Измена по-гриффиндорски

К его дому в Паучьем тупике мы аппарируем затемно. Здесь, конечно, всюду охранные заклинания и сверху ещё парочка тех, что глаза отводят, но осторожность никогда не бывает лишней. Тем более, когда ты встречаешься с бывшим пожирателем смерти. Захожу в дверь и первым делом сбрасываю с ног дико неудобные туфли. Не колодка, а орудие пыток. Интересно, можно запретить такую обувь законодательно? Пока я растираю распухшие стопы, Снейп успевает переодеться и скрыться в гостиной. На вешалке возле двери нахожу полосатую домашнюю мантию. Укутываюсь в неё и чуть не мурлычу от удовольствия. Кайф! "Недоразумение", как называет мантию Северус, появилось здесь, когда я выхаживала его после укуса Нагайны. Обрабатывала рану, варила антидот и восстанавливающее, частенько спала в кресле возле кровати Снейпа. И всё в ней, родимой. Ткань пропиталась травяными ароматами зелий, и теперь я надеваю мантию, когда нуждаюсь в эмоциональной подпитке. Достаточно вдохнуть горьковатый запах, чтобы воскресить в памяти те непростые месяцы. К слову, когда Северус очнулся и начал самостоятельно передвигаться по дому, сильнее всего мне досталось за то, что пользовалась лабораторией. До сих пор удивляюсь, как осталась жива. Это сейчас мы зелья вместе варим, но тогда, поверьте, мне стоило огромного труда получить от Снейпа разрешение снова войти в святая святых. Кстати о зельях... — Рон просил сварить ему ещё бодроперцового, — кричу Северусу, а сама роюсь в бездонной сумочке. Нет, найти в ней что-то без магии нереально. Взмах палочкой, "Accio". Ура! — ...и передать тебе это, —влетаю в гостиную и протягиваю Снейпу толстенную папку с бумагами. — Там доклады с какой-то жутко престижной конференции зельеваров. Рон их запрашивал по министерским каналам, и даже Кингсли подключал. Сказал, тебе должно понравиться. Умолкаю под странным взглядом. Надо же, я думала, что давно изучила все его мимические послания, но сейчас не понимаю, о чём он молчит. — Поражаюсь я вам, гриффиндорцы, — тихо протягивает Северус, — вы даже изменять умудряетесь как-то... Благородно, что ли? Ясно. Значит, суровый прищур с глубокой складочкой над переносицей и лёгкий, будто изучающий, наклон головы — это в переводе со снейповского на человеческий "растроганность". Так и запишем. Возвращаю папку в сумку, скидываю ту с плеча прямо на пол, а сама шагаю в объятия своего бывшего профессора. К Мерлину все эти зелья и доклады. Подождут до утра... *** Но утро начинается не с полусонного поцелуя, и даже не с чашечки кофе, а со стука в дверь. Северус выбирается из-под одеяла, набрасывает мантию и идëт открывать, заворачивая по пути такие лексические конструкции, что я заранее не завидую визитёру. А услышав голос Гарри, спешу и сама выбраться из постели. Иначе есть риск остаться без лучшего друга. Я торопливо подхожу к двери, на ходу запахивая мантию, и искренне улыбаюсь: — Гарри, обычно доброе утро наступает на пару часов попозже. Мужчины моё веселье не поддерживают. Только теперь я замечаю в руках у Северуса свежую газету, и запоздало вспоминаю о вчерашнем дне. Ну конечно, шумиха из-за того, что Рон обнимался с Лаурой на публику. Странно было бы, не ухватись репортёры за такую пикантную новость, но к чему эти траурные лица? Всматриваюсь в колдографию на первой полосе и холодею. Там не мой муж с любовницей, а я и Снейп. Обнимаемся посреди пустыря... Буквы плывут перед глазами. Вчитываюсь второй раз, прежде, чем до меня доходит смысл: "Маглорождённая Грейнджер изменяет герою войны с воскресшим пожирателем смерти". Пиздец...