ты молишь упрямо

me ты молишь упрямо: «смотри на меня. смотри». губы дрожат и слёзы блестят в ресницах. а мне и вовеки взгляда не отвести. я так долго смотрел и мне не остановиться. мне взгляд от тебя не оторвать никак, но сердце упрямое почти перестало биться (сердце моё — мой страшный и злейший враг). я смотрю на тебя. я в худшей из всех позиций. руки твои — последний весенний снег — холодные, влажные пальцы дрожат от страха. я смотрю на тебя сквозь смерть, не смыкая век. ты всегда был со мной: и в мареве душном злата, в драконьем огне, в доме врага, во тьме, среди пустошей, леса, толпы, среди ран и боли, ты насмешливо-понимающим был ко мне, а тебе за всё ничего не осталось, кроме: пары улыбок, тысячи взглядов вскользь, десятки обидных (пусть не со зла) словечек, горстка друзей и память — что не срослось, то, чему суждено нашей первой встречей. гора теперь наша: дом мой, мечта, (могила), и если б не ты, то и не было бы всего. я смотрю на тебя, взгляд оторвать не в силах. я смотрю на тебя и не чувствую ничего. and you умоляю тебя: «смотри, на меня смотри». глупые слёзы дрожат на моих ресницах. ты улыбаешься, смотришь, глаза в глаза, а я понимаю, что ничему не сбыться. рядом с тобой я лучших обрёл друзей, открыл этот мир, узнал вкус дорог и пыли — когда-то давно то было мечтой моей, а стало невероятной — и грустной — былью. «смотри на меня». ты смотришь, и взгляд твой чист, как тысячи взглядов, брошенных вскользь в походе, как пара улыбок, как птичий весенний свист, как солнечный луч в бушующей непогоде. ты смотришь и смотришь, я рядом — опустошён, сломлен, разбит, — но рядом, моё здесь место. я же ведь знаю, точно, что ты умрёшь. в вашей горе тебе было б слишком тесно, пусть же она мечта твоя, дом, (могила), — «смотри на меня», но смерть стекленит лицо, — мы вернули её, мы, всё-таки, победили. я смотрю на тебя и не чувствую ничего.