Гнев и Милость

Утренние солнечные лучи резко проникают в дорого обставленные хоромы юной принцессы, когда та открывает окно. Наступает весна. Весна. Что может быть лучше? Наблюдая за расцветанием окружающей среды, расцветаешь и сам. Именно с такими мыслями только проснувшаяся Мэнди отворяет дверь своей спальни, позволяя своей личной служанке войти внутрь и помочь ей со сборами. — Прошу прощения, Ваше Высочество. Надеюсь, я Вас не потревожила. Извольте привести Вас в порядок. Напомню, Ваш отец собирается устроить семейный обед в полдень. Он настоятельно просил передать Вам не опаздывать, думаю, это нечто важное. — Проговорила служанка, расчесывая спутанные мятного цвета волосы Мэнди. Она была красива. Маленькое, смуглое, румяное личико с аккуратным носом и пухлыми розовыми губами. Все как полагается аристократке. — Спасибо за напоминание, Агнет. Я не имею права на опоздание, в конце концов я наследница, отец будет мною разочарован. — Сказала Мэнди, ощущая, как туго служанка затягивает корсет на тонкой и хрупкой талии девушки. Спустя некоторое время Мэнди была готова к обеду со своими родителями. Посмотрев в зеркало, она осознала, что Агнет действительно мастер своего дела. В отражении стояла красивая юная леди, с аккуратно уложенными назад волосами, которые украшали несколько маленьких кос. В ушах красовались роскошные серьги с, по видимому, дорогим минералом. Надето на нее было бордовое платье с открытыми ключицами, состоящее из нескольких слоев ткани. На Мэнди оно смотрелось действительно хорошо. Ухоженный вид придал девушке некоторую уверенность, что обед пройдет без проблем и очередных упреков, но разумеется, конфликт неизбежен, ведь родителям наверняка донесли о ее успеваемости за последний месяц. Пройдя в столовую в сопровождении служанки принцесса заметила больших размеров стол, на который была настелена аккуратно и красиво вышитая скатерть. На ней располагалось около десяти блюд. Взглянув на отца она увидела уже давно знакомый суровый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Доброго дня, отец, мать. — Мэнди слегка поклонилась родителям, после чего направилась к столу и, соответствуя всем правилам этикета, аккуратно присела на свое место. — Благодарю за приглашение. Хотелось бы спросить, что вы хотели со мною обсудить? — Мать Мэнди — Королева Мария, являющаяся женой Короля Фредерика — отца Мэнди, кинула на дочь грозный взгляд, собираясь начать отчитывать дочь, как вдруг была заткнута Фредериком. Угрюмые отцовские глаза смотрели девушке прямо в душу, вызывая некое чувство вины. — Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь о чем пойдёт речь, Мэнди. Дело в твоей успеваемости. Твои наставники передали мне некоторую информацию. — Стало ясно, Мэнди была права. Конечно, сведения о ее учебе дошли до отца, все не могло сложиться иначе. Единственный выход — раскаяться и надеяться на помилование. Никакие другие методы, как выяснила Мэнди, с ним не работают. Отец ее — человек принципов, который от них никогда не отказывается. Он не мог оставить проступки дочери безнаказанными. — Прошу прощения. В последнее время я действительно мало времени и усилий посвящала учебе, что неприемлемо для меня, как наследной принцессы. Мой проступок достаточно серьезен, поэтому я готова понести любое наказание, выданное мне Вами. — Девушка старалась говорить все как можно вежливее, переступая через себя и свою нормальную самооценку, унижаясь за такую мелкую оплошность. Но одно она знала точно — отцу перечить нельзя. Нельзя ослушаться его или сдерзить. Именно благодаря его здравому разуму и милости она до сих пор у себя дома, в своем дворце, обучается всем необходимым навыкам, имеет свободу, а не находится у незнакомого мужчины и его семьи, выданная за него замуж еще в подростковом возрасте. Стоило благодарить его хотя бы за это. — Верно. Ты получишь наказание. Суровое наказание. — Мужчина говорил медленно и спокойно, из-за чего сердце билось лишь чаще, предвещая беду. Он никогда не использовал телесные наказания на своей дочери, слишком уж была дорога. Но он никогда не брезговал подпортить ей жизнь глупыми запретами и новыми требованиями. И этот раз не стал исключением. — Отныне и все ближайшие четыре месяца ты более не посмеешь выйти за пределы дворца, твоим образованием займутся упорнее, а твое свободное время сократится в два раза. Надеюсь, это сможет на тебя подействовать. Мэнди сглотнула подступающий к горлу ком, сердце защемило, а к глазам прилили слезы. Лишение свободы — худшее для нее наказание! Город был единственным местом, где девушка могла позволить себе развеяться от так резко навалившихся на ее хрупкие плечи дел. Отвлечься, прогуливаясь по слабо освещенным улочкам, наблюдая за жизнью горожан и спокойно проводя время. Часто она гуляла вдоль рек и озер, что, казалось, не очень безопасно, за то приносит ей умиротворение и спокойствие. Иногда Мэнди заводила новые знакомства с местными детьми, прикидываясь дочерью садовников из соседнего дома. Удивительно, что все эти разы ее не признавали, хотя одного лишь взгляда на ее наряд хватало, чтобы понять, что она особа аристократическая. Жаль, но теперь все это будет ей недоступно. Придется сидеть взаперти еще долгое время, пока отец наконец не увидит прогресса и не помилует ее. Мэнди было больно. Слеза струилась по ее румяным щекам, оставляя после себя влажную обжигающую дорожку. Девушка поторопилась скорее закрыть лицо своими тонкими руками, дабы никто не увидел ее в таком состоянии. Она в спешке покинула столовую, даже не попрощавшись. Это был удар по больному, и отец это знал. Видя, как Мэнди стремительно убегает, он невольно ухмыльнулся, осознавая, что все идет по плану и это должно заставить ее взяться наконец за ум. Она минула все длинные коридоры и залы, находящиеся по пути к ее комнате настолько быстро, насколько могла. Ей хотелось скорее закрыться в своей спальне, чтобы никто не тревожил ее ближайшие сутки. Закрыв дверь на ключ, она улеглась на кровать в позе звезды. Сняла корсет, который так сильно сжимал ее тело, что доводил до боли. Наконец она могла расслабиться, спокойно обдумать все произошедшее, но длилось это недолго. Вдруг раздались пара стуков в дверь. — Мэнди-и ! Ваше Высочество! Откройте - ка на минутку дверь! — послышался мужской голос с нотками смеха. Неужто вновь подослали этого шута?