Otherwise you wouldn't be here

Человеческая жизнь подобна изысканному, но тонкому хрусталю. Столь же ценная, сколько хрупкая. Но, стоит ей разбиться, и ничего не изменится. Мир не исчезнет, время не остановится, а Земля продолжит вращаться по своей оси вокруг Солнца. Такой философии придерживается Чжун Ли. Люди заменимы, и его деятельность никак не сказывается даже на банальной статистике, ведь и без его вмешательства в мире ежедневно умирают сотни тысяч человек. Быть может, узнай кто-либо Чжун Ли поближе, сразу же решили бы, что он возомнил себя Богом, способным решать, кто достоин умереть, а кто обречен продолжать свое существование, но на самом деле он просто выполняет свою работу. Человеческие руки безжалостно срезают стебли, обрекая растения на погибель, наслаждаясь восхитительными букетами, собранными из уже мертвых цветов. Люди убивают животных, вкушая изысканные стейки, готовые выложить круглые суммы за то, чтобы вкусить мертвую плоть. Человечество наживается на смерти веками, и Чжун Ли не исключение. Это вполне естественно. Равнодушие и хладнокровие, безусловно, играют ключевую роль в подобной работе, но это далеко не значит, что Чжун Ли лишен эмоций. Конечно, он не сочувствует своим жертвам, но старается, чтобы их последние мгновения были безболезненны. Один точный выстрел в сердце — самая милосердная смерть, а главное — быстрая, значит после у него будет достаточно времени, чтобы посвятить вечер чему-то менее утомительному. Но не все заказы требуют от Чжун Ли лишь констатацию смерти, достигнутую удобным для него способом. Он не любит марать руки, но иногда это неизбежно. Чжун Ли не любит этот мерзкий металлический запах, не любит все еще теплые капли крови, разбрызгивающиеся по его костюму и коже лица, не любит вопли агонии, но разве оглушающая тишина, наступающая после, не прекрасна? Точно спектакль наконец окончен, безликие зрители покидают зал, и он следует за ними, бросая последний взгляд на пустующую сцену, прежде чем выйти в двери. Но в этот раз он был не единственным, чей взгляд был прикован к сцене так же, как его собственный. Испуганный, наполненный ужасом, немым криком, что вот-вот нарушит блаженную тишину. Невинные глаза наливаются слезами, а прекрасное лицо кривится в подступающих, застрявших где-то глубоко в горле, рыданиях. Этот взгляд полон жизни, совсем непохожий на тот, что Чжун Ли видел в последние мгновения жизни мужчины, чье бездыханное тело валяется под его ногами, словно ненужная вещь, которую он бессовестно собирался оставить в чужом доме. Но девушке, что смотрит на него сейчас, кажется, была дорога эта вещь. Ты можешь сбежать, можешь вызвать полицию, но ты просто остаешься стоять, глядя в пустые бронзовые глаза, сверкающие в лунном свете, пробирающемся сквозь панорамные окна. Ты боишься. Даже отсюда Чжун Ли может чувствовать, насколько же сильно колотится сердце в твоей груди, может видеть, как дрожат твои ноги, на которых ты едва стоишь, отчаянно цепляясь за дверной косяк. Красивая. Ты красивая женщина. Но такая грустная, потерянная и разбитая. Ты любила этого человека. Трогает ли это Чжун Ли? Пожалуй, что нет. Это лишь означает, что ему снова придется запачкать перчатки свежей кровью. Вероятно, в противовес твоей привлекательной наружности, ты не слишком умна, раз все еще стоишь здесь, даже не решаясь нарушить тишину, пока Чжун Ли коротко вздыхает, расслабленно совершая первый шаг к тебе навстречу. Отполированный до блеска черный кожаный ботинок окрашивают бордовые бусины, когда подошва касается кровавой лужи, растекающейся по полу. Ты испортила лучшую часть. Нарушила тишину своим громким судорожным дыханием, нарушила спокойствие, наполнив воздух тяжелым запахом страха. В конце концов, если ты так любила этого мужчину, разве не будет милосердно позволить тебе замолчать вместе с ним? — Вы… убьете меня? Тихий, словно жалобное мяуканье котенка, лишившегося матери, голосок. Как давно Чжун Ли слышал чей-либо голос, не надрывающимся от крика? Как давно говорил с кем-то, кто бы не озвучивал безразличный приказ? Если тебе все равно суждено умереть, почему бы не позволить себе маленькую слабость?.. — Вам страшно, — Чжун Ли спокойно отвечает, останавливаясь в смердящей металлом бордовой луже. Бронзовые глаза закрываются, скрываясь за полями шляпы, когда мужчина понимающе кивает, доставая платок из кармана пиджака, прежде чем протереть им лезвие окровавленного ножа. — Я сделаю это быстро. — Б-быстро?.. — ты обеспокоенно впиваешься ногтями в дерево дверного косяка, округленными глазами прослеживая за каждым расслабленным движением рук в черных перчатках, скрывающих лезвие в ножнах. — Было бы непростительно лишать столь прекрасную леди жизни таким варварским образом, — ты не видишь его глаз, но прослеживаешь за траекторией его взгляда под шляпой, когда Чжун Ли оборачивается назад, пряча нож во внутреннем кармане пиджака. — Я не поклонник холодного оружия. — Вот как… — ты тихо бормочешь, чувствуя, как ноги отказывают, а плечо неминуемо соскальзывает вниз по дереву, пока колени не ударяются о холодный пол. Когда Чжун Ли поднимает на тебя взгляд, почему-то на мгновение его ноги словно пригвоздили к полу. Ты такая маленькая и хрупкая. И абсолютно беззащитная. Часть его работы — это пользоваться беззащитностью людей, но сейчас его рука впервые ощущается такой тяжелой, когда тянется к кобуре. Чжун Ли знает, что даже смерть самых омерзительных людей приносит кому-то страдания, но сбивает ли его с толку сейчас именно это? Ему жалко тебя? Нет. Чжун Ли почти уверен в том, что давно не способен испытывать жалость. И, тем не менее, он впервые вынужден констатировать факт. Ему не хочется убивать тебя. Тяжелые шаги эхом отскакивают от высоких стен роскошного коттеджа. Нет нужды поднимать голову, нет нужды что-либо говорить, нет нужды плакать. Все закончится сейчас, как и должно было быть. Муж предупреждал тебя, он умолял тебя бежать, если его не станет, умолял жить. Но разве в этом есть какой-либо смысл? Тебе больно от осознания, что ты не сумела сдержать обещание. Но он сможет простить тебя. Кровь некогда дорогого тебе человека переливается, словно драгоценные рубины на ботинках нависающего над тобой мужчины. Тяжесть наставленного на тебя дула пистолета настолько ощутима, что, даже если бы ты хотела посмотреть в глаза своего убийцы в последний раз перед смертью, голова никак не сдвигается с места, а подбородок словно приклеился намертво к груди. Люди и впрямь похожи на хрупкий хрустальный сосуд. И твой сейчас так печально пуст. Всего какое-то жалкое мгновение, и Чжун Ли увидит, как осколки рассыплются по полу. Стоит только нажать на курок. Стоит только выполнить свою работу. — Даже не спросите, почему я убил его? Зачем он тянет время? Это так не похоже на Чжун Ли. Как и то, что его руку, держащую пистолет, охватывает легкая дрожь. — Разве… это имеет значение? — ты почти что шепчешь, но мужчина все равно слышит твои тихие слова, пристальное наблюдая за тем, как ты осторожно поднимаешь голову, обреченно прислоняя ее к стене. — Его больше нет. Это все, что я должна знать. Золотые глаза, смотрящие на тебя сверху, округляются, искренне удивленные твоим ответом. Усталый, такой усталый взгляд. Ты действительно хочешь умереть. Тогда почему же Чжун Ли молчит, почему не стреляет? Почему опускает пистолет, искажая твое расслабленное выражение на лице разочарованием? — Ч-что?.. Почему? — губы дрожат, а по щекам скатываются первые слезы, которые ты проливаешь сегодня. Сердце так болезненно сжимается в груди, а горло сдавливает подступивший острый ком, но мужчина лишь обреченно опускает руки, хмуря брови и глядя на тебя с… жалостью? Нет, это не она. Он не жалеет тебя. Сейчас его съедает собственное, мерзкое и такое неправильное эгоистичное желание. Ты должна жить. Но он не может просто так отпустить тебя. — Надеюсь, Вы сможете простить меня. После этих слов, произнесенных с пугающей искренностью, мужчина приседает перед тобой. Прекрасное лицо, приласканное лунным светом, расплывается в горьких слезах, оседающих на твоих ресницах, прежде чем затылок поражает тупая боль, а глаза застилает всепоглощающая тьма. Это конец?.. За что ты должна простить его? ✧ ✧ ✧ Как необычно. Чжун Ли привык к одиночеству. Разговоры всегда с легкостью можно заменить приятной классической музыкой, досуг скрасить походами в галерею, аукционами или приготовлением изысканного ужина, а привязанность к другому человеку в принципе всегда была чем-то чуждым для него. Поэтому сейчас, когда Чжун Ли смотрит на девушку, мирно спящую в его кровати, его голову посещают мысли о том, что он переступил черту, которой не стоило даже касаться. И все же, он не думает, что совершил ошибку. Еще тогда, в том коттедже, Чжун Ли подумал, что ты довольно привлекательна, но, когда он смотрит на тебя теперь, его сердцу почему-то так неспокойно в груди. Он волнуется? Переживает, что ты скажешь, когда очнешься, как отреагируешь на то, что он оставил тебя в живых? Как ты отреагируешь на то, что теперь вынуждена жить в доме человека, убившего твоего возлюбленного? Тот мужчина, которого Чжун Ли убил, был весьма богат, но ты одета так просто. Тебе не нравится роскошь, не так ли? Тогда почему ты выбрала такую жизнь? Окажись ты в другом месте, с другим человеком, тебя бы не было сейчас здесь. Но, как бы странно не было эгоистично признавать это, отчасти Чжун Ли рад, что твоя судьба сложилась именно так. Ведь иначе тебя бы не было здесь. Чжун Ли просто интересно. Он никогда не любил, и даже никогда не думал, что ему симпатичны даже девушки, с которыми он делил одну постель, но почему-то его необъяснимо тянет к тебе. Что бы это ни было, Чжун Ли знает одно — он любой ценой должен оберегать тебя. И не только потому, что он взял на себя ответственность за твою жизнь, так бессовестно похитив из собственного дома, а потому что ему этого хочется. Сквозь тяжелые клубы черного дыма пробивается свет, вырывая тебя из блаженной бессознательности обратно к реальности. С губ срывается тихое недовольное мычание, и твои колени поджимаются к груди, а лицо зарывается глубже в мягкую подушку. Ты не помнишь, когда успела лечь спать, не помнишь, когда вообще вернулась домой, и что делала до этого самого момента. Но почему-то сердце так тревожно колотится, словно тебе приснился кошмар. Тошнотворный запах, человек в черном костюме, отчаяние и соленый привкус слез на языке. Что бы тебе не снилось, тебе просто хочется поскорее обнять своего мужа, почувствовать, как его руки даже сквозь сон тянутся к тебе, мягко обвиваясь вокруг талии и прижимая тебе ближе. Ты протягиваешь руки, чувствуя странную тяжесть в районе запястий, и лениво приоткрываешь веки. Белые простыни, подозрительно незнакомая тумбочка у кровати… Так странно, ты точно помнишь, как возвращалась домой после работы. Где ты? И почему на соседней подушке не спит твой муж? Он уже проснулся? Взгляд невольно скользит ниже к собственным рукам, прежде чем твои глаза округляются от укола испуга, пустившего морозную дрожь под кожей. — Доброе утро, — этот голос… Ты уже слышала его прежде, но это не твой муж. — Прошу прощения, это всего лишь меры предосторожности на… Кхм, первое время. Ты неосознанно пытаешься развести руки в стороны, дергая наручники, что с тихим звоном натягиваются между твоих запястий, прежде чем настороженно повернуть голову на подушке, встречаясь с медовыми холодными глазами мужчины, сидящего на краю кровати, смотрящими на тебя сверху. Ты знаешь его. Ты помнишь, что он сделал. Это был вовсе не кошмар. Слова застревают в горле, а колени еще сильнее вжимаются в грудь, пока ты испуганно, но все же рассматриваешь лицо убийцы своего мужа. Длинные каштановые волосы, собранные в хвост, слегка растрепанная челка, нависающая над пронзительными янтарными глазами, тонкие губы, точеные скулы. И совершенно спокойный взгляд, от ощущения на своем теле которого желудок скручивает рвотными позывами. — Ч-что… Что все это значит? — Знаю, что Вы бы предпочли умереть прошлой ночью, но я… — мужчина виновато отводит взгляд, переплетая длинные пальцы на бедрах. — Боюсь, что Вам придется остаться здесь. — Что? — ты еще раз спрашиваешь, ошарашенно разинув рот, прежде чем попытаться приподняться на подушке, но скованные руки соскальзывают по простыням, и ты плюхаешься обратно, переворачиваясь на спину. — Что ты несешь?! Тебе что-то нужно? Драгоценности, деньги? Все осталось в доме моего мужа… — ты запинаешься, прикусывая нижнюю губу и едва сдерживая подступающие к глазам слезы. — Мне ничего не нужно. Я не хочу убивать Вас, но, надеюсь, Вы осознаете, что отпускать Вас тоже было бы весьма опрометчиво. Я не нашел иного решения, кроме как… — НИЧЕГО НЕ НУЖНО?! — ты вскрикиваешь, резко подрываясь и садясь напротив Чжун Ли, снова переводящего взгляд на тебя. — Ты… Ты убил его! Ты убил его, а теперь говоришь, что я должна жить здесь?! С ТОБОЙ?! — Прошу, успокойтесь. Я не желал Вашему мужу зла, а всего лишь выполнял свою работу. Хотя я понимаю Ваше беспокойство, Вы тоже должны понять меня, я не хочу лишних жертв, поэтому, пытаясь избежать неоправданного насилия, нашел единственное логичное решение — привести Вас сюда, ко мне домой. — Домой?.. — ты истерично усмехаешься, шмыгая носом. — Ладно. Я поняла. Просто убей меня сейчас. Это не лишняя жертва, я прошу тебя об этом. Ты ведь выполняешь заказы? Я заплачу, только убей меня! Мужчина коротко вздыхает, прежде чем встать с кровати. Почему ему так больно слышать подобные слова от тебя? Он мог бы исполнить твою просьбу без промедлений, ведь ты права, чем твое убийство отличается от остальных? Но он не может. — Я оставлю Вас, Вам стоит отдохнуть. — Ч-что?.. Куда ты? — ты бормочешь Чжун Ли вслед, пока он безразлично удаляется к двери. — СТОЙ! Ублюдок, ты не можешь просто бросить меня здесь! — ты подрываешься с места, теряя равновесие и сваливаясь с кровати в отчаянной попытке догнать Чжун Ли, но лишь слышишь, как двери захлопываются, пока ты жалко всхлипываешь, склонившись над собственными руками, упирающимися в пол, и роняя горькие слезы на цепи наручников. — Прошу… Убей… Чжун Ли все еще слышит твои жалобные рыдания, стоя за запертой дверью, виновато притупив взгляд себе под ноги, прежде чем защелкнуть замок. Длинные пальцы прижимаются к деревянной поверхности, а янтарные глаза бросают короткий взгляд на дверную ручку. — Прости, я правда не могу.