Мой человек

На ее ногах снова красовались многочисленные гематомы и синяки, которые позже не оставят и следа. Это место не казалось ей домом. Собственная комната была пропитана слезами, паническими атаками и первым вредом своему телу. Кристина была сильной, но только не когда оставалась одна. Ей снова хотелось напиться, покурить и желательно умереть. Ее брат домогался до нее. Опять. Сейчас Кристина выглядит как те, кого так яро презирает. Бездушно плетется за очередной порцией алкоголя не в силах постоять за себя. Кажется, будто она все еще находится в той жуткой комнате, где пьяный брат в очередной раз позволил распустить свои грязные руки. Алкоголь Кристина воровала у отца, иногда у брата, за что каждый раз «получала по шапке». Но даже если ни за это, они бы все равно нашли причину ударить. Ее бесило, что мать закрывает глаза на ежедневное пьянство мужа и сына. Хотя Кристина понимала: она сама не лучше, но у нее хотя бы была причина. Алкоголь был ее спасением, он уносил ее подальше от этого чертового дома, от пьяного отца и побоев, окутывал пеленой, где все проблемы остаются позади. Закинув в рюкзак пару бутылок пива и одну какого-то спирта, Кристина поплелась на улицу. Два часа она сидела на качелях во дворе, куря дешевые сигареты одну за другой. Когда из алкоголя осталось лишь пиво, Кристина решила пройтись по району. Она знала это место как свои пять пальцев, каждый закоулок, каждую продавщицу, которая при хорошем раскладе продаст что-нибудь запрещенное. Кристина знала много мест, где можно спрятаться, лишь бы не идти домой, но больше всего ей нравилось поле. Она ходила туда поздно вечером, когда вся шпана разбежится по домам, чтобы в тишине посидеть на траве или погонять мяч. Футбол — это второе, после алкоголя, что могло заставить Кристину забыться. Теперь она направлялась туда, медленно переплетая ногами, и даже не оглядываясь на тех, кто случайно с ней столкнулся. — Шумахер, — крикнули сзади. Кристина равнодушно посмотрела на невысокого бритого парня. Тот весь трясся от злобы и попутно ломал себе пальцы, — там своих гасят! — Вы че, со шпаной справиться не можете? — девушке было плевать на очередную разборку дворовых, да, да, законы района, все за брата, но сегодня сил у Кристины больше не осталось и тратить последние капли на пустяковую драку она не собиралась — сами справятся. — Какая нахуй шпана, Шумахер. Там БАБА двоих уложила. При упоминании последнего Кристину окатила злоба: слухи по этому городу разносятся быстро, если узнают, что компашку Шумахера поставила на колени какая-то девка, репутации, которую она так долго добивалась, конец. За считанные минуты они добежали туда, где сейчас произойдет еще одна драка, но как только Кристина увидела КТО полез в стычку с дворовыми, ее окатило смятение. Перед ней лежало два крупных парня, побитые и грязные, не в силах даже встать, а рядом гордо стояла тощая короткостриженая девушка, да еще и к тому же, кажется, одногодка Кристины. — Какого черта, — Кристина полетела на девушку и крепко сжала ее за воротник. Она уже была готова ударить первой, но та даже не шелохнулась, лишь презрительно посмотрела. — Не смотри так на меня, думаешь я не могу въебать? — Захарова хоть и понимала, что в таком пьяном состоянии скорее въебут ей, но адреналин взял свое. — Ты язык проглотила? — Я не считаю нужным объясняться перед теми, кто кидается как животное на каждого прохожего. «Да откуда ж ты взялась такая выскочка?» — подумала Захарова. Мало ей других проблем, как с этой бабой разбираться. — Раз кинулись, значит заслужила, — хватка усилилась. — Заслужила, чтобы меня хотели трахнуть прямо на улице? И чем же? — у Кристины замерло дыхание. Да, они могли кого-нибудь поколотить, но, чтобы изнасиловать… Нет, этого Кристина бы не допустила. Грубые руки, спускающиеся по талии, запах перегара, пьяные друзья брата лишь с одной мыслью, как бы трахнуть младшую сестру своего кореша. Захарова знала, какого быть в таком положении, поэтому в своей компании не терпела аморальных ублюдков. Так она думала… Кристина ослабила хватку, но не собиралась выпускать девушку, на чьей шее виднелось корявое «Индиго»: — Мой тебе совет: не болтай лишнего о сегодняшней стычке, иначе тебе не жить, поняла? — Больно надо. Кристина отпустила ворот и через плечо огрызнулась: — По домам. Один из парней, лежавших до этого на асфальте с разбитым носом, презрительно посмотрел на Кристину: — Шума, я не понял, ты че, вот так вот все оставишь? — Варежку захлопни, а то сейчас от меня отгребешь, — Кристина выхватила бутылку пива, которую всучила бритому парню, и побрела в сторону поля. Ей самой не нравилась эта ситуация, но короткостриженая была права. Ее слова заставили Кристину вспомнить, что с ней случилось днем, наверное, поэтому она все еще не вмазала этой Индиго за побитых приятелей. В этом районе все было дряхлым: лавочки, детские площадки, дома. Даже фонари горели через один, и то, если повезет. Когда девушка почти подошла к старому футбольному полю, сзади донеслись осторожные шаги. Кристина остановилась, но шаги продолжали приближаться. Чья-то рука легла на ее плечо. Взмах. Удар. — Блять, ты мне губу разбила. — Ты? — перед Захаровой стояла Индиго, вытирая рукавом своей футболки проступившую на губе кровь. — Какого хуя за мной шла? — Да больно ты мне нужна, я домой шла. — Зачем тогда за плечо меня схватила? — Кристина начинает злиться, смотрит прямо ей в глаза. — Ты шаталась, думала тебе помощь нужна. — Теперь похоже, что она мне нужна? — девушка расставила руки в стороны, якобы давая рассмотреть себя. — Да пошла ты… — Уже там, — перебила Захарова. Фигура девушки скрылась за ближайшим домом, а Кристина продолжила заливать в себя алкоголь. Вернулась домой Кристина глубокой ночью, когда брата уже не было дома, а пьяный отец валялся прямо на кухонном диванчике. На столе стояло две пустых бутылки дешевой водки и одна открытая коньяка. Последнюю Кристина забрала. На утро голова ужасно болела, будто на нее упала гиря, нет, даже две. Девушка с трудом разлепила глаза и посмотрела в окно. Осень уже приближалась, это было видно по верхушкам деревьев, которые могла заметить Кристина. Девушке не хотелось тратить последние дни лета в пустую, она желала оторваться по полной, потусить с друзьями, пару раз напиться, возможно сходить на речку. На кухне раздались тяжелые шаги. Человек долго гремел шкафчиками, а потом перешел на посуду. Кристина знала, этот гнусный человек, который называет себя отцом, ищет украденный ею алкоголь. Кристине нужно спрятаться либо бежать. С четвертого этажа спрыгнуть не получиться, а в комнате не так много мест, где можно спрятаться: кровать, дряхлый шкаф да тумбочка, куда Кристина уж точно не поместится. Девушка рванула к кровати, в надежде, что мужчина не захочет проверить наличие алкоголя именно там. Сама кровать была невысокая, сложно представить, что туда поместиться человек, но Кристина знала, что ее тело сможет протиснуться под ней. Шаги приближались, а с ними и свирепый голос мужчины: «Дрянь! Верни мое бухло или я тебя прикончу!» Кристину бросило в дрожь. Она часто слышала подобные угрозы, но все еще не могла привыкнуть. Сжимая рот дрожащими руками, Кристина бесшумно подвинулась ближе к стене. Дверь с грохотом открылась: — Вот же тварь. Как же ты уже заебала! Мужчина, шатаясь, плетется сначала к шкафу, разбрасывая на своем пути все возможные вещи. Не найдя алкоголь, подходит к столу. Кристина отчетливо видит его ноги, как те пытаются удержать равновесие, но, кажется, не выходит, потому что в ту же секунду звонко разбивается ее любимый стакан. Несколько осколков полетело прямо в Кристину. Она чуть не застонала от боли, но вовремя себя остановила. — Опять она где-то шляется. Шалава малолетняя. Дверь захлопнулась. Следом закрылась и входная дверь. Он ушел. Дрожь перестала бить по телу девушки, дыхание выровнялось. Она встала и, собрав свои вещи, покинула квартиру. — Ну что, телки, за конец лета, — поднимает бутылку светловолосая девушка с раздвоенным языком. Раздаются счастливые возгласы и щелчки открывающегося пива. Компанию, казалось, слышно за километр, а дикие крики пугали посетителей пляжа. Солнце грело по-прежнему, хотя легкий ветерок у реки помогал перенести ужасную жару этого лета. На пляже всегда собиралось много людей, несмотря на кучу мусора в песке, но, если отойти чуть поодаль, за кусты, откроется небольшая поляна. Это место Кристина обнаружила еще в 8 классе, когда их компания только начала формироваться. Хотели в нее попасть многие, ведь авторитет как в школе, так и во дворе, Кристина заработала хороший. Все знали, что нельзя говорить Захаровой, чтобы она к тебе не доебалась. Но ее уважали не за это. Кристина всегда за своих горой, переломает кости, не подумав, и понятия хоть какие-то имеются. Теперь эта поляна была их. Трое парней и три девушки, все за своих порвут. — Блять, Шумахер, ну ты где шляешься? — крикнул один из парней приближающемуся силуэту. — Мы без тебя начали. Кристина подошла к компании и, пожав руки каждому, взяла бутылку пива. Голова после вчерашнего по-прежнему болела, но с этим как раз справиться очередной глоток холодного напитка. — Крис, ты как? — подала голос Кира, которую некоторые в шутку называли Кириллом, ведь черты лица девушки и правда походили на мужские, и одевалась она, в прочем, соответственно. — Путем. Я коньяк у этого козла спиздила, гуляем! — раздались крики еще большего счастья, ведь оторваться с коньяком в конце лета не мечтал никто. — И как только денег у него на это хватило? Время уже за полдень. Солнце печет, как никогда раньше, отдает последние лучи, прощаясь с летом. Кто-то дурачится в реке, кто-то продолжает пить. Всех понесло от количества выпитого алкоголя, кому-то развязало язык: — Эй, Шума, не хочешь пояснить за вчерашнее? Хули ты той телке не вмазала? — смеется. Захарова сдерживает кулаки, глаза разъяренные: — А какого хуя я тебе, свинье конченной, должна что-то пояснять? Не я не знаю, что делать со своим членом лишь бы не совать его в каждую дырку без согласия. На шум подтянулись остальные. — Че ты сделал? — встала со своего места Кира. — Ты ж сказал, что из-за хуйни стычка случилась. — Так блять хуйня же, она сама хотела. Что вы на меня накинулись. Не я один там был, Игорь, подтверди. Парень, который после вчерашнего отделался лишь разбитым носом в отличие от второго, у которого в придачу растяжение руки, робко подошел к Захаровой: — Ребят, ну правда хуйня, забейте на это и продолжим нормально отдыхать, последняя неделя до учебы все-таки. Кристина, которая до этого все еще сдерживала кулаки, грубо схватила парня за футболку и прошипела: — ЭТО не хуйня, если хотите быть ебаными животными, валите нахуй отсюда, — Кристина была на приделе. Те люди, с которыми она провела несколько лет, которых она считала своими братанами, оказались такими же сволочами, как и друзья ее брата. — Поддерживаю, — одобрительно кивнула Кира. — Да идите вы лесом, ебаные шл… Фразу перебил Игорь: — Мы вас поняли, да, Димас? Всё, остынь, — еще некоторое время в компании висело напряжение, никто не хотел начинать разговор. Первым начал Игорь: — Погнали с тарзанки прыгать, — парни одобрительно кивнули, — Крис, Кира, вы с нами? — Потом подойдем, — сухо ответила Кира и достала пачку сигарет. Остальные спустились вниз, к реке, где висела самодельная тарзанка в виде веревки и привязанной к ней палки. — Блять, закончились. У тебя есть? Кристина проверила карманы спортивных шорт, затем рюкзак, в котором валялось все, кроме сигарет: — Походу дома забыла. Схожу проверю нашу заначку. — Давай. Городской пляж огораживала полоса деревьев и зарослей, и только две тропинки вели в низ по склону до берега реки. Одна, хорошо протоптанная, через высокую траву, вела прямиком на песчаный пляж. Хотя это пляжем и не назовешь: гора песка с осколками от разбитых бутылок, окурками и фантиками, крутые спуски к воде и один на весь пляж старый деревянный туалет, в котором вряд ли кто-то убирался последние лет десять. Вторая тропинка была нелюдимой. Далеко от пляжа, да и кустов на пути побольше. Когда-то Кира нашла тут дерево с дуплом, которое было очень похоже на тайник, и показала его Кристине. С тех пор они складывали туда лишние сигареты, когда удавалось купить побольше, иногда прятали внутри алкоголь. Кристина юркнула за нужное дерево и аккуратно извлекла пачку сигарет из дупла. Закурила. Ей нравилось это место. Тихо, и только трава еле слышно колышется от редкого ветерка. Вид открывается удивительный. Тут и речка, и поле вдалеке виднеются. Ни души. Вдруг за кустами послышался шорох. Кристина выкинула окурок и притаилась. Раздался лай собаки. — Эй, малыш, что ты тут делаешь? — Захарова подошла ближе к источнику звука. Весь грязный, с поджатым хвостом и опущенными ушами, пес напугано смотрел на человека. Рука девушки медленно потянулась к колючке, которая запуталась на шее животного, но собака резко отпрянула. Боится. Тогда Кристина попробовала снова, и на этот раз собака не сопротивлялась. «Да где эта ебаная шавка!» — послышалось издалека. В ту же секунду пес замешкался, отвел взгляд и заскулил. Когда звуки шагов начали приближаться, он поглубже зарылся в кусты. Вот она причина его страха, Кристина это поняла. К девушке приближались трое. Небритые мужики лет 40, от которых за километр несло перегаром. — Эй, девочка, — ну и рожа, — ты тут собаку нашу не видела? — проводит рукой над землей в районе колен, показывая на ее размер, — Она у нас совсем разболелась, ведет себя странно, может видела? Кристина покосилась на куст. Нельзя им его отдавать. — Вниз к реке убежала какая-то. Напугана была. Точно болеет? — Блять, ты думаешь мы пиздим? Бешеная она, ее бы побыстрее поймать и отлупить как следует. — Ну тогда вперед, — показывая в сторону реки, сказала Кристина, а внутри все полыхало. Начистить бы им рожи, да только с собакой потом убегать было бы проблемно. — Все, малыш, вылезай. Все закончилось. — пес робко вышел из кустов и стал жаться к Кристине. — Пошли домой, искупаем тебя. Откуда-то сбоку вышел силуэт. «Да что за день открытых дверей тут сегодня.» Высокая девушка с короткими темными волосами в топе и длинных спортивных шортах. А на шее тату «Индиго». Она стояла все время неподалеку и наблюдала за картиной. А сейчас, столкнувшись взглядом с Кристиной, продолжила подниматься по склону. «Ненормальная», — пронеслось у Захаровой.