Звезды в чулане

Карамельная шевелюра перебивалась медовыми всплесками солнечных бликов. Ноги перебирали под собой плитку исключительно серого цвета. Она практически сливалась с его прокисшим лицом, исключая лишь смурные брови такого же лакомого цвета и ехидно сверкающие глаза. Солнце отражалось в них янтарно-коньячным. Он уже полчаса кружит вокруг своей же комнаты по коридору, потому что его выгнал маленький рыжий беженец-дьяволенок для занятий своими дьяволеньскими делишками. Маленький человек что-то громыхающе магичит. Вещи подлетают, роняются, трещат и постанывают скрипом. Воистину великий непризннанный профессор пронырных наук на факультете заклинателей-шпыньтяев. Огненное зарево пушистых прядей проносится где-то рядом. Так близко, что чувствуется запах догорающих углей и переливистый треск огня. Дверь жалобно ноет на дряхлых ржавых петлях. Из комнаты доносится запах корицы и чего-то спиртного. Вопрос «откуда, где и как этот взбалмошный ребенок достал алкоголь» горит во лбу Дазая красной лампой. За дверью сверкает желтым. Наверное, выцепил у соседей. Рыжий и без того занял его комнату без спроса, умостившись под боком на кровати, а сейчас начинает захламлчть ее своими побрякушками. Дазай еле замечает пинок в ногу, загулявшись в собственной голове. Ржавчина чужой головы мелькает под носом и источает запахи персика и черного чая. Тощую кисть подхватывают и тянут в сторону тусклого света. Пол, потолок, стены, окна, кровати — все усыпано звездами. Чуя выкрал их у самого Бога, срезав их с ниток, крепящихся к синеве неба. Наверное, мир поглащен тьмой и тоской без светил, которые таились в чулане маленький детдомовской комнаты. Они все принадлежали им. Нос хлюпает в запахе шоколадного торта с егермейстером. Ужасное сочетание трав со сладким комком на тарелке. Холодные пальцы скользят огневом по раскрытой от удивления ладони, переплетаются с чужими, путаются, ползут в бинты и умудряются застрять там. Лицо Дазая наконец-то отмерло и он встретился с таявшим нежностью льдом Чуевских радужек. Он наклоняется для того, чтобы прилипнуть к чужому носу своим. Их тянет за кончики магнитом, длинные ресницы целуют и щекочут щеки. Они разгорячились до пунцового горения от переизбытка эмоций. Чуя трется губами о губы Дазая совсем невесомо, будто пытается рассмешить. Вторая бинтованая рука, та, что не занята нежными пальцами, вплетается в кудрявый рыжий беспорядок на затылке. Они дышат одним теплом. Чуя светится и греет, словно внутри него живет дракон. Свечи на торте за спиной искрятся огоньками, подсвечивая силуэт. Дазай думает, что он похож на ангела. Ангел дергает бинты на себя и неловко прижимается припухлыми и горячими от постоянных пожевываний губами. — Твой день. С днём рождения, Осаму. Дазай готов выпустить соленые дорожки из глаз. Нос шмыгает еще сильнее. Сегодня Осаму обрел дом. — Спасибо.