не уверен, что когда-то это вообще случится. Но ему хорошо сейчас и он не готов забирать у себя это счастье. — О чем задумался? — спрашивает Минхо и стягивает с Сынмина черный худи. — Еще не успел прийти в себя после приезда? — Отчасти, но дело не в этом, — отвечает Сынмин и позволяет пропихнуть себя в ванну, начиная мыть руки. Пушистый комочек в виде одного из котов Минхо тут же появляется возле его ног. — Привет, Дуни. — Суни. — Прости, Суни. — Я отшлепаю тебя за то, что ты не умеешь их различать. Сынмин испускает довольный смешок. Он такое любит. — Сегодня у нас была живопись и я абсолютно не понимаю на кой черт она нужна. И там такой противный преподаватель. — Хенджин? — хмыкает Минхо и протягивает свежее полотенце. — Да, он… — Зануда, — кивает Минхо. — Странно это слышать от другого преподавателя, но да. — Что правда, то правда, — пожимает плечами Минхо. — С ним иногда невозможно разговаривать. Он выглядит совсем не так, как ведет себя, хотя… — Именно так, — хмурится Сынмин. — Весь его образ… — Да, но, — Минхо вздыхает и трет переносицу. — Он словно закрытый и достаточно стереотипный для своего типажа, понимаешь? На второй день начала учебы в учительской был разговор обо всех этих соулмейтах и он так серьезно рассуждал об этом, словно это чуть ли не дар, который нельзя упустить. Сынмин фыркает и они проходят на кухню. — Я был удивлен, но много кто поддерживает его в этих взглядах. Я думал, этот консерватизм уже ушел из нашего общества. — К сожалению, — закатывает глаза Сынмин. — Но вряд ли. Я тоже был свидетелем такого диалога между своими сокурсниками на одном из перерывов. Каждый раз когда они видят, как какая-то пара сходится, они буквально сходят с ума и начинают сплетничать об этом. Бесят. — Да, Хенджин, он… Возможно он романтик, знаешь? В силу своей любви к искусству, он верит, что предназначенные существуют и что это чуть ли не главная цель в жизни. Сынмин замолкает, обдумывая их диалог. — Но хорошо, что не все топят за эту теорию, правда? — тихо спрашивает Минхо и подходит к Сынмину, который уже сел за стол. Сынмин кивает и притягивает Минхо ближе, обнимая того за бедра и зарываясь лицом в его живот. Минхо аккуратно гладит Сынмина по волосам, заставляя кожу покрыться мурашками от макушки и вниз по спине. — Голоден? — Готов съесть тебя и всех котов в этой квартире. — Ты что, крокодил? Сынмин хихикает. Минхо кормит его каким-то новым блюдом, поит чаем и после они перемещаются в спальню. Сынмин с восторгом рассказывает обо всех людях, которых встретил за время работы с отцом и что ему даже дали помочь с одним проектом. У Минхо все куда проще — он только один месяц лета провел с друзьями на море, среди которых был и Кристофер. — Он все пытался научить меня плавать, а я был словно топор. Меня вечно тянет на дно. Сынмин заливается смехом и Дори, лежащий на его груди, приоткрывает один глаз. — А в целом? — А в целом все было хорошо. Пока Чанбин не рассказал, что встретил наконец-то своего предназначенного. — Профессор Со? — Сынмин чуть не вскакивает. — Предназначенного? Серьезно? Ему достался парень? Он гей? — Ну, он им не был, — хихикает Минхо. — Но после месяца с нами и диалогов о великом, он всё-таки пошел к этому Феликсу, поэтому теперь он ходит и светится. Я пригрозил ему, что если не перестанет, я вкручу его вместо лампочки в коридоре. Сынмин прыскает от смеха, а после хмурится. — Постой… Этот Феликс, он младше? — Ох, намного. Не так как у нас, потому что Чанбин младше меня на год, но Феликс твоего возраста. Сынмин ошарашенно открывает рот, а после тянется к телефону. Он роется в галерее, не слишком долго, но Минхо успевает удивлённо выгнуть бровь и переспросить что не так. — Этот Феликс? Сынмин поворачивает экран, и Минхо склоняется к нему, чтобы рассмотреть лучше. — Я его не видел лично, но этот похож на того, что у Чанбина на заставке телефона. И эти веснушки… Я слышал об этом так часто за последнюю неделю, что скорее всего да. Ты его знаешь? — Он мой друг со школы. Мы редко встречаемся, но… Серьезно? — Твой друг… Твой друг предназначенный… — Твоего друга, — фыркает Сынмин. — Очень интересно. Они замолкают и меряют друг друга взглядом. — Что-то не так? — тихо переспрашивает Минхо. — Это… Это заставляет задуматься насколько твоя, якобы судьба, может быть близко. И ты можешь не замечать этого. — Хочешь ее найти? Сынмин качает головой. — А если это парень? — уточняет Минхо. Сынмин замирает. Он соврет, если скажет, что не думал об этом. Он думал, но… — У меня уже есть парень, — твердо отвечает Сынмин. — И я его люблю. Они молчат несколько секунд, прежде чем Минхо говорит шутливо «Надеюсь, он тоже тебя любит». Сынмин несколько раз пинает его за это ногой. Они барахтаются ещё какое-то время, пугая котов (Минхо кидает им извинения, слишком он уж их любит), а после Сынмина прижимают к кровати и Минхо виснет над ним целуя. — Когда придет твоя судьба, я буду драться с ней за тебя, — тихо шепчет Минхо ему в губы. Сынмин улыбается и жмется ближе, начиная вдруг нетерпеливо ёрзать. — Ты хочешь? — Пожалуйста! Минхо оставляет лёгкий чмок на губах Сынмина и оставляет его без своего тепла, чтобы сходить за смазкой и презервативами. Сынмин судорожно выдыхает и прикрывает глаза. В груди селится странное печальное чувство. Когда он думает о всех этих играх с судьбой, всегда так. Но Минхо сейчас выбьет их из него. Сынмина приходится растягивать дольше обычного, но после они оба раздеваются, и Сынмин жмется кожа к коже, стараясь почувствовать тепло. Минхо нежен с ним, хотя обычно это не их любимый стиль. Они оба любят немного грубый секс, но такое количество времени друг без друга играет свою роль — хочется долго целоваться и делать все медленно, чтобы снова почувствовать друг друга. Сынмин кайфует, лишенный любимого на целое лето, целует каждый участок кожи, который ему попадается и стонет тихонько от медленных размашистых толчков. Он кончает неожиданно и оргазм накатывает такой силы, словно снежный ком — сваливается на Сынмина, заставляя вжаться в кровать и побыть в этом состоянии какое-то время. Минхо терпеливо доводит его, а после кончает в презерватив и отходит, чтобы выкинуть его и взять салфетки. Сынмин слышит, как его телефон начинает вибрировать. — Да? — устало хрипит, прижав телефон к уху и приняв звонок. — Боюсь спросить. — Не переживай, мы закончили, — хихикает Сынмин. — Меняю информацию о том, что сказала твоя мама на его имя. — Джисон, — фыркает Сынмин. — Ты же знаешь, что ничего не получишь. — Ты пользуешься мной, а имя не говоришь. Такова цена твоей дружбы? — Да. Джисон устало вздыхает. — Твоя мама звонила. Спросила почему ты не берешь трубку. Я сказал, что ты засел в ванной, потому что у вас в доме душ. И это ущемляет твои права принцессы. Сынмин смеётся. — Она сказала, что ты можешь не звонить. Просто отпиши ей, а то она переживает в порядке ли ты. — Вы оба золотые. — Вот именно, а ты не можешь сказать своему золотому мальчику его имя! — Спасибо, Джисон. Ты самый лучший. — Предатель, — слышится с той стороны трубки. — Я люблю тебя, бро, — говорит Сынмин и в этот момент Минхо, который возвращается в комнату, удивлённо приподнимает бровь. — И тебя тоже люблю. — О, он там? Эй, скажи свое… Сынмин сбрасывает вызов и печатает быстрое «прости» другу. — Джисон, — только и говорит Сынмин, когда Минхо молчаливо вытирает его живот. — Никак не угомонится. — Мне жаль, что я не могу познакомиться с твоими друзьями. — Возможно однажды, — мягко улыбается Сынмин.

***

— Неуд. Переделывай, — вздыхает мистер Хван и откидывает рисунок на стол. — Сынмин, это никуда не годится. — Но мистер Хван, — жалостливо тянет он. — Вы серьезно? Я рисовал это шесть часов! — Понимаю твою грусть, — морщится Хван, ещё раз осматривая рисунок. — Я бы тоже грустил, если бы рисовал так. Сынмин чувствует, как румянец покрывает его щеки, и уши краснеют от стыда. — Но, пожалуйста… — Нет, Сынмин. Прости, но это ни на что не натянуть. Он вылетает из кабинета преподавателя и хлопает дверью. Злость накрывает его с головой и он комкает рисунок, который холил и лелеял эти три дня, аккуратно неся его в университет, чтобы сдать работу Хвану. Неуд? Неуд?! Да не так уж плохо он рисует, чего этот Хван вообще к нему пристал! Сынмин залетает в туалет и швыряет рисунок в мусорку, а после опирается о подоконник, пытаясь перевести дух. — Вот сука, — шипит Сынмин и пинает стенку возле себя ногой. Он слышит, как дверь сзади него открывается и не оборачивается, надеясь, что человек просто его проигнорирует. Но этого не происходит — вместо этого знакомые теплые ладони обвивают его талию. — Хен, нельзя, — тихо шепчет Сынмин, но позволяет себе понежиться в руках пару секунд. — Ты так быстро пролетел мимо меня, я подумал, что тебе плохо, — выдыхает Минхо, но отпускает. — Это все Хван, — вздыхает Сынмин. — Мои старания не прокатили. — Серьезно? — Он поставил неуд. Нужно переделывать и плюс, он задал ещё две работы после сегодняшней практики. Минхо вздыхает и гладит Сынмина по плечу. — Зачем вообще эта чертова живопись архитектору? Я понимаю твой предмет, да и любой другой, но живопись?! — Есть причина, почему он стоит в расписании. Это нужный предмет. — Да кому он нужен? Я не художник, я должен понимать, как это строение будет работать и какую функцию оно несёт! — Архитектура это не только… — Минхо, ты не можешь отрицать, что этот Хван Хенджин просто придирается ко мне и его живопись полная хуйня! Сынмин чувствует, как хватка Минхо на его плече усиливается. — Мистер Ким, — вздыхает Минхо. — Вы не можете говорить такие вещи про своего преподавателя, как бы расстроены вы не были из-за своих неудач. Сынмин оборачивается, замечая как мистер Хван замирает на входе в туалет. Он хмуро смотрит на Сынмина в ответ, и тот стыдливо опускает голову и поджимает губы. — Простите, мистер Хван. Я просто очень расстроен. Мистер Хван не отвечает, а только проходит к умывальнику, открывая кран. Сынмин разворачивается и выходит, подхватывая сумку и оставляя Минхо, чтобы не дай бог мистер Хван не подумал, что они общаются с мистером Ли в некорректной форме. Короткое «прости, кроха» прилетает от Минхо в сообщении через пять минут. Сынмин: ты все правильно сделал. Я только сбежал, черт, он все слышал. Минхо: не переживай, не ты первый, не ты последний. Ты думаешь, ты единственный юный архитектор, который фонит на него? Он привык. Сынмин вздыхает и заворачивает на следующую лекцию по Истории Архитектуры. Теперь мистер Хван знает, что он терпеть не может его и его предмет, так что Сынмину конец.

***

Сынмин рисует столько, сколько не рисовал в своей жизни. На все темы, поданные мистер Хваном, ему приходится рисовать что-то по два раза минимум, и это забирает практически всё его свободное время. Он еле успевает заканчивать обучение по основным предметам, как сразу садится за эту чёртову живопись. Но всё, что он слышит от мистера Хвана, это — неуд. — Неуд, переделывай. — Но мистер Хван! — Неуд, ты мог просто пустой листок принести и было бы лучше. — Мистер Ким… Неуд. Сынмин пробует ещё раз, и ещё раз, рисует дома, рисует в университете, рисует у Минхо. Из всех тем мистер Хван принял только две его работы и то только по той причине, что там была абстракция. В один день Сынмин находит себя плачущим в библиотеке. Он не ожидал, что заплачет, но сидя перед этой кипой испорченной бумаги со своими бесполезными попытками, его прорывает. Сынмин плачет тихо, потирая переносицу и пытаясь сделать вид, что он в порядке, но нет. Он не в порядке. Он очень сильно устал. Хенджин не знает какой черт его дёргает пойти в библиотеку, но почему-то он идёт туда слишком целенаправленно, хотя по сути пытался просто проветрить голову в своё окно. Ожидаемо, что в библиотеке не очень много людей, но один профиль Хенджин точно узнаёт. Хенджин не знает, почему ноги ведут его именно к этому столу, и он думает, что сейчас перекинется парой слов с Кимом и пойдет дальше, но… Когда Сынмин поднимает на него взгляд, Хенджин замирает, не решаясь и слова сказать. Он никогда не видел, чтобы кто-то из его студентов плакал. И хоть практика у него небольшая, но были разные случаи. Студенты часто манипулируют на эмоциях, пытаясь выбить себе оценку повыше. Хенджин привык, поэтому он редко с кем-то церемонится. Но Сынмин… — Мистер Ким, — ошарашенно выдыхает Хенджин. — Вам плохо? Взгляд Хенджина падает на рисунки перед Сынмином и снова возвращается на студента. Сынмин кажется не понимает что происходит с пару секунд, а после начинает хаотично вытирать мокрые щеки. Хенджин подсаживается к Сынмину и кладет руку ему на плечо. — Сынмин-щи, неужели вы так расстраиваетесь из-за моего предмета? Сынмин молчит и стыдливо уводит взгляд. Он пытается быстро собрать рисунки в одну кучу, но Хенджин останавливает его и заставляет развернуться к себе. — Мистер Ким, пожалуйста… Ни в коем случае я не хотел доводить вас до такого состояния. Живопись важна и я знаю, что вы много уделяли этому времени. Но если бы я знал, что это так сильно давит на вас… Ответа не следует, но теперь Сынмин хотя бы его слушает. Хенджин вздыхает и трёт второй рукой переносицу. Ему в голову приходит глупая мысль и он точно о ней пожалеет, но его сердобольная натура его подводит. — Мистер Ким… Если вы действительно хотите сдать предмет и закрыть долги, я могу стать вашим репетитором. На парах вам не уделяется достаточно времени, чтобы поправить ошибки, потому что их много, но если найдете время на дополнительные, мы закроем эти долги. Сынмин вскидывает голову и ошарашенно смотрит на Хенджина. Он правильно услышал? Какой-то подвох точно присутствует, чтобы мистер Хван и предложил ему репетиторство, которое поможет закрыть предмет? — Вместо взятки? Вы хотите, чтобы я платил за репетиторство, а после вам и предъявить ничего не смогли? Я справляюсь не так плохо, и не хуже некоторых, вы специально меня валили?! Хенджин морщится. — Это бесплатное репетиторство. Сынмин не понимает. — Я не понимаю. Хенджин вздыхает, и наконец-то отпускает руку Сынмина. Хенджин откидывается на спинку стула, на котором сидит, и смотрит Сынмину в глаза. — Я понимаю, что это звучит странно, но… Пока что вы единственный, мистер Ким, кто действительно взялся за саморазвитие и пробует изменить ситуацию. И я не пытаюсь вас завалить специально, но вы ведь хотите быть профессионалом и почему я должен уступать вам и завышать оценивание намеренно? — Я понимаю, — кивает Сынмин. — Но бесплатно… — Чем быстрее вы научитесь, тем меньше будет конфликтов и напряжения. И для меня тоже. — Мистер Хван… — Вы имеете право отказаться. Хотя бы подумайте. Но плакать из-за учебы, какая бы она напряжённая не была… Сынмин забывает, что плакал и просто неотрывно следит за мистером Хваном. — Я не имею права отказаться. Если я не буду обузой… — Не будете. — Тогда, пожалуйста, я бы принял ваше предложение! Хенджин кивает. — Я сейчас найду одну книгу, которая будет вам нужна для репетиторства. Две минуты, мистер Ким. Сынмин кивает и провожает мистера Хвана взглядом. Тот пропадает за дальними стеллажами, Сынмин смотрит туда с минуту, как вдруг чувствует, как кто-то касается его плеча. Он ойкает и разворачивается, замечая Минхо. — Я тебя везде ищу, — очень тихо шепчет Минхо и хмурится, просканировав заплаканное лицо Сынмина. — Тебе плохо? Ты плакал? Минхо отслеживает рисунки перед Сынмином до того, как он что-то скажет и сжимает его плечо сильнее. — Ты плакал из-за этого? Из-за Хенджина? Сынмин открывает было рот, как с другой стороны от него на стол кто-то кладет книгу. Сынмин оборачивается и видит, что мистер Хван уже вернулся. Сынмин чувствует себя неловко, когда мистер Хван сталкивается с Ли взглядом, а после замечает его руку на плече у студента. Минхо, на удивление, руку не убирает, а только сжимает ещё сильнее. Сынмин морщится от силы, которую прикладывает Минхо. — Мистер Хван, — усмехается Минхо, но улыбка его не добрая, а холодная и злая. — Развлекаетесь и доводите студентов до слёз? — Не думаю, что мои отношения со студентами это ваше дело, — парирует он, а после обращается к Сынмину. — Зарегистрируйте эту книгу у библиотекаря, мистер Ким. И прочитайте первую главу. На занятиях со мной вы тоже должны ее носить. Завтра у вас есть пятая пара? — Нет, — тихо отвечает Сынмин. — Значит это будут наши первые дополнительные занятия. В моем кабинете. И не опаздывайте. Сынмин кивает. Мистер Хван снова кидает внимательный взгляд на него и Минхо, многозначительно смотрит на его руку на плече у студента. А после обходит их и уходит, не прощаясь. Минхо хмуро провожает его взглядом. — Какие ещё дополнительные? Что происходит? — Я расскажу, но не здесь, — просит Сынмин, впервые чувствуя такую панику рядом с Минхо. И причина не в Минхо, а во взглядах, которые кидают на них другие студенты. Ему нужно быстро собраться, зарегистрировать на себя книгу и уматывать отсюда.

***

— Дополнительные занятия? — удивлённо выгибает бровь Чанбин. — Да кто он тебе? Хенджин вздыхает и растягивается на преподавательском столе. Они в общем кабинете для преподавателей и Хенджин уныло упирается лбом в стол, вытянув перед собой руки. — Я не знаю почему я вообще это предложил, — бубнит Хенджин. — Но когда я увидел как он плачет… — Все студенты плачут, — ворчит Чанбин. — Ещё и бесплатно, Хенджин. Голову потерял? — Чего? — хмурится Хенджин. — Влюбился, спрашиваю? В студента? — Да ни в кого я не… Хенджин прерывается на полуслове, потому что в комнату отдыха для преподавателей заходит Минхо. Они сталкиваются взглядами, но молчат, и Минхо проходит за свое личное место, начиная искать там какие-то бумаги. — И вообще, фу, Чанбин. Ты же знаешь, отношения со студентами запрещены. Минхо никак не реагирует, продолжая искать нужные ему файлы. — Естественно, — фыркает Чанбин. — Хорошо, что ты это понимаешь. Но все же… — Я это сделал, чтобы не видеть больше его растерянные глаза каждый раз, когда приходится ставить ему неуд. Кажется Минхо находит свои файлы. Он хватает их со стола и ещё какую-то папку, разворачивается на пятках и выходит прочь. — Тебе не кажется, мистер Ли нервный немного, — аккуратно спрашивает Хенджин. — Нет, — пожимает плечами Чанбин. — И если бы был, ты бы не заметил. Я не знаю что вообще может вывести его из себя. Хенджин ещё немного пялится на дверь, где скрылся Минхо, а после снова кладёт голову на стол. По крайней мере Минхо никак не среагировал на его уловку, возможно Хенджин зря себе думает всякое.

***

— И чем ты думал, когда соглашался? Сынмин сглатывает, ощущая спиной холодную стену и испугано смотря на него. Минхо ничего не предпринимает, даже его не касается, но его холодный взгляд сканирует лицо Сынмина, пытаясь найти ответ. — Головой, хен. Дополнительные дадут мне больше свободного времени и кпд от этого будет лучше. Мы сможем больше уделять времени друг другу, я сдам эту конченую живопись и все будут довольны. Он ведь сам предложил. — Какая ему выгода? — Он сказал, что видит мои старания. И что я не буду обузой. Минхо молчит, но Сынмин видит, как он сжимает зубы от злости. — Мистер Ли, вы ревнуете? — прикусывает губу Сынмин и на пробу касается его груди. Сынмин пробирается пальцами под пуговки на рубашке и оглаживает подушечками кожу. Он любит злого Минхо, но его практически невозможно вывести из себя. Поэтому Сынмин собирается подлить масла в огонь, но лицо Минхо в секунду меняется и он отворачивается, а после совсем уходит. — Хён? — удивлённо переспрашивает Сынмин. — Ты остаёшься? — слышится из комнаты. — Да, — вздыхает Сынмин. Кажется, настроение ушло. — Мать знает? — Душнила, — ворчит себе под нос Сынмин и вздохнув ещё раз, более показательно, он вытягивает телефон, чтобы переговорить с мамой. Сынмин думает, что получится соврать, как обычно. Но мама ошарашивает его вопросом: — Ты точно у Джисона? — Да, мам. — Ммм. Сынмину не нравится это молчание. — Мам, что-то не так? — аккуратно спрашивает Сынмин, проходя на кухню и вытягивая чашку. — Просто я у семьи Хан в гостях, и тебя здесь нет. Сынмин еле успевает словить чашку, что чуть не вылетает из его пальцев. Он молчит, мама тоже. — Где ты, Сынмин? Паника захлёстывает с головой, и Сынмин слышит, что Минхо заходит на кухню следом за ним. — Мам, я… Я не хотел говорить, но у меня есть девушка. Сзади слышится неожиданные кряканье и Сынмин оборачивается на Минхо. Тот замирает с удивлённым лицом. — Девушка? Почему не хотел говорить? — Не очень хочу это обсуждать. — Она из университета? — Да. Мама молчит несколько секунд, а после снова спрашивает: — Как будешь готов, расскажешь? — Мг, — неловко тянет Сынмин. — Хорошо. — Я останусь у неё сегодня. — Хорошо, но не забывай про… — Мама! Миссис Ким смеётся и сковано прощается. Сынмин поговорит с ней позже, а пока… — Девушка? — Она у Джисона, спалила меня, — морщится Сынмин. Минхо кивает и они смотрят друг на друга какое-то время. — Рано или поздно это вскроется. И лучше бы нам сделать это на своих условиях, — вздыхает Минхо. — Никто не узнает. Мы все делаем для этого. Минхо кивает, но Сынмин видит, что он ему не верит. Потому что и сам боится, что о них узнаёт кто-то, кто может им навредить.

***

Дополнительные с мистером Хваном с каждым новым занятием понемногу меняют отношение Сынмина не только к преподавателю, но и к самой живописи. Во-первых, он оказывается не таким уж и душным, как на парах. Минхо и тот душнее, когда его что-то не устраивает, но Минхо это идёт. Он строгий со всеми, кроме Сынмина, да и с ним он открывает свою истинную натуру только дома, в закрытых стенах. Добрый Минхо только для Сынмина. Хенджин же строгий со всеми, но на втором индивидуальном неожиданно часто улыбается, когда рассказывает о смешивании цветов и помогает Сынмину с одной из работ, которую сам же и не принял. Когда Хенджин улыбается, Сынмин отказывается верить, что это тот самый Хван. Он так сильно меняется, когда расслаблен — это словно два разных человека. Если на парах он сосредоточен и отчасти хмур, то с ним на индивидуальных он спокоен, слегка улыбчив и иногда, когда Сынмин рисует, Хенджин рядом напевает или танцует что-то незамысловатое. Сынмина это веселит, и он всегда уходит в приподнятом настроении. Это лучше, чем когда он уходил домой с кипой работ и ненавидел всех вокруг. Хенджин помогает ему подтянуть хвосты и нарисовать шедевры — так считает Сынмин, Хенджин же говорит, что до истинной красоты ещё расти, но он все равно молодец и быстро схватывает. Во-вторых, Сынмин понимает зачем нужна живопись. И в корне меняет свое мнение, когда его мышление неожиданно начинает подкидывать очень вдохновляющие и необычные проекты, которые раньше бы он никогда не придумал. Сынмин пробует рисовать и вычислять, рассказывает о своих идеях Минхо. Тот понимает, откуда ноги растут, но все равно помогает. Его ревность к Хенджину практически уходит и он признается, что главное, что Сынмин счастлив после дополнительных, а значит ему не нужно искать топор и убивать Хенджина. Сынмин на это только хихикает и пробует задобрить Минхо поцелуями. Осень впервые дарит Сынмину такое чувство спокойствия и он с упоением ждёт дня рождения Минхо. Он приготовил ему удивительный подарок, а ещё, Сынмин хочет уговорить его на вечеринку. И хоть они договорились, что нигде не должны появляться вместе, эта вечеринка особенная, ведь она в честь Хэллоуина. Но уговорить Минхо будет тяжеловато, поэтому Сынмин придумывает хитрый план действий по усыплению его бдительности. Сынмин в который раз остаётся у него дома и на этот раз он намеревается выжать из Минхо все соки, чтобы тот не смог сопротивляться слишком сильно. Обычно они договариваются когда собираются заниматься сексом, поэтому этот день не стал исключением. Сынмин просто надеется, что после секса не захочет спать, а сможет нормально выдержать диалог с Минхо. Потому что сейчас, в комнате, окутанной приятным запахом от ароматизированных свечей и с приглушённым светом, Сынмин трётся об одеяло без остановки и сглатывает вязкую слюну. Минхо сидит рядом и его цепкий взгляд сканирует подтянутое тело в чулках и белье. Минхо облизывает губы и снова смотрит на Сынмина. Лёгкий румянец на щеках, слегка потерянный взгляд и приоткрытые губы. Сынмин трётся с той интенсивностью, что ему задал Минхо и прикусывает губу. — Хён, — тихо зовёт Сынмин. — Да, солнышко? — Я не хочу больше так, я хочу тебя. Минхо мягко улыбается одними только уголками губ и его взгляд искрится весельем. — Ты будешь тереться столько, сколько я тебе сказал. — Хён, я могу скоро кончить, — хнычет Сынмин, продолжая свои незамысловатые движения и чувствуя, как член приятно трётся о ткань белья и одеяло под ним. — А ты можешь? — хмыкает Минхо. Сынмин всхлипывает и укладывается грудью на одеяло, прекращая трение. Минхо тянется к нему и кажется, что собирается лечь рядом. — Что ты делаешь, хен? — У тебя настроение на длительный секс или быстрый? — уточняет Минхо, укладываясь в такую же позу как Сынмин, тем самым дразня его. Сынмин ухмыляется. Он сейчас отхватит, но скажет это. — А что? Старость уже не позволяет хорошенько трахнуть молодых, хен? Не переживай, если ты рассыпешься, я знаю где в твоей квартире пылесос. Сложно понять о чем думает Минхо, но его глаза на секунду становятся уже, а после он цыкает и поднимается с кровати. Сынмин прячет лицо в одеяле под собой, слышит, как шуршит Минхо, и как кровать под ним снова прогибается. Минхо дёргает его слегка грубо наверх, но, возможно, Сынмину так кажется, ведь он уже немного вялый от возбуждения. Минхо заставляет его сложить руки вместе и закрепляет их кожаными наручниками, а повязка на глаза немного туго затягивается на затылке. Сынмин облизывает губу и упирается скрепленными руками в одеяло перед собой. Он становится на четвереньки и крутит задницей, дразня Минхо. В ответ Минхо лишь сильно сжимает его ягодицу, где тут же и целует. Сынмин не знает какой будет следующий шаг, но точно не ожидает, что Минхо быстро отодвинет его белье в сторону и лизнет от яиц и до самого верха широким мазком. У Сынмина на секунду подкашиваются руки. — Хён, — жалобно скулит. — Неужели твое молодое чутье не сработало? — цыкает Минхо и проталкивает язык в него. Сынмин укладывается грудью на кровать, понимая, что выдержать эту пытку сможет только экономя энергию. Минхо пробует дразнить его только кончиком языка, проталкивается все глубже и слышит как мычит Сынмин. Он дразнит его пару минут, а после поправляет белье и прижимается к спине Сынмина грудью. Минхо трется о его задницу сквозь свое белье и белье Сынмина. Имитирует толчки, словно трахает. Сынмин на это скулит задушено и выгибает задницу сильнее. — Хен, прошу. Минхо хмыкает на его просьбу и только сильнее вжимается пахом меж ягодиц Сынмина. Он продолжает свою пытку какое-то время, трется, тихо постанывая и прикусывая губу. Сынмин распадается на части от возбуждения, потому что Минхо задевает и его мошонку, и так хорошо проезжается по его заднице. Сынмин хочет быть выебанным немедленно. Наконец, Минхо отпускает его, разрешая завалиться на кровать. Он стягивает с себя одежду, оголяясь полностью. Сынмин поворачивается к нему, укладываясь на спину. Он уже весь на взводе, его член стоит в таком неподходящем для него белье, оттягивая ткань и создавая очень вкусный для Минхо вид. Сынмин выглядит затраханным и раскрасневшимся, хотя Минхо его еще даже не трахал полноценно. Идеальный вид. Минхо выдавливает немного смазки на пальцы, размазывает и второй рукой снова отодвигает полоску нижнего белья Сынмина. Минхо проталкивает в него сначала один палец, давая привыкнуть, и практически сразу второй. Сынмин выдыхает от возбуждения, тянется одной рукой к своей груди, а второй к члену. Его пальцы обхватывают возбужденный орган, чтобы слегка промассировать его. Минхо растягивает его изнутри, разводя пальцы и изредка толкаясь в простату, чтобы подразнить и выбить очередной скулеж. — Знаешь что, — вдруг говорит Минхо и его пальцы пропадают из Сынмина. — Что? — тихо уточняет. Минхо не отвечает, а лишь сползает с кровати и идет к комоду. Возвращается он с таким знакомым Сынмину вибратором. Сынмин прикусывает нижнюю губу. Минхо хмыкает только и хорошенько смазывает игрушку, прежде чем протолкнуть внутрь. Сынмин видит, как Минхо жадно смотрит на его задницу, что так туго принимает вибратор. Вибратор включается и Сынмин вздрагивает, тихонько простонав. Он не понимает что задумал Минхо до момента, пока тот не поднимает его ноги и не укладывает себе на плечо, сводя их вместе. Сынмин уводит руки от своего тела, потому что он уже возбужден до чертиков. Он закидывает их за голову и облизывает губы. Минхо оглаживает его ноги, пробирается пальцами под кромку чулков и усмехается. Он освобождает правую руку, чтобы втолкнуть вибратор в Сынмина глубже и получить высокий стон в ответ. Сынмин честно пытается сосредоточиться и сжать бедра сильнее, чувствуя, как головка члена Минхо проталкивается между ними, ровно под линией, где заканчивается резинка чулков. Сынмин уже почти на грани. Минхо вталкивается меж его бедер, с силой прижимая ноги Сынмина друг к другу. Сынмин видит, как головка его члена то появляется, то пропадает из виду, и ему это нравится. Но вибратор, что так нещадно давит на простату... — Хен, пожалуйста, — просит Сынмин. — Можно мне кончить? Минхо кивает и Сынмин отпускает себя. Проскальзывает рукой к своему члену снова и пару раз пройдясь пальцами по основанию, кончает с громким вскриком. Он сжимает вибратор внутри себя и чувствует, как Минхо еще раз давит на него, заставляя Сынмина вздрагивать от оргазма. Сынмину нужно несколько секунд, чтобы вернуться в реальность. Когда он отмирает, Минхо снова возобновляет движение бедрами, вталкиваясь членом меж ног Сынмина. Он близок и перед тем как кончить, несильно прикусывает Сынмина за щиколотку. Тот всхлипывает и сжимает бедра сильнее. Минхо кончает через несколько секунд с тихим стоном и Сынмин залипает на то, как его сперма пачкает кромку чулков и его живот. Минхо кончает обильно, и Сынмин тянется пальцами к сперме, чтобы в следующую секунду размазать её на своей коже. Минхо устало падает рядом через минуту, не забыв прихватить салфетки. — Поясница болит? — тут же подкалывает Минхо Сынмин. Минхо только фыркает на этот выпад и тянется салфетками к ногам Сынмина, чтобы протереть тот беспорядок, что сам устроил. — Я хочу в ванну. — Хорошо. — Чтобы мы вместе там понежились. — Как скажешь. — Возможно даже устроим второй раунд. — Звучит супер. — А потом решим какие костюмы нам нужны на Хэллоуин. — Ладно. — И решим во сколько мы придем на вечеринку в честь него. Минхо замирает с салфетками в руках на пол пути к маленькому ведерку для мусора, что стоит у кровати. Сынмин сглатывает и подбирается весь, тут же садясь. — Сынмин, — вздыхает Минхо, и выкинув все-таки салфетки, обходит кровать и садится возле него. — Мы же договаривались, что никаких совместных выходов сейчас. — Там все будут в костюмах, — шепчет Сынмин и оперевшись ладонями о бедра Минхо, подтягивается к его лицу с умоляющими глазами. — Все будут в масках и никто никого не узнает. Умоляю, пойдем вместе. Это идеальное преступление. Мы не будем ни с кем разговаривать. Придумаем такие костюмы, чтобы даже по телосложению никто не догадался, что это мы. — Сынмин, — Минхо качает головой. — Хен, ну пожалуйста, — Сынмин жмется к нему и зарывается носом ему в шею просяще. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Сынмин надеялся, что сможет привести какие-то более серьезные аргументы, почему им нужно пойти вдвоем на ту вечеринку. Но по факту сейчас он словно малыш, которому не дают любимую игрушку. И он не знает, это из-за того, что он недавно кончил и его состояние достаточное расслабленное. Или потому что он изначально не продумал схему, которая поможет ему уговорить Минхо на эту сомнительную затею. — Солнышко, — вздыхает Минхо и аккуратно гладит Сынмина по щеке. Он слаб перед ним, но осознает риски. — Конечно я безумно хочу пойти туда с тобой, но… Солнышко, мы не можем. Ты можешь пойти на эту вечеринку, а я заберу тебя через квартал оттуда. И мы проведем ночь вместе. Будем обниматься и смотреть ужасы. Но пойти туда вдвоем мы не можем. Ты не хочешь сходить туда с Джисоном? Сынмин расстроено пожимает плечами и зарывается лицом куда-то Минхо в ключицу. Минхо успокаивающе гладит его по затылку. — Прости, — шепчет Минхо. — Я бы очень хотел пойти с тобой. Сынмин кивает. Он знает, что Минхо хочет. Но Минхо в данном случае их рациональная сторона.

***

Сынмин идет на вечеринку с Джисоном. Тот охотно соглашается, ведь они наконец могут провести время вместе. Они решают, что одежда должна быть максимально странной, поэтому оба надевают дурацкие кигуруми — Джисон становится белкой, а Сынмин собакой. Вечеринка в двухэтажном доме уже в самом разгаре, когда парни прибывают туда. Сынмин пишет Минхо короткое сообщение, что скучает без него, и прячет телефон, чтобы насладиться атмосферой. Они сразу выпивают несколько коктейлей, и чтобы разогнать настроение, уходят танцевать на центр танцпола в огромной гостиной. Сынмин впервые видит тверкающую белку. После пятого коктейля сознание Сынмина становится мутным. Он говорит Джисону, что пойдет подышать свежим воздухом и вываливается на задний двор, где находится более интровертная часть тусовки. Сынмин пытается отдышаться, как вдруг слышит сзади себя короткий смешок. Он кажется ему знакомым, но не помнит откуда. Сынмин оборачивается, удивленно разглядывая кого-то достаточно высокого в черном плаще. Лица не видно, но парень жестами показывает на костюм Сынмина, мол, что ему нравится эта собака. Сынмину тоже нравится собака. А еще он не знает почему и не знает как, но ему нравятся губы незнакомца. Он слабо помнит, как эта мысль стреляет ему в голову и что за дурацкий порыв тянет его попробовать стянуть с парня плащ. Но он правда пытается, завязывается легкая борьба, а потом — Сынмин где-то за углом дома, целуется с этим незнакомцем так, словно тот дилер воздуха, не меньше. Сынмина вжимают в стену сильные руки и незнакомец как-то агрессивно скребет его грудь ногтями. Сынмину кажется, что они поглотят друг друга, настолько их поцелуй глубокий и бесцеремонный. Сынмин ловит себя на том, что почти позволяет расстегнуть свой кигуруми. Что почти дает стащить с лица маскировку, которую пришлось приподнять из-за поцелуя. Его находит Джисон и с коротким «блять, Сынмин!» буквально силой вытаскивает из чужих объятий. На губах остается дурацкое жжение, которое аккомпанирует такому же жжению на груди. — Ты оставил мне свой телефон, а он разрывается из-за твоего парня. Ты что вытворяешь, Сынмин? Уже внутри дома Джисон смотрит на него осуждающе, а Сынмин даже не знает что ему сказать. Он только глупо открывает и закрывает рот, а после вспоминает про маску. Он поспешно натягивает её на лицо, а после выхватывает из рук Джисона свой телефон. Минхо звонил семь раз, потому что уже полночь. Сынмин просил забрать его за двадцать минут до полуночи и старший наверняка места себе не находит. — Тебя подкинуть домой? — спрашивает Сынмин Джисона. — Да, пожалуйста. Они добираются до машины Минхо за десять минут. Сынмин успокаивает поток звонков коротким сообщением, что он уже идет к Минхо. И только когда они с Джисоном садятся в машину Минхо, Сынмин вдруг осознает, что Джисон не был знаком с Минхо. — Прости меня, мне было плохо, я не мог собрать себя, — врет Сынмин и коротко целует Минхо в щеку. Он кивает и разворачивается к Джисону, что неловко забирается на заднее сидение. — Мы можем подвезти Джисона, пожалуйста? — спрашивает Сынмин. — Пожалуйста? — повторяет Джисон с неловкой улыбкой. — Конечно, — кивает Минхо после секундной паузы. — Конечно, мы подвезем Джисона. Джисон, где ты живешь? Пока Минхо молчаливо везет их по ночному городу в район Джисона, Сынмин пытается прийти в себя и проанализировать ситуацию. Что он только что сделал? Целовался на вечеринке с каким-то незнакомцем? Когда у него есть парень? Джисон сзади поддерживает тишину в салоне и Сынмин невероятно ему благодарен, что Джисон никогда никому не расскажет об этой маленькой лжи. Потому что Джисон хороший друг. А Сынмин плохой друг, да еще и бойфренд. Но почему его так потянуло целоваться с этим незнакомцем? Сынмин понимает, почему ему понравилось — у незнакомца пухлые губы, вкусная гигиеничка с персиком и приятный запах духов. А еще он охрененно целуется, и Сынмину было так хорошо и так правильно в тот момент. Он мог бы целовать этого человека вечно, если бы та секунда стала этой вечностью. Но сейчас, когда Сынмин немного отрезвел и может обдумать ситуацию, это все кажется ему катастрофой. Он даже не замечает, как Джисон выходит из машины и прощается с ними. Минхо приходится толкнуть его в плечо, а Сынмину быстро и скомканно попрощаться. — Что-то произошло на вечеринке? — спрашивает Минхо, когда выруливает со двора. Сынмин сглатывает. Ему нужно сказать правду. — Да, — отвечает Сынмин и чувствует, как ком подкатывает к горлу. — Мне стоит спрашивать дальше? — Я целовался с каким-то незнакомцем. Минхо почти тормозит машину, но вовремя берет себя в руки и вместо этого резким движением выезжает на главную дорогу. Они едут пару минут в тишине, после чего Минхо спрашивает: — И как? — Что значит и как? — всхлипывает Сынмин. Минхо выдыхает и сворачивает на парковку у круглосуточного магазина. К моменту, когда он отстегивает свой ремень безопасности, слезы уже полностью заливают лицо Сынмина. — Минни, — ласковый голос Минхо режет больнее ножа. — Прости, — задыхается Сынмин. — Тебе нет за что извиняться. Иди ко мне. Сынмин тут же ныряет в объятия к Минхо. Ему стыдно. Он все еще помнит вкус чужих губ и все еще ощущает это дурацкое жжение в груди. — Расслабься, хорошо? Я же тебя не осуждаю, но почему ты это сделал мне интересно. — Я не знаю, — запинается Сынмин, кутаясь в объятиях Минхо. — Это был как порыв, я вышел подышать на улицу и все произошло так быстро. — Так бывает, не страшно. — Прости меня. — Сынмин, — строго зовет Минхо и отстраняется на секунду, чтобы хмуро взглянуть в заплаканное лицо. — Мы же договорились. Я не осуждаю, хорошо? Сынмин молчит несколько секунд, а после глубоко вдыхает и кивает. — Спасибо, что рассказал. Я ценю твое доверие. Но я не хочу, чтобы ты плакал. — Я просто… Это все напряженный день. И я до сих пор не понимаю как так вышло. — Ерунда. Хочешь чипсов? Сынмин хмурится и отстраняется от груди старшего. — Чипсов? У нас серьезное обсуждение, а ты думаешь про чипсы? — Мы уже обсудили, поцеловался и поцеловался. Мы изначально заявляли свои отношения как достаточно свободные, это потом все закрутилось в чувства. Если был порыв, значит это было нужно по какой-то причине. Сынмин замирает. — И тебе не больно? — На секунду было. Но ты взрослый парень, Сынмин. Никто никогда не застрахован. Мы ведь можем и разлюбить друг друга и просто разойтись, оставшись друзьями. Я надеюсь, что друзьями. — Я тебя не заслуживаю… — Чушь. Сынмин, хватит бросать себя в океан вины. Тебе не идет. Сынмин фыркает на это глупое заявление, но правда расслабляется. Минхо утаскивает его в круглосуточный магазин, где они набирают самой вредной еды, что только можно, а после еще и заказывают курицу в панировке. Сынмин окончательно трезвеет уже в квартире, а после объедается так, что стонет каждый раз, когда ему нужно сдвинуться с места. Минхо с него только смеется и предлагает съесть еще одну ножку. Сынмин на это только стонет еще раз. У него нет сил даже помыться и они вырубаются под фильм, в обнимку, на кровати Минхо. А утром впопыхах собираются в университет, потому что почти просыпают первую пару. Сынмин чувствует себя потеряно после вечеринки и такой ночи, бегло прощается с Минхо за квартал от университета и добегает в считанные минуты на пару. Еле отбывает все свои пары и когда день кончается, несется в кабинет к Минхо. На пути туда его ловит один из студентов. — Ты же Ким Сынмин? — Эм, да? А что? — Тебя ищет мистер Хван. — Ох, спасибо, — кивает Сынмин и бегло прощается. Он не меняет своего направления, потому что Хенджин подождет. У них нет сегодня дополнительных, а значит это можно отложить. Сынмин влетает в кабинет Минхо, хлопая за собой дверь и тут же подскакивает к нему. — Можно я останусь сегодня у тебя снова? Ты уже закончил? Мы же можем поехать к тебе? — Что за спешка? — улыбается Минхо, собирая свои бумаги. — Конечно ты можешь остаться. Мне нужно пять минут и мы можем идти. Так что иди вперед. Сынмин оттягивает Минхо от бумаг и обхватывает шею руками. — Сынмин, что ты делаешь? — Мне нужна мотивация на эти десять минут, пока я не сяду в твою машину. — Да что с тобой? — хмыкает Минхо. — Не знаю, — честно отвечает Сынмин и впивается в губы. Сынмин и правда не знает. Странное чувство тревоги распирает его с самого утра. Может потому, что они спешили в университет или он еще не отошел от событий прошлой ночи. Но у него словно изнутри все чешется и хочется куда-то себя деть. Сынмин углубляет поцелуй, зарываясь в волосы Минхо пальцами и шумно выдыхая. — Профессор Ли, а вы случайно не видели… Тревога, что так отчаянно скреблась внутри Сынмина, резко становится ужасающей бурей. Сынмин испугано прерывает поцелуй, но объятия не успевает. Как и Минхо не успевает убрать руки с его талии, что так и норовили спуститься ниже. Хенджин, что так неожиданно открывает дверь аудитории, застывает на месте. Его глаза ошарашенно бегают по телам Сынмина и Минхо, по их рукам, что так по-хозяйски уложены друг на друге. Он особенно задерживается на Сынмине и кривится как-то странно. А у Сынмина в груди ёкает. — Простите, — вдруг говорит Хенджин, и тон у него достаточно грубый. Он быстро захлопывает дверь. Минхо выпутывается из объятий Сынмина и они быстро переглядываются. — Никуда не уходи, — тихо просит Минхо. — Хорошо? Сынмин кивает и потерянно садится за стол преподавателя. Минхо хватает свой телефон и быстро уходит за Хенджином. Сынмину кажется, что катастрофа, что началась с ночным поцелуем, начинает приобретать вселенский масштаб. Как минимум во вселенной Сынмина уж точно. Минхо не находит Хенджина в его аудитории, и с ужасом понимает, что значит он в общем кабинете для преподавателей. Он несется туда максимально быстро и когда заходит, застает там еще и Чанбина с Крисом. Минхо быстро кидает взгляд на Хенджина, который сидит за своим столом, а на Минхо не смотрит. — Нужно поговорить, — кидает Минхо в его сторону. — Не о чем говорить, — огрызается Хенджин. — Не веди себя как ребенок. — Прости, я еще не осознал, что ты у нас более продвинутый в знании детской психологии. Чанбин с Крисом переглядываются и Минхо молится всем богам, чтобы Хенджин не сболтнул ничего лишнего. — Хенджин, пожалуйста. — Что происходит? — влезает Чанбин. Хенджин наконец поднимает глаза и смотрит на Минхо. Минхо взглядом умоляет его заткнуться. — У вас какой-то конфликт? — напрягается Крис. Директор отставляет в сторону чашку из которой пил, и выравнивается. — Давайте обсудим, чтобы не было раздора в коллективе. — Не думаю, что о таком стоит переживать, Крис. Минхо у нас мастер налаживать отношения в коллективе. Не только с преподавателями, но и со студентами. — Я не понимаю, — хмурится Крис. «Нет, умолкни», — умоляет Минхо мысленно. — Я только что застал Минхо с одним из его студентов. Они целовались в аудитории, где профессор Ли преподает свои пары. В комнате виснет тишина. Чанбин теперь удивленно таращиться на Минхо, а Крис смотрит, злится и словно не верит. — Каким студентом? — только уточняет Крис. — Ким Сынмин. Чанбин издает булькающий звук и прикрывает рот рукой. Минхо злобно сверлит Хенджина взглядом. Вот упертый индюк! — Минхо, — вздыхает Крис. — Ко мне в кабинет. И Сынмина тоже зови. Когда на телефон Сынмина приходит уведомление от Минхо, что нужно зайти к Крису, он чует неладное. Он идет в кабинет директора с огромной тревогой в сердце. По пути он встречает в коридоре Хенджина, который уже несется домой. — Мистер Хван, — окликает его Сынмин. Хенджин замирает, но все же медленно поворачивается к нему. — Мне сказали, что вы меня искали. — Но ты не сильно ко мне спешил, я посмотрю. Сынмин вздрагивает и кидает на Хенджина виноватый взгляд. — Простите. Я не… — Давай без объяснений. Сынмин, ты ведь вчера был на вечеринке? Сынмин удивленно вскидывает голову. — Да. — В костюме собаки? Глаза Сынмина становятся круглыми как блюдца. — Откуда вы знаете? — И ты был там со своим другом? — Да. Хенджин кивает. — Это все, что я хотел знать. — Но мистер Хван… — Что? — Я не понимаю… — Ты знаешь, я тоже не понимаю, — вдруг резко прерывает его Хенджин и в его голосе слышно горечь. — Это просто немыслимо. — О чем вы? — Ты не понимаешь? Специально издеваешься? — Что? Я не… — Сынмин, — Хенджин качает головой, и поправив лямку сумки, разворачивается на выход. — Я не очень хочу продолжать с тобой диалог. Я думал, ты другой. Мне казалось, что на наших индивидуальных я разглядел в тебе другого человека, но это оказалось глупостью. И я жутко разочарован. Прости, мне пора. Сынмин вздрагивает и провожает Хенджина потерянным взглядом. Разочарован? Мистер Хван в нем разочарован? Но что он сделал? Сердце неожиданно колет острой болью в грудной клетке. Сынмин шипит и хватается ровно за то место, что жжется с самой вечеринки. Он уже хочет вздернуть кофту, чтобы взглянуть что там, как его телефон снова вибрирует. «Ты идешь?» В этот раз Сынмин решает до кабинета директора добежать. Из-за чего он врывается туда, разгоняя своим появлением достаточно напряженную обстановку. Правда она возвращается в считанные секунды. — Сынмин, присаживайся, — просит Крис. Сынмин кивает и садится, переводя дыхание. Он смотрит на Минхо, который достаточно хмур, но тот уже не церемонится и успокаивающе кладет Сынмину руку на колено. Сынмин тут же находит его руку в ответ, переплетая пальцы. Крис меряет их взглядом, но ничего не говорит. — Мистер Хван рассказал мне что ты, Сынмин, и профессор Ли, встречаетесь. Сынмин сглатывает, но кивает. Уже нет смысла скрывать правду. — Сынмин, ты же знаешь, что я несу за тебя ответственность. В два раза больше ответственности, потому что ты сын моего друга. — Не забывай, что и я твой друг тоже, — замечает Минхо. — Вот именно, Минхо, ты мой друг, а разве друзья срут там, где не стоит этого делать? Минхо аж задыхается от этой формулировки. — Скажи мне, Сынмин, — вздыхает и переключается на него директор. — Принуждал ли тебя профессор Ли к отношениям с ним? — Ты охренел?! — взрывается Минхо. — Нет, — тут же отвечает Сынмин. — Это было обоюдное желание. Даже больше моё, я первый начал подавать ему знаки внимания. — Хорошо, — Крис заметно расслабляется. — Как часто ваши отношения выходили за рамки учебных в университете? — Практически никогда. При первом порыве, когда поняли, что хотим сломать эти рамки друг с другом. И сегодня, потому что я был в стрессе и попросил Минхо… Профессора Ли поцеловать меня, хотя он был против. Крис трет переносицу и кивает. — Вы оба понимаете, что отношения подобного рода запрещены в университете? — Мы не тупые, — вздыхает Минхо. Сынмин впервые слышит, чтобы Минхо так общался с Крисом. Да, они друзья, но чтобы это было настолько резко и напрямую — Сынмин не ожидал такое услышать. — Хорошо. Сынмин, тебе уже восемнадцать, и хоть я должен проинформировать твоего отца о случившемся, учитывая мой статус здесь, в силу твоего возраста я не буду этого делать. Но, пожалуйста, сделай это сам. Сынмин хмурится, но кивает. Не факт, что он это сделает, но он услышал. — Минхо, — Крис подталкивает ему пустой листок и ручку. — Ты знаешь что нужно делать. Минхо сверлит листок взглядом, а после выпутывает руку из рук Сынмина и берется за ручку. Сынмин не понимает происходящее, как осознание вдруг бьёт его по голове. — Подождите, — задыхается он. — Господин Бан, пожалуйста! Вы не можете его уволить. Это же по сути моя вина, давайте лучше я уйду. — Сынмин, — Минхо откладывает ручку и перехватывает Сынмина, что уже успел приподняться и пытается достучаться до Криса. — Сынмин, успокойся, прошу тебя. — Так нельзя, — всхлипывает Сынмин. Слишком много эмоций для него одного за последние сутки. Слишком много переживаний. — Я не хочу, чтобы тебя уволили. — Расслабься, хорошо? Я не пропаду. — Господин Бан, пожалуйста! — Сынмин! — Минхо снова поворачивает Сынмина к себе лицом. — Все будет хорошо, слышишь? Прекращай. Минхо аккуратно стирает слезы с щек Сынмина и просит его сесть. Сынмин слушается, но его сердце болит, когда он видит, как Минхо ставит завершающую подпись на заявлении об уходе. — Это все? — уточняет Минхо у Криса. — Пока да, — отвечает директор. — Тогда всего хорошего. Напишешь, когда нужно будет подписать все остальное. Вещи заберу в понедельник. Минхо вытягивает Сынмина со стула за руку и тянет на выход. Сынмин скомкано прощается с директором и позволяет увести себя прочь из университета. — Мы поговорим? — просит Сынмин. — Конечно, — кивает Минхо. — Я просто хочу убраться отсюда как можно быстрее. Сынмин вполне разделяет его желание. Он почти успевает успокоиться, как на парковке замечает, что возле машины Чанбина все ещё трётся мистер Хван. Минхо уже его не держит, что даёт Сынмину преимущество — он срывается на быстрый шаг и в секунды оказывается возле Хвана, который уже садится на переднее пассажирское сидение. Сынмин не знает откуда в нем столько смелости, но он успевает схватить его за кофту. Хван смотрит на него испуганно, но никаких действий не предпринимает, видимо не понимая, что именно хочет сделать Сынмин. Сынмин ничего не успевает — потому что его тут же перехватывает Минхо, а возле Хвана материализуется профессор Со, который становится между ними неким щитом. — Это не было вашим делом! Какого черта вы влезли? — шипит Сынмин. Хван не отвечает. Смотрит только на Сынмина удивленно. — Сынмин, пожалуйста, — устало просит Минхо, сдерживая его. — Поехали домой. Хван хмурится, услышав формулировку. — Мне плевать, что вы во мне разочарованы. Мне плевать, что вы обо мне думаете. И видимо я был изначально правильного о вас мнения. Вы только кажетесь хорошим, а по факту только портите все! — Сынмин! — одновременно пытаются остудить его Чанбин и Минхо. — Я вас ненавижу! — выплёвывает Сынмин и наконец разворачивается к машине Минхо. Он тут же садится на пассажирское сиденье и характерно хлопает дверью. Он видит, что Минхо ещё возле других преподавателей и что-то им говорит, но Сынмин не может ничего разобрать. Профессор Со кивает Минхо и хлопает его по плечу, а Хван еле отмирает, чтобы тоже сделать слабый кивок. Минхо садится в машину и они выезжают с парковки первыми. Сынмин злобно смотрит на Хвана, который провожает их машину потерянным взглядом. Уже дома Сынмин позволяет себе психовать. Он злостно топает в спальню и пытается избить подушку. Минхо знает, что Сынмину просто нужно выгнать агрессию, поэтому не трогает его. Он идёт на кухню, чтобы приготовить поесть, потому что настроения разговаривать сейчас нет, хотя обсудить им нужно многое. Сынмин ретируется в ванну слишком незаметно. Минхо старается успокоить себя медитативным нарезанием продуктов и рефлексированием над ситуацией. Расстроен ли он? Очень сильно. Ожидал ли он этого? Ожидал с самого начала отношений с Сынмином. А Сынмин не ожидал. Он явно надеялся на лучшее и что все прокатит, как и было. Он просто влюбился в Минхо и захотел взять от жизни то, что хотел. Может ли Минхо винить его за эту импульсивность? Нет. Минхо думает долго, уже почти свыкается с мыслью, что придется искать другую работу, как слышит громкий вскрик из ванной. Он обжигается, потому что слишком резко кидает мокрые овощи на сковородку. Минхо слышит, как дверь в ванну открывается и на кухне материализуется Сынмин. И Минхо впервые становится страшно, потому что его заплаканное лицо выглядит безумно. Сынмин бегает взглядом по кухонной тумбе и замечает нож. Прежде чем он делает выпад к нему, Минхо успевает откинуть нож в мойку и перехватить Сынмина на полпути. — Сынмин, — вскрикивает Минхо, пытаясь удержать его от попытки выхватить нож из мойки. Сынмин не отвечает и продолжает агрессивные попытки добраться до ножа. Он пытается укусить Минхо или отбиться, но Минхо держит крепко, не понимая с чем связана эта истерика. Сынмин утихает через какое-то время, для Минхо целая вечность, но часы говорят, что они боролись минут десять. В какой-то момент Сынмин просто обмякает в руках и позволяет себя обнять, а после всхлипывает и начинает реветь. — Сынмин, — потеряно зовёт его Минхо, но тот не отвечает. Ревёт так сильно, что у Минхо сердце сжимается. Он плюет на то, что овощи в сковородке уже сгорели и только тянется рукой, чтобы выключить печку. Сынмина приходится уложить в постель, и только потом он сквозь слезы начинает говорить. — Солнышко, что случилось? — в который раз интересуется Минхо. — Я хочу убить себя. Я в это не верю. Это несправедливо. — Солнышко, — Минхо оттаскивает руки Сынмина от его лица. — Что? — Я не могу поверить, что это он, — сквозь слезы говорит Сынмин. — Кто угодно, но только не этот придурок. Почему не ты? Минхо не понимает, пока его взгляд не падает на грудь Сынмина. Он замечает деталь, которой никогда не было, а именно имя, что вырезано на цветке Сынмина. «Хван Хенджин» У Минхо спирает дыхание. — Значит это был он на вечеринке, — сквозь всхлипы пытается объяснить Сынмин. — Я чувствовал жжение, но думал, что незнакомец просто немного разодрал мне кожу пальцами. Я не могу поверить, что это он. Я не хочу, чтобы это был он! Минхо аккуратно проводит большим пальцем по надписи и чувствует лёгкое покалывание, словно ток проходит по пальцам. Сынмин тоже вздрагивает. Минхо слабо верится, что Вселенная распорядилась так. Что они вдвоем, хоть и любят друг друга, но не могут быть предначертанной парой. Минхо ненавидит эту дурацкую судьбу. Но теперь, когда у Сынмина есть имя… Минхо склоняется над грудью Сынмина и целует цветок. Дурацкий ток пробегает по его губам, вызывая неприятное покалывание. Все потому, что он не его. Никогда не был, но даже в том формате, что допустим в их Вселенной, никогда и не будет более. Минхо упирается лбом где-то в районе солнечного сплетения у Сынмина. Ему так хочется защитить его. Так хочется быть с ним. Так хочется быть его, но Минхо впервые ощущает это дурацкое чувство. Словно он раньше мог все, а теперь не может это себе этого позволить. Сынмин всхлипывает снова и кажется его снова накрывает истерика. Минхо жмурится на секунду и выдыхает. Он должен быть сильным. Он должен быть опорой для Сынмина, хотя бы в последние их дни вместе. Минхо подтягивается на руках и кутает его в объятиях. Укачивает в руках, и через какое-то время Сынмин стихает. Аккуратно укутав его в одеяло, Минхо возвращается на кухню. Он готовит в очень смутных чувствах. Он хочет разложить эту ситуацию в своей голове, но отвратительное чувство обреченности сидит в груди и не дает адекватной мысли пробиться наверх. И когда Сынмин просыпается и выползает на кухню, накинув на себя домашнее худи Минхо, тот не может выдавить ни слова. Они едят в тишине. И только когда снова добираются до кровати, когда Минхо обнимает Сынмина в ночной тишине, Минхо позволяет себе бесшумно заплакать. Он чувствует слезы Сынмина на своей груди, но вместо слов только крепче обвивает его руками. Минхо хочет быть сильным для него. Он хочет сказать, что все хорошо. Где-то внутри он понимает, что так и будет, но сейчас они оба пытаются выплеснуть накопившиеся эмоции.

***

Все выходные они проводят вместе. Сынмин выглядит отрешенным и очень часто наблюдает за именем на лепестке. Он скребет его пальцами, пытаясь понять свои ощущения, но в итоге просто забирается под бок к Минхо и словно пытается спрятаться от этого мира. Минхо чувствует его боль. Минхо слышит его мысли. И когда Сынмин в воскресенье вечером просит Минхо поговорить с ним, тот знает что услышит. Минхо проверяет работу одного из студентов, когда Сынмин оказывается перед ним на коленях и прячет в бедрах Минхо лицо. Это можно было бы расценить как интимный жест в их прошлом, но сейчас… — Умоляю тебя, не ненавидь меня, — глухо просит Сынмин. Минхо аккуратно опускает руку на его затылок и бережно перебирает волосы в пальцах. — Я бы никогда не смог этого сделать. — Хен, — Сынмин задушено всхлипывает, но голову не поднимает. — Я очень люблю тебя. — И я тебя, Сынмина. — Но сегодня я уйду. Минхо кивает, но только через несколько секунд понимает, что Сынмин этого не увидел. — Хорошо, — тихо выдавливает из себя Минхо. — Если ты так решил. Сынмин резко приподнимается, и откинув работу из рук Минхо, целует его в губы. Минхо шумно выдыхает, забирается в волосы Сынмина пальцами и жмурится. Их губы словно пробивает током и они держат поцелуй до последнего, пытаются выдержать столько боли, сколько смогут. Минхо оттягивает Сынмина от себя, не желая больше его мучить. Вещи Сынмина они собирают в тишине. Минхо предлагает отвезти его, но Сынмин непреклонен — говорит, что закажет такси. В коридоре они торчат минут двадцать, прежде чем громко шмыгнув носом, Сынмин таки заказывает машину. — Я люблю тебя. — И я тебя. — Можно я буду писать? — Пожалуйста? Сынмин кивает и спустившись через пару ступенек, снова оборачивается. — Пока, хен. — Пока, солнце. Закрыть дверь становится самым сложным действием для Минхо. Он осмеливается это сделать только когда слышит, что со двора уезжает машина, а кто-то из соседей собирается спускаться. Минхо хвалит себя за то, что находит силы добраться до кровати и рухнуть в подушку лицом. Подушка все еще пахнет Сынмином и гелем для душа. Он обещает себе поменять постель завтра. Сегодня Минхо позволяет себе забить на дурацкое выражение, что мужчины не плачут. Он даже не корит себя за то, что он знал. Он знал, что рано или поздно они разойдутся. Возможно он кормил себя надеждами, что их соулмейты не объявятся и они будут вместе. Минхо позволяет себе выдавить всю боль в эту ночь, а когда Сынмин отписывает, что он дома и все хорошо, он засыпает.

***

Возвращение Сынмина домой становиться для родителей неожиданностью, а для Сынмина становиться неожиданностью, что у них дома гости. Он быстро натягивает на голову капюшон от толстовки и коротко объясняет родителям, что не сможет присоединиться к столу. Среди папиных друзей Сынмин краем глаза замечает и Криса. Сынмин уже хочет закрыть дверь на ключ, как в комнату стучит мама. — Мы не ждали тебя так поздно, все нормально? — Я конечно понимаю, что мне восемнадцать и пора съезжать, но я еще пока живу с вами, — тихо отвечает Сынмин, а к матери не поворачивается. Короткая пауза оповещает Сынмина о том, что он проебался. — Сынмин, все нормально? — Да, я просто хотел бы немного побыть один. Вместо ответа мама закрывает дверь на ключ изнутри. — Мама, пожалуйста, — выдыхает Сынмин. — Я не готов говорить. — Значит что-то случилось. Поссорился со своей девушкой? Сынмин уже жалеет, что вернулся. Нужно было ехать к Джисону. Там бы он просто зарылся бы под крыло друга и не нужно было бы отвечать на дурацкие вопросы, темы для которых он сам и создал. Вместо ответа Сынмин просто разворачивается к маме лицом. — Эй, — говорит мама тихо и подходит ближе. Пока Сынмина снова пробивает на слезы, мама аккуратно обнимает его, мягко поглаживая по спине ладонью. — Поплачь, все нормально, плачь. Не нужно слезы держать. Сынмин всхлипывает и пытается успокоиться, вытирая рукавом толстовки щеки и нос. — Я соврал, — отвечает Сынмин. — У меня не было девушки. Мама явно удивляется и отстраняется от Сынмина, заглядывая сыну в глаза. — У меня был… Ему не нужно договаривать, потому что осознание явно отражается на лице его матери. — Прошу тебя, не осуждай меня, — поток слез снова просится наружу с новой силой. — Я не осуждаю, — отвечает мама и тянет Сынмина за толстовку к кровати. — Не осуждаю. Просто интересно, почему ты сразу не сказал. — Потому что он старше меня. Потому что он мой преподаватель. Точнее был им, потому что из-за меня его уволили. А самое ужасное, что на моей груди имя другого парня, который тоже является моим преподавателем. А я его ненавижу, мама. А Минхо я люблю, но теперь я не могу его даже поцеловать, потому что предназначенность бьет нас током каждый раз. Я уехал сегодня от него. Я понимаю, если мы останемся вместе, ни к чему хорошему это не приведет, но я хочу назад. Последние фразы больше похожи на беззвучный лепет. Сынмин кутается в рукава толстовки и сгибается пополам, пытаясь совладать с этой чертовой истерикой, которая даже его уже достала. Он чувствует, как мама продолжает гладить его по спине и ненавидит себя за то, что вот так вываливает все на неё. Что ему пришлось оставить Минхо. Что он был первым, у кого появилось имя на груди. Что он вообще пошел на ту долбанную вечеринку и поцеловался с этим долбанным Хенджином. Сынмин благодарен маме, что она ждет до последнего, пока он не успокоится. Не говорит ничего и просто остается с ним, продолжая гладить по спине. — Прости, — тихо лепечет Сынмин. — Я ненавижу себя за то, что так тебе это все рассказываю. Что не сказал сразу. — Сынок, я конечно шокирована. Это правда, ты ввел меня в ступор и такого потока правды я не ожидала. Мне будет сложно подбирать слова, но я постараюсь. Сынмин кивает. — Спасибо, что все-таки сказал правду. — Мам… — Нет, подожди. Я очень это ценю. Я осознаю, что твое нежелание говорить правду изначально, продиктовано страхом не соответствовать моим установкам, что я на тебя наложила. — Мама, — перебивает Сынмин и хмурится. — Ты пересмотрела психологов на ютубе. За эту колкость Сынмин отхватывает легкий шлепок по плечу и это даже вызывает у него легкий смешок. — Я правда думала, что это будет девушка. Сынмин стихает и кивает. — Но если это парень, значит будет парень. И это не тот парень, с которым ты встречался? Я же правильно поняла? С ним ты расстался, хоть и любишь его? А тот, чье имя на тебе, ты его ненавидишь? — Верно. — И он твой преподаватель? Это какой-то старик? — Нет, он молодой. — Ладно, — мама явно выдыхает. — Ненавидишь потому что… — Он рассказал господину Бану, что мы с Минхо встречаемся. Мама кивает, явно начиная улавливать. — Господин Бан его уволил, — дальше поясняет Сынмин. — Минхо уволил. Хотя они друзья, но это не так важно. — Покажи, — просит мама. Сынмин послушно приподнимает толстовку вместе с футболкой, открывая цветок с именем. — Хван Хенджин, — читает мама. — Разве это не тот парень, который гонял тебя по Живописи? — Да, это он. — Ты пытался решить вопрос нетрадиционным способом, поэтому вы… — Что? — вспыхивает Сынмин. — Вы же должны были поцеловаться. — А, — Сынмин понимает в этот раз. — Нет, я поцеловал его на вечеринке в честь Хэллоуина. Мы ходили туда с Джисоном. Все были в костюмах и я не знал кто это. Мама вздыхает. — Мне нужно переварить это. Сынмин потеряно кивает и опускает взгляд. — Но я тебя не осуждаю, — говорит мама, и поднявшись, ерошит его волосы. — Ты взрослый уже. Я все еще переживаю за тебя и ситуация, конечно, грустная. Мне жаль, что парня, которого ты любишь, уволили. И что он не оказался твоим истинным. Но это все стоит обдумать. А тебе отдохнуть после таких эмоциональных качелей, завтра учеба. — Я не пойду. Мама снова вздыхает, но кивает. — Думаешь, что я убегаю? — А ты сам как думаешь? Сынмин не отвечает, и мама погладив его по плечу напоследок, уходит из комнаты. Сынмин с ней согласен. Он сам еще не переварил всё это.

***

На следующее утро Сынмин еле вытягивает себя из постели. Он благодарен, что ему ко второй паре, что дает возможность набраться сил хотя бы на какой-то минимум. Но он точно не ожидает, что перед выходом из дома его перехватит отец. — Стоять, — мистер Ким заставляет Сынмина затормозить в коридоре, прямо на полпути к своим кедам. — Идешь на учебу? — А куда еще? — Не знаю, к своим парням? Сколько их у тебя? — Мама сказала, — понимающе кивает Сынмин. — Тебя не смущает что я гей? А она тебе все рассказала? И что я с профессором университета спал? Отец кивает, хоть Сынмин и видит, что эта уверенность у отца немного натянутая. Он явно все утро тренировал эту легкость, с которой сейчас обращается к Сынмину. — Не смущает, что гей, но что на стариков засматриваешься, смущает. — Он одного возраста с Крисом. — А то что гей не смущает, — повторяет отец. — Кристофер ведь тоже гей. — А? — удивляется Сынмин. — Да-да. У него там вообще грустная история. Его соулмейт его бросил. — Что? Сынмину кажется странной эта ситуация — они стоят с отцом в коридоре и сплетничают про директора его университета. Но он очень быстро включается в этот диалог. — Врешь! — Нет! Кристофер говорил, что очень сильно любил своего парня, но тот ушёл. Не захотел быть с ним, хотя Кристофер просил его остаться. Бедный, а ведь у него такое тёплое и большое сердце. Сынмин удивлённо распахивает рот. У директора Бана был соулмейт, который его бросил? Жестоко. — А почему бросил? — Он не сказал. Но сказал, что когда это происходило, у него словно сердце из груди вырвали. Сынмин понимающе кивает. — Фигурально, — добавляет отец. — Потому что сердце-то осталось, знаешь. Он же ходит, кушает там. — Пап, — снисходительно прерывает папу Сынмин. — Я понял твой намёк. Отец кивает несколько раз, видимо пытаясь убедить себя, что не зря подошёл к нему с разговором. — Пап. — Да? — Спасибо, — тихо говорит Сынмин и тут же обнимает отца. Он слышит, как отец испускает удивленный вздох. — Вы с мамой пытаетесь меня понять и не осуждаете. Спасибо. Я очень ценю это. И я услышал твой совет. Мистер Ким не отвечает, но хлопает Сынмина по плечу. — Кхм, удачи в университете. — Спасибо. — Смотри не заведи отношения с ещё одним… — Папа! — Да я просто шучу! Чтобы ты не грустил! Сынмин закатывает глаза. В университете снова шумно и людно, но Сынмин старается закутаться в толстовку и сильно не отсвечивать. Он пробует зайти к директору, но его заместитель говорит, что господина Бана сегодня не будет. Сынмина это удивляет, но причину он не выпытывает. Он приходит на все пары по расписанию и уже собирается уходить из университета, как его перехватывает мистер Хван. Сынмина бесит, что от его касаний, тело отзывается приятным теплом. Хотя Сынмин мысленно хочет его стереть в порошок. — Если вы по поводу индивидуальных… — Нет, Сынмин, послушай, — вздыхает мистер Хван. Сынмин бегло осматривает преподавателя. Синяки под глазами, потерянный вид и тот явно волнуется. — Я хотел попросить у тебя прощения. — Что? — не понимает он и на секунду даже перестает злиться. — Что, простите? — Я действовал импульсивно в пятницу. Я осознаю, что испортил жизнь и Минхо, и тебе. Когда на вечеринке в четверг твой друг оттащил тебя от меня и назвал твое имя, я был так напуган. Напуган, что целовался со студентом, ещё и не узнал тебя в костюме. А потом я вернулся домой и увидел на груди твое имя. И понял почему так все произошло. Я хотел поговорить с тобой в пятницу и все обсудить. Я был взволнован и когда увидел тебя с Минхо, я так разозлился, потому что… Я ждал своего человека всю жизнь. И он оказывается с другим. Я действовал импульсивно, я разозлился, но меня это не оправдывает. Если ты выбираешь Минхо, даже если ты мой истинный, но любишь его, я не должен был… Когда ты сказал, что ненавидишь меня, мне стало страшно. Что я сделал так больно человеку, которого должен был окружать теплом и любовью. Мне больно это говорить, но если тебе нужен именно Минхо, я понимаю. Прости меня. Когда мистер Хван заканчивает свой монолог, Сынмин вдруг понимает, что все это время стоял с открытым ртом. Мистер Хван извинился? Он ждал его, а потом разозлился… Что? Сынмину кажется, что в его голове настоящая каша. — Я… Мне нужно время. Пожалуйста, — все что говорит Сынмин и разворачивается к выходу, тут же начиная ускорять шаг. Хенджин за ним не побежит, Сынмин это знает, но дело в его панике. Ему хочется унести ноги отсюда и желательно куда подальше. Ему срочно нужен Джисон.

***

Минхо просыпается от того, что его входную дверь кто-то явно пытается выломать. Он просыпается совсем не в настроении и абсолютно разбитый, и тот кто сейчас пытается разнести его дверь, явно пришел зря. Потому что сейчас Минхо готов убивать. Дойдя до коридора, Минхо с максимально агрессивным видом распахивает дверь. А после пытается резко закрыть её, но Кристофер, стоящий перед ним, успевает подставить ногу. — Проснись и пой. — Пошел нахрен отсюда. — Фу, как грубо. Минхо, ты же профессор. — Уже не в твоем университете, поэтому пошел отсюда. Крис только усмехается и оттолкнув входную дверь, проходит в коридор. Минхо смотрит на него злобно и максимально недружелюбно. Крис делает вид, что не замечает агрессии в свою сторону и закрывает входную дверь изнутри. В одной руке у него пакет с чем-то. Минхо понимает, что выгнать Криса не получится, поэтому просто уходит в спальню и заваливается спать. Крис за ним не идет. Еще через пару часов Минхо просыпается от того, что спальню наполняют запахи с кухни. Минхо принюхивается и осознает, что Крис готовит мясо. Ведомый ароматом, Минхо появляется на кухне бесшумно, чем невероятно пугает Криса. — Боже, не подкрадывайся ты так! — грозит ему Крис половником. Если бы Минхо смотрел на эту ситуацию под другим углом, он бы точно с неё смеялся. Он сам выглядит как взъерошенное нечто, да и Крис, в его розовом фартуке с котами и с этим половником. — Зачем тебе половник, если я слышу запах мяса? — хрипло спрашивает Минхо. — Я еще бульон варю. Хочу сначала им тебя напоить, мне почему-то всегда от него теплеет на душе. Я пью его когда простуда или вот такое состояние, когда много плакал. Сразу легчает. — Я не плакал. — Поэтому у тебя лицо опухшее? — Почему ты не убрался нахрен из моей квартиры? Крис не отвечает. Напевает себе какую-то песенку под нос и помешав бульон еще немного, выключает газ и отставляет кастрюлю на другую конфорку — дает бульону настояться. Минхо решает за это время сходить в туалет и умыться, а когда возвращается, небольшая пиала с бульоном уже стоит для него на столе. Принюхавшись, он все-таки отпивает немного. Бульон, приготовленный Крисом, очень вкусный. Он тут же разогревает Минхо изнутри и после пары глотков и правда становится легче не только телу, но даже и в душе почему-то. — Зачем ты пришел? — уже мягче уточняет Минхо. — Поддержать тебя. — Я не просил. — Я знаю. Мы столько лет дружим, ты думаешь, я не изучил тебя? Минхо фыркает и через пару минут получает свою порцию мяса. Стейк выглядит невероятно, и хоть пару минут назад у Минхо не было аппетита, сейчас он хочет вгрызться в него зубами. Крис замечает его голодный взгляд и подает палочки с ножом. — Вот почему нужно было выпить бульон. Он немного подготовил тебя к этому, да? Минхо не отвечает и методично пытается отрезать себе кусок стейка. Крис с него только хмыкает и начинает отмывать кухню. Через пять минут, когда Крис подсаживается к Минхо, тот уже прожевывает первые два куска. — Не то чтобы я беспокоюсь, но почему ты не ешь? — спрашивает Минхо. — Я не голоден. Я же сказал, что пришел поддержать тебя. — Благородно, — язвит он. — Минхо, — вздыхает Крис. — Мне правда жаль, что мне пришлось тебя уволить. И что произошла такая ситуация с Сынмином. Я был вчера у Кимов и видел в каком состоянии он вернулся. И я отчасти понимаю какого тебе, я ведь тоже… — Я устал слушать про твоего бывшего, — стонет Минхо. — Да я только один раз тебе рассказал! — Ложь. Я видел как ты валялся в истерике месяц и сопли на кулак наматывал. Ты был похож на рыбу-каплю. — Потому что ты заботился обо мне, — закатывает глаза Крис. — Ты ведь жил со мной. — Как же он мог меня бросить, — плачущим голосом Минхо копирует Криса из прошлого. — Захлопнись. Ты не лучше! — А разве я плачу? — Минхо натягивает на себя подобие улыбки. Крис вздыхает и закатывает глаза. — Я поговорил с одним своим коллегой. У него есть место в университете в центре. Он был очень вдохновлён, когда услышал, что такой специалист как ты ищет работу. — Как благородно, Крис. Ты не выкинул кота, ты пристроил его в новую семью! Крис замолкает и меряет Минхо хмурым взглядом. — Ты правда хочешь мне помочь? — Да. — Тогда организуй мне место в университете Пусана. Минхо снова пытается отрезать себе кусок мяса, но в итоге взрывается. — С какого ты дал мне сервировочный нож? Дай мне нормальный! — Пусан? Ты собираешься переехать в Пусан? Вместо ответа он наставляет сервировочный нож на Криса. Получив нормальный нож, Минхо немного расслабляется. — Я найду тебе место в Пусане, но… Ты уверен? — А что не так? — Разве это не значит, что ты убегаешь? — Да, я убегаю, — невозмутимо отвечает Минхо. — Но я не хочу здесь оставаться. Я хочу прожить это и двигаться дальше. Если я буду рыбой-каплей, Сынмину будет больно. Мы всё решили, нет смысла постоянно возвращаться к прошлому. Крис внимательно слушает и удивлённо открывает рот. — Ты меня восхищаешь. Я бы так не смог. — Я знаю, — скалится Минхо. — Но на самом деле внутри я хочу умереть. Крис выдыхает и поднимается. Он обходит Минхо и обнимает его со спины. — У меня всё ещё в руках нож. — А ты все ещё мой друг, которому плохо. Минхо замолкает. Через несколько минут всё-таки тихо подаёт голос: — Ты знал, что истинный Сынмина Хенджин? — Что?! Нет! — Ага. Поэтому надеюсь, что он вылетит из университета следующим. Если Сынмин его простит и примет, обязательно застукай их, Крис, потому что я расстроюсь. Я расстроюсь, если Хван получит Сынмина и даже не будет страдать. Крис фыркает. — Злопамятный. — И обязательно набери меня, когда это сделаешь, — припевает Минхо и с довольным видом пихает себе мясо в рот. — Я хочу быть первым после тебя, кто об этом узнает.

***

— Ты знаешь, — вздыхает Джисон. — Когда ты плакал, было лучше. Сынмин не реагирует на колкости Джисона и продолжает пялиться в потолок. Он заходит к Джисону чаще, чем ездил к Минхо. Когда это была первая неделя после расставания, Сынмин часто плакал и Джисон старался быть опорой для него. Но сейчас Сынмин приходит просто помолчать, аргументируя это тем, что родители всячески пытаются его разговорить. Джисон может заниматься своими делами, играть в игру, делать заметки к учебе, но они не говорят. Сынмин делает самостоятельную работу по предметам, пишет дневник или просто втыкает в потолок на кровати Джисона. Джисон понимает, что тот переваривает. Обычно Сынмин спокойный и выдержанный, но эта ситуация сильно выбила его из колеи. И хоть Джисону кажется, что его друг проживает расставание со своим парнем максимально экологично, он не может говорить так наверняка. Не может, потому что он видит сколько сил и энергии у Сынмина забирает попытка справиться с этим наплывом эмоций. В какой-то момент, когда Сынмин снова остается у него на ночевку, то просит Джисона уделить ему время. Джисон тут же откладывает все вещи и прыгает к другу на свою же кровать. — Я много думал, — говорит Сынмин. — Я все еще не могу забыть Минхо. И вместе с тем, я практически принял тот факт, что мы расстались. Кристофер нашел для него место и он совсем скоро переезжает. Мы не встречались, только списывались и я жутко по нему скучаю. Джисон кивает, показывая, что слушает. — Я жутко благодарен ему, что мы остались друзьями. — Из твоих рассказов, он очень осознанный. — Он осознанный и сильный, но последним он только хочет казаться. Я не знаю кто его соулмейт, но ему крупно повезло. Сынмин смолкает ненадолго, явно думая. — Ты переживаешь, что тебе не повезло с соулмейтом? — тихо уточняет Джисон. — А? — отмирает Сынмин. — Я так не думаю. Но с Хенджином все сложно. Помнишь я говорил, что он пытался поговорить со мной? Тот день, когда я прибежал к тебе в слезах? — Конечно. — После этого мы так и не поговорили. На парах он максимально тактичный и всегда ставит мне балл для прохождения дальше. Индивидуальных больше не было. Да, я вырос в живописи, но индивидуальных явно нет по другой причине, сам понимаешь. Он не говорит со мной. Хотя я изредка ловлю его виноватый взгляд на себе. Джисон хмурится. — Думаешь, он не хочет… — Думаю, ему страшно, — качает головой Сынмин. — И мне тоже. Мне тоже очень страшно. Мы просто сходили на вечеринку, а теперь я здесь. Сынмин смотрит на свои ладони, явно не зная как выразить мысль дальше. Джисон обнимает друга, чтобы показать, что он рядом. — Просто, — уже тише продолжает Сынмин. — Тот поцелуй сводит меня с ума. Я думаю о нем, и мысли об этом, растекаются у меня внутри как мед. Я не знаю как объяснить, но меня тянет к Хенджину. Меня тянуло к нему на вечеринке. И хоть мысленно мне хотелось удушить его, когда он сдал нас с Минхо, мое сердце все равно его сразу простило. Сынмин делает паузу между своим монологом, и глубоко вздыхает. — Я решил, что сделаю кое-что в пятницу. Скажи, ты будешь занят после трех? — Собираюсь идти после пар домой. — Джисон, я сделаю кое-что и если все пройдет плохо, я хочу, чтобы ты был рядом. Потому что получить отказ будет очень больно. — Собираешься поговорить с ним? — Нет, — качает головой Сынмин. — Я просто покажу ему.

***

Джисон послушно возвращается в пятницу домой сразу после пар. До прихода Сынмина он успевает помочь матери с готовкой и даже поесть, когда входная дверь хлопает. — Твой друг не голоден? — удивляется мама, когда Сынмин коротко здоровается и проходит сразу в спальню. — Не знаю. Сегодня важный день, может что-то произошло. Я отойду. Джисон находит Сынмина в комнате. Тот сидит на его кровати ровно и смотрит перед собой. — Все прошло плохо? — уточняет Джисон, забирается на кровать и обвивает друга руками в объятиях со спины. — Я не знаю, — шепчет Сынмин. — Он не посмотрел. — Что? Сынмин вздыхает. Повозившись немного, он тянется к сумке, что валяется у его ног, и достает оттуда планшетку. После он протягивает Джисону рисунок. — Вау, ого, — только и может выдать Джисон. — Что это? — Галерея. — Ты спроектировал галерею? Она что-то напоминает мне. — Лотос, — отвечает Сынмин. — Подожди, а разве у тебя не… — Да. Сынмин кивает на догадку Джисона и задирает худи вместе с футболкой. На его груди лотос с нежным «Хван Хенджин» на нижнем лепестке. — Я правильно понимаю, — уточняет Джисон. — Ты спроектировал галерею, использовал для вдохновения ваш символ, а он даже не взглянул? — Он поставил мне высшую оценку и сказал, что уверен во мне. Что последние мои рисунки были хорошие. И что моя самостоятельная точно сделана хорошо, потому что он знает, что я старался. — Черт, почему ты не попросил его взглянуть? — Я не успел. За мной были еще люди и мне пришлось уйти. — Ох, Сынмин. Джисон откладывает рисунок и крепче обнимает друга. Сынмин молчит, но кутается в объятия, прикрывая глаза. Он очень надеется, что Хенджин все-таки откроет его проект и посмотрит.

***

Хенджин сверлит папку с проектом Сынмина перед собой уже полчаса. Он забрал все проекты своих студентов, и он видел все, кроме одного. Ему хочется раскрыть эту дурацкую защелку на папке и взглянуть хотя бы краем глаза, но дурацкая мысль в голове не дает покоя. Хенджин даже не может словить и понять эту мысль, но он явно чувствует страх. Ему страшно, потому что он до чертиков хочет быть с Сынмином. Его работы становятся все лучше, более отточенными и от того задевают сердце Хенджина не менее сильно, чем он сам. Чего он боится? Это просто проект, самостоятельная работа. Не бомбу же туда Сынмин положил. Они и без того плохо общаются, считай что не общаются, после выходки Хенджина. Но если только одним глазком… В учительскую заходит Чанбин, и завидев Хенджина, кидает короткое «Йоу». — Не хочешь пойти покушать? Я жутко голоден. — Можно, — только и отвечает Хенджин. — Ты в порядке? — Относительно. Чанбин меряет его удивленным взглядом. — По дороге расскажешь. Я сейчас только в туалет сбегаю. Чанбин уходит и Хенджин снова остается в тишине. И решается. Он быстро клацает специальную заклепку на папке, выдергивает оттуда проект и раскрывает его. Первое, что бросается в глаза Хенджину — необычная форма здания. Достаточно лаконичная, но он еще не видел такого в своей жизни. Он хочет задаться вопросом точно ли Сынмин уверен в своих расчетах и точно ли такое здание нормально выстоит, как вдруг замирает. Это кое-что напоминает. Определенно напоминает ему… Хенджин аккуратно касается груди, где лотос тут же отзывается теплом. Хенджин никогда не видел татуировки Сынмина, но она у него определённо такая же. А теперь он видит воплощение творчества, их связь, в практически идеальном исполнении. У Хенджина аж дыхание сбивается. Он оглядывает рисунок еще раз, листает проект, и впервые так уверен в своей оценке. Сынмин достоин даже большего. Если бы Хенджин взглянул на его проект сразу… Сынмин ведь точно пытался этим многое сказать. И разве Хенджин его после этого заслуживает? После того как стал тем фактором, из-за которого Сынмин расстался с Минхо. После того, как Сынмин его возненавидел, после того как всё-таки пробовал сделать первые шаги… И чем он ему отплатил? Черт. — Ты идёшь? — Чанбин, я налажал. — Что? Чанбин явно удивляется формулировке и он подходит к столу. Хенджин протягивает ему проект, который Чанбин листает несколько минут, а после спрашивает: — Это цветок? — Это лотос. — Нарисовано красиво, — Чанбин кидает взгляд на подпись. — Сынмин? Это что-то особенное? Хенджин не отвечает, но поднимает свою кофту, оголяя грудь, где расцветает лотос с именем «Ким Сынмин» на лепестке. Чанбин переводит взгляд на лотос, после снова на проект, снова на лотос, и вдруг восхищённо вскрикивает. — Вау, серьезно? И что ты ему ответил? Вы поговорили? — Представь, но ничего. Представь, но я даже не взглянул на проект, когда он был прямо передо мной. — Хреново. — У тебя есть номер Сынмина? — Нет, — качает головой Чанбин. — И отдел кадров нам тоже его не даст. — А Крис? — Крис уехал на встречу, сказал его не беспокоить. Хенджин чертыхается и нервно трёт лоб. — Тогда остаётся единственный вариант.

***

Минхо затаскивает последнюю коробку в свою новую квартиру, когда телефон оповещает его о новом уведомлении. Приходится перескочить через Дуни, что путается под ногами, чтобы взять телефон в руки. Его лицо вытягивается, когда он понимает кто ему написал. Хенджин: Здравствуй, хен. Хён, пожалуйста, не блокируй меня! Минхо: Как раз собирался. Хенджин: Минхо, я знаю, что у меня нет права просить, но мне очень нужна твоя помощь. Минхо выгибает бровь. Он что, забыл что смертный? Хенджин: Можешь дать мне номер Сынмина? Минхо: Я блокирую тебя, пока. Хенджин: НЕТ! Пожалуйста! Я знаю, что проебался, но пожалуйста! Минхо: Я буду последним, кто даст тебе его номер, Хван. И не пиши мне больше, понял? Хенджин: Что мне сделать, чтобы ты дал мне его номер? Минхо: Поищи в другом месте. Минхо матерится себе под нос и пинает коробку, что стоит рядом. Благо в ней только одежда и агрессия Минхо не убила его хрупкие вещи, что он складывал в другую коробку. Но Дуни пугается и быстренько ретируется в комнату к Суни и Дори, подальше от обезумевшего хозяина. Чат с Хенджином молчит. Неужели так быстро сдался? Слабак. Минхо сверлит просьбу Хенджина взглядом и закатывает глаза. Он точно пожалеет. Но его пальцы уже печатают следующее сообщение: «Феликс, парень Чанбина, это бывший одноклассник Сынмина. У него точно есть номер.» Хенджин молчит какое-то время, но через пять минут всё-таки отвечает. Хенджин: Да, есть. Спасибо, хен, ты очень меня выручил! Прости за беспокойство. Минхо решает оставить это без ответа. Он просто возводит глаза к потолку и надеется, что не пожелает о своем поступке.

***

Сынмин помогает Джисону перебрать полки в комнате от всякого хлама, когда вдруг чувствует вибрацию в кармане. Неизвестный номер высвечивается на экране, и хоть обычно он такие не берет, но этот почему-то принимает. — Да? — Сынмин? Сынмин замирает, ошарашенно раскрыв рот. Джисон поворачивается к нему и кивает, мол, кто там? — Да… — Это Хенджин. — Да, я понял. — Сынмин, я посмотрел твой проект. Мы можем встретиться? Паника захлёстывает Сынмина с головой. Посмотрел проект? Хочет поговорить? Так, нужно выдохнуть. — Хорошо. Где? — Давай я заберу тебя. — Хорошо. Сынмин называет адрес Джисона и Хенджин говорит, что будет через десять минут. Сынмин всё ещё в ступоре, когда кладет трубку и пересказывает все Джисону. — Ох, черт, — выдыхает Джисон. — Надеюсь ты не выйдешь в этих домашних трениках? К Хенджину Сынмин не выходит в трениках. Выходит в джинсах и новом худи Джисона. Они неловко здороваются и Сынмин замечает свой проект подмышкой у Хенджина. А ещё машину профессора Со, который выруливает со двора Джисона. — Тут есть недалеко одно кафе. Могу я угостить тебя чаем? — спрашивает Хенджин. — Можете угостить кофе. Хенджин кивает и они молча добираются до кафе. Когда они оформляют заказ и садятся за дальний стол, Хенджин кладет проект между ними на стол. Сынмин сверлит его взглядом и заметно нервничает. — Проект чудесный, — наконец прерывает неловкую тишину Хенджин. — Конечно я отдам его на проверку по расчетам, но твоя задумка… Хенджин делает вдох, пытаясь подобрать слова. — Я восхищён тобой. Ты так вырос с нашей встречи. — Звучит стрёмно, — честно признается Сынмин, а после неловко улыбается. — Но я понял о чем вы. Хенджин кивает и прерывается, потому что им приносят заказ. Они оба неловко благодарят официанта. Сынмин подтягивает к себе чашку с кофе и греет о неё руки. — Вы позвали меня из-за проекта? Просто похвалить? — Нет. Я восхищён им не только из-за его реализации, а из-за того, какой референс ты использовал. Меня смущает, что я старше тебя, но ты делаешь первый шаг. Сынмин замирает и кидает удивленный взгляд на Хенджин. — Вы приверженец стереотипов? — Отчасти? — пожимает плечами Хенджин. — Я их не проповедую, просто жил с этим всю жизнь. И мне немного тяжело ломать их в своей голове, но лучше я сломаю их все, чем упущу шанс поговорить с тобой и хотя бы понять твое отношение ко всему. Сынмин кивает и пытается собрать мысли, что хаотично разбегаются в голове. Хенджин явно ждёт его ответа. — Скажу честно, мне очень тяжело все это далось. Расставание с человеком, которого я любил, и у меня ведь тоже были принципы. Мы с Минхо не думали, что найдем своих истинных. А тут я целуюсь на вечеринке с вами и это запускает такой круговорот. Мне пришлось рассказать родителям о своей ориентации, пришлось расстаться с Минхо и отпускать его было больно. Сынмин морщится. — Я был очень зол на вас за то, что вы сделали. Я считал, что вы буквально разрушили мою жизнь. — Прости меня… Сынмин поднимает руку, прося Хенджина дать ему возможность договорить. — Когда вы подошли ко мне поговорить, я был не готов. Я был словно вулкан, который вот-вот взорвётся. Но потом я много размышлял и понял, что вы ведь не виноваты. Хенджин хочет снова его перебить, но вовремя останавливает себя. — Мы с Минхо вошли в эти отношения, не планируя слишком их развивать. А потом все закрутилось и мы влюбились. Я честно признаюсь вам, что я все ещё его люблю, но как друга. Он был моей опорой, моим комфортом долгое время и я не смогу его выкинуть из своей жизни насовсем. — Я и не прошу. — Это на случай, если попросите. Предупредительный выстрел. И вы не виноваты ни в чем, потому что мы с Минхо намерено игнорировали реальность. Я знал, что в университете нельзя ничего делать, но сам создал эту ситуацию. Было больно это признавать, но я сам все закрутил таким образом. И то, что я вызверился на вас, и сказал, что ненавижу… Мне жаль. Простите меня. — И ты меня прости, — вздыхает Хенджин. — Это то, что я думаю, — кивает Сынмин, принимая извинения и продолжая. — Было тяжело, но я думаю, что если мы все обсудим, у нас будет шанс. Я надеюсь на это. У нас был один только поцелуй, но мое тело горит каждый раз, как я его вспоминаю. Хенджин хмыкает. Он чувствует тоже самое. — Теперь я готов слушать. Теперь время Хенджина правильно формулировать мысли. — Мне немного неловко, знаешь. Я представлял это все абсолютно иначе. Я очень ударился в мысли о романтике, бредил своим соулмейтом, думал, что мы встретимся, словно в дораме. — Ну уж простите. Хотя момент, где вы нас застукали в аудитории, почти сцена из дорамы. — Я тогда уже знал, что ты мой соулмейт. Искал тебя весь день, когда понял, что целовал именно тебя на вечеринке. Это была дурацкая идея Чанбина, а давай мол, пойдем на вечеринку к студентам. Всё равно ведь никто не узнает. В итоге я был на улице, когда странный порыв потянул меня к парню в кигуруми собаки. Хенджин прикрывает глаза, вспоминая. — Этот поцелуй. Мне казалось, что я знаю тебя вечно. Я так не хотел отпускать тебя, и я уже чувствовал, что на сердце что-то появляется, словно кто-то дерет кожу. И тут появляется кто-то другой и говорит твое имя. Я так офигел. Я был в шоке. Я хотел убедиться и сразу же мотнулся к зеркалу в туалете. А там ты. Сынмин подавляет смешок. — Поэтому я искал тебя. И когда застал вас с Минхо, я чуть с ума не сошёл. Ведь я мечтал об этой встрече. Верил, что мой соулмейт скоро появится. Да, он появился в виде моего студента, но это не оказалось проблемой. А вот красивый, сильный Минхо, который тебя обнимал. Черт. Хенджин вздыхает и переводит взгляд на Сынмина. — У меня внутри чуть все не сгорело. Я был так зол, что это он тебя сейчас обнимает. Со временем я понял, что это было абсолютно нормально. Ведь это было временно, ведь мы могли бы поговорить, а я так взбрыкнул. Натворил делов. — Мы все, — качает головой Сынмин. — Я видел как сильно ты расстроен. А когда ты сказал, что ненавидишь меня, у меня чуть сердце с ума не сошло. Когда ты уезжал с парковки на машине Минхо, мне хотелось бежать следом до последнего дыхания. Благо Чанбин отвлекал меня и пытался успокоить. — Что вам тогда сказал Минхо на парковке? — вдруг вспоминает Сынмин о той сцене, где он не слышал слова Минхо. — Он попросил прощения и сказал, что тебе сейчас тяжело и ты от этого такой вспыльчивый. Сынмин кивает. — Вспыльчивый слишком мягкое слово. Я чуть не вонзил в себя нож, когда увидел ваше имя. Хенджин морщится так, словно его действительно полоснули ножом по коже. — Я был словно в состоянии аффекта. Знаете, эта вечеринка, поцелуй, университет и увольнение Минхо, а ещё и ваше… — Давай на ты. — Твое имя на груди. Я думал свихнусь. Ведь я совсем не планировал искать своего соулмейта. — И вот ты здесь, — неловко улыбается Хенджин. — И вот я здесь, — кивает Сынмин. Они молчат с минуту, прежде чем Хенджин спрашивает: — Сынмин, твой проект… И то, что мы разговариваем сейчас. Значит ли это, что ты готов попробовать? Сынмин сверлит Хенджина взглядом, и тот впервые не может считать хотя бы часть его эмоций. — Я буквально приложил для этого все усилия, хен. Хенджин не говорит ничего. Вместо ответа он тянет руку вперёд и накрывает своей ладонью руку Сынмина. Тот вздрагивает, потому что по телу проходит теплый импульс. На сердце сразу становится тепло и легко. — Я буду стараться, я обещаю, — тихо говорит Хенджин. — Я верю, хен. Когда Сынмин возвращается к Джисону домой, он сразу же падает лицом в подушку друга и пищит. — Что между вами было, быстро говори! Джисон тут же прыгает на кровать, садится на Сынмина сверху и прижимает его к кровати своим телом. — Вы целовались? — жарко шепчет Джисон на ухо Сынмину. — Быстро выкладывай! — Нет, — мычит Сынмин в подушку. — Мы не целовались. — О боже, вы перепихнулись на первом свидании? Сынмин не отвечает, а лишь ворочается, и Джисону приходится привстать, чтобы после тут же плюхнуться на друга снова. Сынмин выглядит очаровательно с покрасневшими щеками, а у Джисона горят глаза от того, как сильно он хочет узнать подробности. — Мы не перепихнулись, — выдыхает Сынмин. — А что тогда? — хмурится Джисон. — Мы поговорили. А потом держались за руки. И он провел меня домой, а руку не отпускал. Джисон замирает, ошарашенно смотря на друга. — И только? — Джисон, — стонет Сынмин. — Ты не понимаешь! Он только за руку меня держал, а у меня внутри все органы переворачивались. Я чувствую это даже сейчас. Словно сотни мурашек бегут по телу и я чувствую себя счастливым. Я не понимаю, буквально недавно я его ненавидел, а теперь мое тело творит со мной такое. Джисон приоткрывает рот, не зная что сказать. Сынмин жестикулирует, показывая как мурашки бегут по телу и мычит. — Я схожу с ума. Я чувствую себя так, словно я часть Вселенной. Словно ничего не важно, и мы с Хенджином невероятно близки. — Так это ощущается? — удивляется Джисон. — Вот так ощущается, когда ты находишь своего соулмейта? — Я хочу плакать, — шепчет Сынмин. — Отдай мне это ощущение, — ворчит Джисон и начинает щекотать друга, щипая его. — Отдай, я хочу чувствовать это. Я тоже хочу влюбиться и найти своего соулмейта. У тебя уже два мужика было, а у меня ни одного. Сынмин уворачивается и смеётся. Джисон пыхтит над ним, как слышит тихий всхлип. — Ты плачешь? Сынмин не отвечает, поэтому Джисон прекращает свои пытки. Обнимает друга и зарывается носом в его шею. Сынмин обхватывает его плечи руками и снова всхлипывает. — Почему ты плачешь? — Я не знаю. Я счастлив? Я не знаю почему плачу. — Ты грустишь? — Нет, скорее эмоций слишком много. И страшно, что потеряю это чувство эйфории. Джисон понятливо кивает и треплет Сынмина по волосам. В голове сидит только одна мысль — он ведь сможет стать счастливым со своим человеком, как и Сынмин?

***

Хенджин предлагает съездить в ботанический сад на выходных. Сынмин соглашается и они оказываются на окраине города спустя тридцать минут тряски в такси. — Я тут вспомнил, — говорит Сынмин. — Разве осенью есть что-то интересное в ботаническом саду. — Оранжерея, — кивает Хенджин. Когда они доходят до этой оранжереи, у Сынмина непроизвольно открывается рот. Огромная территория и невероятное количество цветущих растений. — Осень же, — тупо повторяет Сынмин. — После цветов пойдем смотреть на кактусы, чтобы утихомирить твое занудство. Они гуляют между цветами и делают много фотографий. Сынмин успевает сфотографировать Хенджина со спины, пока тот не видит, и обещает поставить это фото себе на заставку. С каких пор он такой нежный? Они гуглят некоторые виды цветов и под конец оранжереи Хенджин берет Сынмина за руку. — Есть ещё кое-что. Хенджин отводит его в угол, где Сынмин замечает лотос. — Он пока не цветет, — поясняет Хенджин. — Зацветёт к июлю. Сынмин не отвечает, лишь смотрит на воду в небольшом искусственном водоеме, усеянную цветами. Почему-то ему кажется, что к июлю их любовь станет куда крепче и прочнее. Он переводит взгляд на Хенджина и сталкивается с изучающим взглядом. Хенджин поправляет его волосы, якобы ровняя челку и приглаживая Сынмина за ухом. Тот не выдерживает — хватает Хенджина за кофту и дёргает на себя. Хенджин задыхается, но когда чувствует его на своих губах, дыхание выравнивается. Сынмин сминает губы и притягивает Хенджина ближе. Ему срочно нужно почувствовать их снова и убедиться, что он помнит все правильно. Память не обманывает и губы Хенджина остаются такими же, как и в тот раз на вечеринке. Сынмин сразу же теряется во времени и не желает останавливаться. Хенджин перехватывает инициативу, углубляя поцелуй и Сынмину кажется, что он сейчас растает. Если бы он мог расплескивать ауру вокруг себя, она бы сейчас светилась, как солнце в яркий жаркий день. Их находит смотритель и смущённо просит покинуть оранжерею. Хенджин предлагает пойти к нему. — У тебя ведь нет аллергии на собак? — уточняет Хван. — Нет. Вопрос оказывается уточняющим, потому что на Сынмина с порога налетает черно-белое нечто и носится вокруг его ног. Сынмин пищит от восторга и остаток дня не перестает играть с собакой. И только вечером, когда они успевают уже поболтать обо всем на свете, выгулять пса и поесть, Сынмин вдруг понимает, что уже достаточно поздно. — Я вызову такси, — смущенно говорит он, когда видит, что уже больше десяти часов вечера. — Может останешься? — спрашивает Хенджин. — Вызвать такси не проблема, но если бы ты хотел остаться, это было бы нормально. Я надеюсь, что для тебя это нормально. Я не буду приставать. Сынмин думает немного и в итоге соглашается. Хенджин выдает ему одежду, и когда Сынмин выходит распаренный из ванной, Хенджин роется в телефоне в поисках нового фильма. — Ты бы хотел романтику, комедию или ужасы? — Что-то другое, — отвечает Сынмин и оперевшись одним коленом о диван, перекидывает ногу через бедра Хенджина, седлая их. Хенджин так и замирает с телефоном в руках. — Что-то другое? — повторяет Хван, сглатывая. — Что-то пикантное. — Ох. Сынмин хмыкает, и выдернув телефон у него из пальцев, откидывает его в сторону. — Сынмин, ты ставишь меня в неловкое положение. — Это еще почему? — тихо спрашивает Сынмин и оперевшись руками о бедра, наклоняется к Хенджину. — Это же не ты ко мне пристаешь. Теперь он так близко и Хенджину нужно совсем немного поддаться вперед, чтобы поцеловать Сынмина. — Потому что, — также тихо отвечает Хенджин. — Ты слишком часто инициатор, хотя я старше. — И? — Я выгляжу глупо. — Ты будешь выглядеть глупо, если сейчас откажешься. Ты обещал мне, что не будешь идти на поводу у стереотипов. — Обещал, — соглашается Хенджин. Сынмин продолжает сидеть сверху, такой желанный и доступный сейчас. Хенджин так сильно хочет переступить эту черту… — Ты не будешь жалеть? — Нет. — Мы не слишком рано это делаем? Это буквально первое серьезное свидание... Сынмин издает смешок. Он сползает с бедер и садиться на пол прямо перед Хенджином. — Зачем ты попросил меня остаться? — Провести вместе время. Посмотреть фильм. Продолжить говорить. Сынмин понятливо мычит и укладывается на спину. — Ты такой романтичный, Хенджин. Он замечает, как Сынмин аккуратно поддевает его футболку, и немного оголяет живот. Сынмин пробегает пальцами по голой коже и напряженно выдыхает. — Я ведь подумал, что ты заинтересован во мне. — Я заинтересован! — А оказывается, ты просто чудесный и заботливый. Мой соулмейт такой хороший. Тонкие пальцы задирают футболку выше и Сынмин касается сосков, не сводя взгляда с Хенджина. Хенджин взглядом облизывает его тело, мысленно прибивая свое к дивану. — Я фантазировал о тебе в ванной. Я думал, что выйду и ты хорошенько разложишь меня на своей кровати. Хенджин напряженно выдыхает. Он чувствует, как собственное возбуждение отзывается на такую дерзость, и видит, что член Сынмина слегка топорщится в домашних шортах. — Но я ошибся. Я так нервничал, потому что я не брал с собой пробку. Пришлось растягивать себя пальцами, думая о твоих во мне. Вот мелкий засранец. Сынмин перед ним слегка раздвигает ноги и его свободная рука обхватывает собственный член сквозь ткань. Он издает возбужденный скулеж и слегка вздрагивает. — Какой же ты бесстыжий, — качает головой Хенджин. Сынмин хмыкает только и его руки через секунду оказываются возле шорт. Хенджин видит, как Сынмин прихватывает их кромку, начиная спускать все ниже. Хенджин неотрывно следит за его действиями, и прикусывает губу, когда аккуратная головка показывается из-под одежды. Сынмин медленно стягивает шорты, давая Хенджину насладиться зрелищем. Следующим движением он небрежно откидывает их в сторону и снова раздвигает ноги. Его пальцы аккуратно скользят по выбритому лобку и ныряют ниже, касаясь гладкой дырочки. Хенджин моргает и резко оказывается прямо над Сынмином — упирается руками по бокам от его головы и нависает. Сынмин восторженно пищит и перемещает руку на бедро Хенджина, заставляя того вжаться пахом в его пах. — Недолго ты думал. — Не думал, что ты такой змей-искуситель. — Я и не такое умею, — усмехается Сынмин. — Можно я тебя поцелую? — Больше никогда не спрашивай. Хенджин прижимается к губам сразу после. Сынмин довольно мычит в поцелуй, подается вперед и трется о пах Хенджина. Они слышат, как Кками быстро ретируется из комнаты, цокая ноготками по полу. Хенджин утягивает Сынмина на кровать, не прекращая целовать. Сынмин обхватывает его бедра ногами, впивается в губы и ощущает себя так, словно кожа сейчас сгорит. Одни только поцелуи Хенджина разжигают в нем пожар, а это он только добрался до его шеи. Сынмин забирает управление процессом на себя и заставляет Хенджина лечь на спину. Руки тут же ложатся на его поясницу и Сынмин чувствует, как длинные пальцы Хенджина аккуратно скользят к ложбинке между ягодиц. Это движение дразнит и щекочет Сынмина, поэтому он слегка ерзает, прикусывая губу. — Могу я сегодня взять управление на себя? — просит Сынмин. Хенджин усмехается. — Я чувствую себя бесполезным. — Хен, — хмурится Сынмин. — Прости. Конечно, ты можешь. Сынмин улыбается и склоняется над ним, уперевшись руками по бокам от его головы. Он оставляет нежный поцелуй на губах Хенджина, пока не углубляя его, а после пробует спуститься поцелуями ниже, на шею. Хенджин, конечно, все равно распускает руки. Его широкие ладони оглаживают ягодицы, проходятся по животу и талии. Сынмин чувствует, как вздрагивают иногда его пальцы от засосов, которые Сынмин оставляет ниже ключиц не церемонясь. А вот сам он вздрагивает, когда чувствует, как те самые пальцы обхватывают его член, проходясь по нему. Надолго их не хватает, потому что Сынмин быстро расправляется с одеждой Хенджина и выдавливает на ладонь смазку, что так любезно ему подают. Они снова целуются и Сынмин обхватывает оба члена рукой, когда чувствует руку Хенджина внизу. Пальцы стискивают его пальцы и оба члена вместе, помогая двигать рукой. Сынмин всхлипывает и прячет лицо в его шее. Они просто дрочат друг другу, но Сынмину уже жарко. Хочется снять кожу, в глазах пляшут огоньки, а сбитое дыхание Хенджина словно где-то далеко, но все равно смешалось с его собственным. Сынмин толкается бедрами и создает дополнительное трение. В какой-то момент его сил не хватает и он операется локтями возле подушки и остальное доверяет Хенджину. Хенджин продолжает двигать кистью одной руки, а ладонью второй накрывает обе головки, от чего Сынмин громко стонет. И когда Хенджин делает круговые движения, потирая головки между собой, Сынмин всхлипывает и вздрагивает, ощущая подкатывающий оргазм. — Не могу… Хенджин не отвечает, только нежно целует его плечо и ускоряет движения. Сынмину хочется сжаться и спрятаться от ощущений, которые накрывают его тело. Он чувствует, как оргазм накатывает от кончиков пальцев на ногах до самой макушки — простреливает все тело так, что он аж вскрикивает. Сдавленный стон Хенджина он слышит где-то на фоне, пока в ушах звенит и Сынмин пытается проморгаться. Он даже прослезился. Ему нужно пару минут, чтобы отдышаться, и только тогда Сынмин приподнимается, заглядывая в глаза. Хенджин смотрит на него с таким довольным и разморенным видом, что аж сердце сжимается. — Ты такой красивый, — шепчет Хенджин. — Это пиздец, — выдыхает Сынмин. — Мы только подрочили друг другу. Хенджин издает сдавленный смешок и коснувшись чистой рукой его подбородка, тянет к себе для поцелуя. Сынмин накрывает губы с некоторой остервенелостью. — Ты не дал мне возможность руководить процессом, — шипит Сынмин в губы. — Прости.

***

Сынмин понимает, что Хенджин не раскаивается, когда тот устраивает ему через неделю сюрприз. Изначально он ничего не ожидает в эту субботу, хочет завалиться к Хенджину домой и посмотреть с ним кино. Но Хенджин обламывает его и просит подъехать в центр города, потому что дома его нет. Они встречаются у фонтана — излюбленное место встречи влюбленных. Хенджин выглядит одетым с иголочки и Сынмин впервые не прогадывает, когда сам одевается как на свидание. — Чудесно выглядишь, — улыбается Хенджин и целует его в уголок губ. — Ты тоже. Мог бы и сказать, что у нас будет свидание. — Не то чтобы свидание, — хмыкает. — Скоро узнаешь. Не свидание оказывается самым настоящим свиданием, потому что они идут есть рыбу в ресторан. Не самый пафосный, но для студента цены в меню все равно заоблачные. — Откуда у тебя такие деньги, — ворчит Сынмин. — У меня есть студенты, которых я беру на дополнительные занятия. Не из университета. — И они все оказываются твоими соулмейтами? — цыкает Сынмин. Хенджин только смеется на эту реплику. Они пробуют несколько необычных морепродуктов, а после недолго прогуливаются по центру, заглянув в несколько магазинов. — Поехали к тебе? — просит Сынмин. — Нет, — неожиданно качает головой Хенджин. — Почему? — Потому что, — Хенджин тычет в лоб нахмурившемуся Сынмину пальцем. — Потому что у меня для тебя сюрприз. Сынмин не понимает. Не понимает, когда Хенджин берет его за руку и ведет в неизвестном направлении. Не понимает, когда Сынмин допытывается его, но в ответ лишь получает довольную ухмылку. Он понимает только тогда, когда Хенджин заводит его в фойе отеля, а после в небольшой светлый номер на восемнадцатом этаже. — Да ладно, — шокировано выдает Сынмин, когда видит дурацких лебедей из полотенец на покрывале, разбросанные лепестки и бутылку шампанского на прикроватной тумбе. — Поверить не могу. — Что-то не так? — уточняет Хенджин. — Ты из таких? — фыркает Сынмин. — Каких? — не понимает он. — Этот номер, это шампанское. Сейчас ведь не четырнадцатое февраля. — До него не так уж и далеко. Сынмин открывает рот, желая сказать что-то еще, но все-таки не находит слов. — Тебе не нравится? — вдруг хмурится Хенджин. — Это слишком? Ты разочарован? Сынмин не отвечает, только лишь оглядывает интерьер комнаты и замечает еще одну дверь, предположительно в ванную комнату. — Это слишком, — кивает Сынмин, стягивая с себя пальто. — Слишком вычурно? Я никогда не был в таких местах. — И не хотел бы быть? — прощупывает почву Хенджин, все еще нахмуренный от непонятной реакции. — Я не знаю. Мне всегда казалось, что такие номера, все эти лепестки, это все клише. — Клише? — Да, знаешь, только для отбитых романтиков или гангстеров. Хенджин хмурится еще сильнее. Он так и не раздевается, лишь следит за действиями Сынмина. Тот откидывает пальто на одно из кресел, что стоит у окна, а сам плюхается на второе, пристально смотря на Хенджина в ответ. Они сверлят друг друга взглядом, пока Сынмин вдруг не спрашивает: — Ну так где ты прячешь свою пушку? Хенджин замирает. Он действительно не понимает, как вдруг уголки губ Сынмина растягиваются и тот заливается смехом. — Ты издеваешься надо мной! — Совсем немного? Я все еще не смирился, что ты отбитый романтик. Лучше бы ты оказался гангстером. Хенджин показательно закатывает глаза. Сынмин поднимается и тут же ластится к нему, подлизываясь. — Прости. Сюрприз чудесный, правда. — Если хочешь, мы можем уйти. — Нет, — Сынмин обхватывает Хенджина за шею и мягко целует надутые губы. — Я хочу прожить этот опыт с тобой. Это все-таки романтично. Романтичное клише. Хенджин позволяет Сынмину себя поцеловать и сразу же углубляет поцелуй. Сынмин довольно мычит, но правила игры принимает, зарываясь пальцами в его шевелюру. — А почему такой маленький номер? — выдыхает Сынмин. — Все деньги были спущены на ресторан? Хенджин не отвечает и ему вдруг кажется, что он перегнул палку. — Прости, — тут же тушуется. — Номер отличный, я просто шутил. Хенджин только вытягивает руку в сторону толкает ту самую дверь, что заметил Сынмин с самого начала. — Джакузи?! Хенджин! Сынмин не знает как правильно реагировать, но старается просто расслабиться и отдаться ситуации. Да, он никогда не был в таких местах и в последнюю очередь придумал бы для них с Хенджином такое развлечение. Просто потому что с Минхо они всегда смеялись с таких моментов в кино, когда главный герой приводил свою пассию в такие номера. С Минхо они довольствовались домом и там устраивали самые различные сценарии. Но с Хенджином иначе. С Хенджином Сынмин практически не прячется, хотя должен. Они не контактируют уж слишком в университете, но сегодня в центре были достаточно открыты. Возможно Сынмину стоит быть осторожнее, но пока что он не может об этом думать. Его мысли заняты тем, что клише-номер оказывается не таким уж и плохим вариантом. Шампанское оказывается не шампанским, а довольно вкусным вином и Сынмина быстро ведет от его градуса. Или от градуса в джакузи, в который он забрался вместе с Хенджином. Сынмин теперь понимает, почему многие предпочитают такие клише-номера. Он действительно наслаждается этой романтикой. Сынмину нравится целовать голого Хенджина в теплой воде, нравится, какие у него сладкие губы от вина и нравится это дурацкое пьяное чувство. Ему нравится как Хенджин касается его, как оглаживает соски и не церемонится, когда возбуждает Сынмина медленной дрочкой под водой. Сынмин снова ловит это дурацкое чувство, будто он горит. Он начинает сомневаться в том, что это вино, потому что с каждым глотком он не чувствует изменений в теле. Но чувствует, когда Хенджин целует его везде. Целует его шею, грудь, целует живот и бедра. Когда дразнит его дырочку пальцами, а после заставляет вынырнуть из воды и опереться о бортик, оттопырив задницу. Хенджин целует его за ухом и проталкивает смазанные лубрикантом пальцы по очереди. Растягивает его долго и мучительно, трахает пальцами так, что Сынмину приходится спустить прямо на бортик дурацкого джакузи. Ему было бы стыдно, но стыд перекрывает жгучее удовольствие. Хенджин давит на простату в последний раз и вытягивает из него пальцы. Через несколько секунд Сынмин чувствует, как головка оглаживает его ягодицы. Чертов Хенджин дразнит его, проводит членом от ложбинки меж ягодиц, задевает дырочку и в итоге толкается не в него, а меж его бедер. — Хен, — скулит Сынмин. — Прекрати. Хенджин оттягивает его от бортика, придерживает за талию и заставляет встать ровно. Сынмин укладывает голову ему на плечо и заглядывает в глаза. — Выглядишь невероятно, — шепчет Хенджин. — Словно тебя уже трахнули несколько раз. Сынмин давит смешок и прикрывает глаза. Хенджин придерживает его за талию одной рукой, а второй нежно гладит слегка опавший член. Сынмин снова начинает возбуждаться, словно не кончал несколько минут назад. Член Хенджина трется меж его ног и Сынмину хочется свести их плотнее. Хенджин гладит его член практически невесомо, но Сынмин чувствует все слишком сильно. Его дыхание снова сбивается, когда Хенджин все-таки входит в него, заставляя слегка прогнуться в спине. Через пару толчков Сынмину срочно требуется опора, потому что темп становится слишком быстрым, но Хенджин не дает ему сдвинуться. Хенджин обхватывает его тело в районе груди, прижимая к себе и заставляя выгнуться в пояснице. Короткие укусы на плече, шее и за ухо распаляют Сынмина, гоняя возбуждение по коже. Хенджин оттягивает одну ягодицу Сынмина, чтобы втолкнуться глубже, а после еще и еще, заставляя его срывать голос. Сынмин закидывает одну руку за голову, чтобы притянуть Хенджина к себе и поцеловать. Он мычит в поцелуй, выстанывая каждый раз, когда Хенджин проезжается по его простате, а после вталкивается глубже. Его рука поднимается выше, чтобы коснуться сосков Сынмина и сжать возбужденную бусину пальцами. Дополнительная стимуляция выгоняет из него остатки самообладания и еще через пару толчков Сынмин снова кончает, прикусывая губу Хенджина. Хенджин шипит, чувствуя солоноватый привкус в поцелуе и то, как Сынмин сжимает его внутри, заставляет его подойти к грани. Хенджин выходит из него, разрывает поцелуй и тут же кончает на поясницу. Сынмин наконец-то получает опору в виде бортика джакузи перед собой и тут же скатывается в воду. Хенджин тут же перехватывает его, прижимая к себе. — Нужно в душ. — Мы уже в воде, — протестует Сынмин. — Мы в грязной воде. Я помою тебя, пойдем. Сынмин протестующе скулит, но не может опираться, когда Хенджин вытаскивает его из джакузи, держа на руках. Хенджин обмывает его тело, а после мотает в халат. Когда они уже нежатся в кровати, Сынмин вдруг понимает всю суть. — Мне понравилось, — признается он, перекатываясь на живот. — В этом что-то есть. — Ты о джакузи? — Я о джакузи, об этом номере и даже об этих дурацких лепестках. Сынмин дергает ногами, елозя несколько лепестков под собой. — Нужно будет смахнуть их перед тем как ляжем спать. — Давай не будем? — прикусывает губу Сынмин. — А кому это понравилось быть в романтичной обстановке? — улыбается Хенджин и тянется к Сынмину, смешливо сюсюкая его. — Отвянь, — злится тот. — Ну и подумаешь. — Сынмин, в этом нет ничего постыдного. Новый опыт для тебя, но если он приятный, что плохого? — Я просто, — Сынмин утыкается носом в постель и что-то мямлит. — Что? Я не понимаю, солнце. — Я просто не могу справиться с кучей эмоций, которые кружат внутри меня. Хенджин удивленно приподнимает бровь. — Ты разве не чувствуешь? Каждый раз когда мы проводим время вместе, целуемся и когда занимаемся сексом, это ощущение, словно кожа горит. — Тебе нравится это? — Да. — Я тоже это чувствую, — кивает Хенджин. — Но я ждал его. Я много читал о соулмейтах и бредил этим отчасти. Я знал, что мы будем слишком ярко реагировать друг на друга и смаковал тот момент, когда наконец встречу своего человека. Тебе непривычно, это нормально. И ты сможешь со временем выровнять эти эмоции до определенной стабильности. — Я не буду ощущать тебя? — Будешь. Я же сейчас тебя ощущаю и мне нравится это. Просто я отношусь к этому проще. Сынмин кивает. — Иди ко мне. Хенджин вытягивает руки вперед и он тут же ныряет к нему в объятия. Сынмин чувствует тепло, исходящее от тела Хенджина и тепло на сердце. — Я никогда не искал этого, знаешь, — бубнит Сынмин. — Но я так счастлив, что мы попробовали и всё-таки начали отношения. Я правда чувствую себя счастливым. Словно ты мой дом. Хенджин замирает. Они много говорили о всяком, но Сынмин редко когда признавался в своих истинных чувствах. — Ты тоже мой дом, Сынмин. Я невероятно сильно в тебя влюблен. — И я тебя, хен.

***

— Думаешь, что это дурацкая затея? — вздыхает Джисон. Сынмин задумчиво мычит, разглядывая остальных парней перед собой. Хенджин о чем-то спорит с Чанбином. Они пытаются приготовить какое-то блюдо и уже минут десять спорят об ингредиентах. Хенджин говорит, что нужно следовать рецепту, а Чанбин кричит, что рецепты часто дурят и он уже готовил это блюдо иначе, и было вкусно. Сынмин вздыхает. Эти двое… Хоть и старше, но такие дурачки. Сынмину нравится наблюдать за Хенджином, когда тот в своей естественной среде, когда он с друзьями. Хенджин яркий и достаточно карикатурный, когда не преподает. В университете он часто сдержанный и холодный, держит субординацию. Но он другой с друзьями и с Сынмином особенно. Прошло не так много времени с их первого серьезного разговора, с начала отношений, но Сынмин уже по уши. Он в Хенджине так сильно и быстро погряз, что не выберется больше никогда. И он так не хочет. Ему так нравится Хенджин. Когда он целует его нос с утра, когда греет вечерами в холодной постели, когда кормит его вкусняшками, когда дразнит, словно маленький ребенок. Когда вжимает в постель словно демон искуситель. Хенджин разный, красивый, иногда глупый, но он его. Сынмин прикусывает губу, задумавшись. Джисон все еще ждет ответа, поэтому пинает его в бок. — Я бы на твоем месте попробовал, — отзывается Сынмин. — Да, это в омут с головой. Но почему нет? — Потому что он живет в другом городе и как это вообще провернуть? — вздыхает Джисон. Их диалог прерывает Крис, который врывается в квартиру Хенджина, с грохотом кидая небольшую коробку на пол. — Хен, — удивляется Хенджин. — Все в порядке? — Нет. Нет, не в порядке. Разве нельзя настроить почту так, чтобы она работала и в выходные? Мы разве живем в прошлом веке? — Что стряслось? — не понимает Чанбин. — Я не успел отправить документы Минхо, потому что почта закрылась, а меня задержали на созвоне по новым правилам для университетов. А они кровь из носу нужны ему в понедельник. Как почта может не работать на выходных? Хоть бери и поезжай в этот дурацкий Пусан. Крис разувается, агрессивно запихивая ботинки на полку. Ребята сочувственно качают головой, когда Сынмин вдруг прерывает их тишину: — Джисон поедет. — Что?! — спрашивает Джисон одновременно с остальными. — У Джисона интрижка с парнем из сайта знакомств. Он очень хочет его увидеть, правда, Джисон? — Сынмин, — качает головой Джисон. — Не перегибай. — У тебя сессия сдана и всю следующую неделю будут каникулы. Это отличный шанс. Твой парень и Минхо, они оба живут в Пусане. — Это дурацкая идея, — упирается Джисон. — А что если он меня отвергнет? Мне даже жить там негде. — Минхо тебя приютит, — улыбается Сынмин. — Я договорюсь. Он мне не откажет. Джисон только ошарашено переводит взгляд с Сынмина на остальных. — Джисон, ты бы очень меня выручил, — кивает головой Крис. — Я оплачу тебе билеты туда и обратно. — Видишь как все отлично складывается? Сама судьба хочет, чтобы ты встретился со своим другом по переписке. Сынмин хлопает Джисона по спине и довольно улыбается. Тот вздыхает и нервно дерет коленку сквозь джинсы. — Ладно. Я смотаюсь. Минхо точно не будет против, если я у него поживу? — Минхо очень гостеприимный, — улыбается Сынмин. Крис молчаливо улыбается, заставляя себя кивнуть. Неудивительно, что Сынмин был во вкусе Минхо — они оба умеют бессовестно врать с максимально ангельским лицом.