Я верну тебя

                    Падает на пол тело Руби, когда его покидает Лилит. Падает следом нож из руки. Сэм неотрывно смотрит на истерзанное, израненное тело Дина. Из глаз бегут слезы.       Сэм падает на колени. Руки бережно обнимают Дина, поднимают, баюкают. Но теперь не Дина, только тело. Сэм мотает головой. Он не смирится.       — Нет, нет, нет…       Отрицание на повторе, речитативом — это его способ выразить протест миру. Он не сдастся, не примет смерть брата. Тем более, Дин умер за него.       Сэм закрывает глаза. Слезы текут. Сбегают по носу, по губам. Мир расколот. Его не собрать. Рана в груди, невидимая, но такая настоящая, ширится с каждой секундой. Сэм задыхается.       Дин мертв. А он просто смотрел на то, как когти адских псов рвали его тело. Сэм жмурится крепче. Если бы только это помогло забыть.       Чувствовать так — невыносимо. Сэму кажется, что внутренности перекручивает физической болью. От быстро стучащего сердца и вовсе есть лишь половина. А может, нет и ее.       Жизнь без Дина — Сэм больше не знает, как это. Не хочет узнавать снова. За все время, проведенное в Стэнфорде, он не помнит ни дня, когда бы ни думал о Дине. Об отце — реже, порой, намного реже. Но о Дине — всегда.       Глаза жжет. В груди — сосущая бездна, которая пожирает душу. В голове дурацкие шуточки Дина. Сэм стискивает зубы, вспоминая, как обычно кривился или закатывал глаза. Надо было смеяться. Пока такая возможность была.       Надо куда-то идти. Сэм пытается, но не может вспомнить, чей это дом. Он уведет, унесет, утащит Дина, об этом не нужно размышлять. Но есть еще тело Руби. Наверное, хорошо бы его забрать. Хозяева могут испугаться.       Но плевать. Сейчас эгоистично плевать на всех и на все. В его руках изувеченное тело Дина. Разве может иметь значение что-то еще?       Дин раздражал, надоедал, иногда бесил, но был самым близким и родным человеком в его жизни. Сэм это знает. Больше, чем просто брат. Полноправный совладелец их маленького мирка уродов.       Сэм замирает, когда понимает пришедшие в голову мысли. Кровь в венах, кажется, резко остывает. Он пытается оправдаться не столько перед собой, сколько перед Дином, хотя тому это уже и не нужно.       Это все горе. Оно туманит разум и заставляет думать о брате неправильно. Так, как нельзя никогда. Совесть не щадит, не поддерживает. Она указывает на правду: горе не туманит разум, оно обнажает суть.       Больше, чем просто брат.       Воздуха нет. Сэм помнит, что он существует вокруг, но только не сейчас и не для него. Он любил Дина с тех пор, как помнит себя. Но не заметил, как эта любовь стала другой. Это катастрофа.       Осознавать подобное сейчас — это одновременно кощунство и пробивание нового потолка боли. Он бы никогда не посмел сказать Дину в любом случае. Но если бы тот был жив, он мог бы чувствовать это молча.       Руки сжимаются. Объятие становится крепче. Только Дину уже все равно. Он не почувствует, не узнает, не обнимет в ответ. Сэм хочет кричать. Но вместо этого открывает глаза и собирает всю решимость, что находит в себе.       Одному Дин научил его с младых ногтей — никогда не сдаваться.       Должен быть способ все исправить. Можно пробраться в Ад, договориться с демонами или что угодно другое. Можно найти ритуалы, заклинания или что-то, о чем он еще и понятия не имеет.       Не может быть так, что Дина нельзя вернуть. Сэм трясет головой и поднимается на ноги. Он что-то придумает, найдет возможность.       Дин тяжелый, но Сэм этого не замечает, когда подхватывает его на руки. Строго говоря — не его, а тело, но Сэм противится тому, чтобы это признать.       Он знает, что Дина придется похоронить. Только не будет охотничьего костра. Временная могила где-нибудь в укромном месте. Тело ведь понадобится, когда он достанет душу Дина из Ада.       — О Господи, — кричит какая-то женщина, которая вбегает в комнату.       Сэм не помнит, видел ли он ее раньше. Наверное, так и есть. Возможно, это хозяйка дома. Все равно. Сэм ничего не объясняет и не обращает внимания на тело Руби. Он идет к выходу, неся Дина.       — Я вытащу тебя, слышишь? — яростно и едва слышно шепчет Сэм обещание. — Я не оставлю тебя там, Дин.       Переступая порог дома, Сэм думает, что, возможно, вместе с Дином вернется и часть его души, навсегда и добровольно отданная тому.