Беспокойный сон

02:06 Сатору: сугурууу 02:06 Сатору: чем занимаешься? До этого — пропадал в вяжущей беспокойной дрёме, пока сверкнувший в темноте комнаты экран не пробился сквозь сон приближающимся поездом в бездонно чёрном тоннеле метро. Удушливый сон хватанул за грудки и грубо вытряхнул, не подготовив, в реальность. Голову бросили на неуправляемые карусели, вырисовывающие виражи покруче любого циркуля со стёртым наконечником карандаша. Капелька холодного пота скользнула, мазнув влажным следом по виску, к подушке, волосы, растрёпанные и сальные, сосульками распластались по пропитавшейся сыростью наволочке. Часы показывают два с чем-то ночи, когда Сугуру проверяет, продирая слипшиеся ресницы и с трудом смахивая с глаз пелену беспокойного сна. Гето лениво ведёт пальцем по экрану, натыкаясь подушечкой на впадинку продолговатой трещины, пересекающей экран от угла до угла. Все, кто знают Годжо Сатору больше трёх минут, как молитвенное песнопение вызубрили — лучше всегда отвечать на его сообщения, даже на глупые и назойливые, не имеющие нити связной мысли, иначе катастрофа явит себя лично ворохом белых патл и диких голубых глаз. 02:07 Вы: сплб Пометка о прочтении появляется слишком быстро, и Сугуру поджимает сухие губы. Наверное, не нужно было отвечать, и всё равно на череду надоедливых сообщений. Не впервой ставить Годжо на беззвучный режим. Летнее марево опустилось тяжёлой дымкой ладана и липкий зной пропитал комнату. Свежая листва опустившихся к окну ветвей не колыхалась, не шуршала — хоть бы дуновение освежило застоявшуюся духоту. Но лето точно и беспощадно било по грудине нарастающей гипоксией — не вдохнуть и не выдохнуть, воздух, раскалённый и сухой, обжигал горло. Как же паршиво. Вместе с тем как увеличивалась необъемлемая коллекция проклятий, спать становилось всё труднее. Если и удавалось заснуть, то сон предстоял беспокойный и ненасыщяющий, как безвкусная пища, скользящая внутрь безо всякого интереса и радости. Однажды они — Годжо, Сёко и Гето — ради интереса попробовали лягушек в остром томатно-чесночном соусе в очередной дорогой забегаловке, в которую их затащил случай. И они были приятнее всего того накопившегося внутри говна. Но Сугуру всё пихал и пихал, а если не шло — зажимал нос и заглатывал, давил на гортань, чтобы рефлекторно протолкнуть гадость внутрь. И неясно, метафора ли это про эмоции, скопившиеся в колкий комок, или реальность. Гето вдохнул поглубже в попытке обуздать раззадоренное сердце. Кошмары не навещали его слишком давно, и их присутствие обычно не оставляло на языке горькой оскомины. Сугуру не помнит, что именно побеспокоило его в этом сне, но осадок остался лежать где-то внутри. В ящике стола недокуренная пачка сигарет, пару штук там оставалось, но двигаться так не хотелось… Вот бы ещё немного подремать. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на беспроглядной тьме под веками, но вибрация от уведомления над ухом, как назойливая муха, застала его на пути к мыслям о сне. 02:07 Сатору: спб и дальше, хахах Идиот. Гето даже сообщение не открыл, просто отметил его прочитанным. Плевать. Прикрыл глаза и попытался провалиться обратно в вязкий сон: откинул тяжелое одеяло на пол — утром поднимет — и распластался звездой, будто это поможет справится с нависшей над ним жарой. Счёт будто перешел на часы. В груди нарастало вязкое беспокойство, прикроватный будильник тикал и тикал, и Сугуру откровенно устал считать до ста. Сон не шёл. Потолок над ним осветил экран телефона. «Ещё хоть одно глупое смс и тебе конец». 02:08 Сатору: я могу зайти? Гето поёжился, мысленно собрал всё своё терпение, крепко завязал его узлом и перевернулся на бок, закидывая ногу на обнятую подушку, пытаясь найти позу для сна. Одновременно с этим уже активнее строчил ответ. В грудине ненавязчиво кольнуло. 02:09 Вы: нет. ты разбудил меня без повода и испортил весь сон. спи, ПОЖАЛУЙСТА 02:09 Сатору: мне не спится, Сугуру… не будь так жесток!!!((( 02:09 Вы: молока попей, не знаю. не мои проблемы. Гето умостил голову на сгибе руки, попытался обнять подушку с прохладной стороны, прикрыл глаза. Запах собственного пота въелся в майку, пропитал комнату и влажные простыни под ним. Сонливость накатывала волнами, пульсируя под веками завлекающей тьмой, но мысли съедали всё больше и больше совести, на пустотах сплёвывая тревогу. Сколько времени прошло — не знает. Слишком много. Почему ему плохо? Всё нормально, нормально. Это просто сон и ничего больше. Чернь копилась и сердце забилось сильнее, когда покалывание в груди переросло из дискомфорта в боль. Дышать стало труднее, его будто душили невидимые руки проклятий, вырвавшихся из подкорок или желудка, натянув плотную ткань брюшины и кожи, слоя плотно уложенных друг на друга мышц. В порыве схватил телефон. 02:15 Вы: приходи Сатору не читает ни через пять, ни через десять отсчитанных секунд. Сугуру продолжает. 02:15 Вы: сатору. 02:15 Вы: сато? ты спишь? проснись. Идиот, идиот. Зачем он написывает? Руки мокрые, лоб быстро покрывается вторым слоем липкого пота, когда дышать становится невыносимо. Дверь мягко открывается, не скрипнув, но Сугуру слишком тревожный, чтобы этого не заметить. На пороге он — всё тот же Сатору, что был вечером и утром, всё тот же Сатору, что и всегда, такой же безграничный, как его техника. Всеобъемлющий. Гето чувствует нестерпимый стыд, что в секунду стал настолько нуждающимся. Жалким?... Ворох белых волос напоминал гнездо, растрёпанное предприимчивой куницей в попытках найти что-то съестное. Сугуру улыбается, шмыгая от подступившей влаги. Годжо отчего-то глядит на него растерянно. Небесные глаза сияют в непроглядной темноте. — Ты чего? — спрашивает он тихо, боясь спугнуть или навредить присутствием, голосом. — Просто плохой сон. Ложись, — Гето опускается обратно на кровать, чувствуя нахлынувшее спокойствие. Годжо, перед тем как примоститься рядом, распахнул окно. К утру обязательно станет прохладнее. Кровать небольшая и Сатору приходится подогнуть ноги, чтобы уместиться. Гето крадёт место у него на груди, устало утыкаясь в распалённую белую кожу. От него пахнет мятными леденцами и едкой зубной пастой, а внутри ритмично отбивает спокойное сердце.