***
21 января 2025 г., 12:56
Примечания:
Это странно. И страшно. И нелогично. И очень глупо. И таймлайн опять ушёл в минус. Я вас предупредила. Приятного (?) прочтения.
Возможно, если бы она погибла тогда, ничего бы не произошло. Если бы её не вытащили из-под завалов здания, если бы она не осталась сиротой, если бы она не училась в одной школе с Питером — возможно, этого всего и не случилось бы.
Первое нападение инопланетян осталось для Вик скомканной новостью в телевизоре, а второе — обернулось трагедией, сломавшей ей жизнь.
Вик училась в Мидтаунской школе, на каникулах ездила с родителями в путешествия на их раритетном Chevrolet Van, была знакома с Питером Паркером, которого раздражающий её Флэш называл «Пенисом», но сама она считала Питера восходящей звездой. Один раз они даже делали совместный проект по физике — ради этих проектов было решено временно объединить их параллельные классы. Вик слышала множество слухов про Питера, но предпочитала верить тому, что парень рассказывает сам — но он ничего не рассказывал.
В день трагедии девушка как назло осталась дома — новый проект занимал много времени и сил, и она просто проспала. У родителей был выходной; они не ругались и позвонили учителю — тот закрыл глаза на прогул ввиду хорошей успеваемости студентки.
О приближающейся беде ничего не сообщало. Не включилась система центрального оповещения, не было предупреждений по радио и ТВ. В какой-то момент раздался оглушительный грохот, здание сильно тряхнуло и оно поехало вниз. Стены моментально пошли трещинами. Ни Вик, ни её родители ничего не успели сделать. Всё произошло мгновенно — грохот, обрушение; кусок полотка ударил девушку по голове, в глазах потемнело — и это было последним, что она помнила. Дальше — мгновение яркого света, шум, крики и вопли сирен. В себя Вик пришла только в больнице.
Когда ей рассказали, что родители её мертвы и были похоронены вместе с другими жертвами происшествия, девушка не сказала ничего. Только безразлично кивнула врачам, передавшим ей информацию. Она ничего не чувствовала. Пустота — и ничего более. Лишь иногда из глубин сознания пробивались мысли: «А что будет дальше?»
Вик не хотела попасть в систему. Жить в приюте, ждать, ждать и ждать, пока её заберут чужие люди или — пока ей наконец не исполнится 18. Ждать оставалось ещё почти год.
В день выписки из больницы ей сообщили очередную новость. Опека. И когда за ней приехал сам Тони Старк на какой-то невероятно дорогой машине («Давай побыстрее, я не собираюсь ждать тебя вечность»), она поняла — Питер. Он попросил за неё.
Конечно, ни о какой спокойной жизни речи и не шло. Пока Мстители разбирались с оставшимся инопланетянами и не часто появлялись в башне, Вик помогала по мере возможности, пыталась быть полезной, предлагала себя... И некоторые соглашались.
Только девушка падала всё глубже в свою моральную пропасть. Она — никто и ничто, бесполезная и беспомощная, не видевшая ранее ничего плохого. Оставшаяся абсолютно одна. Никому не нужная. Подстилка для героев. И это — единственная помощь, которую она может предложить?
Да, ей пользовались. Некоторые смотрели с презрением, некоторые с жалостью. Если бы в Вик осталось хоть немного внутреннего огня, она бы ответила вызовом. Но она была лишь обузой этим взрослым людям, которые и сами погрязли в своих проблемах, параллельно решая проблемы уже мирового масштаба. Даже если у неё и был другой выбор, никто не указал ей путь к нему.
***
Когда это закончилось, всё вернулось на свои места. Мстители жили в башней одной семьёй. Питер переехал к Старку. Уроки в школе продолжались. Глядя на то, как Мстители относятся к Питеру, Вик не могла оставаться спокойной. У неё никого не осталось. Никого совсем. Старк забрал её жить вместе с ними, лишь раз увидев мольбу в глазах Питера. Она не возражала, у неё просто не было на это сил. После всего, что они пережили, ей, возможно, и не было хуже всех. Она была неподготовленной к подобному, но сама выбрала этот путь. Она не могла спать ночью. Ей снилось что-то непонятно-смутное, а потом она в ужасе просыпалась и не могла больше уснуть. Каждое утро она была всё более разбитой. Вик не знала, с кем ей можно поговорить. Почему-то она была уверена, что никто не поймёт её, что Мстителям она не нужна, что им всем нет до неё никакого дела. Они есть друг у друга. А ещё у них есть Питер. Она же для них — абсолютно никто, и она это прекрасно понимала. Всё шло наперекосяк. Вик почти ни с кем не общалась в школе, дома не чувствовала себя как дома. Проблемы со сном стали ещё хуже — появившиеся синяки под глазами это доказывали. Когда её спрашивали, что случилось, она молча качала головой и наливала кофе. Когда в школе начались каникулы, ситуация, на удивление, ухудшилась. Вик всё время было тревожно, в глазах темнело, мысли смешивались. Она проводила время в одной комнате с остальными, постоянно отказываясь присоединиться к игре или просмотру фильма. Она не хотела обременять их. Она знала, что не нужна им всем. Она много знала о Мстителях. О их психологических травмах. О ПТСР. Об укромных местах, где каждый из них мог прийти в себя, когда становилось плохо. Её отдушиной стала крыша. Выход на неё был прямо через окно общей комнаты на верхнем этаже башни. Все часто собирались там, чтобы поужинать и посмотреть телевизор вместе. Вик стала уходить, чтобы не мешать им. В ушах звенело, и она не слышала ту тишину, которая воцарялась в эти моменты. Наверху было холодно. На краю крыши было опасно даже сидеть. Она обычный человек, в отличие от всех остальных, и может просто оступиться. Пустота манила её, и она подчинялась. Сидела на краю часами, до глубокой ночи, пока не становилось тошно от вечного одиночества. Шли недели, месяцы. Ничего не менялось. Вик почему-то становилось хуже. Она вспоминала всё, что происходило, и понимала, что ничего их не стоит. Было тяжело дышать, туман в голове мешал думать. Вик всё ещё была уверена, что не нужна никому из них. Они заботились о Питере. Они любили его. Он был у Тони и всех остальных. У Наташи был Клинт. У Капитана Америка был его Баки. Ванда всё своё время проводила с Виженом. Роуди обычно был либо на работе, либо там, где Старк. Сэм был в основном сам по себе, иногда — с Лэнгом. Вик снова вспоминала прошлое и ей становилось ещё хуже. Она не понимала, что происходит. Не осознавала. Не знала, что делать. На грудь давило, а голову будто сжимал металлический обруч. Сердце заходилось сбоящим ритмом. Было больно. В тот раз Вик впервые порезала запястье. Вытекающая кровь будто забирала боль душевную, но через некоторое время девушка понимала — ей все ещё было плохо и даже хуже. Она перестала есть. Она просто не могла тратить деньги Старка и его Мстителей на себя. Она не заслуживала этого. От вида еды становилось горько и начинало тошнить. Все вечера девушка проводила на крыше. И другое свободное время — тоже. Она медленно кружилась на краю, и её платье развевалось. Она прыгала и смеялась, каждую секунду рискуя своей жизнью. Мстители были обеспокоены, им было действительно страшно, и они правда хотели помочь. Но она не давала. Отталкивала, говорила, что всё в порядке, пряталась за улыбкой и маской равнодушия, смотрела затравленно и просто убегала. Она прогоняла каждого. Становилось всё хуже и хуже. Порезы не заживали, а она добавляла новые. Кости на плечах и бедрах стали заметнее, чем были раньше. Они все заметили это, но ничего не могли сделать. Одним вечером произошло нечто страшное. Апогей непонимания, ухудшение состояния Вик. До этого многие пытались с ней поговорить, но это стало последней каплей. Тогда было прохладно и Вик снова была в платье. Она сидела на крыше, обняв колени и положив на них голову. «Сейчас моя очередь. Попробую поговорить с ней,» — сказал тогда Стив остальным. — Вик? Пойдем внутрь, здесь прохладно. Ты замёрзнешь. Испугавшаяся от неожиданности девушка подскочила, и пошатнувшись, встала на краю крыши. В её глазах плескался ужас... и мольба о помощи. По спине мужчины пробежался холодок. — Я никуда не пойду. — Вик, — Стив сделал шаг к ней, как девушка вдруг закричала. — Не подходите! Не подходите ко мне, или я прыгну! Мужчина растерялся, но сделал ещё шаг. Девушка сделала шаг назад. — Нет! Не трогайте меня! Я прыгну, не подходите! Стив оглянулся назад. Все были в ужасе. Они следили за каждым их действием, надеялись на лучшее. — Вик... — Уходите! — перебила его девушка. — Оставьте меня! Последний шаг оказался критическим. Девушка шагнула в пустоту и начала падать, но Стив схватил её за руку и резко дёрнул на себя. После они твёрдо стояли на крыше, и мужчина прижимал девушку к себе. «Это было близко, — подумал он. — Это было близко, но я справился». — Пойдем, Вик. Ты вся дрожишь. Ты в порядке? Расскажешь нам, что происходит? Девушка, дрожа и чуть всхлипывая, яростно замотала головой. — Всё хорошо, Вик. Пойдём домой. «Ничего не хорошо,» — мысленно вздохнула она в ответ. Когда они вернулись, началась суета. — Дайте плед, кто-нибудь! — крикнул Стив. Он поймал плед, кинутый ему Питером и укрыл им девушку, а Наташа дала ей бокал горячего чая. Они все действительно выглядели обеспокоенно, но Вик как будто не замечала этого. — Ты расскажешь нам? — спросил Тони, потерев уставшие глаза пальцами. Вик промолчала. Ей было странно тепло и хотелось спать. — Простите, я пойду. Не буду мешать вам. Когда она покинула этаж, Мстители переглянулись. Проблема перестала быть такой неизвестной. Поговорив, они решили, что стоит заставить её говорить. Они беспокоились и хотели помочь. Но они не знали причины. После этого события глаза Вик как будто открылись. Цвета стали ярче, воздух холоднее, а туман в голове почти рассеялся. Ей было немного стыдно за произошедшую истерику — и перед кем? Перед самим Капитаном Америка! Но вместе с тем она чувствовала какое-то тупое злорадство. Это длилось неделю, до выходных после рабочих дней. После вечера, проведенного вместе, ей снова стало хуже. Туман был непроглядным, одежда стала большой, дышать не представлялось возможным. Вик снова стала проводить вечера в одиночестве на крыше. — Возможно, мне стоило давно попробовать. Всё-таки это почти моя профессия, — сказал тогда Сэм. — Сейчас она выглядит более спокойной, чем раньше. Я попробую поговорить с ней. Выйдя на крышу, Сэм сразу начал разговор. — Привет, Вик. Как твои дела? Тебе не холодно здесь? — Здравствуйте, мистер Уилсон. Всё в порядке, — девушка слабо улыбнулась. — Зови меня просто Сэм. — Хорошо, Сэм. — Точно не замёрзла? Ты дрожишь. Ответом ему было молчание. Сэм вздохнул и сел рядом. — Ты расскажешь мне? Мы хотим помочь тебе, правда. Что случилось, Вик? Ты не выглядишь так, будто всё в порядке. — Но всё... — Нет, Вик. Не в порядке. Расскажи, прошу. Это важно. Девушка тяжело вздохнула. Она была мало знакома с Сэмом, но считала, что ему можно доверять. Он из тех, чьей вины здесь нет. Он хотел помочь. А она хотела в это верить. — Мне кажется, меня никто не понимает. Я осталась одна, у вас всех есть вы, у вас есть Питер. Я не нужна здесь никому. Всем нет до меня никакого дела. Не хочу вам мешать, не хочу обременять вас, — Вик не хотела продолжать и еле сдерживала слёзы, чтобы не заплакать. Никому не нужны её слёзы. Им всё равно. Сэм был поражен. Он не думал, что все так плохо. Он не хотел верить, что это и правда может их вина. Он никак не ожидал этого. — Если бы ты не была нам нужна, ты бы не жила с нами, Вик. Ты всегда могла подойти и сказать, что не так. Ты член команды, ты наша семья, мы хотим заботиться о тебе, но... Ты не хочешь с нами разговаривать. Мы поможем тебе чем угодно и как угодно. Пожалуйста, прекрати закрываться в себе. Ты нужна нам. Эта речь далась ему тяжело, но он надеялся, что она понимает. Они хотят помочь, по-настоящему хотят. — Спасибо, но... — её слова прервал судорожный вздох, — я не верю. Простите. Я здесь правда никому не нужна. Что-то оборвалось внутри у Сэма. Заметив, что Вик дрожит, он приобнял её за плечи и просто повёл её внутрь. Она бездумно подчинилась. — Дайте плед! — взяв поданную ему вещь, он завернул девушку, посадил её на диван и сел рядом. Кивнул проходящей мимо Наташе, и та принесла им обоим горячий шоколад. — Надеюсь, ты не откажешься. — Спасибо... Впервые за долгое время она провела вечер не одна. Через некоторое время её начало клонить в сон. Заметив это, Сэм поднялся, отнёс их чашки на кухню и затем проводил Вик в её комнату. — Как ты? — спросил он. — Нормально, — криво улыбнулась она. — Спокойной ночи. И помни: мы все правда беспокоимся и хотим тебе помочь. Когда девушка кивнула, он вышел и тихо закрыл за собой дверь. Своим рассказом он вызвал неоднозначную реакцию. — С этим надо что-то делать. — Здесь правда есть наша вина. — Не говорите пока Питеру, он расстроится из-за этого. — Блять, — выдохнул кто-то. — Не выражаться! — Боже... — Мы всё исправим. — Мне очень жаль. — Похоже, у неё глубокая депрессия, и я видел, у неё изрезаны все запястья, Господи. А ещё она почти не ест, я... Я очень беспокоюсь. — Всё будет хорошо, Сэм. У всех нас были трудные периоды. Сегодня Вик и правда чувствовала себя лучше. А ещё... Она хотела верить Сэму. Через несколько дней произошел рецидив. Это случилось вечером. Посовещавшись, Мстители решили позвать Вик на общий ужин. Она была в своей комнате, и за ней пошёл Стив. Он надеялся, что теперь у него получится лучше. Он хотел ей помочь. В тот день Вик чувствовала себя максимально плохо. Настолько плохо ей ещё никогда не было. Она захлёбывалась рыданиями на полу ванной, резала вены так сильно, как только могла. Пол был заляпан кровавыми пятнами. Кровь ручьем текла по руке. И тогда в её голове что-то переклинило. Она поднесла кровоточащее запястье ко рту и сделала глоток крови. Дёрнувшись, она открыла унитаз и вызвала рвоту. Горло болело, слёзы потекли с новой силой. Хотелось кричать. Она во второй раз проглотила собственную кровь, как вдруг услышала стук в дверь. Вик сильно испугалась, и подавилась воздухом от неожиданности. Услышав странное бульканье, хрип и кашель, мужчина ворвался в ванную и оцепенел от ужаса. Повсюду кровь, кровь течет по её рукам, она снова блюёт кровью, Господи. Стив схватил девушку под руки и вытащил из ванной в комнату. Вик закричала и начала вырываться. По её щекам текли слёзы. Стив даже удивился её силе — было трудно удержать девушку. Она не переставала визжать, захлёбываясь воздухом. — Пятница! Позови сюда Брюса и ещё кого-нибудь! Быстрей! Вик билась в его руках в панике, кровь капала на пол. Прибежавший в комнату Брюс был растерян. — Сделай что-нибудь, ну же! — У меня нет сильного успокоительного, выруби её! — Я не могу её удержать! На помощь пришла подоспевшая вовремя Наташа. Отключив девушку одним точным ударом, она попросила Брюса принести антисептик и бинты, а сама ушла убирать всё в ванной. Стив тем временем уложил девушку на кровать. Учёный вернулся через пару секунд. Обработав раны и зашив некоторые из них, он перебинтовал руку девушки. Все трое выглядели растерянными и озадаченными. — Я не думал, что такое произойдет... Я хотел помочь ей, — начал первым Стив. — Мы все чувствуем то же самое. — Я... Я пойду скажу остальным, что произошло, — Брюс вышел из комнаты. — Это второй раз. Я не понимаю, она боится меня? Что не так? — мужчина был расстроен. — Нам нужен Сэм, может он что-то скажет. Пойдем к остальным, пока мы больше ничем ей не поможем. — Но... — Ничего не случится. Пятница, скажи нам, когда Вик очнётся. — Хорошо, мисс Романофф, - ответил голос откуда-то с потолка. И они покинули комнату. Через час Пятница отвлекла Мстителей от их необычно тихого ужина. Питера сегодня с ними не было, он решил провести время с Нэдом, своим лучшим другом. Стив встал, но его опередил Сэм. — Я схожу к ней, Стив. Неизвестно, почему она так реагирует. — Хорошо, Сэм, конечно. Ты прав, — он тяжело вздохнул и сел обратно. Постучав в дверь комнаты девушки и не получив никакого ответа, Сэм тихо вошёл. Было темно, но в свете коридора он увидел Вик, сидящую на кровати в своей обычной позе — обняв колени руками. Закрыв дверь, он присел на край кровати. Девушка не шевельнулась. — Что-то случилось? — Я уверена, что все уже в курсе, — подавленно буркнула Вик. — Ты права, — не стал лгать мужчина. Помолчав немного, он спросил: — Как рука? — Всё в порядке. Зачем Вы пришли? — Узнать, как ты. — Не верю. Зачем это вам нужно. Мужчина вздохнул. — Стив переживает. — Простите за это, я... Я не специально. Я не контролировала себя, я... — в голосе девушки начали проскальзывать истерические нотки. — Господи, мне так стыдно, простите, я не знаю, что на меня нашло. В этот момент Сэм подумал, что в чем-то она похожа на Питера. В этом стремлении скрыть правду и лишний раз извиниться. — Тебе не нужно извиняться. Сейчас ты в порядке? Как себя чувствуешь? — Нормально. Всё в норме. — Хорошо. — Вик. Девушка посмотрела на Сэма. — Ты поговоришь со Стивом? Он беспокоится за тебя. Та медленно кивнула. — Хорошо, я схожу за ним? Вик кивнула ещё раз. Сэм, чуть улыбнувшись, вышел из комнаты. Вик нравился Сэм. Он был слегка навязчивым, но добрым. Он не давил, но мягко требовал ответа, говорил тихо и спокойно. С ним девушка не чувствовала себя так напряжённо. В дверь снова постучали. — Я подожду здесь, — тихо шепнул Сэм и закрыл дверь за вошедшим в комнату Стивом. Тот сел на край кровати, как и Сэм ранее. — Привет, Вик, — в его голосе звучали тревога и неуверенность. — Здравствуйте. — Ты в порядке? — Да. Сцепив пальцы в замок, Стив задал волнующий его вопрос: — Ты боишься меня? Оцепенев на секунду, Вик медленно покачала головой. — Нет. — Но почему тогда... — Простите, мистер Роджерс. Я не контролировала себя, я не хотела, чтобы это случилось. Простите. — Оу, тебе не стоит извиняться. Ты не виновата. — Но... — Нет, Вик, это мы виноваты. Прости нас. — Не говорите за других, — сдавленно произнесла она и добавила, - пожалуйста. Горло заболело. Мужчина рядом вздохнул. — Хорошо. Прости меня. — За что? За то что вы не делали то, что и не должны были? За то, что вы находитесь с теми, кому нужны и кто нужен вам? Вам точно не за что извиняться, мистер Роджерс, — вдох получится панически свистящим. — Я правда хочу помочь тебе, Вик. У нас у всех были плохие периоды, понимаешь? Мы можем помочь, — мужчина был расстроен и говорил почти с отчаянием. — Пожалуйста, расскажи, что не так. — Всё в порядке, мистер Роджерс, не стоит беспокоиться. — Вик, пожалуйста. Не может быть всё в порядке после того, что я видел. — Я не контролировала себя, я не хотела! — в конце предложения девушка сорвалась на крик, а затем закашлялась. Стива это испугало, и он дёрнулся ближе к ней. — Простите. — Не извиняйся, боже. Расскажи, прошу. Вик судорожно выдохнула. Может, это шанс доверится? Или это лишь способ посмеяться над ней? Но она решилась, на секунду пожелав спасения. — Мне кажется, что я никому здесь не нужна. Все вы есть друг у друга, а ещё у вас есть Питер. Я просто лишняя, я мешаю вам, трачу чужое время, — но она не закончила. — Это не так, Вик, поверь. Что бы мы все без тебя делали? Ты помогла нам, очень помогла. Всё хорошо, Вик. Теперь наша очередь помочь тебе, — голос Стива дрожал. — Ты очень нужна нам. Ты нужна мне, Сэму, Наташе, Питеру, Беннеру — каждому из нас. Девушка мелко задрожала и заплакала. — Нет... Внезапно даже для себя Стив обнял её, прижимая к себе. — Всё хорошо, Вик. Всё в порядке. Мы все люди, у каждого были проблемы, и ты помогла решать их. А теперь позволь нам помочь решить твою. Девушку трясло. Она не могла поверить, она боялась. И больше не могла держать себя в руках. — Я боюсь вам поверить, — произнесла она сквозь слёзы. — Поплачь, Вик. Всё будет в порядке, правда. Ты нужна нам. Вик обняла мужчину в ответ, вцепившись пальцами в его футболку и зарыдала. Её сотрясала дрожь, но Стив держал её. Держал и не собирался отпускать. Хоть его тоже трясло изнутри, он держался. Было жаль, что ей пришлось пережить такое. И в глубине души он был зол на остальных. — Вы теплый, — неожиданно вырвалось у Вик. — О, да, я знаю, — это удивило Стива и вырвало его из мыслей. — Ты ела сегодня? — Молчание послужило ему ответом. — Мы хотели устроить сегодня общий ужин, но не вышло. — Простите, я сорвала вам планы. — О нет, ни в коем случае, ты не виновата. Пойдем к остальным, я уверен, они будут рады тебе. И поешь, ты не должна голодать. — А можно? — Конечно, Господи! Вик, это всё для тебя. Пойдем? Она несмело кивнула. — Хорошо. Вик хотела верить, что ему можно доверять. И почти была уверена в этом. Выйдя из комнаты, они наткнулись на Сэма. — Я вижу, всё прошло хорошо? — Да. Мы идём к остальным. Вик надо поесть. — Конечно. Я с вами. Девушка виновата опустила взгляд в пол. Сэм это заметил. Надо было не дать ей уйти в себя. — Эй, Вик. Посмотри на меня. — Она подняла взгляд. — Вот так, хорошо. Ты в порядке? — Та кивнула. — Отлично. Пойдём, обрадуем всех твоим присутствием. — Сэм улыбнулся, и у него отлегло от души, когда Вик улыбнулась в ответ. Общая гостиная встретила их гулом и кучей еды на большом столе. Кто-то играл в приставку, кто-то перекидывался в карты на диване, кто-то стоял у барной стойки и просто общался. Девушка через силу улыбнулась уголками губ и поздоровалась со всеми. Весь вечер Сэм не отходил от неё. И никто не упоминал ранее произошедшее — об этом все тактично молчали.***
И в конечном итоге, после того вечера, когда она смогла съесть парочку сладких фруктов и выпить чашку невероятно вкусного горячего шоколада вместе со всеми, ей не стало лучше и она не стала больше есть. Она продолжила заливать голод водой, избавляться от пищи и жить в одиночестве, почти не выходя из комнаты или не покидая крышу. Она рыдала в плечо Баки, цепляясь пальцами за его одежду, чувствовала свою вину, видя переживание на лице Капитана, говорила Сэму, что «да, я справляюсь, у меня всё в порядке», избегала остальных жителей башни, и они все, чёрт возьми, видели, что ничего не было в порядке. Она всё так же не тратила деньги Старка, не попадалась на глаза Питеру и его друзьям и отстранённо молчала, если приходилось проводить время в компании Мстителей. На самом деле, ей очень нравилось играть с ними в приставку. На самом деле, ей было очень интересно слушать рассказы Квилла о космосе. На самом деле, она была очень благодарна Старку. На самом деле, она очень хотела со всеми дружить. На самом деле, она очень сильно хотела доверять. Но она не могла ничего сделать с собой. Вик продолжала влачить свое жалкое существование и просто хотела умереть, исчезнуть без следа из их жизни и не мешать больше. Но в моменты, когда они пили шоколад, или грелись в пледах, или играли, или смотрели кино, — ей хотелось, чтобы это продолжалось вечно. На самом деле, она безумно влюбилась в Баки. Вик просто подходила к нему, когда он был не занят и когда никто не видел, поднимала взгляд — синяки под глазами, растрескавшиеся губы и бледная кожа, — смотрела на него, и не скрывая дрожи в руках, тянулась к нему за объятиями. Он никогда не отказывал, мягко сжимая в сильных руках её хрупкое тело. На самом деле, она думала, что это лишь из-за жалости. И от этого снова хотелось плакать. А Баки снова чувствовал себя человеком, а не Солдатом. У него ёкало сердце при взгляде на Вик, убитую жизнью, он хотел её защитить, утешить, он хотел бы, чтобы она была счастлива и больше не мучила себя. Он вспоминал все чувства заново. И в один день она снова пришла к нему за объятиями. И не выдержала и снова разрыдалась у него в руках, сжимая пальцы на его майке до боли, и ей было настолько плохо в тот день, что колени подгибались и ноги совсем не держали её. Тогда Баки аккуратно опустился на пол, не выпуская дрожащую девушку из рук, а она в истерике, запинаясь, шептала о пустоте в душе, что тянет сердце и лишает воздуха и просила никогда её не покидать. Баки лишь обнял её покрепче и мягко поцеловал в макушку. И чуть успокоившаяся Вик просто обмякла от резко накатившейся усталости, и мужчина, не слушая слабых возражений, отнёс девушку в её комнату и уложил в кровать, чтобы она отдохнула. И когда хотел было оставить её, Вик поймала его руку и прошептала: «Не уходи». И Баки, не говоря ни слова, лёг рядом с ней, только закрыв дверь комнаты на замок. Вик подкатилась к нему под бок, продрогшая от недоедания, слабая, убитая морально, и когда она снова обнял её, впервые за очень долгое время почувствовала что-то кроме извечного опустошения. Она уснула в объятиях того, в кого была влюблена, а Баки разглядывал её бедное лицо с острыми скулами и нежно гладил тонкие руки с торчащими косточками. Баки ни о чем не жалел. Хоть он только вспоминал, что такое чувства, его странно притягивало к Вик, и он не имел ничего против и наоборот, и давал ей, что мог. Вик была болезненно счастлива. Они стали играть вместе, смотреть фильмы в её комнате, чтобы не сидеть с остальными, они держались за руки и выходили на крышу тоже вместе. И Вик мало-помалу, с откатами, но становилось лучше. Она вспоминала, что такое счастье.***
Сначала это была глупая жалость, желание помочь и защитить, и девчонка эту помощь не просто приняла — она сама тянулась к нему, как к самому яркому солнцу. После отступления болезни у нее снова появились любимые занятия. Она стала улыбаться — пусть редко и несмело, но эта улыбка потрясала, трогала до глубины души — такая тёплая и нежная, будто воспоминания из детства. Баки видел в этом свою заслугу, хоть и знал, что не он один старался помочь. Они проводили всё больше времени вместе. Вик улыбалась рядом с Баки, Вик пыталась смеяться рядом с ним, грустила рядом, пряталась в нём от мира и для неё мир стал им. И он влюбился в эти её эмоции, в то, как она раскрывалась рядом с ним, в эту её слабость и в своё желание её защищать. Да, он всё ещё помнил про Зимнего Солдата, осознавал их разницу в возрасте, но дал себе право влюбиться. Наконец он чувствовал себя собой — не Солдатом, но Джеймсом. Баки. Её Баки. Он наконец чувствовал себя нужным. А Вик — этот ребёнок, абсолютно потерянный во взрослой жизни, наконец начала пробуждаться от своего долгого сна. Её путь к восстановлению был начат. Её новая жизнь наконец показала ей луч надежды. Надежды на то, что в будущем она больше не будет одна.
