В колонном зале

В колонном зале на Шаболовке, во время огонька. В окружении дам в платьях, мужчины в строгом черном пиджаке с галстуком, а так же человека в парадной военной форме, увешанной орденами и медалями стоял поэт в деловом костюме. «Нас услышал кто-нибудь из дикторов?» – все, что услышал Роберт, когда повернул голову. Он не понял, кто это сказал, но голос был мужской. Посмотрев на даму преклонных лет с геранью в руке, Роберт пригладил идеально зализанные волосы. Женщина с геранью ответила на вопрос по поводу дикторов: «Ну вот видите, Игорю Кирилову подсказка не нужна!» – улыбаясь, глядя куда-то за плечо Рождественскому. Поэт сразу обернулся и встретился взглядом с, как он понял, вышеупомянутым Игорем. Тот двигался к Роберту на встречу, но человек в форме прошел прямо наперерез и задержал мгновение их встречи. Когда же владелец множества медалей отошел от Рождественского, Игорь Кирилов поздоровался с Рождественским за руку. – Здрасьте.. – задумчиво поприветствовал диктора поэт. – Добрый вечер! – улыбаясь ответил ведущий. Окинув взглядом остальных посетителей зала Игорь продолжал – Ну конечно, товарищи, представлять вам, знакомить с известным, популярным московским поэтом Робертом Рождественским по-моему не имеет смысла. Вы его все хорошо знаете. - вновь обернувшись на Роберта Игорь сказал – вот скажите, пожалуйста, Роберт… – Что я сейчас прочту, да? Вы это хотели… – перебил московский поэт. – Ха, нет! – тоже перебил диктор – Нет, на этот раз вы ошиблись. Я совсем о другом вас хотел спросить. – продолжил Кирилов – Вот вы много раз бывали у нас на огоньках, в студии, на Шаболовке, я имею ввиду. Рождественский кивнул, не сдерживая улыбки. – Вот что вы можете сказать о сегодняшней встрече здесь, в колонном зале? О тех москвичах, которые пришли сюда? О героях москитах? Только что прошли перед вами..– спросил Игорь, подразумевая того человека в парадной форме. – Ну, вы знаете, сегодня в колонном зале очень.. такая торжественная обстановка, что.. как можно сказать, ну вообщем – мямлил поэт, не зная, что говорить улыбчивому ведущему. – А вы стихами! – опять сказал, перебивая поэта, диктор – по-моему это проще, а для поэта – тем более, а? – А вдруг действительно..! – задумчиво, но радостно предположил Роберт. – Да, прошу! – настоял Кирилов, передовая поэту в руки небольшой микрофон, называемый в профессиональных кругах петличкой. – Э.. Вы знаете, м.. я убежден, что м-москвичи.. очень, вообщем… горячий… народ.. не смотря на.. на то, что наша столица расположена н-не на сан.. не на самом крайнем юге. И по этому я… прочту стихотворение, которое так и называется: «Горние». – закончил прелюдию поэт. «Горение» - вдохновенно произнес он. «С-сейчас весна.. в походе. Сейчас дожди горазды.. Но вопреки.. п-погоде, мы все-таки сгораем! Горение, горение! — закон земного шара. И чем Земля быстрее, тем яростней пожары… Вот инвалид общем и скорбно говорит: «Нутро горит, братишка… С войны еще г-горит…» А рядом — веком избраны для помыслов саженных — кричат истошно искорки в-в руках у акушеров!.. Напыщенно, усердно в горячке бьется мысль. Кипит вода в бассейнах от раскаленных м-мышц… Погаснуть не пытаемся, напрасные старания! По улицам шатаемся веселыми кострами! И каждый день, как… опыт, — неведом и горяч… Горит на сыне обувь. Не уследишь — хоть плачь… Горение, горение… Преследуют и дразнятся г-горячие колени серьезной одноклассницы… От логик до туманностей миры в себя вбираем. До крохотки, до малости сгораем. З..Сгораем! Раздумываем трудно, рассвету поклянясь… Костер Джордано Бруно еще пылает в нас!.. Завяли чьи-то жалобы, — сейчас они смешны… Сердечными п-пожарами дома освещены! За сорок дней до лета, до всех его красот, раскалена планета. Аж подошвы жжет!» – с восхищением, вдохновением и запинками прочел Роберт. Игорь поаплодировал и сказал: «спасибо большое!», но это было лишь из небольшого уважения. В сущности, всем было плевать на эти стихотворение. А дальше ничего не было.