Кара

Наверное, Бог знает, что делает. Нашёл же Он мне тебя.

© Януш Леон Вишневский

Он пропустил это событие в прошлый раз. Тот знаменательный турнир… А знамена то драконьи пока? И не пожалел об этом ни разу. До этой минуты. Сейчас в нем, словно птица в клетке, металось любопытство. Интерес. Как же интересно было бы это увидеть. Увидеть их лица, когда принц посмел идти не по правилам. Не так, как от него ожидают. Не так, как должно быть. И все же способ поехать в Харренхолл не то, чтобы смущал, но вызывал определенные вопросы и логичные опасения. Особенно часть, где нужно импровизировать. Как будто за эти полгода он еще не привык. Flashback Если бы он был еще Тайвином, он бы уже был уверен, что к нему подослали безликого, чтобы его убить. Но он до сих пор жив. Чуть не опозорился от страха, правда, когда увидел, как знакомый ему стражник снимает с себя лицо, но он жив. До сих пор. — Я пытался тебя убить, — медленно, словно подбирая слова, словно издеваясь, и глядя в его глаза проговорил не-стражник. Черноволосый мужчина неясного возраста тщательно разглядывал его и будто пытался что-то найти. Что-то не то. Было ли это тем, что заставило бы его остановиться? У Тириона все же начало дергаться веко. — Что ж, ты не первый, поверь мне, — усмехнулся карлик, — а теперь объясни, в таком случае, что тебе нужно? Хотя нет, сначала мне интересно послушать, как ты умудрился провалить столь легкое задание и кто тебя нанял для этого? — Я безликий, а не наемник. Я не убиваю по заказу людей — лишь тех, на кого мне укажет Он. А Он мне указал на тебя. И я исполнил его волю. — лицо темноволосого, что было камерно невозмутимым, чуть дрогнуло, — Ты жив, хотя должен был, если не разбиться о скалы, то захлебнуться. — мужчина с задумчивым видом прошептал, — Почему ты жив? — Так это был ты… Что ж — мне слишком нравится жить, должно быть, — блеснули глаза и карлик с ироничной ухмылкой почти терпеливо повторил, — Зачем ты здесь? Хочешь золота? — Голос сказал мне служить тебе. — вновь отстраненный ответ и спокойное лицо соратника вызывали страх. Дикий страх, что перед Тирионом редкая игрушка с Пентоса, внутри которой всегда есть такая же поменьше. Страх, что под этим лицом, еще одно. И еще. И еще и так долго, пока сама розоватая плоть не выглянет наружу вместе с проблесками грязно-белого черепа. А если у них меняются даже глаза, то что же под этими? Быть может черные бездны, как та, в которую провалился он после стрел? Или просто пустота? А есть ли там настоящие глаза? По спине прошли мурашки и чего только стоило сейчас не дернуться перед ним. Не показать своего страха. — Восхитительно. Голос сказал тебе сначала утопить меня, а потом служить. Просто восхитительно. И часто ты слышишь голоса? Не пойми меня неправильно, меня это почти устраивает, но если этот, так называемый, голос прикажет тебе снова меня убить, то мне будет не так вес… — Он приказал мне служить тебе. — прервал его безликий, все продолжая вглядываться в глаза. — Но я свободен от службы людям, а ты лишь странный ребенок-карлик. — уверенный голос безликого запнулся — Или нет? Ты пахнешь как… Как… как смерть. Что же ты такое? — Ооо, многоуважаемый безликий, прими мою искреннюю благодарность — трупами я еще не благоухал, жаль сестрицы рядом нет, она любит благовония. — с сарказмом нараспев сказал карлик, — а теперь будь добр ответь — зачем мне говорить с тобой? Зачем мне рассказывать что-то, если ты можешь в любой момент всадить мне клинок между глаз? Или же просто столкнуть в окно, как я понял, тебе нравится такой способ больше. Меньше мороки, да? — Ты странный. Тебя не должно быть. Но Он так хочет, а значит мне придется служить тебе. Я хочу знать почему. — Потому что тебе так наплел твой голос в голове. Мне, признаться, не нужен сумасшедший безликий, который не дружит с головой — и так хватает безумцев. — со смешком сказал Тирион. - Но что важнее всего — я не доверяю тебе. И не буду. — жесткий, но честный ответ, прямой взгляд разноцветных глаз и твердый голос. Почти как Голос. Синеглазый застыл на месте, глядя в никуда. Не шевелись. Пугающая для обычного живого человека способность. Будто еще секунда и он окажется тенью. Будто еще минута и он окажется видением, а сам Тирион безумцем. Еще одним. «Третьим должно быть?» Карлик уставше вздохнул и глотнул горячего чая. Все же падение в холодную воду плохо сказалось на нем. За окном мерцала круглая луна и пели цикады в редких кустарниках. Тирион уже подумывал как избавиться от убийцы и остаться живым. Может стоит крикнуть настоящей страже? Они умеют добежать? — Если ты не уйдешь сам, я заору на весь замок. Мой отец будет конечно «в восторге», но… Когда Тирион открыл глаза в комнате он был один. И стало страшнее.

***

Тирион шел. А потом бежал. А потом… летел. Над Закатным морем, над скалами, где чуть не захлебнулся. Там, куда безвозвратно уплывали корабли. Где заканчивались все карты. Он видел жуткий туман вдали над морем и чувствовал невероятное желание побывать там, где неизвестность. Но его вдруг потянуло дальше от солнца, южнее. Он летел над Западными холмами. Над сокровищницей Ланнистеров. Над шахтами, полными их серебра и золота. Пока еще полными. Над бескрайними полями Простора, зелеными и цветущими садами Хайгардена. Он видел цветы, но на их месте ему видились Пламенное поле с тремя огромным тенями, предательство Гарденеров как последний шанс на жизнь и крики. Надрывные крики людей. Повсюду расцветала боль. Розами. И над высокими Красными горами. Огромные луга с изумрудной травой. Он помнил Башню Радости. И причину восстания, запертую в ней. Серые, как северное небо, глаза и коричневые, цвета крон, волосы. И железный характер. Ошибка принца и повод мести, Лиана Старк, Зимняя Роза Севера, безусловно была прекрасной. Но несчастной. Тирион пролетал и пустыни Дорна. Пекло. Опасность всегда и во всем — и в жизни, и в смерти. Жар от солнца, жар от страсти. Жар от яда. И от огня, нисвергающемся с небес. Сколько лет истории. Сколько лет борьбы… Ему виделась тень, падающая с неба. Он помнил ее глаза. Темные, как самая долгая ночь. Ее волосы, черным шелком спускались по смуглым плечам. Она была безобразно хрупкой. И свирепой. Песчаные дюны ей были не по чем, но гору она одолеть не смогла. Клиган говорил, что она защищала своих детей как драконица. Как та тень — свою наездницу. Элия Дорнийская, принцесса Мартелл по рождению и принцесса Таргариен по браку, безусловно была несчастной. Но прекрасной. Он летел над Ступенями и видел их сверху. Оторванная когда-то Рука Дорна являлась местом, где все брало начало — восстания, вторжения, войны, люди. Первые люди перешли по ней сюда, в Вестерос, принеся первые смерти. Двенадцать островов хранили эту память. Богатства торговых судов везущих товар из Эссоса в земли Вестероса. Песок. Здесь лежали кости тысяч. И призрачная вонь. Правда, страшно вспоминать запах гниющих трупов? Он летел над старейшим вольным городом — Волантисом. Он помнил волантисийца, который растопил Лед. Обратил его в слезы и верность, должно быть. Из чего же еще сделаны Старки? Они умудрились тогда потерять не столько сталь, сколько свою историю. Говорят что названия мечам следует давать осторожно, ибо они могут повлиять на судьбу хозяев и всего рода. Плохое имя тогда далось первому ланистерскому валирийскому клинку. Судьбоносное. Вдовий плач для труса, который сам лил слезы. Неужели это чистокровное дитя его Дома? Что же стало со вторым мечом? Как же Джейме назвал свой? Чем же это обернулось для их Рода? Одни вопросы… Нельзя уже узнать ответы, но можно не допустить краха. И не будет вопросов о том, чего нет. Тирион летел над изредка виднеющимися сожженными кусочками земли среди бушующего моря. Страшного моря. Над ним был туман, столь плотный и черный, что оно будто дымилось и вскипало. Должно быть, даже самые отчаянные пираты в погоне за возможными сокровищами не рискнули бы сюда приплыть. Должно быть, даже самые тупые и упертые железнорожденные, столь часто думающие, что сильнее всего королевства, не сунулись бы сюда, даже если бы это стоило победы. Должно быть… Тирион пролетал над Землями Долгого Лета. Отрывки-острова, море и горы. Все еще виднеющиеся вулканы с исходящим дымом из жерл… А потом он увидел руины. Черные, покрытые копотью и будто бы прахом — в них еле узнавались основы построек. Все дымилось, все кипело, все плавилось, все еще горело. Рок Валирии словно еще не закончился. А потом он услышал живых. Он слышал, как кричали, выли и рыдали люди, уже сгорающие заживо, уже знающие, что не спастись. Как же они боялись. А потом они становились мертвыми. Они прятали детей, будто бы это помогло бы. Они бежали, взбирались на драконов и падали вместе с ними, как Рейнис когда-то. Они ползли. Кто рожден ползать — летать не может, не так ли? А потом они исчезали вовсе. Даже костей не оставалось. Только прах. И память угасала о всех них, оставляя лишь крохи знаний о великой Валирии. Люди помнят империю, но люди забыли о людях. …Мы все умрем и все будем гнить в земле. Но имя нашей семьи будет жить. Будет жить лишь оно… А будет ли? Или забудется даже это? Тирион помнил свои слова из прошлой жизни. Тирион видел, что они — ложь. Если умрет все, то ради чего жить? Если погибнет и плоть с кровью, и имя, и род, и королевство, как когда-то Валирийский Фригольд с его непобедимостью. С его драконами, золотом, сталью и магией. С побежденными им империями и покоренными землями, с рабами. Если погибнет и память, то чего ради жить теперь? Зачем он здесь?! Снова... «Потому что этого нужно не допустить.» — раздался в голове неясный голос, от которого холод пробирал до костей. — «Потому что, если это повторится, твои земли станут мертвыми. И холодными. От твоего мира не останется ни руин, ни памяти, ни живых. Лишь мертвые. А после погаснут звезды и солнце никогда не взойдет. А после не будет ничего.» — с каждым словом Тирион чувствовал нарастающий страх и желание куда-то убежать. Он видел, слышал, чувствовал, обонял кровь и смерть. Он кричал, как они. Как же страшно… — Кто ты?! В ответ тишина. Внезапно картинка перед глазами начала меняться и он летел. Летел куда-то севернее. От яркой белизны Тирион зажмурился, а потом услышал жуткий треск. Когда карлик осмелился приоткрыть глаза, он увидел белое небо, белую землю и чуть темную линию горизонта. Лицо обжигало от мороза, бил ветер с мелким снегом. А после резко наступила тьма. А после во тьме зажглись голубые глаза. А после Тирион проснулся. А ведь, когда он летал, прямо под ним была огромная тень…

***

Он пытался отдышаться, лежа на мокрой и свернувшейся простыне. Сквозь слезы узнавались очертания его покоев, освещенных почти погаснувшей свечой, а в ушах стоял шум из-за пульсирующей в теле крови. Сердце не хотело успокаиваться и руки дрожали, как и он весь. — Это был лишь сон. Кошмар. — рваный вдох-выдох — Мне приснилось, как я летал… словно дракон, но сны забываются. — сглотнув вязкую слюну, карлик резко сел. Было одно «но». Такого забыть Тирион не сможет. — Кто ты?! — почти прорычал он. Иные побери, почему он не может отдышаться? Как же сложно вдохнуть воздух. «Я вернул тебя сюда, Ланнистер» — снова этот голос ниоткуда. — В мою кровать? — дыхание выравнивается и страх сменяется тихой злостью. — Как. Тебя. Зовут? «Ты зовешь меня Неведомым, но у меня нет имени. Как и у моих слуг.» — Со мной говорят боги? Я схожу с ума? — раздался истерический смешок. «Вполне возможно, но вещи эти не связаны» — почти насмешливый голос. — Это … ты? — почти неверяще, почти задыхаясь снова, — Ты вернул меня в мое прошлое? В это тело? «Вы слишком медленные, valar. Или глупые» — Зачем?! — Тирион встал с кровати. «Я уже сказал. И показал. Я выбрал тебя. Ты должен остановить смерть» — Бог смерти хочет остановить смерть? А в чем твоя выгода? — Тирион начал дышать. И наконец мыслить. — И почему я должен верить, что это ты вернул меня и что ты Неведомый? — А что, с тобой так часто говорят боги, что можно перепутать? — раздался голос отовсюду. С каждого угла. Тирион обернулся, но в комнате никого не было. «Я выбрал тебя. — голос продолжил — И ты мне нужен. Поэтому я вернул тебя к жизни. Ты должен успеть. Поэтому я вернул тебя в тело твоего сына. Мне нет нужды доказывать тебе кто я, ты уже веришь мне. И если не будет живых, то не будет и меня. Мне не нужна гибель всего мира. — голос слышался почти уставшим — А еще мне не нужна твоя смерть раньше времени, поэтому мой верный слуга поможет тебе на пути». — На — карлик зажмурился — пути? Чего ты хочешь? «Многого. Но я тебе расскажу. И покажу.» End flashback.

***

Глубокая теплая ночь. В небе сияет круглая луна, слабо освещая округу. Два темных силуэта — один высокий, второй в два раза ниже — стояли в плащах перед конюшней. Тот, что крупнее готовил к отправке лошадь. — Луна сияет… Какая романтика. — детский голос, парадоксально просто сиял сарказмом. — Можешь не переживать, карлик, все пройдет как мы планировали и никто тебя не узнает. — Скажи, а чисто теоретически, «никто» — может быть твоим старым другом? Чтобы, если все же узнает, подумал, перед тем, как убивать. — почти невинный голосок ребенка и сказанное абсолютно не соответствовали друг другу. — Он не даст тебе умереть. Ты еще не сделал того, что следует. — мужчина в плаще определено искренне верил в то, что говорил. — Оптимизм просто запредельный. — тихий голос не умолкал. Ярко светил глаз луны. Стоял час волка. Из ворот выехала лошадь со всадниками.