Учись усерднее, Хан-и

      Ноябрь. У Джисона экзамены и поступление на носу, а у Минхо надвигающаяся течка и игнорирующий его альфа. Отличное комбо.       Последние несколько месяцев Хан готовится к поступлению в ВУЗ: штудирует материал, допоздна задерживается у репетиторов, не спит ночами, пытаясь усвоить всю школьную программу за короткий срок. Его омега только недовольно фыркает, начиная откровенно ревновать младшего к злосчастным книгам, забирающим всё внимание его Джисон-и.       Для Минхо это всё — пройденный этап. Он всё давно сдал, а потому не мог поставить себя на место Хана, который, погрузившись с головой в учёбу, буквально забил на омегу. Если раньше почти каждый их вечер оканчивался звонкими стонами и мольбами омеги в освещённой красным светильником комнате, то сейчас всё, что мог получить Минхо от альфы — кроткий поцелуй перед сном или мимолётные объятия на прощание, когда Джисон в очередной раз убегает к репетитору.       Джисон для Минхо — всё, а для Джисона сейчас единственное, о чем он может думать — экзамены, и это не может не расстраивать чувствительного омегу. Он на стену готов лезть от нехватки внимания, и его организм реагирует также.       Течка, которая должна была начаться через неделю, будто стремительно приближалась с каждым часом.       После завтрака у Минхо появилась чудовищная сонливость, но ни он, ни его альфа не придали этому значение. Минхо, в свободное от учёбы время, только спал или смотрел телевизор, а потому и сейчас отправился в кровать со спокойной душой. Джисон же снова уходит в другую комнату, за несколько месяцев превратившуюся в полноценный кабинет для подготовки к учёбе.       Не проходит и получаса, как Минхо начинает ерзать и ворочаться во сне. Ногами старший обхватывает длинную подушку, которую купил назло Джисону, когда его подготовка только начиналась, и прижимает её к себе, вдыхая впитавшийся запах морского бриза.       Также неосознанно Минхо начинает скулить и тереться промежностью о ткань, испуская феромоны самостоятельно. Стойкий запах жасмина, как волна захватывает сначала всю спальню, а затем другие комнаты, но, похоже, усиленная подготовка к экзаменам отбила у его альфы не только либидо, но и чутье.       Через пару минут такой стимуляции Минхо кончает прямо в домашние шорты и просыпается в холодном поту, оглядываясь по сторонам. Найдя подле себя подушку, которая, кажется, уже заменила ему его парня, омега страдальчески стонет и отпихивает её от себя.       Старший, молясь всем небесным силам, заводит руку за спину и прикасается к проходу через ткань шорт. Омега шипит и матерится, когда чувствует, как его пальцы становятся влажными, а возбуждение медленно вытесняет рассудок. Хочется альфу. И побыстрее       Минхо встаёт с кровати и сразу пошатывается от головокружения и жара по всему телу, который как будто застилает глаза. Шорты неприятно липнут к телу после недавнего, а потому слетают сначала вниз по стройным ногам, а затем отправляются в полёт куда-то на кровать. Он скулит еле слышно и зовёт альфу, пока наобум ищет его комнату, натыкаясь на все вещи в коридоре. Смазки выделяется так много, что она стекает по бёдрам, образуя липкие дорожки, а альфа, кажется, даже ухом не ведёт со своими учебниками. Минхо клянётся, что убьёт его.       Старший входит в комнату, где альфа и правда сидит и что-то усердно пишет, абстрагируясь от всех вещей вокруг. Только Минхо не вещь, а поэтому не допустит к себе такого отношения.       Он подходит к Джисону ближе, и только тогда тот оборачивается и вопросительно смотрит на него.       — Минхо? Что случилось? — спрашивает младший и уже хочет отвернуться, когда омега прижимается к его загривку и ведёт носом вдоль шеи к плечам, вдыхая любимый запах. Он тихо мурчит и медленно подбирается к запаховой железе между плечом и шеей.       Любимое морское побережье. Минхо, словно не в себе, вылизывает участок кожи, где запах будто можно попробовать, и только тогда Джисон ощущает стену нежного аромата, концентрирующегося в комнате, но только хмыкает.       — У котёнка течка? — игриво спрашивает младший и притягивает Минхо к себе.       Тот активно кивает и скулит громче от тесного контакта, но больше ничего не получает, так как Джисон, быстро окинув взглядом чужое тело, снова отворачивается и, как ни в чем не бывало, продолжает писать конспекты.       Джисон любит дразнить Минхо. Дразнить до дрожи в коленях, до красных от гнева щёк, но никогда — до слëз. А сейчас хотелось именно плакать, потому что сил злиться уже не было. Хотелось только прижаться к любимому альфе и почувствовать его уже в себе. Но тот будто разлюбил его, или вообще видит в первый раз, но Минхо сейчас донельзя возбуждён, а потому не готов отступать из-за того, что его парню хочется поиграть в неприступную принцессу.       Омега, не долго думая, опускается на колени, и, подобно коту, пролазит между чужими ногами прямиком под рабочий стол младшего. Тот заметно напрягается, ведь теперь предугадать чужие действия будет сложнее, но не подаёт виду. Игра зашла слишком далеко, чтобы сдаться с поднятыми руками.       Минхо садится между чужих ног и раздвигает их шире, открывая вид на тонкие спортивки альфы, которые совсем не скрывают уже колом стоящий член.       — Вы совсем не умеете конспирироваться, Хан Джисон, — с ухмылкой произносит омега и, проведя ладонью по бедру названного, сжимает в руке член через ткань.       Джисон сжимает губы, чтобы не издать ни звука, от чего они белеют, но продолжает упрямо пялить в тетрадь, хотя перед глазами всё уже плывёт. Минхо, уже поняв, что альфа загнал себя в ловушку, начинает свою сладкую, в обоих смыслах, месть.       Омега ловким движением стягивает штаны с нижним бельём младшего и облизывается, словно кот, увидевший птичку. Ему нравился член Джисона, и он никогда не стеснялся говорить ему об этом: аккуратный, венистый, с красной при возбуждении головкой, а размер — просто сказка! Кажется, Минхо никогда не видел таких. Ему нравилось в альфе абсолютно всё. Поэтому он сейчас обхватывает пальцами ствол у основания и с вожделением облизывает головку, чувствуя солоноватый привкус смазки.       Джисон сверху напрягает бёдра и мычит, зажав ладонью рот, пока его парень, как в самом дешёвом порно, опускается на член, пуская слюни и прикрывая глаза от удовольствия. Он стонет прямо в кожу, пуская приятные импульсы и пропускает член в глотку, не боясь подавиться.       Когда и без того эрегированный орган оказывается зажатым между тёплыми стенками горла, Хан не сдерживается и, отодвинувшись на стуле, хватает Минхо за волосы.       — Ты просто сука, которая не видит жизни без члена в ней, я ведь прав?       Минхо стыдно признавать это, но его возбуждает, когда Джисон из заботливого парня превращается в настоящего альфу, который способен вытрахать из него всю душу и довести до слез, застилающих взгляд. Омега чувствует, как из заднего прохода вытекает новая порция смазки и, кажется, марает его ноги. Всё, что ему остаётся — молиться, чтобы вязкая жидкость не оказалась на полу, и скулить от узла в животе. Он умоляющими глазами котёнка глядит на альфу. Ему безумно хочется.       Джисон встаёт из-за стола и нетерпеливо дёргает старшего за руку, заставляя встать тоже.       — Вставай же! — нетерпеливо рявкает Хан, выпуская феромоны, заставляющие ноги омеги подкоситься.       Минхо прижимается к груди альфы и трётся своим возбуждением о чужое. В следующую секунду старшего уже тянут в спальню, а ему как будто только это и нужно. Проснулся его внутренний омега и он чуть ли не скачет от радости и не визжит, потому что альфа обратил на него внимание. Будь он в сознании, он бы отчитал Джисона, или даже закатил бы шуточный скандал из-за того, что игнорировал почти месяц младший, а нуждающаяся сука теперь он.       Но сейчас он только довольно мурчит в предвкушении того, как его разложат на кровати сильные руки, и вытрахают из него всю строптивость.       — Я сейчас задохнусь от твоего запаха, — Джисон резко хватает Минхо за талию, не давая возможности отстраниться. — неужели твоя блядская натура не может потерпеть хотя бы несколько часов?       — Ты мне нужен, Сон-и... — только и может прошептать старший, тяжело дыша от ощущения рук, кружащих на его обнажённых ягодицах. — У меня течка.       — Я уже слышал это, — грубо отвечает Хан и тянет омегу за собой в спальню.       Оказавшись около кровати, Джисон толкает его на гору подушек и одеял, разбросанных на ней и нависает сверху. Быстро сорвав со старшего ненужную одежду, приникает к его шее и ведёт языком от самого подбородка до ярко-горящей метки, пропитанной его собственным запахом. Благодаря ей омега всегда рядом, и во время течки все его мысли заняты только Джисоном. Минхо, надо заметить, и без неё бы не захотел никого другого, ведь он без ума от своего парня, но метка заставляла внутреннего альфу Хана рокотать от удовольствия, и старший не был против.       Джисон ведëт носом дальше, всё сильнее возбуждаясь от концентрации цветочного аромата и слегка прикусывает алую бусину на груди, вызывая сдавленный стон сверху. У Минхо внутри ураган, любимый альфа наконец обратил на него внимание, и, возможно, он даст ему узел. Внутренний омега верещать от восторга хочет, а сознательная часть Хо ещё хочет немного поиграться в неприступную принцессу, поэтому он облизывает губы, через кошачий прищур наблюдая за агрессивными ласками младшего, пока тот не достигает низа живота. Пухлые губы выцеловывают тазовые косточки, юркий язык кружит около выбритого лобка, а руки нетерпеливо сжимают пышные бёдра. Джисон был готов поклоняться им и помечать, помечать, помечать. Минхо громко вскрикивает, когда клыки альфы впиваются в мягкую кожу, а сразу после — тёплый влажный язык зализывает укус. Он терял контроль над своим телом всё быстрее, когда младший опалял дыханием местечко между мошонкой и сжимающимся проходом. Только Джисон знал, что Минхо любит обращение к себе как к хрустальной фигурке настолько же, настолько как к игрушке для удовлетворения низменных потребностей. Он знает, когда целовать, а когда шлëпнуть до красного пятна. Знал, когда нужно довести до слëз, а когда приласкать, и всегда давал Минхо возможность получить всё самое лучшее. И за это старший любил своего альфу.       Джисон не теряет ни минуты и буквально ныряет в тëплую узость, марая нос и губы в ароматной смазке. Он так же как и старший хотел быстрее приступить к делу, но отказать себе в такой сладости было выше его сил. Минхо на простынях недовольно скулит. Язык Хана, несомненно, мог довести его до оргазма, но сейчас его организм накрыла течка, которая требовала как от альфы, так и от омеги узла в последнем. Поэтому Минхо хмурит брови, не в силах сказать что-либо против и с остервенением вжимается в чужое лицо. Джисон, кажется, просто в восторге, иначе старший не может объяснить стон удовольствия и крепкую хватку на своих бёдрах, впоследствии чего его ноги оказываются на плечах альфы. Минхо пробирает током до костей. Всё тело трясëтся как в лихорадке, пока расширевшееся от возбуждения колечко мышц вылизывает горячий язык. Хо не знает куда себя деть и только отчаянно хнычет, не видя перед глазами ничего кроме пелены собственных слëз и не слыша ничего, кроме сплошного шума, изредка прерывающегося особо громкими причмокиваниями снизу. Еще пару минут агрессивных ласк и Минхо кончает с звонким стоном, пачкая всё своё тело от живота до груди.       Хан появляется перед его лицом слишком близко, но даже так Минхо с трудом может различать его черты лица, пока от его губ по щеке не проходит язык, который только что был в его заднице. Ощущая собственный вкус на губах, омега хмурится, слыша тихий смешок совсем около уха.       — Чего морщишься? — с насмешкой спрашивает низкий голос. — Мне вот очень понравилось.       В следующую секунду Минхо ощущает шлепок прямо по распухшему проходу и громко вскрикивает, больше от возмущения, нежели от чрезмерного возбуждения.       — Джисон-и! — окликает его старший и, пробуя наобум поймать альфу, сжимает руку на чужих волосах. — Пожалуйста... Сон-и, дай мне узел.       — Возможно, если ты хорошо попросишь, — усмехается тот и, будто издеваясь, водит пальцем по колечку мышц, но даже не проникает внутрь. Дразнится, паршивец.       — А..? С-сон-и... Прошу тебя! Джисон-и! — Минхо плачет от нехватки телесного контакта и, как капризный ребёнок начинает бить руками матрас и болтать ногами в воздухе. — Повяжи-и. Больно...        Последнее слово пронзает сердце младшего острой иглой. Альфа внутри воет от боли за своего истинного, который так отчаянно нуждается в нём и понуждает своего хозяина скорее оказать ему внимание. Джисон и сам прекрасно понимает, что его игру пора заканчивать, пока Минхо не расплакался по-настоящему. Тогда ему не сдобровать.       Хан всем телом наваливается на старшего и, поцеловав влажные от слëз губы, наконец проникает внутрь сразу наполовину, выбивая из Минхо громкий вздох, будто вытолкнутый из груди. Он смотрит на Джисона с примесью обожания и похоти и выгибается в спине, когда спустя несколько пробных толчков под разными углами член попадает точно по комку нервов.       — Моя красавица, — с улыбкой шепчет Джисон, проводя мокрую полосу языком вдоль чужой шеи и всасывая кожу на выпирающем кадыке. Весь Минхо — сплошное искусство; великолепная картина или статуя, которая любила быть разрушенной Джисоном. Тот никогда не отказывал. — Ты сможешь принять ещё больше, правда?       Минхо не успевает и пискнуть, когда в него одновременно с членом вторгаются два длинных пальца, растягивающие его задницу ещё сильнее. По старшему будто пускают ток: он бьётся в конвульсиях, хватая руками всё, что могло удержать его в этой реальности, и выкрикивает имя альфы что есть мóчи, будто они были одни на всей Земле. Джисон долго смотрит на нуждающееся, плачущее лицо, по которому текут капли смешанных пота и слëз, будто оценивая, но не прекращая двигаться.       — Ты жалкий, Минхо, — с напускным недовольством фыркает Хан. — Ты срываешь мне все занятия, лишь бы заполнить свою дырку. Почему?       — Прости, Сон-и... — всё, что может выдать Минхо, прежде чем снова заскулить от ощущения выходящих пальцев и сразу заменяющего их набухающего узла альфы , которым были заполнены его мысли последние пару часов. Ли ëрзает на кровати и хаотично двигает бëдрами, пытаясь получить долгожданную награду.       — Непослушные котята не получают того, что они хотят, ты знаешь?       Услышав это, Минхо разочарованно стонет, не веря словам младшего и начинает вертеться на кровати и плакать, не имея сил сказать что-нибудь связное. От движений омеги, член Джисона внутри оказывается зажат тугими стенками, от чего тот шипит и снова шлëпает Минхо по ягодице, но сильнее, чтобы привлечь внимание.       — Чего ты хочешь? — спрашивает Джисон, когда старший худо-бедно пытается сфокусировать на нём взгляд. — Расскажи и, может быть, я дам тебе это. — Хан не скрывает, что хочет посмотреть на то, каким разбитым будет его парень, когда будет просить разрушить его, прежде чем привести обоих к оргазму.       — Узел! Узел! — наконец кричит Минхо, улавливая знакомые слова. — Повяжи... Сон-и! — и для пущей убедительности тычет указательным пальцем в свой живот.       Джисон невольно растягивает губы в улыбке, наблюдая за тем, как его обычно сдержанный омега, любящий дразнить Джисона, а после воротить от него заострённый носик, сейчас извивается на кровати, лишь бы стать заполненным спермой Хана, а потом вынашивать ребёнка от него девять месяцев. Конечно, эта идея нравилась только его затуманенному на время течки разуму и внутреннему омеге, контролирующему его тело сейчас. Сам Минхо не раз говорил ему, что пока не готов к пополнению в их семье, по крайней мере, пока они оба не закончат университет. Альфа не настаивал. Джисон отчаянно вспоминает, остались ли в их доме противозачаточные, или придётся бежать в ближайшую аптеку, пока целует уже опухшие от ласк губы. Рот старшего приоткрыт, а потому поцелуй выходит громкий, влажный и довольно грязный из-за слюны омеги. Хан обнимает Минхо, зная, как ему будет нужна нежность, и, после пары последних фрикций, вгоняет в тугую задницу узел, разбухший у основания члена. Интуиция не подводит — взвизгнув от резкой боли, Минхо и правда прижимается всеми конечностями к альфе и оставляет на его спине красные борозды от ногтей.       — Ну, тише, — успокаивающе шепчет младший и целует щëки, по которым уже стремительно бегут слëзы. — Давай, ты умница.       И Минхо затихает. Сначала ещё несколько минут хнычет от дискомфорта, но потом прикрывает глаза, и почти сразу проваливается в сон, что даже удивляет Хана. После окончания сцепки он выходит из расслабленного тела, стараясь не разбудить, и осторожно укрывает Минхо одеялом, после чего уходит в кухню, чтобы подготовить всё к тому времени, когда омега проснётся.       Минхо разлепляет глаза ближе к вечеру, когда за окном уже сгущаются сумерки. Как ни странно, рядом сидит Джисон и с улыбкой смотрит на него. Минхо мало что помнил после того, как его занесли в спальню, но увидя на прикроватной тумбочке поднос, на котором вместе с едой стоял стакан с водой и таблетка, глаза начинают печально блестеть, грозясь выпустить из своего плена несколько крупных слëз.       — Это подавители? — со вздохом спрашивает Минхо. Он знал, что его альфе пришлось немного изменить своë расписание, чтобы удовлетворить омегу, но уж не думал, что настолько, что его будут пичкать таблетками, только чтоб не приставал.       — Нет! — слишком резко от удивления вскрикивает Хан. — Это противозачаточные. Ты просто попросил меня... Если ты, конечно, не передумал! Если хочешь, то можешь не принимать.       — Ах, — только и может вздохнуть Минхо, краснея до кончиков ушей. Он мгновенно отворачивается от Джисона и принимает таблетку, но даже после этого не решает взглянуть на него, постепенно восстанавливая картину недавних событий. — Прости, что отвлёк тебя. Мне больше не нужна помощь. Придумаю что-нибудь. — на этих словах парень ведëт плечами и опускает голову. Сущности внутри явно не нравился такой исход.       — Эй, — окликает омегу Хан и в недоумении смотрит на сгорбившуюся спину и понуро опустившиеся плечи. Он подползает ближе по кровати к Минхо и обнимает его за талию, оставляя на шее трепетный поцелуй. — Я не уйду. Течка в одиночестве может плохо повлиять на твоё здоровье и состояние.       Тут уже старший удивлённо хлопает глазами и поворачивается к альфе.       — А твои экзамены?       — Они могут немного подождать, — улыбается Джисон и толкает Ли на кровать, утягивая в нежный поцелуй.