Жертва во имя любви

      Розали понимала, что разница в возрасте, — а в их случае более чем внушительная, — ничего хорошего не принесет. Подросток, треклятый тинейджер, который не только флиртовать, но и в целом позаботиться о женщине не в состоянии. Он оскорбился на то, за то уцепился бы любой зрелый мужчина, тотчас пригласив бы понравившуюся красотку в дом. Только вот вопрос — а нравится ли ему Розали? Вампирша была уверена, что да. Чутье не подводило, если не учитывать тот факт, что этот ребенок еще ни разу не был в отношениях и не имел сексуальных контактов, а потому мог запросто заглушить в себе любые порывы из-за страха быть осмеянным более опытной партнершей или веря в эту квилетскую чертовщину про запечатление. Розали усмехнулась. Импринтинг. Сказочная чушь, которой пытаются удержать молодняк от загулов, грозящих им венерическими заболеваниями или внеплановыми беременностями. В этом было что-то еще, ведь не зря речь шла о самой подходящей для передачи гена партнерше, которую подбирали, как собаку для выставки, а в любовь с первого взгляда и предназначение друг другу на кармическом уровне Розали не верила. Она тоже думала, что Эммет ее все, а в итоге? Элис, которая конечно же прибежала обсудить с названной сестрицей поход Эммета к стае, была крайне взволнованна, — весть про вампиров-одиночек, рыскающих по округе, тревожил Карлайла, собиравшегося предпринять все усилия для того, чтобы обезопасить семью. Розали, услышав предложение вернуться, только скрипнула зубами и упрямо стояла на своем: либо извинения, либо в семье освободится вакантное место. — Наверное, причина еще в том, что я никогда не была самостоятельна, понимаешь? Сначала жила под крылом родителей, потом Карлайла и Эсми. Я хочу попробовать сама. — Но разве сейчас время, Роуз? Когда есть угроза… — Я лучше начну спать под землей или в гробу на каком-нибудь кладбище, как упыри из ужастиков, чем приползу домой, как побитая собака, и приму все как было! Нет, Элис. Это не по мне. Короткостриженная вампирша понимающе кивнула, приобняв блондинку за плечи. А потом лукаво улыбнулась — вся ее эмпатия и кроткость во взгляде испарились, точно их и не было в природе — и подмигнула Розали с ухмылкой на лице. — Может причина еще в том, что тебе нравится этот молодой жеребец, а? Розали, воздав хвалу небесам за то, что не имела нужды дышать, а потому не поперхнулась в этот момент воздухом от неожиданности и возмущения, быстро взяла эмоции под контроль и с холодным выражением лица вскинула бровь, надменно фыркнув. — Ты сходишь с ума, Элис. — Да брось. Среди них есть красавчики. — Как ты можешь вообще обсуждать кого-то, когда у тебя вроде как большая любовь с Джаспером? — Ну да. Он мой единственный, я знаю это. Однако у нас свободные отношения, и порой нам просто хочется немного развлечься. Ничего серьезного. Вид у Элис был такой наивный, такой по-детски беззаботный, что Розали не сдержалась и рассмеялась. Тихо так, почти беззвучно, но все же. — Только их вожака не выбирай в качестве мишени. У него там и без тебя, насколько я знаю, любовный треугольник. — Нет, он мне не интересен. А вот какого-нибудь из его стаи… — Вампирша мечтательно провела языком по верхней губе. — Посмотрим. Когда Элис ушла, Розали вновь осталась одна и задумалась над тем, что так или иначе грызло ее в последнее время: какие у нее все же отношения с Блэком? Это был так запутано, так не кстати, — порой она удивлялась, как вообще докатилась до такого — быть падкой на юнцов, подобно Джейкобу, было не в ее стиле. Или же в ее? Эммет мало чем отличался от молодого квилета, и даже долгие годы жизни не придали ему особой серьезности или солидности. Говорят, что вампир «замирает» в том воразсте, в котором его обратили, словно навеки застревает на определенном этапе развития. Поэтому так опасались обращать детей, ибо их жажда оставалась неуемной, ровно как и импульсивность наряду с капризами. Джейкоб в этом плане имел больше преимуществ, только пользы от этого для Розали было мало — их шансы хотя бы на роман были равны минус бесконечности. Блэк не приходил уже который день, и самым неприятным для блондинки было осознавать, что она скучает. Ей хотелось увидеть его вновь. Его, но уж точно не вожака стаи оборотней перед свои порогом, который явился отнюдь не для дружеской беседы. Дело было в Эммете, и во всем как всегда спешили обвинить Розали.

***

-… и вот как-то закрутилось. Честно, я до сих пор не понимаю, как так вышло. Он долго ухаживал, смотрел, как никогда прежде никто на меня не смотрел… Сложно устоять, знаешь ли. Эмили смущенно улыбнулась, взглянув искося на сидящего рядом Эммета. От вампира, которых прежде девушка остерегалась как огня, исходила странная энергетика, воздействующая на невесту оборотня необычно, — почти успокаивающе и не пугая, вопреки предостережениям Улея. А еще от него чувствовался холод. Не в эмоциональном плане, отнюдь, но как от самого настоящего мертвеца. И все же Эмили сидела с ним на границе резервации, чувствуя себя самой настоящей предательницей. Она не должна быть здесь. Не должна слушать любовную историю этого кровопийцы, не должна делиться с ним своими переживаниями. С какой стати ей посвещать мало знакомого типа в их отношениях с Сэмом? Почему этот Эммет вообще имеет право знать, что у ее жениха еще остались чувства к Ли — дикой и непокорной волчице, которая продолжала любить вожака стаи, без какого-либо стеснения или стыда страдая из-за того, что между ними встала Эмили? Эммет умел слушать и слышать, хотя и производил впечатление глупой горы мышц. А еще он кажется сопереживал, понимал новую знакомую, участливо кивая и даже стараясь наладить некий тактильный контакт. От его прикосновений по коже бежали мурашки, а сердце предательски замирало, сбиваясь с ритма. — В наших с Роуз отношениях есть что-то типа того. Она всегда вела в них, знаешь. Я не против, мне нравятся сильные женщины, но порой это напоминало… — Эммет замялся, подбирая слова. — Ну, как у матери с ребенком. — Но тебе это нравилось, раз ты оставался с ней. — Разумно заметила индианка. — Наверное. Я любил ее. И сейчас все еще люблю. Но и ты, раз не уходишь от своего волчары, видимо не против всех его чудачеств. Эмили улыбнулась. Вышло грустно. — Он бьет тебя? — Вдруг спрашивает Эммет, мгновенно став серьезным. Его взгляд упал на шрам, который он прежде игнорировал, и вампир поспешил извиниться, заметив, как засмущалась Эмили. — Ты не подумай ничего, просто я… — Ничего. Все в порядке. Нет, он никогда не обидет женщину, поверь мне. Просто были проблемы с обращением, и я попалась под горячую руку. — Которую я бы сломал ему пару раз. Удивление проступило на лице девушки, которая не ожидала таких слов от того, кого так мало знала. А сам Эммет, видимо ляпнув лишнего, поспешил перевести тему, прекрасно понимая, как прозвучала его гневная угроза. Ему нравилась Эмили. Ее спокойная речи и манера держаться, скромность в образе жизни и поведении; она так сильно отличалась от Розали, его Снежной Королевы, с которой часто отношения напоминали извергающийся вулкан, что казалось невероятным, как вообще вампир допустил мысль… А, собственно, какую мысль? Просто приятное общение. Просто вторая случайная встреча. Ничего особенного. — Мне пора возвращаться, Сэм будет переживать. — Я провожу тебя, если хочешь. Мне все равно надо закончить патрулирование. — Не стоит. Сегодня наши тоже бегают по лесу, ищут вампиров-одиночек, поэтому на территории резервации я в безопасности. — Эмили улыбнулась. — Рада была увидеться, Эммет. Мужчина, галантно протянув невесте вожака руку, помог ей встать с поваленного дерева, на котором они сидели, и улыбнулся в ответ. Она быстрым шагом вернулась к машине, а в резервацию прибыла когда почти стемнело. На ее руке все еще холодело прикосновение вампира, словно ожог или клеймо, которое теперь никогда не вывести. Дотронувшись того места, где ее кожи легонько касались пальцы Эммета, девушка хмыкнула. Подумать только, приятель из семейства Калленов! Разложив продукты, она стала готовить ужин, прикидывая в голове сколько же придется потратить продуктов на целую стаю, — кормить которую возложили на хрупкие плечи одной единственной девушки, — и едва она успела замариновать курицу, как в дом кто-то вошел. На пороге стоял никто иной, как Сэм.

***

— В чем ты меня обвиняешь? — Прозвучал резкий голос Розали, эхом разлетевшийся по лесу, точно звон стали. Глаза вампирши налились кровью, а неприятно дернувшиеся губы напоминили отдаленно хищный, почти волчий оскал. — С какой стати я должна нести ответственность за Эммета и в чем, собственно, он так уж провинился? — Не делай вид, будто не понимаешь, о чем речь. — Грозно свел брови к переносице Улей. — Тебя не должно быть здесь. Как и твоей семьи. Эммет несколько раз пересекал границу, хотя не имел на то никаких прав! — А я то здесь при чем? Повори с Карлайлом… — Я не собираюсь решать проблемы, которые возникают из-за тебя, через Карлайла. Этого вампира здесь не было, пока ты не решила обзавестись логовом на границе территорий. Я дал тебе время, а не добро на пожизненное проживание. — Эта лачуга бесхозная и не принадлежит никому из кланов. Так что выгонять меня ты не имеешь права. — Зато имею право запретить тебе находиться на нашей земле. Ровно как и твоему любовнику, который решил, будто ему дозволено даже смотреть на мою женщину! Розали удивленно вскинула изящную бровь, после чего криво усмехнулась, чем вызвала в обыкновенно спокойном и рассудительном вожаке оборотней целую бурю не самых приятных эмоций. — Ах вот оно в чем дело! Эммет запал на твою подружку. А я должна вернуться к нему, чтобы он не покушался на чужое добро. — Следи за выражениями, иначе… — Иначе что? Загрызешь меня? Вряд ли, ты не такой идиот. А вот что касается… И вдруг Розали замолчала, прислушавшись. Сэм тоже напрягся, весь обратившись в слух. Кто-то приближался к ним, — уверенно и быстро, — и этим кто-то явно не были члены семьи Карлайла или оборотни. — Трое. Приближаются с твоей стороны. — Прошептала вампирша, царапнув острыми ногтями по дверному косяку. — Войди в дом. Улей в ответ лишь оскалился, спешно сменив ипостась. В обличье волка он скорее мог дать отпор врагам, однако для него их было куда больше, чем трое: стоящей возле лачуги Розали он не доверял ни на секунду. — Войди в дом, чтоб тебя! Или позови стаю! Сэм! Сэм, весьма предсказуемо, не послушался. Незнакомцы атаковали молниеносно, разделившись: двое взяли на себя волка, один направился к Розали. Он двигался стремительно, точно молния в небе, сделав проход в ноги и впечатав вампиршу в дверь; ударив локтем мужчину между лопаток, она тотчас пнула нападающего коленом и попыталась извернуться, чтобы перегрызть ему глотку. Крепкий и мускулистый, он увернулся с проворностью ужа, и со всего розмаха ударил вампиршу по лицу. Розали, улетев на приличные метры, приложилась головой о какое-то дерево и не сразу поднялась на ноги, дав противнику шанс схватить себя за волосы и опасно подобраться к незащищенному горлу. — Не стоило тебе уходить от папочки. — Прошептал ей вампир на ухо, царапнув ногтем по острой скуле. — Скоро он ответит за все, а ты будешь первым сюрпризом. — Это вряд ли. Она оттолкнулась от дерева, с силой вцепилась нападающему между ног, рванув так, словно хотела оторвать все хозяйство целиком, — вампир или нет, а это болевая точка всех мужчин, — и когда тот ослабил хватку, крутанулась, на этот раз метясь точно в глотку. Если бы такие, как он, могли кровоточить, то это было бы ужасное зрелище, которым Розали откровенно наслаждалась, пока не услышала визг, тотчас отрезвивший слегка захмелевшую от адреналина блондинку. Сэм. Стоило бы бросить этого идиота и позволить ему разбираться с проблемой самому, но Розали все же вмешалась, фурией влетев в того, кто едва не сломал оборотню позвоночник, сбив противника с ног и тотчас вцепившись в шею. Потрепанный Улеем и явно не ожидавший такого отпора, вампир не успел защититься и вскоре не подавал признаков жизни. Розали медленно поднялась на ноги, выплюнув изо рта кусок чужой плоти. Сэм, оторвавший другому вампиру всю голову целиком, уже почти оправился после битвы и смотрел на женщину странным, пронизывающим взором. — Знаю, ты бы и сам справился. А я вот нет. Этот ублюдок испортил мою новую курточку. Волк, явно желающий театрально закатить глаза, лишь прикрыл их, издав странный кашляющий звук. Розали показалось, что он смеялся. — Одиночки редко сходятся в группы. Здесь что-то не так. Точно не так… Ответа не последовало, хотя на мгновение оборотень все же склонил голову так, что при желании, а может толики фантазии, могло показаться, будто он выражает таким образом признательность. Когда Улей убежал прочь в резервацию, блондинка осталась одна, растерянно глядя на трех мужчин, что теперь лежали возле ее лачуги; стоило сжечь тела, а потом… «Скоро он ответит за все, а ты будешь первым сюрпризом». Мысль о том, чтобы поговорить с Карлайлом возникла незамедлительно, и, несмотря на откровенное нежелание идти на контакт с главой семьи, Розали все же решила выяснить правду. Какой бы ужасной она не была.