Новиградские сплетни

Ранним утром на площади почти никого не бывает, поэтому гневный голос прекрасно разлетается эхом, отражаясь от каменной брусчатки. — Да чтож это за безобразие?! — подлетев к доске объявлений, пожилая горожанка в поношенном, но добротном сарафане с яростью срывает пергамент, разрисованный цветами. Редкие прохожие не обращают на неё внимание, торопливо обходя стороной очередную сумасшедшую старуху. — Чего шумишь, мать? — спрашивает её попрошайка, спавший рядом на деревянном настиле. — Была б я твоей матерью, ты б тут не сидел, олух, а работал! — огрызается женщина, взмахнув объявлением. — Люди добрые, да что ж творится-то? Среди бела дня в бордель шлюх нанимают! Несколько проституток заметно оживляются: — По объявлению? Обычно нас нанимает мамáн... На мгновение горожанка тушуется, а затем снова начинает гневно потрясать кулаками: — Конечно, этот прохиндей и бабник не прямым текстом указал, что ему нужны шлюхи. Он пишет «танцовщицы», но моя соседка Свистушка Зося пошла к нему работать! Бордель нанимает шлюх! Проститутки возбуждённо перешептываются, искоса наблюдая за летающим туда-сюда скомканным объявлением. — Так, коли она молодая и стройная, может, действительно танцевать пошла? Актриской будет, — тем временем рассуждает попрошайка. — Да знаю я, какая из неё актриса! *** — Ну какая из неё актриса? — спросил Лютик несчастным тоном, наворачивая круги по отремонтированной сцене. — Присцилла, я ведь пытаюсь отмыться от славы борделя... — … и тебе приходится чуть ли не на каждом углу кричать, что «Хамелеон» изменился, — закатила глаза Присцилла, сложив руки на груди. — Но разве не в этом смысл? Показать, что люди тоже меняются! — Шлюхи меняются? — возмущенно спросил Лютик. Присцилла скептически подняла бровь. Под этим нарочито безразличным взглядом, Лютику стало совершенно не по себе. Казалось, будто он стоит на цыпочках у большого старого дуба, пока палач натягивает верёвку на его шее, вынуждая тянуться всё выше и выше, стараясь схватить ещё хотя бы глоток воздуха. — Ладно-ладно, у всех есть шанс измениться, — капитулируя, Лютик поднял вверх пустые ладони, лишь бы разорвать гнетущую тишину. — Но ведь это проститутка! Она никогда не училась актёрскому мастерству! — А ты думаешь, что проститутки не актрисы? Они, конечно же, получают массу удовольствия под каждым своим клиентом и работают в борделе, потому что им нравится секс, — сарказма в словах Присциллы было столько, что сама Йеннифер обзавидовалась бы. — Ну... да? — ответил Лютик тонким голосом человека, не желающего расставаться со своими ошибочными убеждениями. — Подо мной они получали удовольствие? Не то чтобы ему хотелось обсуждать походы по борделям с Присциллой, учитывая её очевидную симпатию и их непонятные отношения то ли друзей, то ли коллег, но в любом случае она первая это начала. Поджав губы, чтобы не расхохотаться в голос, Присцилла чуть наклонилась вперёд к сцене, выдавив из себя милую улыбку. — Конечно, Лютик, — согласилась она ласковым голосом. — С тобой кто угодно получит удовольствие. Даже проститутка, для которой секс — это изнуряющая работа. Она уже дважды сказала слово секс и даже не покраснела! — Да, понял я, понял, избавь меня от своих насмешек, пожалуйста! — замахал на неё руками Лютик. — Очень невежливо с твоей стороны высмеивать мои романтические чувства! — Точнее, твоё эго, — поправила Присцилла. — Итак...? Помявшись ещё немного, для порядка, Лютик обречённо кивнул: — Хорошо. Веди эту свою... Свистушку, боже, нам нужно придумать ей нормальное сценическое имя! — А я уже всё придумала, — Присцилла взмахнула руками, представляя перед собой огромную вывеску. — «Непоседливая София — лучшая танцовщица по эту сторону Понтора!» У неё даже ноги без чириев. Лютик благоразумно воздержался от комментариев. *** Дебют Непоседливой Софии так и не состоялся. На Присциллу напал какой-то фанатик, почти лишив её голоса, после чего Геральт перевернул вверх дном половину города, пока не разоблачил вампира-коронера и не убил его. Лютик несколько недель выхаживал подругу, стараясь не отходить от неё ни на шаг. Когда Присцилла поправилась, кабаре уже во всю работало под чутким руководством Золтона, но это не помешало им всë-таки устроить торжественное открытие, на котором танцевало множество девушек, включая Непоседливую Софию и её бывших коллег по ремеслу. Под ликующим взглядом Присциллы Лютик был вынужден признать, что проститутки действительно талантливы. Его кошелёк похудел на сотню новиградских крон.