High On Oddity

Нью-Хейвен оплетали сети похожих друг на друга улиц. Сотни узких дорог, вдвое больше узких тротуаров, жилые дома, крошечные, как спичечные коробкѝ, угловатые и нередко до смешного смахивающие на схематические каракули, которые дети обычно рисуют на тетрадных полях, заскучав на уроке. Похожие улицы укрывали похожие тени похожих клёнов. Цвета пожарных гидрантов тоже будто бы не отличались совсем от района к району. Простые горожане разъезжали на похожих машинах, выгуливали похожих собак. Нью-Хейвен словно кто-то напечатал, несколько раз пройдясь матрицей по одному и тому же месту, но сердце города - Йельский университет - и все прилегающие к нему институты, колледжи, библиотеки, студенческие общества, кафе, бары и муниципальные здания сияли в этом однообразии драгоценным камнем. Между часто насаженными вязами и дубами мелькали узорчатые лепестки готических окон, в пасмурное осеннее небо взмывали коренастые дымоходы и острые крыши зданий в английском стиле, сменяясь лаконичными новыми многоквартирниками. Подающие надежды молодые люди (читай дети богатых родителей, неформалы и зануды всех мастей) поддерживали в городе необходимый уровень хаоса и временами обеспечивали репортёров местной газеты парой-тройкой новостных сюжетов, будь то драка в общежитии университетского братства, любительский джазовый концерт или очередной (а таких было минимум три раза в месяц) протест против войны во Вьетнаме. Райно Ли, уже разменявший свой вампирский восьмой десяток, частью студенчества не являлся, однако нередко с ним соприкасался в баре, где он работал с момента недавнего переезда в Нью-Хейвен, и на вечеринках, куда его звали общие с его “старшим братом” Чандлером друзья. На те же вечеринки за компанию приходил их “младшенький” Бартоломью, который, вопреки своему угрюмому неприступному виду, ужасно не любил уединение и тишину, и “друг детства” (любовник) Чандлера - дитя цветов, борец за мир во всём мире и просто художник с шилом в заднице - Сэмми. Быть вампиром, особенно солнцебоязненным чистокровным, среди студентов было легко. Всё самое интересное происходило ночью, а днём было меньше поводов таскаться по улице с зонтом. - Мы точно на правильной улице? - оглядываясь по сторонам, спросил Сэм. Лёгкий осенний ветер трепал меховую бахрому на его замшевом жилете и играл с длинными волосами, прихваченными головной повязкой. - Да, это Генри-стрит, - терпеливо выдохнул Чандлер, указав в сторону ближайшего почтового ящика с названием улицы. Затем старший достал из внутреннего кармана своего твидового пиджака записку с точным адресом. Шагнув в лужу жёлтого фонарного света и поправив очки, которые он носил исключительно для умного вида, Чан забормотал: - Так, здесь у нас Генри-стрит, 42, а нам нужен дом на Генри-стрит, 140. Думаю, ещё пару кварталов осталось пройти. Райно вопросительно переглянулся с Бартом, а затем удручённо уставился на уходящую вдаль узкую вечернюю улицу, где каждый следующий дом представлял собой лишь слегка изменённую копию предыдущего. Если бы выпивка не входила в планы вампиров в эту ночь, то они бы отправились на вечеринку на своём верном Форде, но раз уж обратно в своё логово им, скорей всего, опять придётся уползать на бровях или в лучшем случае на ватных ногах, то переводить бензин смысла не было. По-кошачьи коротко фыркнув, Райно спрятал руки в карманах куртки и зашагал дальше по мокрому бетонному тротуару. К моменту, когда они все добрались до нужного дома, вечеринка набрала обороты. Музыка играла достаточно громко, народа пришло достаточно много, воздух наполнил перечно-горький сигаретный дым и терпкий букет чужого парфюма. Вампиры скинули верхнюю одежду на перила лестницы, которые уже украшал десяток чужих курток. Чандлер, Сэм и Барт с порога отправились в гостиную здороваться со всеми, кого знали со времён Брауна, Райно же предпочёл проскользнуть на кухню, где надеялся перехватить напиток покрепче и акклиматизироваться в людной обстановке. Мимо него в коридоре у лестницы пронеслись две от души хохочущие девушки и скрылись, свернув под аркой, ведущей в главную комнату. Широкие каблуки ботинок глухо стукнули по линолеуму в чёрно-белую шашечку, внимательный взгляд кошачьих глаз медленно скользнул от стены до стены, изучая посредственный интерьер пустой кухни. Древесный узор мрачных кухонных шкафчиков рисовал злые звериные морды, щерившиеся на всякого, кто имел наглость зайти сюда за едой. Морды эти чем-то напоминали круги на капюшоне очковой кобры или оскалы на крыльях тропических бабочек. Не впечатлённый враждебным настроем кухонных богов, Райно прошёл прямо к раковине, рядом с которой заприметил этажерку с чистыми стаканами. Взяв высокий бокал с мутноватыми мыльными потёками, он по-хозяйски открыл холодильник, но тут же поморщился от ударившего в нос запаха протухших продуктов. Затаив дыхание, вампир стащил из морозильного отделения форму с остатками льда и, громко захлопнув дверцу, повернулся к той части рабочей поверхности, где на всеобщее обозрение был выставлен взвод разнокалиберных початых бутылок. - Хэй, - из-за спины раздался звонкий женский голос. Райно обернулся, озадаченно похлопал ресницами. - Хэй, - эхом отозвался он, как инопланетянин, учившийся человеческой речи. Перед ним стояла стройная высокая девушка с пышными рыжими волосами и очках в толстой роговой оправе. - Я Сандра, - она протянула руку для приветствия. - Райно, - мужчина сжал её ладонь. - Ты ведь только что с Чаном пришёл, верно? - Ага, - между делом Райно закинул в свой стакан лёд, чтобы сразу же плеснуть на него пшеничное золото виски. - А ты не хочешь поучаствовать в моём эксперименте? Я собираю материал для курсовой. Мужчина закрыл бутылку и сделал первый маленький глоток, не поморщившись. - И в чём суть эксперимента? - Пойдём наверх? Объяснить на месте будет легче. Райно отпил ещё виски, голову огладили прохладные ладони медленно накатывающего опьянения. Он огляделся по сторонам, посмотрел на потолок, будто надеясь, что у него пробудится способность видеть всё насквозь. Напоследок он одарил Сандру скептическим взглядом. Она усмехнулась: - Это мне не интересно. Я с медицинского. Изучаю механизмы сенсорной депривации, и прямо сейчас там на втором этаже нас ждёт уже очень уставший подопытный хомяк. Мне нужен один последний человек, чтобы завершить сегодняшнюю итерацию и отпустить уже беднягу. Обещаю, что не займу у тебя больше пятнадцати минут. Поучаствуешь? Райно снова похлопал глазами, обрабатывая информацию. Он не хотел вливаться в тусовку с порога, но участие в эксперименте казалось весьма неплохой идеей. Поработает мозгами, поможет науке, а потом будет морально готов к толпе в гостиной и громким разговорам. - Ага, поучаствую, - кивнул Райно. - В общем дела у нас обстоят так, - когда они уже поднялись на лестничную площадку второго этажа, Сандра разложила на комоде несколько отпечатанных на машинке таблиц, - наш подопытный сидит в дальней спальне, на его глазах непроницаемая повязка, он обездвижен. Участники по очереди заходят в комнату и тактильно воздействуют на него посредством совершения серии манипуляций. Каждая серия повторяется с промежутком в полчаса, а для чистоты эксперимента она каждый раз исполняется новым человеком. По окончании части с тактильным воздействием, я устрою подопытному глубинное интервью, чтобы узнать, как менялось его восприятие одних и тех же раздражителей с течением времени. Разговаривать могут только ведущий эксперимента, то есть я, и сам подопытный. Участники должны молчать и вообще быть как можно тише, чтобы подопытный не смог никого идентифицировать, а на его ответы не повлияли личные предрассудки. - Так, - выдохнул Ли и сделал большой обжигающий глоток виски, поняв, что без алкоголя ему с этим не разобраться. Смахнув с уголка рта потёкшую каплю, он отставил стакан на комод и спросил: - и что мне делать? Какие манипуляции совершать? - Да, эм… - Сандра закусила губу, неловко улыбнулась, а затем вручила Райно один из листков, - последняя серия манипуляций предназначена для зоны головы. Мужчина с лёгким недоверием принял распечатку, чтобы пробежаться взглядом по мелким строчкам: - Прочесать волосы пятернёй ото лба к макушке… от затылка к макушке… потрогать уши… - на этом моменте вампир ощутил, как у него самого загорелись уши, словно кто-то их коснулся, - лоб… виски… угу… поцелуй в щёку и поцелуй в губы по-французски?! - Не будешь целовать парня даже ради науки? - Да меня не это волнует, - хмыкнул Райно, помахав листком перед Сандрой. Почему-то сейчас он ощутил чёткую разницу между поцелуями, которые он бесстыдно урывал на охоте, и поцелуями в подобных обстоятельствах, напоказ, не имеющих за собой цели соблазнить. Его неожиданно расстроила мысль о том, что, кажется, впервые в его относительно долгой жизни, ему придётся целоваться без удовольствия. Чтобы не погружаться ещё глубже в собственные размышления, мужчина ехидно ухмыльнулся: - Если тебе нравится смотреть, как люди друг друга трогают и целуются, то могла бы сходить к хиппи на оргию. Наши соседи вон в прошлую пятницу такую устраивали. - Так ты не отказываешься, или как? - Нет, не отказываюсь. Я уже выпил стакан и только разогрелся. Давай сюда своего хомяка. Дом был маленьким, так что путь да той самой дальней комнаты оказался недолгим. Щёлкнула ручка, скрипнула дверь, и Райно нырнул прямо за Сандрой в тёмный прямоугольник проёма. Девушка обернулась и, постучав указательным пальцем по своим губам, напомнила Райно о необходимости молчать. Он кивнул, давая понять, что указание понял. Комната оказалась типичной студенческой спальней одного из хозяев вечеринки. Старые обои, одинокая узкая кровать у окна, шкаф, комод, рабочий стол. А на единственном стуле посреди комнаты сидел подопытный - невысокий, но хорошо сложенный парень в непримечательных твидовых брюках и серой рубашке поло с двумя широкими тёмными полосами через грудь. Его глаза закрывала тёмная повязка, а руки были связаны за спиной. Девушка остановила Райно примерно в метре от своего “пленника”. - Как ты себя чувствуешь, Питер? - тихо спросила Сандра, размещая распечатку под зажимом планшета. - Только честно. - Неважно. Всё ужасно затекло, и я немного нервничаю тут один, - спину Райно лизнула стайка мурашек. Голос Питера был чуть севшим из-за долгого молчания, но от того ярче в глубине его бархатного тембра рокотала приятная хрипотца. - У нас нашёлся последний участник, так что я отпущу тебя буквально через… - она посмотрела на крошечные наручные часы на своём запястье, - отпущу тебя через семь минут на перерыв перед интервью. - Окей, давайте закругляться, - прежде чем сжать челюсти и замолкнуть снова, Питер прочистил горло и сухо шмыгнул носом. - Питер уже знает протокол, но я разъясню его для участника. У нас будет пять минут. В течение этих пяти минут я буду поочерёдно указывать на каждый пункт из серии манипуляций, не озвучивая его, задача участника - совершить манипуляцию. Повторюсь, что участнику запрещено говорить и как-либо ещё вокализировать. Прошу кивнуть, если задача ясна. Райно кивнул. - Хорошо, время… - Сандра достала из кармана брюк секундомер, - начинается прямо сейчас. Райно вздохнул. Сандра развернула планшет к мужчине и указала кончиком карандаша на первый пункт с зачёсыванием волос назад. Вампир кивнул, приблизился к Питеру на шаг. Тот, видимо, почувствовав его присутствие, застыл и затаил дыхание. Райно вытянул руку вперёд и кончиками пальцев коснулся линии роста волос, ощущая, как у Питера напрягаются плечи от предвкушения. Пальцы погрузились в чёрную жёсткую копну, а затем плавно направились к макушке. Питер глубоко размеренно дышал, и холодной ладонью Райно его кожа ощущалась обжигающе горячей. В груди вампира знакомо замурчали отголоски жажды, но не потому, что он действительно хотел крови, без неё он бы спокойно продержался до следующих выходных, а потому, что тело неожиданно живо отреагировало на незнакомца. Мужчина был бы совсем не против выйти за рамки всех этих экспериментальных манипуляций, но к настоящему возбуждению не располагала обстановка, хоть Питер был вполне в его вкусе. Сосредоточившись на задаче, Райно без особых эмоций выполнил ещё несколько действий из списка, пока не запнулся, когда дело дошло до поцелуев. Ему пришлось наклониться ближе к лицу подопытного. Вампир с трудом сдержал улыбку. Глаз Питера он не видел из-за повязки, но у парня была красивая карамельная кожа, аккуратный тонкий нос, маленький рот со слегка выдающейся нижней губой, а с сильной линией квадратного подбородка умилительно контрастировали пухлые щёки (“Хомяк”, - подумалось вдруг), на одной из которых Райно заметил маленькую родинку. Сандра постучала карандашом по пункту “поцелуй в щёку”, и мужчина губами прижался к родинке, задержавшись, пожалуй, на мгновение дольше, чем планировал. Кожу Райно опалило чужое дыхание - Питер чуть слышно хмыкнул. А потом настала очередь “поцелуя по-французски”, и мужчина прильнул к губам парня, а затем вжался носом в его щёку и сам приоткрыл рот, чтобы позволить Питеру ответить. Он пах смесью приторных цветочных духов и чуть уловимым мускусом собственной кожи. Райно со смаком втянул носом воздух и тут же затаил дыхание, побоявшись простонать в поцелуй и разрушить тем самым всю “магию” эксперимента. Чуть выпирающие резцы мужчины, деликатно царапнули по уязвимой границе чужой губы. Питер легко вздрогнул и с неожиданным рвением потянулся за Райно. Спинка стула, к которой были привязаны его руки, жалобно скрипнула. Секундомер безэмоционально цыкал своей тонкой стрелкой, наматывая последние круги. В тишине крохотной спальни влажно звучал глубокий поцелуй. Рука вампира сама собой потянулась к плечу парня, ему хотелось ощутить больше его тепла, почувствовать упругость мышц, но Сандра отстранила его ладонь в паре сантиметров от Питера. Тем временем подопытный, уже не стесняясь, проник языком в рот Райно, отчего у последнего кожу приятно защипала стайка мурашек. Успев лишь мимолётно коснуться чужого нёба, вампир отстранился, потому что… - Время истекло, - спокойно объявила Сандра, останавливая секундомер и делая какие-то пометки на распечатке. - Благодарю участника за помощь и прошу спуститься на первый этаж к остальным. Мне необходимо поговорить с подопытным наедине. Райно выпрямился, сдержанно улыбнулся Сандре и, бросив беглый взгляд на Питера, многозначительно закинувшего ногу на ногу, откланялся. Стоило двери за спиной захлопнуться, как по телу вампира пронеслась волна приятной дрожи. Он поторопился забрать свой пустой стакан с комода и бодро спустился на кухню за второй порцией виски. За спиной, как лепестки экзотических цветов, распускались эндорфиновые крылья, внутри гудела пробуждённая поцелуем жажда и шелестела дурацкая лёгкость. Даже злые морды кухонных богов на дверцах гарнитура перестали выглядеть злыми. Райно давно, казалось, этого не ощущал - близости вне охоты. Обстоятельства были странные, но ему бы хотелось познакомиться с этим Питером просто так, испытать удачу. Даже если он окажется совсем не по части однополых отношений, что теряет Райно? Да ничего. Возможно, у него просто появится новый человеческий друг на ближайшие пару лет в Нью-Хейвене. Ладонь холодила порция виски со льдом. Райно устроился на свободном подлокотнике дивана, чтобы не упускать лестницу с коридором из поля зрения на случай, если Питер вдруг там появится. Какое-то время он просто потягивал алкоголь, бездумно покачивался в такт музыке и вполуха слушал чужие разговоры. Чандлер и Сэм танцевали с девушками в цветастых блузах. Барт увлечённо спорил с какими-то молодыми людьми. Всё будто бы было на месте, кроме самого Райно. Но потом, примерно через полчаса наблюдения за гостями вечеринки его внимание привлекло мельтешение где-то поблизости. Мужчина поднял взгляд. Затаил дыхание. Твидовые брюки, рубашка поло, широкие плечи, родинка на пухлой щеке, блестящие широко распахнутые глаза. Питер смотрел прямо на него и неуверенно мялся на пороге гостиной, не решаясь присоединиться к остальным - Привет, - мягко улыбнулся вампир. - Привет, - улыбнулся в ответ Питер, пустив нервный смешок и сглотнув. - И давно тут так много народу? - Не знаю, - Райно пожал плечами и сделал глоток виски, - сам недавно пришёл. - М, - кивнул Питер и медленно отступил назад. - Пойдём на кухню? - мужчина пошёл на опережение, не желая отпускать нового знакомого. Он поднялся с дивана и приблизился к нему. - Там не так людно. Налью тебе выпить. Мимо них в гостиную проскользнула Сандра, одарив их обоих внимательным взглядом. Вампир считал это как намёк молчать об эксперименте. - Немного поболтаем. Вдвоём, - продолжил Райно с доброжелательной улыбкой. - Если не понравится, то пойдёшь домой. Я не кусаюсь, - последнее было правдой лишь отчасти. - Да, - парень утвердительно качнул головой и заглянул в кошачьи глаза напротив, - договорились. - На каком факультете учишься? - спросил вампир, передавая Питеру покрытую испариной бутылку пива, когда они уже заняли место за небольшим обеденным столом у выхода на задний двор. Над столом висел старомодный пыльный абажур в красно-зелёную клеточку, карамельная кожа Питера отливала бронзой в тусклом жёлтом свете, из-за расстёгнутого ворота рубашки кокетливо выглядывала ключица. - Я не учусь, - парень сделал глоток и слегка поморщился от щекочущих нёбо пузырьков. - Хотел покорять Нью-Йорк, писать мюзиклы для Бродвея, но не потянул. Там связи нужнее. В Нью-Хейвене жизнь дешевле, спокойнее и хорошую работу можно найти без богатого дядюшки. - И до Нью-Йорка рукой подать, - улыбнулся Райно. - Ага, - более расслабленно ухмыльнулся в ответ Питер. - А ты учишься? - Учится мой старший брат Чан. В магистратуру йельскую вот поступил. А я снабжаю юные умы топливом в баре. - О, а в каком баре ты работаешь? - в глазах-блюдцах обозначились искорки интереса. - У Руди. - Да ладно?! - Питер потянулся к мужчине через угол стола. - Я пою у Руди каждую субботу. Почему я ни разу там тебя не видел? - Евреи не работают в Шаббат, - с серьёзным видом ответил Райно. Питер сначала замер с легко читаемым смятением на лице, а потом громко захохотал. Его рот растянулся сердечком, обнажая зубы и дёсна, щёки стали ещё круглее, а глаза-блюдца вовсе превратились в полумесяцы. - Евреи-то не работают, а ты чего? - У меня просто нет смен по субботам. Наверное, стоит махнуться расписаниями с коллегой? - вампир повёл бровью. - Ну, как хочешь. Я Питер, кстати. - Райно. Они пожали друг другу руки, задержавшись, пожалуй, на мгновение дольше, чем планировали. *** Бар “У Руди” находился на Чапел-стрит, прямо в пряничном даунтауне Нью-Хейвена, где викторианские и готические особняки соседствовали с солидным кирпичным и бетонным новостроем. Свет фонарей золотыми хлопьями ложился на редеющие кроны дубов, высаженных вдоль тротуаров. Октябрьский воздух сгущался с приближением ночи и наполнялся сладостью тянущего с гавани бриза. Зарывшись подбородком в шарф и кутаясь в замшевую куртку, Райно направлялся к бару, но в этот раз не на работу, а в качестве посетителя. Мужчина потянул холодную металлическую ручку и зашёл в знакомый древесный полумрак. Небольшая сцена в дальней части зала ещё пустовала, но над ней уже горели крошечные софиты, направленные прямо на высокий табурет в центре и микрофонную стойку. Бар был заполнен примерно наполовину: небольшие компании друзей занимали круглые столы, а стойка пустовала совсем. На фоне играла какая-то проходная кантри-песня из музыкального автомата. Официантки брали заказы, а бармен смешивал для кого-то напиток. Оставив куртку с шарфом на вешалке у входа, Райно сел за стойку. - Привет, Кев. - Привет, - молодой человек вылил из шейкера джин с тоником в стакан и поставил его на поднос рядом с двумя бокалами пива дожидаться, пока заказ отнесут за столик. - Какими судьбами в субботу? - Дома скучно стало. Захотелось живую музыку послушать, - вампир пожал плечами. - Я рад, что тебя заинтересовало искусство, - короткая ухмылка. - Ну, милости просим. Пит хорошо поёт. Кев налил Райно пива, и тот просто стал тихо наблюдать за наполняющимся залом. Компании друзей разрастались, разговоры становились громче, за барной стойкой появлялись первые соседи. Вскоре одна из официанток выключила музыкальный автомат, а в следующее мгновение со стороны служебных помещений на сцену вышел Питер, держа перед собой акустическую гитару. Райно затаил дыхание, наблюдая за тем, как парень переставляет микрофон и усаживается на табурете поудобнее, чтобы затем устроить инструмент на своём бедре. Он заглянул в затихший зал перед ним и встретился взглядами в вампиром. И улыбнулся, заставляя Райно улыбнуться в ответ. Питер был в джинсах и ярко-синей рубашке в мелкий белый горох, непослушная чёрная прядь упрямо падала лоб, делая его похожим на героя романтического фильма. Питер опустил взгляд, взял пару аккордов, проверяя настройку гитары, и заговорил: - Здравствуйте, дамы и господа! Рад приветствовать вас в баре “У Руди”. Меня зовут Питер, и я надеюсь скрасить музыкой следующий час вашего пребывания здесь. Буду признателен, если вы поддержите меня аплодисментами и чаевыми в конце выступления. Зрители начали вяло хлопать, и когда все снова затихли, в тишине зазвенел поставленный голос, а со сцены полилась бодрая рок-н-ролльная мелодия. Питер пел песню Джонни Отиса, которую частенько крутили по радио, оттого публика очень быстро оттаяла, и Райно начал замечать, как люди стали покачивать головами в такт и подпевать. Сложно было признать в этой подающей надежды рок-звезде скромника со вчерашней вечеринки: он по-актёрски отыгрывал строки песни, широко улыбался и пел, казалось, даже лучше самого автора. Райно не мог наглядеться. Питер выступал с собственными гитарными интерпретациями песен Джерри Ли Льюиса и Рэя Чарльза. Люди периодически подбегали к сцене, чтобы закинуть пару купюр в коробку для чаевых, аплодисменты в перерывах между композициями становились громче, кто-то даже начал посвистывать, на что Питер только увереннее улыбался. Постепенно песни становились спокойнее и лиричнее, а когда зал наполнила тягучая нежная мелодия “Синего бархата”, несколько пар встали на медленный танец. И в самом финале Питер, затянув переливчатую, как птичью трель, “Будь моей любовью”, заставил Райно и остальных слушателей замереть. Мелодия порхала бабочкой то вверх, то вниз, а Питер проживал песню, пропевая пик за пиком так, будто для него не было ничего проще. О, будь моей любовью, И поцелуями своими заставь меня гореть. Один поцелуй есть всё, что нужно, Чтоб моим сердцем завладеть. Твоя рука в моей – И мы найдём свой мир любви, Где только я и ты Во веки вечные, Ты только будь моей любовью… На струнах гитары всё ещё вибрировал последний аккорд, но все молчали, с трудом осознавая, что это был конец концерта. Наконец, Райно опомнился и, встав со своего места, громко захлопал в ладоши. Гости бара живо подхватили пример и щедро искупали Питера в овациях. От тёмных стен мячиком отскочил чей-то протяжный свист. - Ты не голодный случаем? - спросил Питер, с кряхтением загружая кофр с гитарой и немногочисленную концертную аппаратуру в багажник своего горбатого синего Понтиака, которому, судя по модели, было по меньшей мере лет пятнадцать. - Если ты проставляешься со своего немыслимого гонорара, то очень голодный, - пустил смешок Райно, пряча руки в карманах. - Ха-ха, - саркастично протянул парень и захлопнул дверцу, чтобы закрыть её на ключ, - тогда не проставляюсь. Больше самому еды достанется, я заработал сегодня. А ты мне, кстати, даже чаевых за моё безупречное пение не дал. - Предпочитаю заслуживать расположение новых друзей не деньгами, а своей притягательной личностью. - Притягательной личностью я не наемся, - недовольно протянул Питер. - Но я умею готовить. - Вот и с этого нужно было начинать! Обязательно проверю как-нибудь, - Питер, повторяя за Райно, тоже спрятал руки. - Составишь мне компанию сегодня? - Куда предлагаешь двинуться на ночь глядя? - У шоссе закусочная есть круглосуточная. Давай пешком до неё прогуляемся? Хочу воздухом подышать после бара. - Ну, пошли. С меня дессерт. Прогулка обещала быть довольно долгой. Какое-то время Райно и Питер просто шли вниз по Чапел-стрит, обсуждая события, произошедшие за тот день, что они не виделись. Ночной Нью-Хейвен был окрашен светлячками фонарей, цветным мерцанием редких вывесок и пёстрыми прямоугольниками горящих окон. Лёгкий ветер всё качал непослушную чёрную прядь у лица Питера. Райно смотрел украдкой на его изящный профиль и улыбался. - Хэллоуин через две недели, - констатировал вампир, - уже запасся тыквами? - Неа, у меня руки из одного места растут. Мой сосед обещал стащить модель скелета из лаборантской. Поставим его на крыльце и на том закончим. - Я тоже так себе художник, но страшные морды вырезать люблю. Правда, все мои тыквы похожи на матерящихся дедов. - Я тут, кстати, недавно в умной книжке из библиотеки прочитал про парейдолию, - вдруг перевёл тему Питер. - Это ещё что такое? - Что-то вроде способности человеческого мозга видеть связь между никак не связанными явлениями и узнавать знакомые образы в неодушевлённых предметах. На этом все религии строятся. Типа если жертву богу приносишь, то он даёт урожай, хотя на самом деле урожай богатый получается, когда человеческий труд встречается с хорошими погодными условиями. Ещё мы из-за парейдолии облака в форме животных видим и всякое такое. Морды, похожие на дедов, - тоже, думаю, проявление парейдолии. Они ведь по задумке другими должны получаться. - Понял, - кивнул Райно, - то есть родимые пятна в форме Техаса и лица Иисуса на горелых тостах тоже из этой оперы? - Ага, - улыбнулся Питер, заглядывая в глаза мужчины. - И то, что этот дом похож на шоколадный торт, тоже парейдолия? - вампир резко остановился и указал пяльцем на мрачное четырёхэтажное здание через дорогу. - Хм, - парень остановился рядом и скрестил руки на груди. - Или вообще он похож на злого дядьку, - протянул мужчина. - Если вот на эти параллельные занавески смотреть, то кажется, будто у него брови такие. - Ну, не знаю, - отозвался Питер. Райно повернулся, и обнаружил того стоящим задом кверху и разглядывающим здание вниз головой через широко расставленные ноги. - С этого ракурса кажется, будто это зубы. - Да? - Райно развернулся спиной к дороге, чтобы затем повторить позу Питера. - Ой и правда. - Вампир, не меняя положения, чуть повернулся к дому дальше. - Пит, глянь, а у этого дома чёлка есть! - Или шляпа? - Или шляпа. - Чего желаете? - проскрипела над ухом сонная официантка в светло-голубой униформе. В руках она держала потрёпанный блокнот, а на её белом фартуке красовалось буро-оранжевое пятно от кетчупа, видимо, приобретённое под конец долгой смены. - Эм, можно мне, пожалуйста, суп дня, - начал делать заказ Питер. В руках он держал карточку меню, взятую у окна. Голос его на контрасте с получасовым, полным смеха разговором по дороге в закусочную сейчас казался тихим и вкрадчивым. - Ещё, пожалуйста, двойной чизбургер, луковые кольца и кофе. - Ага, - протянула девушка, активно шурша карандашом по бумаге, - а вам? - она обратилась к Райно. - Мне тоже кофе, горячий сэндвич с запечённой куриной грудкой и… а, и нам обоим по куску яблочного пирога в самом конце, пожалуйста, - вампир легко улыбнулся официантке, почти что одними глазами. Встретившись с ним взглядами, она смущённо и невесело хмыкнула, а затем, убрав блокнот с карандашом в карман передника, откланялась в сторону кухни. - Ещё ни разу тут не был? - тихо спросил Пит, возвращая меню на подставку. За большим витринным окном жужжал красный неон вывески “Открыто 24/7” и отбрасывал тёплые блики на плавные линии его полупрофиля. - Вижу этот дайнер периодически, когда мимо проезжаю, но ни разу не заглядывал. - У них просто шикарные бургеры, - чуть оживился парень. - Не знаю, как шеф делает эти котлеты, но считаю, что он сам себя грабит, продавая шедевры по пятьдесят центов за штуку. - А что, если бургеры из человечины? - выпалил Райно. Его кошачьи глаза округлились. Питер пустил смешок и расслаблено откинулся на спинку диванчика. - Ну, и ладно. Съем хоть ещё сотню! - Ты уже съел здесь сотню? - улыбнулся вампир, чувствуя, как снова начавшийся разговор возвращает ему это приятное покалывание в солнечном сплетении, словно он опрокинул залпом бутылку ледяной газировки в невыносимо жаркий день. - Заказал только что сто первый, - Питер махнул рукой куда-то в сторону кухни. - Надо же! - покачал головой Райно. - А выглядишь очень атлетичным. Так и не скажешь, что много ешь. - У меня всё в щёки уходит. Как у хомяка, - парень надул щёки, демонстрируя своё богатство. Мужчина мелодично засмеялся, чуть протянув чуть различимое “ах” на выдохе. - Съесть пятьдесят ленточных червей или пятьдесят ленточек лакрицы? - посерьёзнев, спросил Райно. - Лакрица, конечно. - Ты извращенец? - Да. - Я тоже люблю лакрицу, - задумчиво покачал головой вампир. Они обменялись многозначительными взглядами исподлобья. *** Райно всегда считал себя самодостаточным. Он пережил японскую оккупацию в Корее и был уверен, что при иных обстоятельствах смог бы без чьей-либо помощи перебраться в Штаты с началом войны. Ли Минхо, как его раньше звали, никогда бы не пропал даже в самые тёмные времена. Ему не нужна была семья или друзья, чтобы выжить или чего-то добиться, просто он сам выбирал с кем оставаться, если находил союз не только полезным для себя, но и приятным. Поначалу он держался Кристофера и Чанбина (ныне Чандлера и Барта), потому что это просто было удобно: буквально с первых дней в США у него появилось хорошее жильё, работа, деньги, - и с каждым днём внутри крепло чувство какого-то комфорта. Сантиментов там было мало, тем не менее Райно их тесное общение не тяготило. Он словно бы всё ещё оставался волен гулять сам по себе, но при этом уже имел дом, в тепло которого он мог вернуться. Вампир ценил прямолинейность и трудолюбие своих новых названых братьев, находил занятными их взгляды на жизнь и мог действительно повеселиться в их компании. Да, быть частью семьи было приятно, но не обязательно. Иногда Минхо задумывался о том, было ли с ним что-то не так. Лёжа на холодном полу и устремив кошачий взгляд на высокий потолок гостиной, чтобы понаблюдать медленный вальс полупрозрачных мушек на белом фоне, мужчина рассуждал о том, действительно ли его самодостаточность есть благо. Заблуждался ли он семьдесят один год своей жизни? Ладно, не семьдесят один. Пусть будет шестьдесят семь осознанных лет из семидесяти одного года. Да. Так вот, заблуждался ли он шестьдесят семь лет своей жизни? Подушечки пальцев по кругу растирали сбившийся ворс старого ковра. Вампирская жизнь такая длинная. Технически бесконечная, если на тебя вдруг не упадёт рояль или, скажем, наковальня. Чем можно убиться? Можно случайно словить пулю. Ну, или заслуженно. Можно утонуть. Райно, к примеру, не умел плавать. В общем жизнь длинная, а самих вампиров мало, отчего последние становятся одержимы созданием семей и кланов. В вампирских кругах всегда было принято считать, что люди хороши лишь для эпизодических знакомств и коротких интрижек, ведь наблюдать старение и уход любимых людей было уж слишком печально. По этой причине рождённые для бессмертия и вечной молодости предпочитали держаться сородичей: чистокровных и полукровок. Последние от первых отличались разве что меньшим количеством клыков, меньшей физической силой, отсутствием ночного зрения и устойчивостью к солнечному свету. Раньше Райно думал, что Чандлеру, как и ему, достаточно лишь их маленькой братской семьи, однако с появлением полукровки Хёнджина (ныне Сэма) он убедился в обратном. Пускай что Чан, что Сэм говорили, будто их ничего не связывало, кроме секса по дружбе, Райно нередко замечал, как друг с другом они ограждались от остального мира. В отношениях с Сэмом Чандлер воссоздавал, хоть и в весьма искажённом виде, свою давнюю, так и не случившуюся любовь. Натерпевшийся горестей за свою жизнь Сэм же вёлся на иллюзию, в которой Чан позволял ему отыгрывать роль беззаботного и немного циничного развратника, чьё сердце невозможно разбить, кого нельзя обмануть или использовать. Райно проморгался, а потом снова уставился на потолок. Особенно большая мушка плавно пересекла поле зрения по диагонали. Барт, закалённый невзгодами, боялся показаться размазнёй и при любой возможности старался продемонстрировать свою очаровательную и весёлую сторону, часто скрывающуюся за его холодной внешностью. Он любил знакомиться с новыми людьми, оказываться в центре внимания, инициировать совместный досуг. Барт обожал долгие вдумчивые разговоры или хотя бы просто находиться с кем-то в одной комнате. Только Райно, наблюдавший за ним достаточно долго, видел ещё один слой его личности: Барт ненавидел одиночество, что, конечно же, было его ответом на годы, которые он прожил вампиром-одиночкой. Ему долгое время так не хватало хоть чьей-то поддержки, что он пытался искать её в ком угодно, сам того не замечая. Райно потянулся и, со смаком зевнув, распластался звёздочкой. В груди неприятно вибрировала колючая жажда крови. Хотелось пить, но вода бы не помогла. Хотелось приложить лёд к солнечному сплетению, но внутренности бы только сильнее от него разогрелись. Отвлекаться от жажды на чтение или сеансы мушкоглядения становилось невозможно. Райно трагично вздохнул. Прошла неделя со дня его знакомства с Питером, и каждый день этой недели Райно возвращался в мыслях к его образу. Пит из мыслей поднял блестящий интересом взгляд на вампира и широко улыбнулся, его глаза превратились в полумесяцы. В груди, окружённое болезненным звоном жажды, сильнее забилось сердце. Пальцы с особым нажимом процарапали полосы на ворсе ковра. Было что-то необычное в том, что Райно ощущал по отношению к новому знакомому. Что-то, что он ещё не мог поймать, ощупать и объяснить для самого себя, словно он находился по колено в тёплых тропических водах, а вокруг его ног крутились стайки маленьких медуз. Райно, ничем не прикрытый, стоял под метафорическим солнцем в своей голове, но свет его не заставлял кожу покрываться крупной зудящей сыпью. Краем глаза вампир видел, как Питер шлёпает ногами по отмели, периодически присаживаясь на корточки, чтобы указательным пальцем подразнить прозрачные зонтики медуз. Райно был как обычно свободен и доволен своей независимостью, просто Питер мелькал где-то рядом. Как странно. За прошедшую неделю они увиделись ещё пару раз, но уже случайно. Вторничным вечером в одном из центральных супермаркетов они столкнулись тележками, когда Пит, зазевавшись, не вписался в поворот. Все остались в живых, но с ближайшей полки попадали коробки с хлопьями. Не желая привлекать внимание персонала, Райно и Питер принялись возвращать товар обратно на полку. Устранение последствий аварии прошло под аккомпанемент неловкого смеха и тихого разговора о готовке и погоде. Питер смущённо отвёл взгляд, когда их руки случайно соприкоснулись. А дождливым четвергом (благо, в такую погоду зонты средь бела дня ни у кого не вызывают вопросов) Райно столкнулся с Питером в кампусе. Первый заносил Чандлеру забытые дома конспекты, а второй сказал, что помогал знакомой с одним вопросом. Они обменялись номерами телефонов, но ещё не успели созвониться. - Хён, - прогнусавил Барт, вероломно закрывая своей вихрастой головой белое полотно потолка. Мушки перед глазами тут же рассеялись. - Давай перекусим перед охотой, а то натощак кровь не вкусная. Пойдём на кухню, а? - заканючил он на корейском по старой памяти. Райно медленно моргнул. - Сделай себе сэндвич с арахисовой пастой, Чанбин, - промурчал он в ответ на родном языке, - в холодильнике целая банка. - Есть в одиночестве ущербно. Пошли со мной, - упрямо продолжал младший. На самом деле разница у них была ровно в год, но иногда, чувствуя комфорт в кругу семьи, Барт вёл себя, как проблемный ребёнок. Не выдержав, он сжал плечи Райно своими ручищами и начал его трясти. - Пошли-пошли-пошли-пош… - Ладно! - рыкнул Райно и в пару плавных движений поднялся на ноги. В голове зашумело от резкой смены плоскостей. Из гостиной они перешли на кухню через широкую белую арку, знавшую лучшие времена. Помещение укрывал полупрозрачный вечерний сумрак. Щёлкнул выключатель, и всё вокруг залило цыплячьим теплом ламп накаливания. Райно с усилием открыл скрипучую дверь холодильника, а Барт сходу уселся за небольшой квадратный стол в центре. - Так ты не собираешься делать себе сэндвич? - повёл бровью Райно, вытаскивая банки с арахисовой пастой и клубничным джемом. - Мне так нравится, когда ты готовишь, Минхо-хён, - издалека начал Барт, - у тебя даже сэндвичи получаются особенно вкусными… - Если тебе хочется кому-то подлизать, сходи на ещё одно свидание с Синтией, - Райно пресёк любые попытки умаслить себя на готовку. - Хватит того, что я тебе продукты из холодильника достал. - Ты так жесток ко мне, - патетично протянул младший, нехотя поднимаясь, чтобы снять разделочную доску с крючка над мойкой и вытащить нож из подставки - Я был бы жестоким, если бы выдернул еду из твоего рта, но, как видишь, я делаю обратное, - Райно достал из хлебницы полупустую бумажную упаковку нарезного белого хлеба, чтобы подвинуть её вместе с банками Барту под руки. - Так что давай. Ты пригласил, ты и угощай. Когда сэндвичи были готовы, вампиры уселись за стол и продолжили говорить на корейском за перекусом. Все темы крутились вокруг предстоящей охоты: в какие бары Нью-Йорка зайти, кого подцепить, что пить за болтовнёй с “гостями”. Сэм зашёл на кухню, когда импровизированный ланч был съеден где-то на две трети. - О чём судачите? - слегка гнусаво протянул он, сразу направляясь к холодильнику. - Ну, а ты догадайся, - с вызовом бросил Райно, переходя обратно на английский. - Как? - закатил глаза младший, вытаскивая початую бутылку молока, чтобы затем стащить с полки над холодильником коробку хлопьев. - Я по-корейски только здороваться умею. - Ты тоже кореец и живёшь с нами года полтора, красавчик, - пробухтел Барт, дожёвывая кусок хлеба, - мог бы уже родному языку научиться. - Корейский язык не гонорея, я не могу его подхватить, трахаясь с Крисом, - парировал Сэм, залив хлопья и тут же отправив пустую бутылку в раковину дожидаться, когда её помоют, чтобы утром передать обратно молочнику взамен на новую порцию свежего молока. - Хотя вампиры и гонорею подхватить не могут. - Единственная болезнь, которую можно реально подхватить от Криса, - это занудство, - заключил Райно, запихивая в рот остаток сэндвича. - Удивительно, что за всё это время он тебе мозги не продолбил из-за корейского. - Ну, в моём случае долбит он другое место и по другому поводу, - манерно перекинув длинные чёрные волосы через плечо, Сэм занял свободное место, чтобы поесть. - А ты в рот брать не пробовал? Там до мозгов путь короче. - Ой, знаешь, мы с ним сами разберёмся что, куда и в каком порядке вставлять. А ты оставь свои эротические фантазии для… кто там тебе нравится? - Я по мужчинам. - Ну, вот видишь? У нас с тобой есть что-то общее. - Я по мужчинам, а не по дедам. - Я пя мусинам, а ни пя дидям, - передразнил Сэм с таким видом, будто он бессмертный, после чего отправил в рот ложку с хлопьями. - Ел салфетки когда-нибудь? Говорят, я их неплохо готовлю. - Парни, Нью-Йорк отменяется, - объявил Чандлер, заходя на кухню. - В смысле? - подпрыгнул на месте Барт. - В Форде карбюратор сгорел, а новый мы в выходной уже нигде не купим, - вздохнул старший, печально смотря на настенные часы. - Так что сегодня разбегаемся по Нью-Хейвену, чтобы не вызывать подозрений. Выбора особо не было, и уже через пару часов Райно обнаружил себя сидящим за столиком с довольно милой, но не очень интересовавшей его девушкой. Охота проходила донельзя буднично, настолько скучно, что большую её часть вампир провёл на автомате. Найдя подходящую гостью, он занял с ней небольшой столик у стены и уже полчаса пытался вникнуть в особенности работы с библиотечными архивами. Внимание - пустяковая плата за то, что благодаря ей Райно мог бы спокойно прожить ещё пару недель. Нужно только поймать нужный момент, чтобы незаметно подмешать фенобарбитал в её напиток. Бар был забит под завязку, и боковым зрением Райно то и дело улавливал мельтешение. Кто-то оставлял насиженные места, чтобы покинуть бар, кто-то, наоборот, только начинал веселиться. Музыка постепенно становилась громче, и вампиру приходилось тянуться через стол, чтобы расслышать рассказ девушки и самому что-то сказать. Вдруг в груди странно потянуло. В горячем зуде жажды это ощущение показалось глотком свежего воздуха. Оно было… приятным(?). Следуя зову интуиции, мужчина поднял голову и оглянулся по сторонам. Питер сидел на том конце зала за столиком. С девушкой. Они о чём-то увлечённо болтали, молодой человек очаровательно улыбался, как умел только он, а девушка игриво наматывала свои волосы на палец. Приятное томление резко сменилось комком в горле, чего Райно даже сам от себя не ожидал. Собственно, на что он рассчитывал? Он знал парня без году неделю, и пока их связывали лишь пара вечеров и пара случайных встреч. И поцелуй, о котором, кажется, сам Питер не догадывался. Ну, и вообще, любые отношения с людьми обречены, так что глупо было вообще расстраиваться по такому поводу. Ну, есть у Питера девушка. Ну, и счастья им. У них, может, был шанс хотя бы в один день умереть. Райно резко дёрнулся на месте. Метафорическая медуза из метафорического океана, в котором вампир стоял по колено, больно ужалила его в лодыжку. - Хэй, с тобой всё в порядке? - гостья ненавязчиво положила свою тёплую мягкую ладонь на Райново запястье. - А? - он захлопал ресницами, а потом закивал с лёгкой улыбкой. - Да, всё хорошо. Иногда просто нерв в колене простреливает, ничего страшного. - Ну, хорошо, - девушка отстранилась и сняла со спинки своего стула сумочку. - Я отойду ненадолго припудрить носик. - Конечно! - Райно улыбнулся шире. Пользуясь отсутствием гостьи, он подсыпал вещество в её маргариту. За следующие полчаса, пока вампир ждал проявления действия транквилизатора, Питер успел покинуть бар вместе со своей спутницей, и весьма ожидаемо Райно не увидел их на улице, когда уже сам выводил свою стремительно пьянеющую гостью “подышать воздухом”. *** Питер позвонил на следующий день после охоты и позвал Райно на прогулку по вечернему Нью-Хейвену. Мужчина удивился приглашению после увиденного в баре, но согласился. Несмотря на холодный ветер, ледяную влажность остывающих к ночи луж, в которые волей-неволей они периодически наступали, встреча оказалась такой же лёгкой, как все прошлые. Они оба были дураками, оба хохотали от души и оба несли несусветную, лишь им понятную чушь. Райно смотрел на Питера и отчего-то хотел запоминать каждую его улыбку или шутку. Райно резко отвлёкся на собственные мысли. Питер из мыслей широко улыбнулся. Они стояли лицом к лицу по колено в тёплом метафорическом океане, метафорическое солнце не обжигало кожу, вокруг лодыжек водили хороводы нежные зонтики медуз. - Хэй! Райно моргнул. Питер из реальности широко ему улыбался, только волосы его трепал пронизывающий октябрьский ветер, а за спиной простиралась зеркальная чернота Нью-Хейвенской гавани. На самом горизонте едва-едва сверкали огни соседнего городка. - Думал обо мне? - поиграл бровями парень. Райно подавился собственным смешком, застанутый врасплох: - Ага, даже там от тебя нет спасения. Пит смешно напыжился и по-девчачьи ударил Райно запястьем в грудь, после чего демонстративно отвернулся, слегка ускорив шаг вдоль края набережной. Вампир улыбнулся и последовал за ним. Из-за смены направления прогулки ветер начал дуть прямо в лицо, отчего становилось ещё холодней. Райно выровнял дыхание, борясь с приступом дрожи. Питер шёл, зябко подняв плечи. - Как вчера прошло свидание? - неожиданно спросил парень. - Всё-таки заметил меня в баре? - будничным тоном вампир ответил вопросом на вопрос. - Такого красавца трудно проглядеть, - фразу Пит завершил неуверенным смешком, вызвав у Райно немного снисходительную улыбку. - Ну, так? - Люси оказалась очень милой, но совсем не в моём вкусе. А твоё как прошло? - То же самое. - А казалось, что вы неплохо проводили время. - Опять же. То же самое могу сказать и о тебе, - Питер как-то странно скривился. - Чего тебе не хватило? - Показалось, что у нас мало общего. Не знаю. Вообще не думаю, что у меня получится хоть на кого-то запасть в ближайшее время. - Что-что? - Райно хмыкнул. - Не верю. Ты самый романтичный малый, которого я встречал. - Обещаешь не смеяться? - Это обещание я могу дать только после того, как услышу твоё признание. - Тогда ничего тебе не расскажу, - Питер смешно надулся, вытянув губы. - Ладно. Обещаю, что не буду смеяться. - Я участвовал в эксперименте, - сказал молодой человек, а у вампира сердце ёкнуло от предвкушения, - помогал Сандре с медицинского. Ты, наверное, видел её на той вечеринке, где мы встретились. В общем я должен был сидеть с завязанными глазами и реагировать на всякие там тактильные раздражители включая поцелуи. И… меня тогда кто-то поцеловал так, что я до сих пор не могу это из головы выкинуть, - Питер ненадолго замолчал. Райно ненадолго перестал дышать. - Конечно, может, у меня тогда реально как-то чувства чересчур обострились, но человек, который целовал меня последним… это было нечто... я словно всю жизнь ждал именно такого поцелуя. - Так ты теперь, - вампир прочистил горло, стараясь придать своему голосу как можно более спокойную интонацию, - хочешь узнать, кто это был? - Да. Я уже пытался, но Сандра не стала мне рассказывать. - Может, оно и к лучшему. Вдруг это кто-то не совсем приятный? - Ну, я ведь не пойму этого, пока не познакомлюсь с незнакомцем, - усмехнулся Пит. - Глупо делать глобальные выводы после поцелуя с кем-то, кого я даже не знаю, но я всё размышлял, что с этим человеком, может, я наконец-то пойму, способен ли я на любовь вообще. Райно озадаченно свёл брови к переносице и спросил: - Почему ты считаешь себя неспособным на любовь? - Уф, это будет сложно, - протянул парень, замедляя шаг. - Я легко увлекаюсь, но как только моя связь с кем-то крепчает, мне словно становится страшно, что я теряю больше, чем приобретаю. Я уже давно не надеюсь, что меня кто-то в этом поймёт, но просто, знаешь, всем вокруг кажется, что любовь про дополнение и соединение двух половин, а для меня это худший кошмар, потому что я уже целый. Каждый раз, когда я обнаруживаю себя в отношениях с кем-то, кто жаждет этого соединения, это ощущается, как оковы. - И поэтому тебе кажется, что человек рядом мешает тебе по-настоящему быть собой, да? - Да, - Питер на полшага обогнал мужчину, чтобы заглянуть ему в глаза, - ты понимаешь меня? - Понимаю. Я чувствую нечто очень похожее, - вампир заглянул в глаза парня и кивнул, - но у меня никогда не возникало мысли, что я не способен любить. Я люблю вещи, животных, и даже людей немного, просто по-своему, издалека. - Ты первый, кто не стал меня убеждать в том, что я молодой и обязательно кого-нибудь встречу. - Потому что я сам этого наслушался, - Райно тяжело вздохнул. - В общем не могу забыть этот поцелуй, - вернулся к теме Питер, - потому что он ощущался как свобода. Питер из мыслей продолжал улыбаться, но теперь ещё и робко поглаживал его запястья. Метафорические медузы из метафорического океана, в котором они оба стояли по колено, настойчиво щекотали лодыжки. Метафорическое солнце находилось в зените и абсолютно не жгло. Резкий порыв ветра заставил подавиться собственным вдохом, и вампир поморщился, возвращаясь в реальность. Набережная была совсем маленькой, так что прогулка оборвалась топтанием в тупике у металлических ограждений, отделявших Питера и Райно от зубастых чёрных волн. Парень сжался пуще прежнего и заметно затрясся от холода. - Так, ну всё! - не выдержал мужчина. Расстегнув верхнюю пуговицу дублёнки, он стянул со своей шеи добротный кашемировый шарф, служивший ему верой и правдой ещё с пятьдесят девятого. - Повернись ко мне, Пит! - Что ты задумал? - парень недоумённо выпучил вглаза, смотря на шарф в руках вампира. - Если собрался меня душить, то лучше ремнём. - Не подкидывай мне идеи, - фыркнул Райно. - Дай шарф намотаю, а то смотреть на тебя больно. - Забей, тебе же самому он нужен. - Ага, мне он нужен, чтобы ты завтра с простудой не слёг, - настаивал вампир. Если ему действительно простуда не грозила даже в случае переохлаждения, то за хрупкое человеческое здоровье Питера ему было действительно боязно, поэтому он продолжил гнуть свою линию: - В такую холодину вышел в одном бомбере. Вся шея голая. У меня воротник тёплый, так что ты не выкобенивайся, - не дожидаясь согласия, он сократил расстояние, чтобы накинуть шарф на голову Питера и надёжно его намотать. Через пару мгновений не только шея, но и уши парня были закрыты слоем тёплой шерстяной материи. Он стоял как вкопанный и хлопал своими глазами-блюдцами. - Ты заботливый, - констатировал он. - Спасибо. - Не за что, - с напускным равнодушием Райно застегнул свою дублёнку до самой верхней пуговицы, которая была предназначена для того, чтобы поднимать толстый воротник из овчины. Питер задумчиво поводил красными от холода ладонями по складкам шарфа. - Как часто ты отрываешь катышки от свитера? - вдруг спросил он. Райно громко рассмеялся, смена темы была неожиданной, но она ему понравилась. - Ну, допустим, довольно часто, - мужчина локтём опёрся на перила, неотрывно глядя на Питера, стоявшего практически вплотную. - А когда ты это делаешь, у тебя бьёт током в переносице? - Пит повторил за ним, и их пальцы слегка соприкоснулись, когда парень положил руку на ограждение. - Ты тоже это чувствуешь? - Райно замирает, замирает и его сердце. - Ага. - Я думал, я с ума схожу. - Я тоже. - Значит, нас двое. - Видимо, да. - Но если нас двое и никто не сходит с ума, можно ли утверждать, что мы с тобой действительно чувствуем боль отрываемых катышек? - подыгрывая нелепой беседе, Райно заговорщически склонился к Питеру. Расстояние между ними сократилось, хотя казалось, куда уже? - Есть ли у катышек нервные окончания? - Нет, конечно, это же катышки. - Значит нам с тобой просто самим больно их отрывать. Мы сами придумали, что катышкам больно, - Питер отзеркалил движение вампира, и теперь их лица разделяло лишь несколько сантиметров. Ладони встретились костяшки к костяшкам - Давай этого больше никогда не этого делать, - мужчина позволил себе пальцами погладить пальцы Питера достаточно настойчиво, чтобы сейчас это не казалось случайным прикосновением. - Давай, - коротко кивнул Пит, отвечая поглаживанием на поглаживание. - Зарастём катышками. - Звучит восхитительно. В спину Питера ударил новый порыв ветра, отчего тот сразу задрожал. Райно же поддался порыву растереть плечи парня в попытках согреть. Пит молча стоял, мелко трясся под руками, а мужчина продолжал водить ладонями по его плечам, пока, наконец, движения не замедлились, а его руки не сомкнулись в замок объятий на спине Питера. Они стояли по колено в метафорическом океане, обнявшись, пока метафорическое полуденное солнце дарило им своё тепло. За пределами мыслей вампира бушевала стихия: лицо щипало от ветра, злые чёрные гребни волн бились о бетон, а солнца не было совсем, только далёкие холодные огни на горизонте. Райно оставался где-то на грани. - Райно, - робко прошептал Питер из мыслей. - Райно, - взволнованно вторил Питер из реальности. - М? - мужчина внимательно смотрел в глаза напротив. Небо было тёмным, но метафорическое солнце продолжало греть. Питер быстро оглянулся по сторонам, оценивая обстановку, долго выдохнул, перестав дрожать в объятиях, а затем подался вперёд, целуя вампира. Райно обнял его крепче, глубоко вдохнул сладкий аромат чужих духов, и, на этот раз не стесняясь простонать от остроты ощущений, ответил на поцелуй. Руки Питера опустились на его талию, и Райно расслабился под напором. Сначала их губы лишь слегка касались друг друга, но по мере того, как рос жар внутри их объятий, поцелуй углублялся. Вампир перестал чувствовать порывы ветра, его кожа покрывалась мурашками уже не от холода, а от прикосновений Питера, ощущавшихся через одежду. Мужчина нежно прихватил зубами нижнюю губу парня, после чего тот деликатно провёл языком по краю его дёсен. И отстранился. Райно открыл глаза, встречаясь с удивлённым взглядом напротив, понимая, что он его узнал. Но молодой человек ничего не сказал - прильнул за новым поцелуем. - Ну, привет, - улыбнулся Питер в губы Райно. *** Каждый день с момента судьбоносного второго первого поцелуя Райно просыпался со сладкой, но немного болезненной лёгкостью в груди. Это было похоже на… было похоже на… как если бы пенку от молочного коктейля вылили на ободранную коленку. Ранку неприятно щипало, но холод взбитого с молоком мороженого словно успокаивал повреждённую кожу. Райно сам чувствовал себя повреждённым. Хотя нет. С ним всё было в полном порядке, но как-то по-странному в порядке. Питер из мыслей просыпался с ним в одной постели и одновременно на белоснежном песке тропического острова, над которым всегда сияло полуденное метафорическое солнце. Горячий ото сна, он прижимался к Райно, целовал его и севшим голосом просил полежать с ним подольше. И когда планы на день всё-таки вытаскивали мужчину из постели, Питер из мыслей следовал за ним: умывался, одевался, закидывал в себя поздний завтрак (в вампирском мире других не бывает), а затем отправлялся по делам. Присутствие Пита было таким ярким, что ощущалось даже кожей, но Райно вместо того, чтобы злиться, отмахиваться и активно пытаться думать о другом, был не против(?). Да, это было странно. Вампир функционировал, как прежде, просто теперь его постоянно сопровождал реально-воображаемый человек. В действительности Райно, конечно, тоже хотелось проводить с Питером время, причём как можно чаще, как можно дольше и как можно разнообразнее. Встречи давали ему ощущение новизны и одновременно будто возвращали его в зону комфорта, потому что с Питом у него было настолько много общего, что от него было категорически невозможно устать. На кануне Хэллоуина между многочасовыми разговорами по телефону и короткими вечерними прогулками они вместе закупались конфетами, и Питер даже приглашал Райно к себе в гости на сеанс вырезания страшных морд на тыквах. За Хэллоуином последовал ненастный ноябрь. Коротать его было приятней в отапливаемых помещениях, поэтому местами для новых свиданий стали кафе, бары, магазины и даже старый Понтиак Питера. - Вопрос, - Райно оторвал взгляд от разворота комикса и просунул голову между стеллажами “Дома мистики” и “Ужасающих рассказов”. До закрытия магазина комиксов оставалось примерно сорок минут, и во всём зале кроме них самих было всего лишь три посетителя. - Чего? - Пит вынырнул из-за обложки свежего выпуска “Призраков доктора Грейвса”. - Чего все нормальные люди не боятся, но ты боишься? - Ну, я людей боюсь частенько, - скривился парень. - Не пойдёт. Люди постоянно боятся людей. Выдай мне что-то постыдное и тупое. - Окей, - задумавшись, Пит поглядел в потолок с пару секунд, а потом сказал: - Боюсь упасть со стула. - Со стула? - Со стула. Когда я был маленький, у меня на глазах кузен навернулся со стула и сломал позвоночник. Не умер, конечно, но его парализовало. - Блин, ну, с такой историей стульев бояться не стыдно. - А у тебя что? - Младенцы, лысые люди и куриные яйца. - Почему? - Не большой фанат сферических гладких поверхностей, - Райно покачал головой, бездумно перебирая пальцами краешки комиксов, попавшихся под руку. - А, кажется, понял, - закивал Пит, откладывая “...Доктора Грейвса” в сторону. - Яйца не выглядят, как нечто, что может выходить из живого существа, у лысых людей череп через кожу просвечивает, а у младенцев не то, чтобы череп видно, у них это… - забыв нужное слово, парень поводил пальцем вокруг своей головы в надежде, что Райно продолжит за него. - У них дырка в черепе. Сквозь темечко мозги потрогать можно. - Ме, - Пита передёрную, - теперь я боюсь и стульев, и младенцев. - Как ты на стульях сидишь вообще с таким страхом? - Некомфортно, но я уже смирился. Эти хреновы стулья буквально везде. - Может, наконец начнёшь сидеть у меня на коленях… - понизил голос Райно, усмехнувшись. - Только после того, как ты посидишь у меня на лице, - парировал Питер, с будничным видом возвращаясь к комиксу. У мужчины пропал дар речи, и парень, заинтригованный его затянувшимся молчанием, взглянул поверх обложки: - Люблю тебя смущать. - Проехали, - выпрямился Райно, - а если бы у тебя была суперНЕспособность, то что бы это было? - У меня есть супернеспособность противостоять твоей красоте, малыш, - криво ухмыльнулся Питер, подмигивая. - Ну тебя! - по-кошачьи фыркнул вампир и скрылся обратно за стеллажами, чтобы не выдать своих загоревшихся ушей. Болтать обо всём на свете, конечно, было без сомнений здорово, но молчать друг с другом им нравилось ещё больше, потому что в молчании зачастую проявлялась высшая степень их взаимопонимания. Настроение всегда угадывалось само собой. Райно и Питер могли ни о чём не говорить, прогуливаясь по улице. Молчать можно было за совместной чисткой старинного столового серебра, которое Питер откопал на чердаке своего съёмного дома. Очень красноречивым безмолвие выходило, когда, сидя в стремительно остывающем Понтиаке где-нибудь на окраине города, они грели руки друг друга и лишь время от времени заглядывали друг другу в глаза. И особое удовольствие приносило молчание во время поцелуев. Каждую ночь субботы Райно целовал Питера в подсобке бара и отправлял его на сцену с коротким “на удачу”. Тот лишь улыбался, как тысяча рассветов, брал гитару и восходил на крошечный подиум, чтобы в лучах одинокого софита подарить гостям целый час своего пения. Час, когда Питер пел перед четырьмя десятками людей песни, посвещённые Райно. Да, лето будет одиноким и холодным, Но я заполню пустоту, Послав тебе снов нежности и поцелуев полных В конверте к моему письму. Тебя увижу я в лучах, Тебя услышу, где б ни был, И нежно удержу в руках. Но, детка, тебя след простыл… Каждую ночь с момента судьбоносного второго первого поцелуя Райно засыпал с тупой ноющей болью, сковывающей лёгкие. Питер из мыслей улыбался, и вокруг его глаз расцветали морщинки-лучики, более глубокие, чем обычно. Он отступал назад, и по мере того, как он удалялся, его лицо теряло юношескую чёткость черт. Питер из мыслей поворачивался к Райно спиной, чтобы выйти из спокойных тропических вод, в которых они оба когда-то стояли по колено. Шаг его становился всё менее твёрдым, плечи опускались, выцветала копна чёрных волос. Не доходя до белоснежного берега, Питер из мыслей превращался в прах. Райно поднимал взгляд на полуденное солнце, но не видел ничего, кроме яростно рычащего огня крематория. За пару месяцев Питер смог стать для Райно ближе, чем кто бы то ни было. Они оба не хотели заставлять себя общаться, никогда не ожидали подобного от других, ценили собственную независимость, и именно поэтому постоянно оказывалсь в компании друг друга. С Питером Райно чувствовал себя понятным и свободным, но его с Питером всё ещё разделяла смерть. И раз уж расставание было неизбежно, то мужчина надеялся хотя бы его отсрочить. Для этого ему придётся рассказать о себе правду, а дальше будь что будет. *** До Рождества оставалось несколько дней, но, как это водится у студентов, празднование началось ещё за долго до. И дело было даже не в предпраздничной имбирно-пряничной атмосфере, в которой украшенный ёлками и гирляндами город пребывал ещё с начала декабря, просто молодёжь любила находить поводы для выпивки посреди недели. Пережив вечеринку драмкружка и все сопутствующие ей драмы в виде пары разбитых семейных реликвий, неудачного предложения руки и сердца и драки, вампиры решили выдвинуться в бар, чтобы опохмелиться в приятной обстановке. Хотя “опохмелиться” громко сказано. С вампирской способностью восстанавливаться после попоек подобный ритуал становился вовсе не обязательным, однако семья им никогда не принебрегала. Разгоняясь, они продолжали пить по инерции и после вечеринок. Вообще они часто пили, пока не надоест. Вампирская семья заняла свободный стол и, сделав заказ, коротала время за разговорами. Чан и Сэм казались весёлыми, Барт был громче обычного, а Райно… ну, могло быть и лучше. Последние три дня ему всё никак не удавалось нормально пообщаться с Питером даже по телефону. Парень говорил, что ему нездоровится, но от помощи вампира он наотрез отказывался. Волнуясь и не имея возможности хотя бы ненадолго увидеться с Питом, Райно оставался глубоко погружённым в собственные мысли и почти никак не реагировал на происходящее вокруг него веселье. Мужчина подготовил для Питера подарок: в верхнем ящике его комода своего часа дожидался завёрнутый в подарочную бумагу дурацкий свитер с оленями. Дурацкий свитер с оленями как повод для признания в вампиризме и собственном бессмертии. Смешно, конечно. Питер - человек, сейчас молодой, но он будет стареть, болеть чаще и, в конце концов, умрёт, а Райно останется такой же молодой и одинокий, но только после смерти Питера, вампир знал наверняка, одиночество обретёт другие краски. Велики шансы, что Пит испугается и захочет вычеркнуть Райно из своей жизни. Будет нелегко, но это можно пережить. А что, если он примет Райно? Как отделяться от бессмертной семьи? Как планировать жизнь? Как много лет у них будет в запасе? Ли Минхо считал себя независимым, но, столкнувшись с реальной дилеммой, он вдруг начал бояться всё потерять. В кругу семьи он мог не скрывать вампирской сущности, у него были братья, разделявшие с ним те же жизненные тяготы. Оставшись с Питером, он мог бы лишиться надёжного тыла в лице сородичей, но при этом обрёл бы родственную душу, с которой в масштабах вампирской жизни ему было бы отведено совсем немного времени. - Минхо-я, - по-корейски прогнусавил над ухом Чандлер, - поведай мне свои печали. - От вида твоего лица так близко мне становится печально, - съязвил Райно, отпивая джин из своего стакана. - Ну, ты чего, Минхо-я? Всё о своём мальчике думаешь? Вы расстались? - старший полупьяно растёкся по своему стулу. - Нет, ему просто нездоровится. - Он обязательно выживет, - серьёзность Криса граничила с сарказмом. - Ага, - резко отозвался Райно и залпом влил в себя остатки напитка. Встать и пойти за новой порцией в сторону барной стойки он не смог, потому что застыл, увидев до боли знакомую спину. Питер стоял за баром и о чём-то разговаривал с барменом, пока тот смешивал напитки. Инстинктивно вампир сжался, пытаясь скрыться за спиной сидящего рядом Чана. Но остальные сидящие за столом, казалось, не придали никакого значения поведению Райно. Зачем Питер соврал о болезни? Что он делал в баре? Что..? Пит придвинул к себе готовые коктейли и, воровато оглянувшись, достал из кармана брюк ампулу, чтобы подмешать её содержимое в один из стаканов. Сердце Райно пропустило пару ударов. Стараясь не делать преждевременных выводов, он продолжил наблюдать. Тем временем парень взял напитки и направился в сторону одного из столиков другом конце зала, где его дожидалась неизвестная девушка. Коктейль с “подарком” достался именно ей. Следующие полчаса Райно провёл как на иголках, украдкой наблюдая за происходящим на другом конце зала, и когда Питер, расплатившись, вывел девушку под руку к выходу, мужчина выбрал момент незаметно увязаться за ними. В спину что-то выкрикнул Барт, но Райно было без разницы. Сердце в тревожном ожидании поднялось к самому горлу. Мужчина продолжал следовать за парой, а в голове всё крутилось: “Не окажись преступником, пожалуйста, не окажись преступником!” Пройдя квартал, Питер перехватил стремительно пьянеющую девушку за талию и свернул в сторону полупустой парковки, где его дожидался горбатый синий Понтиак. Дыхание Райно участилось, он замедлился, побоявшись, что на открытом пространстве его присутствие станет слишком очевидным. В самый последний момент мужчина спрятался за одной из соседних машин. Питер, казалось, совсем ничего не замечал. Ключом открыв дверь автомобиля, он торопливо и немного неуклюже погрузил потерявшую сознание девушку на переднее пассажирское сидение, после чего, оббежав Понтиак, сам сел на водительское. Но не торопился заводить мотор. Обтерев похолодевшие руки о дублёнку, Райно осторожно вышел из-за укрытия, пытаясь рассмотреть, что происходит в машине. Он не слышал криков, Понтиак не качало из стороны в сторону, как если бы там кто-то занимался сексом. Снаружи казалось, что там происходит обычная возня. - Ха-ха-ха! Минхо встрепенулся. Радом с парковкой возникла небольшая группа молодых людей, которые о чём-то увлечённо разговаривали и громко смеялись. Направлялись они прямо в сторону, где был припаркован Понтиак. Затаив дыхание, Райно приблизился к автомобилю ещё на пару шагов, а затем наклонился, чтобы с опаской заглянуть в окно и обнаружить Питера жадно припавшим к сгибу локтя девушки. В голове зажглась лампочка. Трясущаяся рука дёрнула ручку с водительской стороны, заставив парня испуганно подлететь на месте и спиной удариться о руль. Ночную тишину пронзил характерный гудок. Мужчина сунул голову в салон, в котором знакомо пахло ржавчиной и свежескошеной травой, и встретился с испуганным до полусмерти взглядом Питера. Из-за его человеческих зубов выглядывал второй ряд редких клыков вампира-полукровки. - Райно, я… я… - Ты-ты! - строго рыкнул на него вампир. - Закрой ей рану немедленно! Срулим отсюда, пока те парни не увидели, что ты тут кровь пьёшь на глазах честнóго народа! Питер сгрёб свою гостью в охапку, освобождая место, а Райно прыгнул за руль и дал по газам, наплевав на выпитый стакан джина. Понтиак натужно скрипнул тормозами, и Питер заглушил двигатель, чтобы не перебудить соседей. Морозная декабрьская ночь была темна. Уличные фонари, будто скрючившись от холода, тускло и без особого энтузиазма освещали покрытые инием тротуары. На долгие пару секунд в салоне машины воцарилась абсолютная тишина. Гостью после окончания “ужина” перевязали, и теперь она находилась в безопасности, досматривая седьмой сон. Райно раз за разом проматывал в голове произошедшее, и всё пытался осознать собственную удачу и счастье быть с Питером. Они переглянулись и одновременно улыбнулись во все тридцать два. - Ты веришь? - спросил Пит. - Кажется, ещё нет, - мотнул головой Райно. - Представлял, как я умираю от старости? - О, да. Даже слезу пустил, - смущаясь, мужчина опустил взгляд на собственные руки. - Слезу? - удивлённо протянул Питер. - Я две ночи прорыдал, думая, что ты состаришься и оставишь меня. - Сколько драмы, - с напускным равнодушием Райно хмыкнул, всё так же изучая собственные руки, - расстались бы, и всё тут. - Расстались, - долгий дрожащий выдох, - мне бы очень этого не хотелось. Райно ощутил острую необходимость снова посмотреть на Питера. Их взгляды встретились. Парень казался серьёзным и немного печальным. - Я свободен с тобой, Райно. Как ни с кем другим. Мужчина резко втянул воздух, почувствовав, что его грудь стала стремительно наполняться обжигающей лавой, от которой почему-то не было больно, совсем как от метафорического полуденного солнца, которое никогда не жгло. Было в словах Питера что-то такое, что Райно хотел услышать всей душой. - И я свободен с тобой, Питер. Каким я даже с самим собой не бываю. - Я безумно рад, что всё так получилось. Райно только согласно кивнул, после чего чуть придвинулся к парню и сжал его руку. Питер притянул его за подбородок и коротко поцеловал. - Значит… - парень отстранился, - прощаемся до завтра. - Нет. Оставайся. Питер немного наклонился, через плечо Райно смотря на погрузившийся в темноту дом. Вампирская семья ещё где-то гуляла. Было заметно, как парень замешкался. - Ты уверен? - Ну, я же сам тебя приглашаю, дурак, - мужчина грубовато ткнул Питера в плечо, ненадолго возвращаясь в свой привычный игривый режим, - отметим наше с тобой нерасставание. - У тебя уютная комната, - констатировал Питер, убирая руки в задние карманы своих джинсов, когда они наконец поднялись на второй этаж. Спальня, окрашенная сумеречной синевой, вспыхнула робким теплом прикроватной лампы. Райно бросил свою связку ключей в чистую хрустальную пепельницу на тумбе, а затем повернулся к парню, расстёгивая свой кардиган. - Спасибо. Так и будешь там стоять? Чувствуй себя как дома. - Раз ты так настаиваешь, - Пит в пару долгих и не очень уверенных движений стянул с себя джемпер, после чего по-дурацки стал оглядываться, не зная, куда деть одежду. - Кидай на сюда, - улыбнулся Райно, вешая кардиган на изогнутую спинку стула, стоявшего напротив кровати. Питер последовал совету, а потом вампиры стали одновременно расстёгивать свои рубашки, так же не прерывая неловкого молчания. Вся та страсть, что нарастала каждый раз, когда они, не помня себя, целовались и тёрлись при любом удобном случае, вдруг испарилась. Райно чувствовал себя мальчишкой, который умудрился ночью провести в дом свою первую любовь в тайне от родителей. Питер заметно нервничал - дрожащие пальцы с трудом выталкивали маленькие роговые пуговицы из тугих петель. В конце концов, они оба вытянули расстёгнутые рубашки из-за поясов и почти одновременно повесили их на стул, оставаясь в обычных белых майках и штанах. - Может, мне следует помыться? - вдруг сказал Пит, немного отступая. - Подожди, - с тихим смешком Райно пальцами ухватился за ремень Питера, чтобы притянуть его ближе к себе, - ещё успеем замараться. Вампиры соприкоснулись лбами, не торопясь целоваться. Просто дышали одним воздухом несколько долгих-предолгих мгновений. Затуманенным взглядом Райно рассматривал медовую кожу, широкие плечи Питера. Рука, державшая чужой ремень, поднялась чуть выше и устроилась на заманчивом изгибе тонкой талии. Ладонь парня поднялась по бедру и остановилась на талии мужчины. Тепло прикосновения жгло через мягкую ткань майки. Питер из мыслей и Питер из реальности стали одним целым, а метафорическое солнце превратилось застенчивую прикроватную лампу, нахохлившуюся где-то в углу комнаты. Судьба удачно пошутила над вампирами, заставила понервничать, но они на неё не обижались. Они стояли у кровати, продолжали дышать одним воздухом и думали об одном и том же: когда их губы соприкоснутся, их жизни бесповоротно изменятся, потому они никогда друг друга не потеряют. Райно решил больше не тянуть и подался вперёд первым. Его губы нашли мягкость губ Питера, чтобы слиться в неторопливом и почти целомудренном поцелуе. Чуть дрожа от волнения парень прижался бёдрами к бёдрам мужчины. Райно сильно не напирал, но постепенно поцелуй углублялся, а их дыхание становилось громче. Прикосновения губ были влажными и жаркими. Будильник на тумбе цыкал секундной стрелкой, словно зрелище его ни чуточки не удивляло. Пит потянул вверх майку Райно, но остановился на полпути. Мужчина коротко кивнул, давая разрешение снять с него майку совсем. Хлопок скользнул по телу с едва слышным шипением. Потом настала очередь Питера. Белые майки упали на пол, стекаясь лужицами у ног. Кожа вампиров одновременно покрылась мурашками. Райно дал себе пару секунд, чтобы отстраниться и окинуть парня взглядом. - Ты такой красивый, ты бы знал, - выдохнул он, а затем нетерпеливо прижался к Питу, чтобы носом зарыться в изгиб между его шеей и плечом. Райно даже не кусал, просто водил зубами по бронзовой коже, жадно втягивая носом смесь цветочных духов и пряного мускуса чужого тела. Питер тихо постанывал между судорожными вдохами, а Райно всё выцеловывал его ключицы, шею, бугорок кадыка. Перестав стесняться, парень крепко ухватил Райно за зад и тесно прижал его к себе для нетерпеливого и небрежного поцелуя. Они улыбнулись, вплавляясь бёдрами друг в друга. Чувствуя чужой стояк через слои одежды, мужчина сам стал до боли твёрдым. Ужасно хотелось уже избавиться от всего, что разделяло их тела, но отголоски здравого ума подсказывали насладиться моментом, потому что их первая ночь больше никогда не повторится. Они поменялись ролями, и теперь уже Питер ласкал шею и плечи Райно, попутно шепча какие-то глупости. Вампир, закрыв глаза и тяжело дыша, принимал прикосновения. Парень лязгнул пряжкой его ремня, вжикнул ширинкой, и в следующую секунду Райно ощутил, как его бережно сжимают тёплые пальцы. - Я сейчас с ума сойду, - протянул Питер, оставив ещё пару поцелуев на фарфоровой линии ключицы, а Райно, неровно выдохнув, разок толкнулся в руку. Пару раз прикоснувшись губами к впадинке между ключиц мужчины, Пит уже начал было спускаться дорожкой поцелуев, но тот его остановил, осторожно вытаскивая его ладонь из своих штанов. - Давай лучше в постели, - прохрипел Райно. Питер тихонько угукнул и, выпрямившись, шагнул к кровати, чтобы снять с неё клетчатое шерстяное покрывало, смотать его в ком и оставить на небольшом письменном столе у окна. Райно тем временем достал из верхнего ящика комода початую банку вазелина и полотенце, затем забрался на кровать. Сердце билось так сильно, что руки начинали трястись. Мужчина поводил ладонью по свободному месту, приглашая Пита присоединиться. Матрас прогнулся с чуть различимым скрипом, когда он опёрся на него коленом, чтобы потом сесть напротив. Они сцепили пальцы в замок, прежде чем поцеловаться, но в этот раз словно как-то неумело. В голове Райно было так много мыслей, что он не знал, на какой сосредоточиться. Ему казалось, что с Питером он вспоминает, что-то давным-давно забытое, а точнее осуществляет то, что годами бродило призраком в его выдуманном мире и всё ждало своего часа. Райно блаженно улыбался и ощущал, как Питер пускает лёгкие смешки прямо в его губы. Вампира наполняло тягучее предвосхищение новых прикосновений. Парень придвинулся ещё ближе и обнял его за талию, продолжая целовать, пока, наконец, Райно не утянул его за собой на подушки, обхватывая его бока ногами. Обнажённый торс лизнул до приятного колючий холодок, когда мужчина ощутил на себе чужой вес. Хватило одного мгновения в тишине, одного взгляда и одного кивка, чтобы решить, по какому сценарию пойдёт ночь. Пит с чувством проехался своей эрекцией по паху Райно, вызывая у последнего сладкий тихий всхлип. Поцелуй продолжился, как продолжились и медленные толчки. Всё ещё в одежде, но Райно был готов терпеть боль возбуждения, лишь бы суметь в памяти запечатлеть каждый момент: горячее дыхание на собственных щеках, бархат смуглой кожи, изгибы мускулов под пальцами, - настоящее мучение, но он принимал эти пытки, потому что впервые в жизни захотел остановиться в этом самом мгновении и на этом самом человеке. Питер резко отстранился, вызывая у мужчины недовольный вздох - грудь, привыкшую к чужому теплу, словно ледяной водой окатило. Райно вжался затылком в подушку и затая дыхание наблюдал за тем, как Пит медленно стягивает с него брюки и бельё, чтобы затем рассеянно пальцами погладить его обнажённые бёдра и, смотря в глаза, оставить лёгкий поцелуй на его колене. Требующий внимания член Райно дёрнулся, и вампир поспешил прижать его рукой к низу живота. Другой рукой он хотел потянуться к ремню Питера, но тот осторожно отвёл ладонь в сторону. - Я обо всём позабочусь, - улыбнулся он, наклоняясь, чтобы губами прикоснуться к шее мужчины, там, где под его белой кожей обозначалась пульсация сонной артерии. От влажного прикосновения по позвоночнику прокатилась легкая волна мурашек и остановилась в самом низу живота, где рос и вибрировал горячий комок неразрешённого возбуждения. Пит решил вернуться к прерванным ласкам и стал медленно спускаться дорожкой поцелуев по его телу. Фарфоровая кожа живо реагировала на каждое касание, Райно было одновременно и холодно, и очень жарко, и он с трудом удерживал себя, чтобы не надавить на голову Питера, заставляя опуститься его ещё ниже. Им некуда торопиться. Пит замедлился, чуть прихватывая зубами мягкую кожу под пупком Райно, а потом поднял голову. Их взгляды встретились. Парень указал подбородком в сторону прикроватной тумбы, на которой возле равнодушно тикающего будильника их ждали полотенце и смазка. Они поняли друг друга без слов. Тихий неловкий смех. Неуклюжий танец на узком скрипучем матрасе в попытках вытянуть из-под себя одеяло и расправить полотенце. Ругательства Питера, торопливо вылезающего из приставучих узких джинсов. Скрежет жестяной крышки вазелина. Короткий поцелуй и такой же короткий вздох Райно от холодного прикосновения смазки. Шуршание накрахмаленных простыней - Пит снова спустился, но теперь чтобы вобрать Райно ртом во всю длину и медленно проникнуть внутрь пальцем. Мужчина закатил глаза, откидываясь с тихим долгим стоном. Первая, ещё робкая волна удовольствия растекалась от низа живота по всему телу, сменяясь новыми и более смелыми, от которых сладко и горячо скручивало внутренности, когда Питер вновь насаживался на него ртом или, добавив уже третий палец, с нажимом проводил по чувствительному месту внутри. В эти самые секунды мужчина лишь позволял себе сильнее вжаться в подушку и чуть слышно стонать, потому что ему казалось, будто тишина стала частью удовольствия. В ней он слышал их непроизнесённые имена и слова, которых ещё не существовало, потому что все известные Райно не смогли бы отразить того, что он чувствовал. Когда волны удовольствия стали накатывать слишком часто, Питер, словно прочитав мысли Райно, прервался. Металлическая крышка снова ширкнула по стеклянному горлышку банки. Парень выпрямился, сидя на коленях между разведёнными ногами, и сосредоточенно распределял смазку по своей длине. Чёрные волосы, ещё полчаса назад аккуратно зачёсанные, рассыпались у смуглого лица, обозначая на приятных глазу чертах покачивающиеся тени. - Ты красивый, - сказал Райно. - Нет, ты красивый, - со смешком отозвался Питер, наклоняясь к мужчине для нового поцелуя, за которым сразу последовал неглубокий, но обжигающе чувствительный толчок внутрь, заставивший Райно вытянуться с жалобным всхлипом. Вскоре их тела сомкнулись в одно, и Райно, повинуясь безотчётному желанию стать ещё ближе, схватился за широкую спину Пита, как за спасательный круг, и, уткнувшись в его шею, судорожно дышал цветами и мускусом, пока тот размеренно двигался внутри него. Они сплелись в тесный клубок и разрешили себе просто чувствовать друг друга без изощрённых игр, поз и лишних слов. Ощущая, как Питер наращивает темп, а каждая мышца в теле обращается камнем, Райно закрыл глаза. На обратной стороне его век танцевали красноватые круги, которые вскоре превратились в полотно безоблачного лазурного неба, на фоне которого проплывали полупрозрачные мушки. Метафорическое солнце не слепило вампира, потому что он сам стал этим солнцем - так было горячо внутри. Мышцы напряглись настолько, что мужчина перестал чувствовать матрас под собой. Он не чувствовал больше ничего, кроме собственного тела и Питера. Чужое дыхание над ухом стало громче, перерастая в хрипловатые стоны, а чистое небо заволокли красные круги. Скрученное предоргазменной судорогой тело подкинуло - Райно резко открыл глаза, встречая расфокусированный взгляд Питера, и тут же вскрикнул, изливаясь на собственный живот. Через пару мгновений парень замер, обильно кончая в него. - Как тебя зовут? - спросил мужчина. Он держал в руках лицо Питера, устроившегося на соседней подушке, и разглядывал его в прозрачной синеватой тьме. Прикроватная лампа погасла, они всё ещё были одни в доме, и где носило остальных, Райно уже не особо волновало. Они с Питером, помывшись и быстро перекусив, чуть ли не до самых макушек укутались в пуховое одеяло. Парень на его вопрос глупо улыбнулся: - Меня зовут Питер. Так было хорошо, что моё имя забыл? На языке вертелось едкое: “Если бы было хорошо, то я бы своё имя забыл”, - но Райно не позволил этому сорваться с губ. Он только потрепал Пита за щёки и грубовато впечатал в его губы поцелуй. - Дурак, тебя с рождения Питером зовут? - Нет, - парень мотнул головой, а ладонью провёл по чужому бедру, устраивая его на своём боку, - моё настоящее имя - Хан Джисон. Райно удивлённо вскинул брови и похлопал ресницами. - Мы оба корейцы? - И ты кореец? - Бежал от войны в пятидесятом. - О, а мы с дядей сюда в пятьдесят втором переехали. А тебя как зовут? - Ли Минхо. - Ли Минхо, - нараспев повторил Питер. - Хан Джисон, - мягко промурчал Райно, - сколько тебе реально лет? - Двадцать семь. - Ого, - лёгкий смешок, - да ты совсем мелкий. - Эй, а подо мной ты говорил обратное! - щипок за задницу. - Боюсь спросить, сколько тебе. - Семьдесят один. - Фух! Напугал. Ты сам мелкий, даже сотки ещё нет. - Как скажешь, - выдохнул Райно. - Сколько нам ещё нужно друг о друге узнать. - Время ещё есть. - Ага. Времени куча. *** Жизнь пошла своим чередом. Райно казалось, будто они с Питером следуют шаблонному мелодраматическому сюжету с приторным “долго и счастливо”: знакомство с семьёй, переезд Питера к старшему, первый общий бюджет и планы на будущее. Конечно, не обходилось без поправок на вампирскую жизнь вроде выезда на охоту, но принцип оставался тем же. Они были вместе - это всё, что имело значение. Пускай в вампирском мире однополые союзы уже долгие века не считались чем-то из рук вон выходящим и о своих чувствах Райно с Питером говорили открыто, всё же вешать ярлыки на свои отношения они не торопились. Они просто были вместе, просто наслаждались жизнью. В один из таких дней, когда вампиры решили задержаться в Нью-Йорке на пару дней после охоты, Райно и Питер, гуляя по городу, зашли в Центральный зоопарк. Был выходной, народу не протолкнуться. В воздухе стоял стойкий запах февральской стужи, зверей и солёного попкорна. Пара лениво лавировала в толпе, обсуждала происходящее вокруг, пока, наконец, не набрела на полярную фауну. - Мне нравится, что пингвины такие дурацкие, - задумчиво промурчал Райно, глядя на птиц в вольере. - У них дурацкая форма. - Дурацкие ласты. - Дурацкие походки, - добавил Пит, прислоняясь к перилам. - Хорошо, что они дурацкие, - кивнул Райно облокачиваясь рядом. - Согласен. - Они дурацкие и хорошо плавают. - Они дурацкие и не мёрзнут. - Они дурацкие и живут в организованных колониях. - Они дурацкие и выбирают пару на всю жизнь. Питер и Райно переглянулись. В дверь громко постучали. Райно особо не торопился, ожидая, что кто-нибудь откроет за него. Выжав из тряпки лишнюю пену, он продолжил намыливать грязную тарелку. Спустя полминуты стук раздался снова, но на этот раз ещё громче и настойчивее. Недовольно вздохнув, мужчина поставил тарелку на решётку, кинул тряпку обратно в мыльную воду и, сняв мокрый фартук, пошёл в сторону прихожей. На пороге стоял Питер с огромным чемоданом. - Если ты собрался от нас съезжать с этим баулом, то идти нужно в другую сторону, - с напускной серьёзностью посоветовал Райно. - Не подкидывай мне идеи, - усмехнулся Пит, пятернёй зачесывая свои волосы. Он выглядел взмыленным и уставшим. - Что там? - отстранённо спросил старший, указывая на чемодан. - Мои дары тебе, - кряхтит Питер, волоча сумку через порог. - Что?! Парень не без пары (десятков) крепких ругательств дотащил груз до середины комнаты, попутно сбив в сторону потёртый ковёр. Бросив чемодан у дивана, он громко выдохнул, а потом, шмыгнув носом, принялся расстёгивать кожаные ремни. Крышка упала на пол с глухим стуком, и по полу тут же растеклась волна цветных камешков. - Это… - начал было Питер, но задохнулся на полуслове. Смахнув пот со лба, он указал на своё сомнительное подношение. - Брачный ритуал пингвинов. Райно вопросительно вскинул брови, и младший продолжил: - Самцы приносят самкам камешки для строительства гнезда. Технически ты не самка, и технически мы оба не пингвины, но мы совершенно точно дурацкие, совсем как они. Понимаю, что мы с тобой самодостаточные ребята, сто раз говорили о том, что нам никто не нужен, но просто вдруг ты чувствуешь то же самое, что и я? Что… - Пит сглотнул ком в горле, со свистом выдохнул и сложил руки на груди, чтобы хоть куда-то их деть. - Что я бы мог прожить жизнь без тебя. Нашёл бы себе сто разных призваний, тысячу любовников, но, повстречав тебя, я понимаю, что всё ещё могу так сделать, но уже не хочу. И если ты чувствуешь то же самое, так, может, будем дурацкими вместе? Всегда. Старший продолжал поражённо смотреть на Питера, и в глазах у последнего промелькнуло какое-то слезливое отчаяние. Райно мысленно оглядывался на свою жизнь и ощущал, как за его спиной закрываются двери в места и времена, в которые он больше не вернётся. Путь открыт был лишь впереди, а перед ним стоял Питер. - Если принимаешь предложение, выбери какой-нибудь из них. Я в гавани всё утро самые красивые искал, - хрипло добавил младший. Райно долго и рвано выдохнул, унимая дрожь в руках, присел на корточки перед раскрытым чемоданом, и стал спешно заталкивать гальку обратно. Он боялся смотреть в лицо замершему над ним Питеру, и когда ремни были снова затянуты, Райно выпрямился и встретился с ним взглядами. Питер казался абсолютно разбитым. Раскрывая перед старшим чемодан, полный гальки, он подносил ему своё обнажённое сердце, которое, как он, возможно, думал, оказалось отвержено. - Я из одного камня гнезда не построю, - наконец сказал Райно, на полшага приблизившись к Питеру, - поэтому заберу все, если поможешь мне затащить их наверх в нашу с тобой спальню. *** Пригород Нью-Хейвена оплетали сети похожих улиц, на которых были построены тысячи похожих друг на друга домов, клёны, своей тенью укрывавшие узкие пыльные тротуары, тоже все были как один. Читателю можно было бы расстроиться, плюнуть и больше никогда не смотреть на унылые провинциальные пейзажи, однако было в этом городе нечто абсолютно экстраординарное, недоступное глазам обычных прохожих. На одной из этих заурядных улиц был совершенно заурядный двухэтажных дом, в одной из спален которого стояла некогда заурядная кровать, ныне украшенная сотнями цветных, не похожих друг на друга камешков. “Чудной декор!” - подумают новые жильцы, занося свои вещи. - “Жалко только в изголовье пары штук не хватает”.