Белгород - первая столица

7(20) ноября 1917 года принимается III универсал — провозглашается Украинская Народная Республика. И чтобы определить четкие границы, села провели выборы, на которых люди выбирали, частью какой страны они хотят быть…

1918 г.

София бежала домой, сжимая в руке газету. На её лице светилась улыбка. Она пробежала возле школы, где поднимали флаг. Голубой верх почти сливался с небом, а желтый низ отливал золотом на солнце. Мужчины в шинелях стояли под забором и, куря табак, обсуждали последнюю новость. София Акимовна забежала в парадную подъезда и буквально за несколько секунд поднялась на третий этаж. Дверь в квартиру была не заперта. Богдан был дома. Он сидел за какими-то своими документами. Работа не отпускала его даже здесь. — Они это сделали! — чуть ли не писком сказала девушка, когда влетела в комнату. — Неужели мы?.. — мужчина неверящи поднял глаза на невесту и встал на ноги. — Да! — она протянула газету. Богдан прочитал новость и кинулся в объятия Софии, что с нетерпением ждала его реакции. Он взял женское лицо и начал расцеловывать его. Лоб, щеки, губы. Они улыбались друг другу, понимая, что не зря боролись. Не зря рассказывали о выборах и истории. — Надо отпраздновать, — сказал Богдан, отпуская девушку. — Думаю, Коля будет выставляться. Как никак, а он теперь городской голова. Николай Слатин возглавлял борьбу за Белгород, как только начал свою политическую карьеру. И будучи друзьями детства, Богдан и Соня всецело поддерживали его. — Да я сам ему все организую на честь такого события! — Погодь ты. Надо сначала присоединиться. В нас теперь целая куча работы, так как нужно все подготовить к присоединению к Харьковской и Донецкой губерниям. Ты ведь и сам знаешь, какая это бумажная мука. — Да, но оно того стоит. Рабочий съезд будет уже через месяц. Ух, сколько всего мы сделаем! — Смотри, не надорвись, — с добротой в голосе сказала София. — Только не когда мы почти у цели. К тому же, я еще хочу поносить на руках нашего ребенка, — он погладил живот невесты. — Богдан, я не беременна, — засмущалась она, отбиваясь от настойчивого жеста Пархоменко. — А жаль. Ну, зато есть повод исправить это, — руки сместились на ягодицы, такие маленькие и нежные, идеально помещающиеся в ладони. — Ишь, малахольный как-ой! — ойкнула она от щипка. — Дурак. Жди свадьбы. — Я считаю дни, когда мы станем одним целым. — Дурак, — она шутливо его ударила в грудь. Для мужчины этот удар практически не чувствовался. Лишь развеселил. Он поцеловал её в нос и повел на кухню, чтобы пожарить картошку на сале, пока София крошила салат, а после девушка поехала домой к матери. Дядя Дима, что живет по соседству Сони и работает в городе, подвозит на своей тачке всех односельчан. Главное — не опоздать.

Село Дубỏве

Старая женщина склонилась над корытом, стирая юбку. София подошла к Катерине и сказала: — Я вернулась с мылом и нитками. Катерина разогнулась и, раздраженно смерив дочь взглядом, ответила: — Снова от него? Мать слышала не носом, а фибрами души чужой запах на своей кровинушке. Она видела не глазами, а чувством, что единственный ребенок имеет любимого. Правда, не того, кого хотела Катерина видеть рядом с дочерью. — Мам… Он уважаемый человек. — Твой отец тоже был уважаемым человеком, пока его не забрало кровавое воскресенье. Эти поликанты не могут быть семейными людьми. Я же желаю тебе счастья. Я не хочу, чтобы ты повторяла мою судьбу и хоронила мужа, хотя могла еще жить и жить с ним под боком. — Мама, вы не понимаете. Времена другие. Сегодня официально вышел закон об административно-территориальном разделении Украины. Мы уже одной ногой в Харьковской и Донецкой уездах. Все будет хорошо. — Какие же сейчас наивные дети, — она вскинула руками от бессилия. — Ладно, пошли, я на стол накрою. — Я уже поужинала. — Я тебя поняла, — она снова согнулась над корытом. София вздохнула и пошла внутрь хаты. Ей предстояло разобрать судебный том, отсортировав бумаги сначала по алфавиту фамилий головуечих судей, дате, когда они подписывали или издавали распоряжения, а после и алфавиту названий того, что они подписывали. Работы много, а свечи не бесконечные, поэтому нужно было быть быстрой.

Рабочий день

Канцелярия суда работала, не покладая рук. София сидела в своем кабинете секретарей судьи. Её коллеги и подруги не было, поэтому вся волокита с судовыми документами легла на плечи Софии. Она заварила себе чай и взяла необходимые швейные материалы. То, что она вчера сортировала, теперь нужно подшить. Пока чай остывал, девушка шилом проделала четыре дырки в бумагах. В большую иглу продела нить так, чтобы концы были на разной высоте, и, не завязывая узел, начала продевать иглу через страницы тома. Сначала прошила через центрально-левую, протащила один конец нити, оставив другой над страницами, потом прошила самую левую, центральную-правую и самую правую, а в конце снова продела через самую первую дырку, освободив при этом иглу от нити. София завязала свободные концы в узел и отрезала лишнее. Работа сделана, поэтому девушка взялась за чай. Когда кружка была вымыта, София вернулась за том. Теперь его нужно было пронумеровать. Она карандашом в верхнем правом угле написала цифры. 453 страницы заняли целый час жизни. Пальцы за это время успели и стать сухими, и грязными от чернил, и липкими от них же. Когда том был готов, она отнесла его начальнику. Теперь можно сосредоточиться на том, что давал судья. Конечно, сама суть мало чем отличалась от дополнительного задания. Тоже нужно подшить страницы в том, пронумеровать, в самом начале тома, где есть специальные страницы для содержания, написать: «№26 К. Сертификату 1 с. 109» или «№45 Заява 6 с. 250-256», а если дело еще и закрыто, нужно ввести короткую информацию по этому делу в специальный журнал. Накопив пять таких томов, девушка отнесла их в архив. — София Акимовна, — обратился к ней Михаил Александрович, судья, когда девушка села попить чай, — у нас сегодня сколько заседаний? — Два. Рябенко и Агрович. — Я понял. Там в зал привезли новую печатную машинку. Скажешь после заседания, как она в работе. — Хорошо. После обеда были заседания, на которых София делала детальные записи. А к концу рабочего дня она решила сосредоточиться на чем-то легком и не муторным — подшиванием дел, прерываясь на чай.

Административное здание

— Здравствуй, Валерия, — сказала София, увидев секретаршу городского головы. Она сидела за своим рабочем месте, сортируя документы для того, чтобы потом отнести городскому голове — Николаю. — Здравствуй. Твой ненаглядный уже второй час веселит Николая и Владимира. Они там хохочут, будто барышни. Ну разве так можна, когда тут работают люди? «Неужели Вова наконец приехал? Нужно будет не забыть спросить, как там его мать.» — Сейчас я успокою их. София открыла дверь в кабинет Николая и тем самым прервала оживленный разговор мужчин. Они повернули головы к гостье и улыбнулись. — Сонечка, — сказал Богдан и встал со стола, чтобы обнять и поцеловать невесту. — Соня, здравствуй, давно не виделись, — Володимир Куколь-Яснопольский тоже подошел к девушке, чтобы поцеловать её холодные от вечернего воздуха пальцы. Он был третьим мальчиком в их компании. Не самым активным, ведь таким был Богдан, и не самым спокойным, каким являлся Николай. Идеальный баланс характера сделал свое дело — его харизма покоряла сердца девиц, как идеи социализма покоряют молодежь. Все раньше думали, что Соня выберет Яснопольского для воздыхания, но нет. — Вова, я не думала, что ты так скоро вернешься. Как мама? — спросила София. — Оказывается, очень даже хорошо. Она просто придумала себе болезнь, чтобы утащить меня из Белгорода к себе. Не хотела, чтобы я был здесь и занимался политикой. — Почему? Мужчины вмиг стали хмурыми. — Что такое? Чего вы? — она не любила, когда они молча сговаривались между собой, оставляя подругу за скобками. — Все дело в большевиках, — отозвался Николай, скрестив руки на грудях. — Они засекретили результаты территориальных выборов некоторых регионов. Мы не стали исключением. — И что это значит? — У них есть планы на нас, — пояснил Вова. — Они что-то замышляют и хотят оставить себе место для маневра, засекретив результаты выборов. Правда не оставляет такой возможности. — Они пойдут на нас? — осознала София, сжимая руку Богдана. — Да, но не волнуйся, — жених пытался успокоить девушку. — Войска УНР и союзнические немецкие остановят их. Мы в безопасности. — Я надеюсь. — Соня, не бойся, нашу свадьбу в субботу они не посмеют сорвать. — Бес со свадьбой, я за тебя переживаю. — Соня, мы его не дадим в обиду, — с улыбкой сказал Володимир. — Мы же обещали, что будем сидеть с вашими детьми, а вы этих детей еще должны настругать. — И вы туда же… — Ну точно не мы, Богдан нас прибьет, — кинул Вова и мужчины посмеялись. — Дураки! — воскрикнула девушка, краснея. Её друзья детства всегда были такими по дурному смелыми и наглыми. — Так! Давайте не паясничать, а заниматься делом. Мне еще Соню провожать. — Хорошо, давайте продолжать, — строго согласился Николай. Через час дискуссий, предложений по реформам, рассмотрению финансов, Богдан взял Соню за руку и они пошли к техникуму, где через дорогу работает дядя Дима. Там он забирает тех, кого подвозит по утрам. — Осталось всего ничего, — сказал Богдан, когда они подходили к учебному учреждению, и поцеловал девушку в висок. — Ты нашу свадьбу ждешь больше, чем любая девушка на моем месте. — Конечно, ведь моей женой будешь ты. Не какая-то любая, а ты. Внезапно мимо пробежали военные. Богдан не опешил и остановил одного из них. — Что происходит? - Красная свинья идет, — сказал соладт на немецком и побежал дальше. Богдан на секунду замер, осознавая слова на иностранном языке, а потом сжал плечи девушки. — Соня, едь домой! — Стой, что происходит? — не понимала она. Страх моментально начал сжимать её сердце. — Красные пытаются штурмовать нас. Софию бросило в холодный пот. — Богдан, ты же не собираешься… — Соня! — он прекрасно знал, что она скажет и поэтому действовал наперед. — Я буду осторожен, но я должен помочь защитить город. А ты должна ехать домой. — Береги себя, — она поцеловала Богдана и они побежали в разные стороны.

Нервное ожидание

Пока Катерина метушилась по хате, собирая вещи, София сидела у окна, нервно заламывая пальцы. — Чего ты сидишь? Ну чего, когда нужно собираться! — причитала Катерина, обворачивая документы в ткань, чтобы сложить в сумку. — Не нужно собираться. Нас отстоят. Только, какой ценой?.. — холодно, тихо и риторически спросила дочь. — Ценой лучший, это ли мне не знать. Вставай и собирайся! — Нет. — Ну и жди своего! А я не собираюсь видеть смерть, ни твою, ни свою. Катерина собрала вещи и сидела на вещах, ожидая момента, когда придет весть и будет понятно, что делать: бежать или разбирать вещи. София же ожидала только своего жениха. И часов в пять утра в дверь постучали. Женщины, что уже задремали, вздрогнули. — Сонечка! — послышался знакомый голос. — Богдан! — девушка радостно подскочила на ноги и распахнула дверь. Катерина облегченно вздохнула. Как бы она не любила этого политикана, но в этот момент этот мальчишка был вестником хороших новостей. — Мы победили, но не факт, что они не вернуться, — сказал он, крепко обнимая любимую. София в ответ расцеловала парня. — Спасибо, Боже, что с тобой все хорошо. — Я приготовлю нам поесть, — сказала Катерина, чтобы найти для себя повод, чтобы уйти и не видеть этих двоих вместе. Все же, вестник хороших новостей это все еще Богдан, а рабочий день начнется вот-вот. — Спасибо, матушка, — сказал Богдан с искренней благодарностью. — Не называй меня так, — сказала женщина и вышла, чтобы собрать яйца в курятнике.

Первая брачная ночь🔞

Богдан занес Софию на руках в свою квартиру и опустил её на ноги. Теперь они официально пара, социальная ячейка, супруги с одной фамилией. Теперь это и её квартира. Вещи девушки, в основном приданное, она привезла еще вчера. Сейчас их ничто не отвлекало от того, чего они ждали последние полгода. — Как же я мечтал об этом дне, — прошептал Богдан, целуя Софию. — Дне или ночи? — смеясь, уточнила она. — Обо всем этом, — он опустил руки на ягодицы и сжал их. — Мм… София проскользила руками по мужской груди и взялась за пуговицы рубашки. Богдан же пытался развязать шнурок вышитой сорочкки. Для него это было немного сложно, но все же ему удалось справиться с этой задачей. Потом он за подол через голову стянул сорочку. Соня, оставшись в майке и юбке, распахнула рубашку. Его грудь не могла конкурировать с грудью девушки. И его маленькие соски точно никогда не будут так стоять, как её соски. Богдан не хотел тратить время на одежду, поэтому они договорились быстро скинуть все трапки на пол. Парень завалили любимую на кровать, нависая сверху. Мягкий перьевой матрас поглотил разгоряченные тела. — Ну что? — с нетерпением спросил Богдан. Его член стоял, как солдатик. — Давай. Богдан начал целовать Соню. Он не медлил. Его поцелуи напоминали покусывания. Руки сжимали то грудь, то бока, то ягодицы. Соне нравилось это. Нравилось чувствовать, как над ней возвышалась мужская фигура. Эта сила, это чувство защиты и беззащитности, этот контроль, который мог бы быть, но благородство никогда не позволит Богдану даже подумать об этом. Он был мужчиной. Её мужчиной. Головка члена надавила на вход во влагалище. София напряглась. Она волновалась. Все же, это её первый раз и неизвестно, чего ждать. Ее вела природа, а вот Богдан за свои двадцать пять успел попробовать одну женщину. Это было до пробуждения чувств к подруге. Поэтому он знал, что делать. Мужчина тем временем потихоньку надавливал органом. Половые губы расступились, а стенки растянулись. Давление было не самым приятным, но Богдан этого не чувствовал и продолжал пытаться войти. Ему было влажно и жарко. — Ты такая прекрасная, — простонал он, начиная поступательные движения. Девушка ощутила наполненность, которая сначала распирала её, а после, по тому, как Богдан продвигался дальше вглубь, потихоньку начала пропадать. Толчки со временем перестали быть неприятными. Член тёрся о стенки влагалища, лишь немного даруя чувство щекотки. София лежала, прижатая Богданом к кровати. Её руки были сжаты его руками. Он целовал её, ласкал языком шею и ухо, но больше всего упирался лбом о её чело. Ей нравилась эта близость. Не на физическом уровне, но на психологическом. Интимность сделала их единым целом, подтвердила соединение сердец. Двигаясь в желанном и горячем теле, Богдан быстро достиг оргазма. Он содрогнулся и, тяжела дыша, срываясь на стоны, излился внутрь, последними толчками помогая себе. Мужчина опустился сначала на локти, а после, выскользнув из тела жены, упал на бок, обнимая Соню. — Ты шикарная. Ты как? София улыбнулась и сжала ту руку, что лежала под её грудью. — Хорошо. Наконец мы вместе. — Надеюсь, скоро нас станет больше, — он погладил живот и София засмеялась от щекотных ощущений. — Не спеши, надо еще устояться. Наша политическая ситуация не самая стабильная. А у меня еще и минимальная зарплата. — Не думай ни о чем таком. Я сделаю так, чтобы ни ты, ни ребенок, ни наши родители ни в чем не нуждались. Они, усталые после тяжелого дня и долгожданной близости, начали засыпать. К сожалению, как только они начали мирно сопеть, что-то загрохотало. Богдан вмиг подскочил на ноги. — Богдан… — Оденься и закройся, — приказал мужчина, одеваясь. — Не ходи. Снова что-то загрохотало. — Я должен защитить тебя, наш дома и наше будущее. Если не я возьму в руки оружие, то кто? Я не хочу, чтобы это была ты. — Пожалуйста… Будь осторожен. — Красным меня не взять, — он поцеловал в щеку жену и выскочил на улицу.

Плохие вести

София все время просидела у окна, ожидая Богдана. Уже рассвело, когда дверь в квартиру открылась. Девушка дернулась, сжимая в руках пистолет мужа. К счастью, это был Володимир, который на своем плече привел раненного Богдана. — Богдан! — испуганно крикнула София и кинулась к мужу. Он с болезненным стоном опустился на стул. Его ногу порезало осколком стекла, а потом рану перевязал немецкий солдат. Ничего страшного, но очень больно. — Не волнуйся, со мной все будет хорошо. Это просто порез. — Что случилось? Вова хотел было объяснить, но Богдан опередил: — Мне просто не повезло оказаться рядом с окном. На счет меня не волнуйся, я позже пойду в госпиталь, сейчас у них итак достаточно работы. — Нужно переживать за Колю, — добавил Куколь-Яснопольский. — Что с ним? — Его взяли красные. — Что?! — Мы будем бороться за него, — Богдан сжал руку жены. — Постараемся вызволить его раньше суда. — А иначе что с ним случится? — спросила София. Мужчины не ответили, лишь обменялись тяжелыми взглядами. — Нет, они не посмеют, — осознала девушка тяжесть ситуации. — Посмеют. Они такие, они людоеды и не остановятся ни перед ничем, чтобы увеличить свою новую империю. — Я пойду, ведь теперь я уездный староста и нужно проанализировать сегодняшнюю ночь, — сказал Вова, поправляя на плече ружье. — Будь осторожнее.

Мать уезжает

София несла сумки к повозке. Катерина шла рядом, тащя железную клетку с курицами. — Ты точно не хочешь поехать со мной? — спросила мать. — У моей сестры хата большая, всех поместит. — Абсолютно. Я не брошу Богдана. — Да он или погибнет или сам отошлет тебя, когда совсем все плохо будет. Думаешь, те остановятся на таких простых атаках? Нет. Они поднакопят силы и бросят в атаку всех людей, лишь бы захватить Белгород. — Мы защитимся и отобьем свое. В конце концов, не чужое же берем. Бог это видит и поэтому защитит нас. — Наивная дурочка! — Счастливой дороги, матушка. Надеюсь, еще увидимся. — Буду ждать у Харькови.

Конец рутины

София ходила на работу, занималась домашними делами, пока Богдан с Володимером целыми днями пропадали в кабинете Николая, пытаясь вытащить его из политического плена и разобраться с насущными делами. А это с каждым днем становилось все сложнее и сложнее. Мало того, что политическо-военная ситуация накалялась, так еще и рабочий съезд хлебодельцев решил сделать Белгород столицей УНР. Все было так обыденно-стрессово, пока в один из дней не началась новая атака красных. Богдан ворвался домой и сразу же начал: — Собирайся! Они собрали армию. Объявлена эвакуация. София, что сидела, вышивая полотенце, подскочила на ноги. Слово «эвакуация» внушало панику. — Бери только самое нужное и беги. — А ты? — единственное, что она смогла вытащить из себя. — Я выиграю тебе время. — Но… — Не медли! Они на этот раз собрали все силы. Ничто их не остановит от подарка тому людоеду. София сначала хотела было отказаться, упираться, но потом поняла, что она тут ничем не поможет. Она не мед сестричка, не умеет стрелять, не сильная, чтобы носить припасы. А если та вчерашняя тошнота — признак беременности, нужно спасти хотя бы ребенка. — Я буду ждать тебя у матери в Харькове.

Полтора месяца спустя

София кормила кур, когда к ней подошла почтальонша. — София Акимовна? — Да, — от постоянного стресса, печали, от того, что она скучает по мужу и волнуется за него, девушка исхудала и потеряла сияние кожи. Волосы сыпались, как листья по осени. — Это вам. София взяла бумагу и увидела, что это было не просто письмо, а ответ на её бесконечные запросы. Наконец большевики сказали, где Богдан. Слово «Сибирь» будто ударяло. Грохот и холод — вот с чем ассоциировалась эта даль. Это политическое кладбище. На ватных ногах девушка пошла в дом, чтобы найти мать. Она готовила ужин. — Я знаю, что ты будешь против, но мне все равно, — тихо начала она. — Я еду в Сибирь, — черпак упал в казан с кашей. — Пускай я умру, пускай не вернусь сюда больше никогда, но я должна быть рядом со своим мужем. Я еду искать Богдана.