Мечта на двоих

      Жене хватает нескольких месяцев, чтобы перевести все свои вещи обратно в Питер и обустроиться там основательно. Денег на собственное жильё нет, но её устраивает и съёмная квартира, в которой она хоть и не может перекрасить стены, но мебель передвинуть ей под силу.       Работы нет, но Дёмина ищет с особым рвением, даже не упускает объявлений с её профессией. Обычно, когда ищется помощница или секретарша в хорошую компанию, это точно не делается в газетах. Но почему-то девушка верит в силу простого поиска.       На часах одиннадцатый час вечера. Ужин стынет на столе, пока темноволосая, вооружившись маркером, выделяет заинтересовавшие её вакансии. Кофе уже холодный, но она всё равно делает глоток, хоть и кривится после. Ей почему-то нравится атмосфера приглушённого света и одинокого приёма пищи, а на заднем плане слышится новостная программа.       Сейчас Женя примет душ и ляжет в чистую постель, проваливаясь в приятные сновидения. Мысли прерывает звонок в дверь, от которого девушка практически подпрыгивает на месте. Медленно подойдя к двери, заглядывает в глазок. Серёжа.       Прокручивает дверной замок несколько раз и открывает дверь.       Он стоит на пороге слегка промокший от вечернего дождя. В руках несколько пакетов с продуктами, а под мышкой зажаты цветы.       — Ты что здесь делаешь? — девушка переминается с ноги на ногу, но не позволяет пройти ему внутрь, хотя Разумовский ждёт, всматриваясь в девичье лицо.       Если впустит его сейчас, это будет что-то значить для них двоих или «их» уже давно не существует? Может ли обычный ужин превратиться в что-то страшное, например, в высказывание обид и претензий, хотя какие у Сергея могут быть претензии к ней, это же не она оставила его одного.       Нарушив внутренний устой, Дёмина делает шаг в сторону, пропуская мужчину в квартиру.       На стол опускается коробка с бокалами, и Женя вытаскивает только два, в надежде на то, что Волков тоже не захочет заглянуть к ней на огонёк. Две тарелки и столько столовых приборов. Они не включают свет, даже не думают об этом. Будто так и должно быть.       Разумовский позаботился о времени, поэтому купил готовую еду в ресторане. Никто из них не думает говорить, молчание именно сейчас срабатывает как успокоительное или примирительное средство. Девушка обрезает стебли цветов и ставит их в высокую вазу, срывая увядшие лепестки.       Они садятся за стол. Серёжа открывает бутылку вина, а после разливает красную жидкость по бокалам. Первый глоток. Никто из них не решается притронуться к еде или сказать слово. Дёмина фокусирует взгляд на тарелке и не смеет его уводить.       — Почему ты ушёл? — Её голос не дрожит, руки не трясутся, одна маленькая, еле заметная слеза скатывается по её щеке.       — Потому что думал, что это был единственный шанс, который выпадет мне в жизни, — без лукавства и озорства отвечает Серёжа, ковыряя еду вилкой. — Я ошибся. Их была сотня, но я потерял… — он осекается на полуслове, хватая Дёмину за ладонь. — Мы ещё можем всё исправить.       Женя отрицательно качает головой и залпом выпивает полный бокал так, что красные струйки стекают по ещё шее, пачкая белую пижаму. Рыжеволосый аккуратно вытирает капли своим рукавом, стараясь не навредить.       — Ты всё такая же.       — Какая?       — Доверчивая, — мужчина проводит по её волосам. В его действиях и словах нет двусмысленного подтекста. Серёжа скучал. А сейчас пытается запомнить её в этом мгновении, потому что знает, что следующего раза не будет.       — Неправда, — Дёмина под действием дурманящего алкоголя поддаётся вперёд, утыкаясь в мужскую шею. Делает вдох, и по телу алкоголь начинает распространяться намного быстрее. Она хватается за ворот его рубашки, как за спасательный круг, боясь утонуть в нахлынувших воспоминаниях.       Женя засыпает быстро. Буднично посапывает, будто и не было слёз, невысказанных обид. Серёжа не считает время, смотрит на девичье лицо, сравнивая с тем, что рассматривал холодными ночами в общежитии. Она всё такая же… Нежная, ласковая, любимая, желанная спит на его руках и боится отпустить. На часах давно за полночь, а Разумовский наблюдает, гладит тёмные волосы, и в сотый раз шепчет «прости». Он знает, что не заслужил прощение, но запретить просить его никто не сможет.       Пускай она их и не слышит, Серёжа будет спокоен.       — Но я потерял главную мечту своей жизни.       Рыжеволосый аккуратно укладывает Дёмину в постель, укрывает одеялом и целует в лоб на прощание, как делал это раньше. Убирает на кухне так, что не оставляет следов своего появления, лишь цветы, подтверждают, что он действительно был здесь.

***

      — Волче.       Серёжа копается в документах, сидя на полу своего кабинета. В последнее время ему сложно концентрироваться на простых вещах. Обычно хватало пятнадцати минут, чтобы выдать лучшему другу новую идею для будущего обновления своего приложения, а теперь Разумовский месяцами мог думать и размышлять, оставляя идеи далеко за пределами своего офиса — в мусорном баке.       — М? — отзывается темноволосый мужчина, перебирающий старые документы и их обрывки в углу помещения. Прячась в тени, он мог обсуждать с Серёжей любые темы, даже те, которые бы не смог поднять будучи в алкогольном опьянении.       Рыжеволосый мнётся, подбирая слова и теребя между пальцев листы бумаги. Встреча с Женей наконец поставила точку в их отношениях, пускай спустя столько лет. Он надеялся, что наконец-то сможет почувствовать себя счастливым и свободным.       — Ты хочешь детей?       — Знаешь, — начал мужчина, — с моим прошлым…       — Просто скажи да или нет, — требует Разумовский, замечая во взгляде лучшего друга добрый блеск.       Не требуя ответа сейчас, Серёжа внимательно изучал документы, которые ему предоставила светловолосая секретарша Лиза. Волновало ли это его сейчас? Нет.       — Серый, мне тебя хватает, какие мне дети, — грубое мужское лицо трогает нежная улыбка, — я всё ещё надеюсь увидеть в этом офисе твоих мини копий. Ты же неспроста завел этот разговор?       — Неспроста.       Олегу не нужно много времени для размышлений, он всё понимает и так. Его друга в голову ударило желание стать отцом, и пока он его не опоздает, легче не станет никому.       — Был у Жени?       Разумовский хмурится, стаскивая с себя неудобный пиджак. Не нужно было начинать этот разговор. И с чего вдруг Волков подумал именно о ней, когда рыжеволосый начал такую серьезную и не свойственную для них тему. Отрицательно мотнув головой, Серёжа решил тактично промолчать и больше не задавать вопросов.       — Извини, неудачная шутка. Я так понимаю в тебе проснулся отцовский инстинкт? Поздно однако. Хорошо, что не в сорок, Серый.       Волков улыбается, уворачиваясь от летящей в него подушки. Брюнет уж было решил швырнуть её в ответ, как по помещению разнёсся звонкий голос Марго:       — Сергей, к вам посетитель. Евгения Дёмина.       Разумовский вскочил, натягивая пиджак на плечи. Посмотрев в зеркало, поправил выбившиеся волосы.       — Как выгляжу?       — Волшебно, Серёженька, — усмехнулся Олег, женственно скрещивая ладошки у груди, выпячивая губы вперёд.       Рыжеволосый такой жест не оценил и лишь нахмурил брови. За прозрачной панелью виднеется силуэт Жени и помощницы Лизы.       — Не буду мешать.       Олег — хороший друг. Он всегда понимал, когда нужно уйти или остаться, и сейчас его чуйка снова сработала на сто процентов. Мужчина направился к двери, встречаясь на пороге кабинета с всполошенной девушкой.       — Привет.       — Привет, — она улыбается, делая шаг в сторону, давая возможность Волкову выйти из кабинета.       Оставшись наедине, Дёминой кажется, что идея броситься Разумовскому на шею ужасна, а последующие слова — катастрофа по сравнению с тем, что она могла себе позволить.       — Не думал, что ты решишь прийти, — Серёжа, кажется, не выражает ни единой эмоции, но сердце его колотится с бешеной силой, отчего он думает выпить стакан воды, но звать помощницу Лизу сейчас неуместно.       — Ты хотел поговорить.       — Месяца четыре назад? — он вскидывает бровь, отпивая из кружки остывшее и до одури противное кофе.       — Три, — поправляет Дёмина и делает шаг навстречу.       Она впервые за несколько лет может почувствовать себя свободной, а может, и счастливой. Каково это жить и ни от кого не зависеть? Хорошо ли, плохо?       Разумовский в полуметре от неё, а вчерашние желания кружат голову с самого утра, отчего она пыталась спастись в душе, как итог все мысли наполнены лишь одним именем — Сергей Разумовский.       Женя отстёгивает ремень, а дальше одну пуговицу плаща за другой, не отрывая затуманенного взгляда от мужчины. Необдуманные порывы для неё не свойственны — она привыкла всегда продумывать свои поступки. Но расстояние, что было всё это время между ними, нарушил его вчерашний приход, отчего Женя поняла, что никогда никого любила так, как Разумовского, хуже того, она вся, от головы до пят, всегда принадлежала только ему.       Плащ спадает с девичьих плеч. На ней нет ничего, кроме черного недавно купленного комплекта белья. Почувствовать себя желанной за семь лет она не смогла, тогда что может помешать ей сейчас утопать в мужских прикосновениях и ласках?

***

      Брюнетка утыкается носом в шёлковую наволочку подушки, приводя сбившееся дыхание в норму. Краем глаза замечает, как тяжело дышит Разумовский, но весь его взор устремлён только в одну точку — обнажённая девушка, лежащая в его постели.       — Что мы натворили? — шепчет она, прячась под тонким одеялом, борясь с нескончаемым потоком мыслей.       Матрас со стороны Серёжи выпрямляется, и он перекатывается на вторую половину, прижимая Дёмину к своей груди.       — То, что должны были, — эти слова не призваны успокоить, а лишь доказать, что он всегда любил и будет любить только Женю. Он совершил ошибку и только ему под силу её исправить. — Посмотри на меня.       Девушка не слушается, отворачивается.       — Жень, если ты захочешь уйти, уходи. Я не буду удерживать тебя возле себя насильно, — легкий поцелуй касается её плеч. — Но если ты вдруг захочешь остаться, навсегда, то я приложу все усилия, чтобы ты никогда не была обязана кому-то.       Мозолистая рука поглаживает обнаженную спину, губы целуют солоноватую кожу. Голос его дрожит и теперь не повинуется своему хозяину, только лишь взгляд остаётся прямым и непреклонным.       — Оставайся.       — А если тебе снова придётся выбрать между мной и своей мечтой?       Дёмина переворачивается на спину. Она должна видеть его глаза в тот момент, когда с её уст срывается такой серьезный вопрос.       — Моя мечта — это ты.       Ласковая улыбка касается его губ, отчего все страхи Дёминой отступают.       — Хорошо, я останусь, но до первого твоего промаха! И если…       — Если, если, — целует её рыжеволосый, — пиццу будешь? В холодильнике есть немного.