Почему ты не ушел?

Исходы второго тура огласят лишь завтра в обед, по-правде этот день не вызвал у Чуи столько паники, сколько предыдущие. Хоть и было страшно подставить всю команду, но на этот раз Чуе казалось, что написал он не плохо. Ну уж точно на ровне со всеми, всё же практика ему давалась лучше, чем теория. Знать бы ещё, что будет в третьем раунде. Хотя сначала нужно хотя бы туда попасть. Чуя не думал, что эта олимпиада столь важна, и не только для него. Поначалу казалось, будто это обыкновенные школьные соревнования, но оказывается, что все школы, принимающие участие в олимпиаде отменили завтрашние занятия, дабы поскорее посчитать баллы. Безумно хотелось пропасть на тритий тур, но сейчас Чуя уже ничего не изменит. Да и шанс у них не такой уж и велик, всего две команды от Йокогамы смогут победить и поехать. Но как Чуя уже говорил, точнее думал — он уже ни на что не повлияет. Ему оставалось лишь идти домой, в ожидании завтрашнего дня. Дорога до дома не заняла столько времени, сколько обычно, автобус не пришлось ждать столь долго, видимо со временем угадал. Дом встретил темнотой, свет горел лишь на кухне, от чего ставало жутко. Но вся атмосфера таинственности развеялась как только пальцы Чуи надавили на выключатель света. На свет из кухни вышла Коё, что не могло не обрадовать Чую, хотя тот и ожидал увидеть там мать. Но вопрос, почему же, всё же, вышла Коё, а не мать развеялся, даже не успев поселиться в его голове. Сестру он был хотел видеть больше, чем кого-либо. —Ане-сан?—Одновременно радостно и удивленно спросил Чуя. Он хоть и был рад увидеть сестру здесь, но, всё же, не ожидал. Учебная неделя ведь ещё не кончилась, у Коё же университет.— Ты приехала так рано? —Да!— начала Одзаки, и как оказалось её объяснения и было ответом на вопрос отсутствия Кенсукэ дома.— Мама сегодня будет поздно. Так что я приехала раньше, дабы присмотреть за собой. Роботы у неё много, понимаешь? —Конечно понимаю.— А Чуя ведь и вправду понимал. Он не был разбалованным, или маленьким ребёнком, которому всегда нужна мамочка под боком.— Да и не маленький я, чтобы за мной присматривать.— если первая фраза была более грустной, то вторая ироничной, шуточной и какой-то комфортной одновременно. —А ты будто не рад меня видеть,— ответила Озаки иронией на иронию. И это не было чем-то обидным ни для кого из них, оба же прекрасно знали, что каждый высчитывает часы, до приближения выходных. На которых увидят друг друга.— Пошли на кухню, чего в коридоре стоишь, я ужин приготовила. Из кухни доносился запах домашних суши. У Коё они всегда получались неимоверными. Но другой вопрос в том, сколько же она над ними просидела, они готовились далеко не десять минут. Но сейчас это Чую не волновало. Он быстро раз обулся и направился на кухню, куда секунду назад зашла Коё ожидания того же от Чуи. Они ели, а разговоры, которые каждый из них так любил, будто пролитали мимо ушей. Чуины мысли возвратились к чему-то конкретному…. К кому-то конкретному… Он бы так и продолжал свои размышления, если бы Коё на подметила и, видимо, не захотела перервать их. —Ты угрюмый. Что-то случилось? —Да ничего особен…— Хотел было уже отмахнуться Чуя, но в какой-то момент решил, что старшая сестра сейчас единственная, кто поймёт его. Она не мама, чтобы задавать сотни вопросов, или не ровесница, которая ещё жизнь не повидала.— У тебя есть в окружении людей, желающие умереть?— он не знал, почему Осаму так засел в его голове. Потому что он отличается от остальных? Потому что странный? Потому что Чуя не в состоянии его понять? А хотел бы сам Дазай, чтобы его так характеризовали? Сколько же вопросов, а это ещё даже не половина. —Нету. А у тебя есть?— Получив в ответ «долгая история» Озаки перешла от прямого ответа к размышлениям. Она часто так делает, Чуе всегда кажется, будто Коё единственный человек, интересующийся окружающими.— Ну, знаешь, на самом деле, они не хотят умереть, они не хотят жить. По крайней мере многие говорят именно так. Но учитывая, что вы подростки, может пройдет? —Может,— Чуя тяжело вздохнул, а только потом заметил обеспокоенность во взгляде напротив, и понял, к чему она клонит.— нет, это не я хочу умереть, ну, вернее, не хочу жить. Но я даже не смогу объяснить кто. Пусть будет одноклассник, да, это мой одноклассник. Доужинали они в тишине, заговорила Коё лишь когда прощалась перед уходом спать. Ей ведь ставать куда раньше обычного. Да и Чуя поступил также, как и сестра, поспать ему точно не помешает. Чуя не любил школьные поездки по многим причинам. Он никогда в них не веселился, лишь получал новую порцию оскорблений от Ширасэ и его компашки, всегда получал ужасного соседа по комнате и желание вернуться обратно домой. Была ещё одна причина, которая сейчас отражалась на нем больше всего — рано вставать. Решение о том, кто поедет на все японскую олимпиаду с физики приняли ещё вчера. Помимо них прошла ещё одна школа, те ребята вроде неплохие, там, насколько Чуя знал, не было таких гениев, как Дазай с Фёдором, или Рампо. Но все он. Держались на высоком уровне, каждый поголовно, и они и вправду были хороши в физике. Не смотря на то, что у них нету никого сверх умного они смогли занять первое место, они обошли их школу всего на три бала, но всё же это было удивительно. В автобусе Чуя сидел с Куникидой, сзади него седели те самые незнакомцы, а спереди расселась группа Дазая, какое не везение. На то чтобы Чуя их недолюбливал, просто за те две недели, которые он учиться в этой школе они уже успели принести ему неприятностей. Чудовища. Пусть так и называться, приносят слишком много чудовищных проблем. Чего только стоит драка с Дазаем. А ещё слова Йосано. А ещё Чуя ни разу не видел кого-то из чудовищ серьезным. Они всегда веселились, шутили, играли с младшеклассниками и так далее. С чего все вдруг взяли, что они крутые? Когда он спрашивал об этом Куникиду, тот ответил: «Анго говорит: «они крутые, потому что добрые. Я с ним в этом согласен.». Видимо только Чуя не видел в них чего-то хорошего, ведь подобным образом о них отзывалась и Юан и Тачихара. Видимо проблемы они приносят лишь Чуе. Они выехали в шесть, но прибыли лишь к восьми. Проеденная дорога уже за плечами, его встретил родной город, тот который он пытался всеми силами забыть, но не получилось. Их отель находился в одном из маленьких районов Токио, в который Чуя во время проживания здесь не натыкался, хотя это и не удивительно, у него не было друзей, он практически не гулял. Их собрали в приемной этого отеля и начали распределять по комнатам. Спустя несколько человек очередь дошла и до Чуи. —Так как Йосано у меня уже выпросила комнату с Рампо,— начал Фукудзава,— Я оставлю Чую, как неизведанный фрукт, на Дазая.— «неизвестный фрукт» было, видимо, отсылкой на то насколько недавно Чуя перевелся. И на это он обижается не мог, в этом просто не было смысла. Но вот выбор его соседа! Чуе уже было понятно, что он не попадёт к Доппо, ведь того уже давно распределили к Анго, но он надеялся хотя бы на Рюноскэ. —Хорошо,— это было единственным, что Чуя смог выдавить из себя. Он не был тем человеком, который спорит до конца, который добивается своего. Спорить, в его глазах не имело смысла. Но была и приятная новость. Рю поселили в соседней комнате, хоть это спасёт эту поездку. —Отлично, если мы закончили Акико сейчас объяснит нам нах план действий.— Фукудзава передал телефон Йосано и та начала говорить. —Как вы уже знаете, мы приехали сюда на неделю. За эту неделю мы будем сражаться с шестью школами со всей Японии. И победитель будет защищать Японию на соревнованиях среди стран всей Азии. Так что мы должны постараться, ведь соперники у нас сильные. Как вы помните первый и второй тур немного отличались стилем соревнований, всё лишь потому что на третьем туре будет состоять и из письменной части, и из устной.— Йосано вздохнул, а потом продолжила.— Одно такое соревнования займется около двух часов, первая часть устная, потом небольшой перерыв, а потом письменная часть. Этот порядок измениться лишь на последнем, шестом, раунде. Он будет проходить около четырёх часов, и первая часть — письменная, а вторая устная.И, конечно, за такое время все устанут. Поэтому у нас будут «запасные», прям как в спорте.— На этом моменте Чуя думаел, что девушка уже закончила, но не судьба.— Я знаю, что многие из вас скорее всего не выспались, поэтому первый раунд пройдет сегодня в четыре. А до этого времени вы сможете отоспаться и оглядеть отель. На этом лекция была закончена. Они разошлись по комнатам. Их с Дазаем комнате была небольшая, но вполне уютная. Достаточно места в ванной, да и основная комната была неплохая. Первым делом Чуя, даже не раскладывая вещи направился в душ. Он успел захватить с собой только одну футболку и шорты. Выйдя он застал Дазая раскладывающего одежду, что было понятно, они ведь тут надолго, с вещами и вправду стоит разобраться. Чуя смотрел на него ещё минут. Было в Дазае что-то завораживающее. То с какой элегантностью он выполнял повседневные дела, его, немного запутанные, каштановые кудри. Чуя не мог понять его, не мог понять , что чувствует к нему, кажется будто песок того разговора сменилось абсолютно всё. Дазай его вроде и раздражал, а вроде и был приятным, не мог понять что чувствует ко всему, что связано с Дазаем, все было таким непонятным… в какой-то момент Чуя понял, что так долго рассматривать человека просто не пристойно. Поэтому вспомнил буквально первый вопрос, который пришёл ему на ум. —А как Йосане доверяют столь важные вещи? Фукудзава-сенсей настолько ей доверяет? —Сначала мы работаем на репутацию, потом репутация работает на нас.—Дазай просто не мог не начать без пафосной фразы, но потом как и полагается все объяснил.— Знаешь ли, Йосано крутилась возле директора ещё до того, как я попал в эту школу. —А когда ты суда попал.— продолжал задавать вопросы Чуя. —В девять лет, это четвертый клас.— отвечал Дазай неохотно, ему совершенно не нравилось, когда тема заходит про те времена. Но Чуя будто этого не заметил, продолжая допрос. —А ты даже тогда так хорошо училась? —Какой ты у нас любопытный. Если хочешь знать, я в пятом классе писал олимпиады за восьмой. На этом из диалог и закончился, всё же у них обоих есть дела и кроме болтовни. Дни плыли быстро, они уже победили во пятом раундах, и последний из них был выигран сегодня. Чуя не думал, что они смогут оставаться на плаву столь долго, но почему-то другие школы Японии не были столь сильны, как ожидалось. Хотя, возможно, это и понятно, у их команды было больше умных игроков, чем у любой другой, которую они когда-либо встречали. Но был ли умным Чуя? Этот вопрос сгрызал его изнутри. Он не считал себя умным. А как тут считать, когда возле тебя столько умных людей? Чего стоят лишь его сокомандники, те ребята из другой школы, которые победили Рампо. Если он не столь умный, как остальные, может ли он играть с ними рука об руку? Он так не считал. Почему он вообще прошёл в этой олимпиаде, он бы не хотел занимать место кого-то умнее. Может этот «кто-то умнее» принёс бы больше пользы чем он. Заняться в Токио, на удивление, было нечем. На улицу он выходил всего несколько раз. И то один из этих разов была прогулка до старого дома. Вообщем ничего приятного. Он бы, конечно, мог провести больше времени с одноклассниками, но это было так же проблематично. С Акутагавой разговоры сложны, он мало говорит, не на все вопросы отвечает, а Чуя даже представления не имеет, как вывести того на диалог. Чуя мог бы наведываться Куникиду, но, каждый раз, когда их небольшие разговоры заходили в это русло блондин, всегда, находил сто причин против. А в конце добивал фразой «Да, и к тому же у нас с Анго есть дела.». Все, чем он мог себя занять — олимпиада. Он тратил все дни только на подготовку, чтения учеников и так далее. Даже сосед по комнате практически не появлялся. Дазай постоянно где-то пропадал, Чуя застал его за подготовкой всего раз, всё остальное время он с кем-то гулял. Чуя узнал об этом несколько дней назад. Тогда Осаму объяснил свое вечное отсутствие в отеле тем, что Акико им подготовила чуть ли не развлекательную программу, причем на все дни. Последний день соревнований, сегодня будет решающий раунд, который либо позволит им представить Японию, на всенародных соревнованиях, либо они уедут завтра вечером ни с чем. Хотя для кого как, если Чуя считал бы проигрыш в этом раунде концом мира. На что у него, конечно, были причины, за него болела вся семья. Он даже боится пересчитывать, сколько раз Кенсукэ повторила, как надеется на младшего их сыновей. И Коё с Верленом тоже звонили. То Дазаю было почти что всё равно, он не требовал от себя чего-то большего, чем он мог представить, и никто этого не делал. Так что, даже в случае проигрыша он останется в плюсе, ведь далеко не каждая команда может дойти до этого уровня. Школа, в которой и проходит всё действо никак не изменится, изменилась только атмосфера. Давление и напряжение в залах школы возросло, хотя людей и было немного. Чуя замечал всё, видел всех. Вот Дазай мило болтает с остальными чудовищами, о, да, это прозвище Чуя не забыл. Вол Куникида объясняет что-то Анго. Чуя замечал всё, видел всех, кроме того, кто видел его. Парень с серыми волосами появился незаметно, и ничего приятного с собой не нес. —Накахара-кун? Ну неужели, — голос Ширасэ был пропитан иронией, чем-то липким и непонятным. Его голос прилипал к стенкам ушей как слизь. — принцеска вернулась в родной дом? —Не твое дело. — процедил сквозь зубы Чуя. Он уже давно перерос годы страха и «темных», которые ему устраивали в школьных коридорах, туалетах, на заднем дворе, вообщем везде, но боязнь говорить с Ширасэ не пришла. Не пришла, даже если он смирился с несправедливостью, даже уже знает, что у него отняли «самые беззаботные годы», а вместо этого познакомили с миром, в который он не хотел возвращаться. Даже спустя всё это боязнь Ширасэ не исчезла. —Ну, что ты, мы так рады, что ты тут. — насмешку в голосе Тачихара даже не попытался скрыть. — давно уж мы не видели нашего местного гения, гордости школы…— Чуя никогда не был согласен с прозвищами, которые присваивали ему учителя, он никогда не считал себя лучшим. Но ещё больше это не любили его одноклассники. Они ненавидели его правильность, его жизнерадостно, его умения и возможности. Это была лишь первая причина ненависти. Чуя, уже было надеялся, что их разговор на этом закончится, но Ширасэ не собирался отступать. — А если ты не хочешь по-серьезному — наш разговор будет выглядеть по другому. Буичиро принял излюбленное положение. Он с детства привык решать всё кулаками, никто не знает из-за чего, но проблемы с общением с людьми у него были ещё с детства. И его любимой жертвой был Накахара. Чуя никогда не был слабым, отстроенным, странным, никак особо не выделяясь от одноклассников он всё же смог привлечь, столь ненужное, внимание. Чуя уже был готов получить кулак в лицо. Всё же не впервые. Это бы и случилось, если бы темная высокая фигура, с возможностью к практически незаметному передвижению, не оказалась бы прямо около них. Осаму Дазай стоял посередине, относительно вытянутой, для удара, руки Ширасэ, за которую он его и придерживал. Конечно, удивлению двух парней не было предела, но Дазай предпочел этого не замечать. —Что у вас тут происходит?— его голос, как всегда, был наполнен сотней эмоций, переплетающихся между собой. Там была столь излюбленная Дазаем наивность. Что-то детское и светлое, что-то, что вводит остальных в заблуждения. Голос был всё таким же, возможно немного наигранно, весёлым, и в то же время спокойным. Чуя больше ни в чей голос так не вслушивался, как в голос парня с карими глазами. —Кто ты, и что тут забыл?— ярость Ширасэ накипала, в чём-то они с Чуей были схожи, например: в не контролируемой агрессии. Вот правда Чуя сдерживал её куда лучше. За Дазаем подошли ещё й Рампо с Фёдором, которые первые заметили его отсутствие, а за ними плелись Гоголь с Акико. —Три сверх ума Йокогамы? Смешно, какое вам дело что происходит… —Завидует?— Буичири продолжал что-то бубнить, но, видимо, Рампо это мало интересовало. Поболтать с Достоевским было куда интереснее. —Думаю, да!—со смехом ответил Фёдор, Чуе парой казалось, что они абсолютно бессмертны, ну, или, просто, глупые. Учитывая сколько всего они постоянно устраивают. —Е!—обижено протянул Гоголь.— Почему трое, а не четверо. —так, может, молодой человек, вы нам объясните что тут происходит.— настаивал на своем Дазай. —Боже, да какая разница?— всё тем же тоном продолжал Гоголь.— давай я его отведу, куда подальше, и мы продолжим спокойно жить. —Да,— согласился Дазай,— тоже, как вариант.— Дазай отпустил руку Ширасэ, а Гоголь обхватил её выше локтя и повел Ширасэ куда-то в сторону. — Чел, не порть всё веселье, я сюда не за драками приехал.— немного устало выдавил Гоголь. Но последующее предложения выдалось куда более веселым.— тем более не порть мне Чую и Осаму. Я уже успел поставить на то, что они встречаются. И на ещё кое-что, но тебе об этом знать не обязательно… Хотя,— К их с Ширамэ ушам долетал разговор Дазая с Чуей. В котором видимо ничего плохого не было. «Ты как?— спрашивал Осаму.— точно в порядке?.» «Да.».— видимо, ты не то чтобы помешал. Но помни моё предупреждение!

***

«Йокогама — проиграла!» Слова одного из ведущих прозвучали, как вырок. Ка нож, который проткнул грудную клетку, сломав собой несколько ребер. Они проиграли школе Ширасэ. Это был конец света. Все выходили из залы с разбитыми лицами. Даже Дазай, ведущий себя весело всегда. Видимо тоже расстроился из-за проигрыша. Наверное. И всё же Дазай вел себя, мягко говоря, странно. Они вернулись в номера пол дня назад. И кроме того, что он отказал Йосано, пойти с «чудовищным» в кино. Так ещё и сейчас, в девять вечера, куда-то собрался уходить. Это, определённо, было крайне странно. Кроме того, что он мог решить свои дела за весь день, который провёл в номере, ещё был завтрашний день. Он был полностью свободен. Фукудзава запланировал его, как «отдых». Да и куда подросток шестнадцати лет мог идти в девять вечера? Ответ можно было найти лишь одним путем, — проследовать за Осаму. Всё же, весомые поводи волноваться у Накахары были. Недавний диалог дал ему понять, — с Дазаем точно не всё хорошо. Но, не мог же проиграш в олимпиаде вызвать настолько бурную реакцию. Или дело вообще не в нём? Может это просто было «последней каплей», после того дня Чуя прочитал немирное количество историй таких же людей, и в половине из них говорилось о той самой «последней капли». Он ходил за Осаму долго. Парень сначала доехал общественном транспорте до Йокогамы. Что совершенно не спростило вопрос Чуи, лишь усложнило возможный ответ. Что Дазаю нужно было в Йокогаме, учитывая, что завтра вечером они уже будут там? Чуя продолжал идти за объектом своей слежки, не находя ответ на свой вопрос, пока Дазай не вышел из магазина цветов с огромными букетом в руках. Неужели тот собрался на свидание? Этот вариант казался куда реалистичнее, чем все варианты, которые Накахара прокручивал в голове. А ведь и вправду с чего бы Осаму состоять в криминальной группировке, или покупать наркоту? Хотя пока Чуя жил с Осаму в одном номере мог в этом засомневаться, учитывая насколько мало Дазай спит. Но всё же, его девушка могла подождать до завтра. По дороге, пока Чуя следовал за Дазаем, у него лишь появлялись новые вопросы. А реально, что ему теперь делать? Ходить за Дазаем и далее? А зачем, он ведь нашел ответ на самый главный вопрос. В другой стороны, ему хотелось увидеть, кто та девушка. А ещё было бы неплохо понять, что за неприятное ощущение в груди, да, и почему его так интересует жизнь Дазая. И всё же, что делать дальше? Большая часть вопросов рассеялась, когда вместо того, чтобы остановиться около мило украшенной кафешки, или парка со скамейками, Осаму стоял напротив ворот на кладбище. Казалось Чуя стало от этого легче, хоть это и не устраняло вариант того, что у Дазая сведения, зато знатно уменьшало. Но в ином варианте, Чуя явно не хотел, как Дазай плакал бы над чьей-то могилой. Чуя прошагал за Дазаем в глубь кладбища, пока второй не остановился возле одной из могил, выбивающейся из ряда. «Ода Сакуноскэ» Накахара стоял за несколько могил от шатена и за несколько минут так и не осмелился шагнуть. Он уже было собрался идти и радоваться, что остался не замечен Дазаем. Но его вдруг резко остановил всё такой же спокойный, но уже безрадостный голос Дазая. —Я заметил тебя ещё в метро…— Осаму немного обернулся, так, чтобы видеть Чую, а Чуя мог видеть его. Карие глаза не были грустными, они были пустыми, смесь смирения и ностальгии, отголоски вины и ещё чего-то, «чего-то», что Чуя не был способен увидеть. Но никакого намека на слёзы.— если ты сильно хочешь, то, можешь остаться. За фразой послышался послышался тяжёлый вздох. Чуя, решив не портить всё ещё больше, последовал указанию Дазая и подошел к парню ближе. Мысли не хотели цепляться его подсознания, сменевая одну другой, но Чуя не мог стоять в одной позе, нужно было что-то делать. Он помнил действия друзей родителей во время похорон отца, но на этот раз те не подошли. Дазай смахнул руку Чуя ледяными кончиками пальцев со своего плеча. На конец добавив «Я ненавижу прикосновение. Если мы продолжим общаться — тебе стоит запомнить.». В его словах не было никаких обид, или претензий. Да и мог ли он обижаться, на человека, который не знал его хотелок. Даже сам Осаму их не понимал. Он не помнил, с каких пор появилось такое отвращение к прикосновениям, но, все окружающие встретили его уже таким. Дазай легко мог перенести зрительные галлюцинации, которые закончились после того, как ему прописали таблетки. С слуховыми так и столкнуться, а тактильные были для него пыткой, чем-то не приятным и грязным… чем-то пошлым. —Это твой отец?— опавшую на них тишину развеял голос Чуи. —Нет.—ответ был краток.— обрати внимание на даты. —Ему было…— Чуя постоял с несколько секунд высчитывая возраст человека, которому принадлежало это надгробие.— четырнадцать? Кто это? —Одасаку, мой старший брат… —У вас разные фамилии. Он тоже был одним из приемных детей Мори? —Нет, мы родные… вернее, ну, не «родные». У нас разные отцы, а мать одна. —Знаешь, сложно понять возраст человека без фото.— Дазая, видимо, не задевало подобное высказывание, поэтому Чуя продолжил дальше.— Почему он не похоронен в ряд со всеми? —Так хоронят самоубийц.— на вопросительный взгляд Чуи нашёлся ответ.— Он повесился. Общество считает таких людей грешниками, поэтому не хоронят, как остальных. Как «нормальных». —Ты по этому пытаешься прикрыть свой суицид несчастным случаем?— всё же настало то время, когда у Чуи появилась возможность снова затронуть эту тему.— Боишься, что тебя посчитают ненормальным? Или тебя задевает, то, что таковым посчитали твоего брата? —Ни то ни другое, когда я умру мне будет всё равно каковым меня будут считать. Но, не будет всё равно моим близким, они ведь будут винить себя, что не заметили чего-то. А задевает ли меня, каким считаю Одасаку? Нет. Имеем ли мы право винить кого-то в их выводах о ком-то, если этого «кто-то» они не задевают. Мертвецам уж точно плевать на нас, простолюдин, человек решившийся покончить с жизнью мало интересуется мнениям общества. Интересуется лишь тем, что наконец-то нашли выход. Жизнь предоставляет мне сотни выходов, а у Оды их не было. Нас нельзя сравнивать, понимаешь? —Всегда есть выход, просто не все его видят.— начал Чуя.— если рассуждать об этом более философски, то можно придумать ещё больше поговориц. Например: «выход есть, просто не всем дают выйти в этот выход просто так», или… —Вот именно, думаешь лучше разрезать себе веки, чтобы увидеть путь? Думаешь нищая девушка из провинции, которая заболела анорексией дабы попасть в ряды моделей, ведь это был выход который та увидела, было правильным решением? Или, стоит ли отрубить голову всем, кто не дает выйти в тот самый выход, а потом жить с чувством вины всю оставшуюся жизнь, правильное решение? Ведь в обоих случаях мы лишь продлили жизнь, только уже с другими страданиями. А если найденый выход был всего лишь очередной ловушкой, из которой заново нужно искать выход? Было ли это тогда выходом? В ответ последовало лишь молчание, был ли Дазай прав? Возможно. Был ли не прав? Тоже возможно. Главным казалось совершенно не это. Осаму был приятным, с ним стало комфортно говорить. —Можно вопрос?— не дожидаясь разрешения Дазай спросил.— Почему ты за мной шел? — Я лишь думал о том, про что мы тогда разговаривали. Ну помнишь, тогда, когда тебя чуть машина не переехала?— в ответ Чуя получил кивок.— А почему так много цветов? И почему ты решил прийти именно сегодня? Ты мог заделать это завтра. Да и ночь на дворе. Не слишком ли поздно для прогулок по кладбищу? —Это двадцать две лилии, его любимым числом было два, мое тоже. Я прихожу сюда каждые две недели в двадцать два часа двадцать две минуты. Лилии я тоже, кстати, люблю.— Осаму, не став дожидаться реплики Чуи Дазай кинул в него предложением.— не хочешь сыграть в правду? — Типо правда или действие? Уверен, что в такие игры играют на кладбище? —Нет, не совсем. Суть игры в том, чтобы отвечать на любые вопросы только правдой. Но есть и свой нюанс. Один вопрос равен одному балу. Балы можно получить в случае какого-то важного события, например: как сейчас. Или если мы угадали что-то друг о друге. — То есть у нас сейчас по одному вопросу? —Пусть будет по два. Думаю, за последнее время случилось много чего.— постояв несколько секунд в тишине до Дазая дошло, что Чуя попросту не знает, какой вопрос задать. Так что первое слово было за ним.— Тот былий парень? Кто он? И как вы связаны? —Это Ширасэ, мы бывшие одноклассники.— Чуя томно вздохнул, прежде чем начать свою историю.— мы невзлюбили друг друга с первого класса. Сначала всё было более чем безобидно, пустые обзывательства.Но со временем, пока все называли это детскими разбирательствами, он сломал мне два раза ребро, нос, постоянно был где-то за школой. Видимо, я ему просто не понравился.— прежде чем Дазай начал тираду о том как ему жаль Чуя успел задать свой вопрос.— Гоголь, что с ним не так? —Он не такой простой, как кажется на первый взгляд, он Украинец и переехал в Японию около десяти лет назад. С началом там войны. Фактически его родители отдали всё, ради его жизни. Ему очень важно их не разочаровать. Это может показаться странным, ведь он продолжает драться, срывать уроки, или вытворять ещё что-то несносное. Но его сложно понять, до этого нужно додуматься самому, это нельзя объяснить словами. Я лишь пообещал решить его проблемы, ничего более.— Чуя ждал встречного вопроса в свою сторону, но Осаму легко от него отмахнулся.— Я не буде спрашивать, приберегу очки. —Тогда я задаю свой последний вопрос. Йосано и Фукудзава, как они связаны? —Это сложнее… Знаешь, не думаю, что могу сказать тебе об этом лично. Но знаешь, если хочешь найти ответ… завтра мы приезжаем домой, приходи послезавтра домой к Достоевскому. В семь.

Так меня и втянули в дело Акико Йосаны.