Последние лучи солнца.

      Все суетились вокруг больничной кровати, наблюдая за тем, как маленький мальчишка лежал после операции и потихоньку отходил от наркоза. Тетушка Бек молилась что с ее младшим сыном все было в порядке, дядюшка взволнованно сидел на диванчике и перебирала свои пальцы, а Сын Чжо стоял рядом с матерью и держал на за плечи, слегка приобнимая. Женщине было больно смотреть на бледного мальчика, сердце женщины сжималось.       Семья Бек была лишь в мыслях о том, чтобы их сынок поскорее поправился, в то время как одинокая, бедная О Ха Ни сидела в совершенно другой больнице, палате и на коленях склонилась перед мужчиной. Ее тело дрожало, а из глаз лились слезы. Сердце ушло в пятки, а может и вовсе остановилось. Она сжимала в своих руках ледяную ладонь отца, который скончался пару часов назад. Причина? Ги Дон болел, но никто об этом не знал. Лишь когда он упал без сознания на работе, его дочь в ужасе стала звонить в скорую, прося тех скорее приехать. Она помнит, как ужас захватывал ее, как ноги подкашивались, а она склонилась без телом отца, пытаясь того растормошить. Они давно уже съехали от семьи Бек, лишь иногда навещая их. Ха Ни пыталась все так же привлечь внимание их старшего сына, но а что теперь. Уже не важно. Ее ничего не волновало, ведь ему было абсолютно безразлично ее общество, как бы она не прыгала, не вертелась перед ним. — Очнись, прошу… — шептала девушка, лишь сильнее сжимая ладонь. Ей было холодно, ей было одиноко, ведь теперь в ее жизни никого нет. Осталась одна, в непроглядной темноте. Тишина в палате угнетала ее еще сильнее. Сколько времени прошло она не знала, но понимала, что слезы уже больше не текли, они пропали, будто вся жидкость из организма ушла.       В день похорон Ха Ни стояла стойко, она смотрела на гроб отца и не могла шелохнуться. Все знакомые пришли попрощаться с мужчиной, который светил как лучик солнца, дарил всем веселье и счастье, а его лапшу обожали многие. Позади девушки подошла семья друга его отца. Тетушка плакала, обняв девочку, та тихо приговаривала слова утешения, только вот та не слышала и не слушала. Ее мир перевернулся с ног на голову, лишь тихо выдохнув, Ха Ни наконец повернула голову к госпоже Бек. — Тетушка, всё порядке, всё хорошо… — голос был охрипшим, она пыталась поверить в свои же слова. Правда плохо получалось. — Может тебе стоит побыть с нами? — женщина не унималась, пытаясь девочку снова вернуть в свой дом, но О лишь качнула головой. Отойдя от нее к гробу отца, девушка положила на прохладную крышку свою маленькую ручку, все тело вновь пронзило множество иголок, дыхание значительно начало учащаться, но Ха Ни же сильная, она не покажет свою слабость.       Когда все закончилось, О вернулась в свой дом. Было пусто, тихо и ужасно одиноко до такой степени, что при каждом случае начинала задыхаться. Она справится, она сильная, словно мантру повторяла малышка, сидя на полу и цепляясь руками за голову, пальцы сжимались, от чего незаметно для себя, девушка рвала на себе волосы. Ей не хотелось ничего, апатия нахлынула с головой. Руки ослабели, она просто опустила их вниз, разложившись на полу, она пустым взглядом смотрела в потолок, пару слезинок скатилось по щекам. — М-м… — Ха Ни напевала некую мелодию, но больше было похоже на мычание. Таким образом она пыталась успокоить себя. Девушка с каждой минутой уходила внутрь себя, губы исказились в странной улыбке. — Ха-ха…       Приступ истерики? Возможно. Никто не скажет ей и слова, даже если и так. Она одна, одинешенька в своей тьме, где окутана покрывалом бескрайнего ужаса, которое с головой ее окунало еще глубже. Сил не было даже добраться до кровати, она до утра пролежала все в том же месте, в той же позе и с тем же выражением лица. Из мыслей ее вывел лишь надоедливая мелодия будильника на телефоне. Неохотно переведя на него взгляд, Ха Ни охнула. Точно, нужно идти на учебу.       Еле шевеля ногами, малышка доковыляла до университета. Остановившись на входе, она вздохнула, сейчас ей нужно казаться такой же, как обычно. Общаться с подругами, хорошо кушать вкусную еду ее друга и все также с непониманием смотреть в учебники. Но надо ли все это ей? Нет. Нужно, чтобы казаться сильной. Сев за парту она отстраненно посмотрела на текст в книге. Все плыло. Оказывается подруг сегодня не было, ее никто не трогал, это даже порадовало Ха Ни. На обед не ходила, ни один кусок в горло не лезет, даже мысли о еде заставляют проснуться приступы тошноты. Не просидев еще половины пар, О собрала вещи и ушла домой.       Все та же тишина, которая поглощала девушка. Бросив сумку куда-то в угол, она прошла на кухню. Воспоминания хлынули с новой силой, заставляя ту схватиться за голову и осесть на пол. Ее крик разнесся по всему дому, слезы скатывались по щекам, обжигая. В порыве истерики девушка схватила, что было под рукой — нож, стала хаотично делать порезы на руке, кровь хлынула, окрашивая пол в багрова-красный оттенок. Боль не чувствовалась, вообще никакой. Ее все так сломило, что на столько было безразлично. После двух часов истерик, пока слезы не кончились, Ха Ни открыла кран, из которой хлынула холодная вода. Опустив под струю порезанную руку, она смотрела на то, как цвет менялся. — Красиво… — тихий шепот. О слабо улыбнулась, наблюдая за стекающей кровью в раковину.       Не умело О Ха Ни перебинтовала руку. И снова лежала на полу, только теперь в ее руках была семейная фотография. Молодая красивая мать, отец, что своей улыбкой согревал все вокруг и маленькая Ха Ни, светившаяся от счастья. «Скучаю» — пронеслось в голове у девушки. Но она сильная, с ней все хорошо, она в полном порядке.       Целых две недели Ха Ни пыталась ходить в университет, старалась вести себя как обычно, показывая всем, что с ней ничего не случилось. Показывала каждому, что даже дома у нее все прекрасно. Все верили. Дураки. Никто не осмелился заглянуть в глубь ее карих глаз, найдя та фальшь, которую она им так легко преподносила. Никто даже и не заметил того, что О перестала носить открытую одежду, теперь она носила лишь одним джинсы и кофты с длинным рукавом, она скрывала свои попытки утешить свою душевную боль. Порезы были по всему телу, они были не умело обработанными после частых приступов. Каждый день она стояла перед зеркалом, смотря на изуродованное тело, которое каждый раз пополнялась новыми ранами. Ха Ни считала их, ведь столько же ран было причинено ее сердцу.       Силы кончались. Ха Ни больше не могла и слова выдавить из себя, лишь тихо мычала себе под нос мелодию. Колыбельную, которую в детстве напевал ей отец. Это было единственным утешением. До невозможности исхудавшее тельце, осунувшиеся щеки, ледяные руки, которые теперь никогда не почувствуют собственное тепло, живой труп. Не иначе. Ха Ни забила на учебу, больше не ходила туда. А никто и не замечал ее отсутствия. Ее все раздражало, могла взбеситься от простого стоящего стакана на столе, который после летел в стену. А потом она тихо сидела, прижимая к себе колени, раскачиваясь и вновь напевая. И так на протяжении полутора месяца, из раза в раз, девушка сходила с ума. Если бы кто увидел, подумал что призраки существуют, что попали в какой-нибудь хоррор.       В доме были за завешены шторы, свет выключен, лишь слабый тусклый свет от ночника давал признак того, что в доме все еще кто-то живет. Малышка О больше могла оставаться в темноте, у нее начиналась паника. Время двигалось, а она все больше потухала. Она уходила в свой воображаемый мир, где все были с ней. Начались галлюцинации. О Ха Ни уже потеряла саму себя и ей не хотелось возвращаться в серую реальность. ЕЙ уже ничего не нужно.

***

      В доме Бек все идет своим чередом, Ин Чжо поправился и уже стойко стоит на ногах, снова ходит в школу. Сын Чжо весь в учебе, но все же его беспокоило, что его личный сталкер больше не попадается на его радаре. После похорон дядюшки О парень ни разу не видел девушку. Нет, пару раз замечал в универе, и вроде бы девушка справлялась со всем, но ему было все так же все равно, ему нравилось лишь то, что никто не возиться вокруг него. Тетушка Бек все эти почти два месяца не находила себе места, что-то не давало ей покоя, странное предчувствие, но она не могла понять от чего. — Что-то не так, мы точно опускаем что-то из виду. — бормотала себе под женщина, нервно покусывая идеальные ногти, вот уже наверстывая десятый круг вокруг дивана в гостиной. Когда взгляд поймал пришедшего с учебы старшего сына, немедля подбежала к нему. — Сын Чжо, ты видел Ха Ни?       Парень посмотрел в глаза обеспокоенной матери, которая не находила себе места. Тот лишь вздохнул, думая о том, что глупая Ха Ни даже после ухода доставляет проблем их семье. Но все же ответил матери: — Нет, на теннис тоже не ходит. — Боже. точно что-то случилось! — тетя еще больше стала волноваться, она стала судорожно искать телефон в гостиной. — Срочно! Нам срочно нужно ей позвонить! — Мам, не суетись, что может случиться с этой дурындой? — это уже начинало раздражать гения. Но мать не слышала его, он видел как в ее глазах уже стояли слезы, потому что ее звонки не брали. Она трясущимися руками продолжала набирать номер малышки, в надежде, что вот сейчас она ответит ей своим радостным голоском. Только ответа не было. Никто и не планировал отвечать. — Иди срочно к Ха Ни! — прикрикнула женщина.       Парень опешил от такого заявления. Сын Чжо стал отмахиваться, намекая, что никуда не пойдет. Тетушка судорожно выдохнула, не могла поверить, что ее сын такой ужасный. Никакой человечности в этом идеальном, с виду, человеке. Женщина долго упрашивала, почти что умоляла того, но когда в дом уже зашел младший сын семьи, госпожа Бек замолчала. За сегодня более она не сказала и слова, ничего не делала, а просто сидела в своей комнате и продолжала дозваниваться до О Ха Ни.       На следующий день, когда никого не было дома, матушка Бек сама собралась с силами и отправилась к дому О. Стоя перед дверью, ее сердце сжималось до боли. Руки тряслись, а тело словно онемело. Пересилив себя, она позвонила в звонок — тишина, после еще пару попыток она поняла, что открывать никто не собирается. — Ха Ни! Это тетушка, открой, пожалуйста! — будто молилась она. Никто не отвечал, но глухой стук, будто что-то упало, заставил ту еще сильнее пытаться достучаться. Дернув ручку, дверь не открылась, но она не теряла надежду. Тут в памяти созрело, что когда-то Ги Дон давал дубликат ключей, чтобы они могли приходить к ним в гости. Нервно копаясь в сумке, женщина даже как-то облегченно выдохнула, когда почувствовала то, что ей нужно. Быстро вставляя ключ в скважину, она делает пару поворотов и дверь отворяется.       Осмотрев помещение, женщина впала в шок. Что тут произошло? Она думала из ограбили, что может кто напал, но никаких признаков взлома не было. Помещение почти что напоминало руины. Разбитая посуда, поцарапанные обои, лужи крови. Что… лужи крови? Тетушка встрепенулась и быстро зашла внутрь, металлический запах ударил в нос, заставляя ту сморщиться, но это не останавливало ее, она лишь искала маленькую девочку. И когда она прошла чуть дальше, увидела слишком шокирующую картину. У дивана сидела девушка, в одной сорочке, она прижимала к себе колени и покачивалась, в одной руке у нее был все тот же злосчастный нож, а с другой руки медленно соскальзывали капли красной жидкости. Кровь.       Осознание происходящего долго доходило до женщина. Но когда очнулась, стало громко кричать и подбежала к девушке, начиная трясти за плечи. Ноль реакции. Слезы скатывались с глаз тетушки Бек, она не знала что ей делать. Ища в кармане пальто телефон, она набрала номер скорой помощи. Ей было страшно, она не знала куда себя девать. Она сидела рядом с девочкой не смея даже коснуться ее. В дверном проёме появился медперсонал. Он бегом подошел к женщине, начиная ту расспрашивать, а кто-то стал приводить девушку в сознание, но все было четно. От незнакомых прикосновений и суеты вокруг Ха Ни начала вырываться и снова пытаться сделать с собой хоть что-то, она мычала, медики быстро среагировали. Держа Ха Ни, они вкололи ей успокоительное, после чего поместили на носилки, направляясь к машине. Матушка Бек последовала за ними.       Пока девушку осматривали врачи, женщина продолжала судорожно ходить из стороны в стороны возле входа в палату. Прошло полчаса с момента, как врач туда зашел. Неизвестность пугала ее, но когда увидела мужа, сразу прижалась к нему, начиная плакать. — Дорогой, что же делать, малышка Ха Ни, это ужасно. — мужчина обнял жену. — Врачи помогут, все будет хорошо. — Если бы мы сразу навестили ее, если бы я только могла уговорить ее снова жить с нами… Такого бы не произошло! — снова зарыдала с новой силой. Мужчина усадил жену на диванчик, продолжая ее обнимать и успокаивая, хотя по его виду понятно, что тоже сильно переживал за девочку. Боковым зрением он увидел, что к ним подходит Сын Чжо. Парень с волнением посмотрел на измученную мать. — Что случилось? — отец лишь покачал головой, он тоже не знал подробностей. Остается ждать, когда выйдет врач. Тот не заставил долго ждать. Мужчина аккуратно вышел из палаты, закрывая за собой дверь. Оглядев семью Бек, он тяжело вздохнул. — Что с ней? — спросила тетушка, вставая и подходя к врачу. — У госпожи О тяжелая стадия депрессии, скорее всего еще и шизофрения… — от этих слов тетя осела на пол. Она не могла поверить, что не знала о состоянии бедной девочки. В шоке была не только она, но и все присутствующие. — Ей нужна реабилитация, нужно серьезное лечение, иначе девочку можно потерять окончательно. Она уже погрязла где-то внутри себя, в своих мечтах. — Сколько нужно времени? — подал голос старший сын, невольно сжимая руки в кулак. — Точно не могу сказать, тут и правда тяжелый случай. — он продолжал вздыхать, с сожалением смотря на семью. Хоть у врача на памяти и были похожие случаи, но это первый раз, когда он видел настолько истерзанного человека, скорее даже ребенка. — Пару месяцев ей точно придется провести в специальном центре… — А потом? Потом мы можем забрать малышку к себе? — женщина не теряла надежды. Она хочет укутать ее своим теплом и заботой. Вернуть прежнюю солнечную девочку. — Время покажет.       Это последнее, что сказал врач, оставляя тех в собственных размышлениях. Мама Бек аккуратно зашла в палату. Девушка лежала на кровати, укрытая одеялом, рядом стояла капельница, сама она погружена в сон. Сердце тети снова сжалось, но и не только ее, Сын Чжо от увиденного пребывал в шоке. Некогда озорная и вечно надоедливая своим оптимизмом девушка стала похожа на прекрасную фарфоровую куклу. — Мама, что произошло? — выдавил из себя гений, не отводя взгляд от кровати. -… — та молчала, не хотя вспоминать тот ужас, который видела, но она не могла скрывать этого. Рассказала все, что увидела, в очередной раз разревелась. Парень обнял мать, поглаживая по спине. Он и предположить не мог, что пока их жизнь как обычно, Ха Ни саморазрушалась. Страшно. Он боялся. Только сам не мог понять чего именно.       Пару дней девушка пробыла в больнице, ей кололи лекарства, делали капельницы, но та не реагировала. Случались приступы, она снова пыталась причинить себе вред. Врачи лишь вкалывали успокоительного и девушка погружалась в сон. Когда пришло время, девушку отправили в реабилитационный центр, ее там навещали каждый день. Тетя пыталась поговорить с ней, но все было бестолку. Она смотрела куда-то вдаль, вновь поджимая к себе колени и покачиваясь, тихо мычала. — Ха Ни, малышка, скажи хотя бы слово… — умоляюще смотрела на нее женщина. Рука аккуратно легла на холодную руку девушки. Та вздрогнула, сжалась. Боялась. — Не бойся, я рядом, теперь я рядом.       Сын Чжо смотрел на эту картину через окошко двери, духу не хватало зайти внутрь. Уже месяц прошел, врач говорит, что неожиданные приступы стали проявляться реже, лекарства помогают. Только разговаривать она все так же не может. Сознание все еще где-то не в этом мире. Когда мать Бек вышла, грустно посмотрев на девушку, она пошла по коридору. Она молилась каждый день на выздоровление девочки. — Тяжело… — прошептала женщина. По возвращению домой, она рассказывала все мужу, который старался подбодрить жену. Ин Чжо тоже все рассказали, хоть он и недолюбливал Ха Ни, но не хотел, что она вот так страдала. Мальчишка признается, что привязался к этой дурехе за время, что она жила в их доме. И сейчас так же сильно переживал, как его матушка, которая не могла найти себе места. Будь ее воля, она бы сутками сидела в палате вместе с девочкой, пытаясь достучаться до той.       После еще одного месяца проведенного в центре, девушку наконец забирают в дом семьи Бек. Вновь ее розовая комнатка. Девушка сидела в инвалидной коляске, смотрела в пустоту. Врач говорит, что ей становится лучше, но сейчас ее стоит окутать заботой и любовью, дабы полностью вернуть ту. Только так же мужчина сказал и о том, что девушка должна сама захотеть этого, захотеть вернуться в этот мир. — Ха Ни, детка, добро пожаловать домой. — слабо улыбнулась госпожа Бек. — Ха Ни… — к ним подошел Ин Чжо. Он посмотрел на девушку и слабо улыбнулся, мальчик аккуратно приобнял Ха Ни, на что та только вздрогнула. Ее взгляд упал на Ин Чжо, это первый раз, когда она обратила внимание на кого-то. Тетя вытерла платочком выступившие слезы. — Ин Чжо, пойдём отведем ее в комнату.       Мальчик кивнул и они последовали домой, у порога их встретил Сын Чжо. Оглядев Ха Ни, парень поджал губы в тонкую линию, а руки какой уже раз сжимались до побелевших костяшек. Он поднял девушку на руки, держа нежно, боясь что лишь от одного неверного движения, она могла разбиться на маленькие осколки. Когда та уже сидела на большой кровати, тетя присела перед ней, поправляя ей одежду, которую они успели прикупить. Ха Ни неосознанно протянула руку вперед, что-то ища, она пыталась за что-то ухватиться. Но ничего не получалось. Мама Бек схватила ее за руку, но та резко одернула, судорожно залезая на кровать с ногами. С виду это было нелепо, моментами смешно, но также страшно. Вздыхая, женщина лишь смотрела как та вновь поджимала к себе колени. Тяжело, очень.       Ночь была беспокойной у всех, тетя вскакивала каждый раз, когда из комнаты девушки доносились странные звуки. Прибегая туда, она находила девушку забившуюся в углу на полу. Снова кошмары, снова она упала с кровати, ища безопасное место. Женщина прижимала ее к себе, поглаживая по голове, она лишь вздрагивала и сжималась, но через какое-то время принимала это. Тепло тети Бек было знакомо ей и она не могла уже отталкивать. Сил не было. После девушка лишь засыпала. Перекладывая на кровь Ха Ни, женщина аккуратно поцеловала ее в лобик, укрывая одеялом. «Ей нужно привыкнуть.» — успокаивала себя госпожа Бек, направляясь к себе в комнату, не забыв оставить тусклый свет от ночника в комнате девочки. Этот тяжелый период нужно пережить многим…