О невысказанном

С момента той встречи прошло много лун, однако дитя Солнца не переставало раз за разом думать о Луне. О ЕГО Луне, которой его так жестоко лишили. Луна лишь отражает свет Солнца, как говорят астрологи, однако почему тогда именно Натаниэль чувствовал себя тем, кто отражает чужой свет? Он давно перестал наслаждаться жизнью. День за днём сюжет повторялся. Аристократы, обеды похожие на поле боя, работа, инквизиция и так по кругу. Вечный круговорот скуки. Он не чувствовал своей власти над чем либо. Мнимая сила, дарованная отцом по праву рождения, а на деле лишь кукла в его руках. Идти против воли Норвелла он не мог. Также как и не мог идти против воли Церкви и короля. Его всегда бы могли обвинить в ереси, пусть это и не то, о чем действительно волновался Натаниэль, даже будучи принцем. Однако... Он был другой. Свободный как вольный ветер, не замечаюший ужасных условий жизни, благодарный за каждое мгновение и вечно такой счастливый и улыбающийся. Эта улыбка заражала. Рядом с ним близнец и сам хотел улыбаться. Хотел отражать свет своей сияющей во тьме леса Луны. Сияющей лишь для него. Его брат. Его близнец. Вторая половина его души. Его. Лишь с ним Итаква вёл себя как щенок в руках хозяина. Лишь с ним он смотрел так предано и нежно. Так тепло. Лишь на старшего брата Итаква смотрел как на божество с иконы, которых никогда и не видел. В лесу всегда царит мороз, но с Натаниэлем ему было тепло, словно сам Норвелл и был костром. Пусть даже это костёр инквизиции..... Натаниэль не позволит никому сжечь его маленькую Луну. Не позволит лапам церкви ухватиться за единственную дорогую ему вещь и радость в жизни. Не позволит отцу распространять грязные слухи. А для этого ему нужно было быть умнее главы семьи. Ему нужно было самому стать королем. Незаметно воткнуть нож в спину и скинуть с пьедестала, при этом не попав на казнь. Ох это не было трудной задачей. Напротив, все прошло на удивление просто. Обернуть поступок отца против него самого же было легко. Достаточно обладать ораторскими навыками и репутацией дитя божьего среди народа и вестника его слова. Пусть на самом деле Натаниэль вовсе не был святым.... нет, скорее уж он и был тем демоном, которого так боялся их отец и от которого желал избавиться, выбрасывая более слабого младенца. Увы, мужчина ошибся в своём выборе и оставил явно не того сына под боком. Натаниэль был подобен змее, пригретой на груди. Возможно, оставь они Итакву, он был бы тем самым послушным и милым ребёнком, любящим свою семью. Тут уж Натаниэль не был уверен. Для него он был точно ребёнок. Однако из раза в раз он вспоминал, что лишь с ним и ведьмой Итаква был подобен щеночку. С другими же... Этот зверь обращался в дикого волка. Страшнее монстра народу было тяжело представить. Однако на благо плану Натаниэля никогда никто не видел лица его брата. Это сыграло ему на руку. Не сложно было убедить люд, что отец детоубийца, избавившийся от родного дитя. Не сложно было убедить всех в том, что его бедный, худой и слабый на вид брат был заперт в лесу с его матерью, пока снаружи бродило чудовище, загнавщее их в угол и убивавшее людей. Это была ложь, но ложь спасала его Луну, а значит отныне это истина. Народ обернулся против трусливого и старого короля. Натаниэль вынул на свет все тайны, которые скрывал отец. Все его махинации, всю коррупцию его и знати. Он стал Солнцем для народа и возглавил страну, скинув в бездну бывшего короля и за ним же отправил его приближенных аристократов. Лишний мусор был ему не нужен. Несчастная мать, много лет считавшая себя виновной в смерти сына, освободившись от тирании мужа наконец выглядела здоровой и счастливой. А уж как счастлива она была, когда Натаниэль привёл за собой своего брата, прятавшегося у него за спиной и с недоверием смотревшего на всех вокруг. От чего-то ей он напоминал ежонка. А встретить женщину, вырастившую её дитя, было для королевы честью и радостью, даже если она была рыжей, даже если прослыла ведьмой. Натаниэль приложил все усилия, чтобы заставить церковь признать её и дать ей свободу. Может однажды он сможет возвести эту женщину к лику святых за то, что сохранила жизнь принцу страны. Она этого заслуживала. Натаниэль помнил, как тяжело было его брату адаптироваться в условиях замка. Он вечно так смешно путался и терялся в коридах. Так смешно всякий раз хватался за его рукав, боясь отпустить и потеряться в толпе. Это было слишком мило и старший брат не мог не улыбаться искренне. Все же мало по малу Итаква начал учиться привыкать к королевским условиям жизни, хотя Натаниэль ничего не мог поделать с тем, как часто юноша сбегал гулять в лес. Он мог понять брата. Итаква вырос там и весь лес был для него домом, откуда старший близнец его вырвал. Иногда новый король и сам гулял с ним по лесу, наслаждаясь тишиной и красотой природы, видами на ледяное озеро и северное сияние. Слишком красиво и трепетно. Слишком приятно было проводить время с близнецом наедине там, где их никто и никогда не увидит. Слишком приятно было поддаваться грехопадению в тайне от всех, укрытых тёмным лесом. Слишком приятно было прижать впервые обсолютно идентичное его собственному тело к дереву, согревая друг друга в невинных и неопытных поцелуях, медленно обучаясь раз за разом. Холодные потрескавшиеся губы были слишком сладкими для Солнца. От них совершенно не хотелось отлипать, пока он прижимал младшего к себе, гуляя руками по тонкой худой талии и мысленно подмечая, что демоненка надо было бы откормить. Натаниэль мог пальцами посчитать его ребра, проникая ладонью под верх мальчишки и обжигая нежную кожу своей горячей. Итаква же, напротив, была слишком уж холодным, но дискомфорта это не приносило. Лишь желание согреть его. Согреть, зацеловать, заобнимать и не выпускать свою Луну из золотой клетки. Итаква от этих горячих рук плавился каждый раз, смущаясь как невинная дева, но не сопротивляясь никогда. Хотя нет. Один раз все же Натаниэль почувствовал на своей голове всю силу удара кулака брата, когда без предупреждения начал лезть к нему в штаны. Чтож, заслуженно. Стоило лучше объяснить все мальчишке и морально подготовить бедное необразованное обсолютно в этой сфере сознание. Впрочем Натаниэль не был против. Ему было весело. Особенно весело было видеть обсолютно красное лицо обычно белого как снег Итакву. Видеть его дрожащие от стыда руки и то, как он закрывал ими лицо, пища что-то там про бесстыдство старшего. Впрочем Натаниэль не понимал, чего им стесняться, если каждый раз они и так видели обнажённые тела друг друга просто смотря в зеркало. От того чужой стыд был лишь забавнее. Среди избалованной знати редко встретишь невинность и стыд. В Натаниэле его также не было. Они не спешили. Двигались плавно, раскрываясь друг перед другом в тайне от остальных. Запираясь в кабинете короля и жмясь друг другу в желании ласки. Пусть дальше поцелуев дело и не заходило, этого тоже им хватало. Пока что. Пока что было достаточно просто обнимать худое тело, держа его на собственных коленях, пока рукой продолжал разбираться с наступившем документами. Часто к моменту завершения Итаква уже просто спал с головой на плече старшего, обсолютно забывшийся в тепле. Словно домашний кот. Натаниэлю оставалось лишь усмехаться, целуя младшего в висок и беря его на руки, прежде чем унести соню в собственные покои и провести сон в объятьях друг друга. Слишком много лет они были разлучены. Теперь же каждую капельку времени нужно было наверстать. Чужие холодные пальцы, коснувшиеся его шеи сзади вынудили короля выйти из потока воспоминаний и дернуться от пронзившего его холодка, вынуждая наигранно недовольно обернуться назад, прекрасно зная и так, кто стоял за его спиной. Мужчина в черно-красных одеждах, с такой же чёрной диадемой и заплетенные в косички длинные белые волосы. Его ночь, его затмение, его Луна. Они давно уже не дети, но их взгляды друг на друга не изменились. -столь поздний час, а ваше величество все работает как лошадь. Где же это видано? Со смешком раздался хрипловатый как всегда тембр чужого голоса, вынудивший короля довольно улыбнуться и потянуться руками к тонкой фигуре Луны, усаживая чудовище на свои колени и бережно играя с чужими косами, поднося их к своим губам и трепетно целуя, слыша в ответ смешок. С годами смутить это создание становилось все труднее, но от этого лишь больше азарта просыпалось в старшем. -как грубо. Я вовсе не похож на лошадь. А ты, похоже, очень устал, пока обучал рыцарей Итаква на это закатил глаза, устало вздыхая и лишь согласно кивая. Он действительно подустал, обучая этих идиотов. Чем ещё ему было заниматься в замке, будучи запасным принцем? Он мог заниматься чем угодно, но безделье наскучило быстро, вынуждая выть волком от желания работать и размять тело. Так что обучение рыцарей, а точнее из избиение, стало повседневной рутиной. - да да. Заканчивай быстрее и пошли спать. У меня уже все отваливается -Хелель, а ты действительно очень нетерпеливый~ а это местечко тоже отваливается?~ Не сдержавшись от шутки проворковал король, водя ладонью вверх по ноге близнеца, получая в ответ сильный удар кулаком по голове и возмущенные стыдливые вопли, смеясь в ответ. Что-то никогда не меняется.