word of god.

...

Удар. Отец не щадит своего сына, ведь он этого заслужил. Мерзкий и никому ненужный ублюдок. По крайней мере, так считал сам Трэвис. Его тело было постоянно в разноцветных пятнах, сегодня в темно-фиолетовых, а под правым глазом такого же цвета красовался фингал. Слёзы самопроизвольно скатывались по исцарапанной щеке. Обычно мысли заполоняли голову, но сегодня она была пуста. Только чувство ненависти ко всему окружающему миру его преследовало до самого утра, а после и в школе. Ненависть не только ко всему, но и к самому себе. Отвратительный и гадкий, с грязной душой. Хреновый вкус тошноты постепенно накатывается на язык, Трэвис знал с чем он связан. Вся его жизнь это тот самый комок у него в горле.

...

После того, как в школу пришёл новенький, Трэвис смог найти то, что могло отгораживать его от болезненного существования. Он любил красоваться на его голубые хвостики. Они так мило болтались из стороны в сторону. "Но мог ли он так долго на них смотреть? Мог ли он их коснуться?" Наверное, отец бы оставил больше синяков на спине парня, если бы узнал об его желаниях. "А что думает об этом Бог?" Самое страшное было узнать о том, что же думал о Трэвисе Господь. "А думал ли он о нем?" Возможно даже ему, Трэвис был ненужным. Выскочкой из под тени отца. Как же он хотел выбраться из неё, выбраться из отдающего эхом имени. Он просто хотел чтобы его заметили, обратили внимание на его незащищенного и измученного, просто спасли несчастную душу. Увы, слёзы предательски вновь окутывали глаза.

...

Лезвие проходило неумело по смуглой коже. "Может если пролить кровь, Бог простит его? Возможно, если он убьёт себя, Бог сможет спасти его? Нет. Самоубийство – это грех. Так говорил отец, значит это так. Слово Бога – закон, и никто не смеет его ослушаться. Хотя, может, совсем немного можно." Тогда Трэвис просто маленько поиграется с этим, ничего страшного не будет, к тому же, это даже помогает от безудержных мыслей, летящих потоком в каждом уголке его рассудка, словно кровь по венам.

...

Ужин с отцом. Они всегда сидели молча, Трэвис глядя в тарелку, а отец смотря на своего "мелкого придурка, который ни на что не способен, беспомощный подонок"– "наверное так размышлял Кеннет"— думал парень. Аппетит разыгрался за весь день, поэтому Трэвис уплетал по немногу мясо, приготовленное отцом. Вкус, который ни на что не похож, был уже привычным для него и Кеннета. За ужином следовало откидывать лишние мысли подальше, ведь Трэвис не виноват в том, что мясо, которое он ест сейчас, являлось кем-то, кто сейчас мог быть рядом со своей семьёй. Жертвоприношение. А культ всего лишь связующее звено между человечеством и Всевышним.

...

Сигарета тлела очень медленно чем обычно, ведь никотин не поступал в легкие белокурого парня. Обжигая пальцы, наслаждаясь нарастающей болью, он смотрел на ночное небо, усыпанное миллиардами звёзд. Возможно где-то там, есть вселенная, где его не избивает отец, где он не режет себя из-за дурацких мыслей, где он нужный человек в обществе, где его замечают не как хулигана, где Бог не сможет его осудить, где его любит Салл Фишер. Прохладный ветер обволакивал кожу, а та покрывалась гуськом. Сидя у края, Трэвис свесил ноги вниз, смотря то на Ноксфилский пейзаж, то на такое прекрасное небо, в котором, как в композиции, центром являлась полная, блестящая луна. Она освещала буквально каждый уголок земли, куда могли устремиться карие глаза. Одиночество и Трэвис – одинаковые слова по смыслу, но мог ли кто то быть рядом с ним, просто составить компанию как собеседник, а не послать на все три стороны и ненавидеть. Хотя, наверное, он сам в этом виноват. В попытках заставить других заметить себя, но вряд-ли ему получится это сделать в тени своего безмерно удушающего выродка-отца. Вновь повисший в своих мыслях, парень не заметил, как к нему кто-то подошёл. Рука дотронулась плеча розовой кофточки. Обернувшись, сердце упало в пятки, как бы сейчас и сам Трэвис с крыши, но он не мог пошевелиться. Так иронично и странно, что сам Салли-кромсали нашёл Трэвиса, когда тот в нём так нуждался. Голубые волосы были распущены, немного украдкой заметив наспех надетый протез, Трэвис ухмыльнулся, правда только у себя в голове. Сал выглядел так по-домашнему сейчас, Трэвис всегда думал о том, как же он выглядел за стенами ненавистной школы. Как этот "педик" может выглядеть по другому? Сал присел рядом с Трэвисом, ничего не говоря. Оглядывая теперь силуэт Салли, Трэвис перестал размышлять и даже дышать, словно сейчас его в очередной раз избивает отец, но теперь сердце останавливается, всего лишь от понимания присутствия своего возлюбленного прямо рядом с ним. Они разговаривали обо всём, ведь именно с ним это было возможно, ведь Сал может его понять, наверное. Трэвис иногда ронял пару слёз, но хотел казаться сильным, поэтому пытался сдерживать своё эмоциональное состояние. Они делились с друг другом своими переживаниями и проблемами, наслаждаясь пребыванием друг друга в нейтральной обстановке. Парень думает, что это была бы самая лучшая ночь в его жизни, не зря же он сбежал из дома, пока отец ушёл на ночную службу. Это и вправду была бы его лучшая ночь, если бы он не открыл глаза в своей комнате, не поняв что это был всего лишь сон, который смог принести хоть немного приятных ощущений в его больную жизнь. Но все же, чувство опустошенности и разочарование поглотили Трэвиса. —"плачут только педики", говорил парень себе под нос, пока по его смуглой щеке текла слеза обиды и отчаяния.