Я иду за тобой

      Сяо Чжань знает, что связной должен был позвонить еще три четверти часа назад. Уже понимает, что это значит. Он мертв. Но Сяо Чжань все еще надеется. Глупо. У него есть четкие инструкции: допустимые десять минут, а потом — уходить. Когда раздается телефонный звонок, Сяо Чжань с облегчением вздыхает и тут же берет трубку.       — Ты меня ждешь, не так ли? — голос холодный, как иней на окнах. Сяо Чжань нервно сглатывает.       — Нет.       Нет-нет-нет, звучит рефреном в голове. Только не этот человек.       — Правда? Потому что я иду за тобой, господин Сяо.       Сяо Чжань бросает трубку, подхватывает пальто и портфель. До двери пара шагов. Он резко дергает ее на себя и застывает.       — У тебя было время уйти.       Ищейка Ван Ибо.       Змеиный взгляд, кривая ухмылка.       Безжалостный и жестокий. Теперь и Сяо Чжань мертв. Портфель и пальто валятся из ослабевших рук. Сяо Чжань отступает в комнату. Он нервно оглядывается по сторонам, будто может хоть что-то сделать. Ни сбежать, ни спрятаться. И оружия тоже нет. Даже если бы у Сяо Чжаня так не дрожали руки, он бы все равно не смог бы нажать на спусковой крючок. Он продолжает отступать, пока не упирается в кровать. Ноги подкашиваются, и он садится.       Ван Ибо ухмыляется и закрывает за собой дверь. Прислоняется к ней спиной и достает из кармана пачку сигарет, прикуривает. Затягивается и с наслаждением выпускает дым в потолок. А потом снова смотрит своим гипнотическим взглядом.       — Что вам нужно, комиссар Ван?       Сяо Чжань рад, что голос не срывается, но он нервно сжимает кулаки.       Почему комиссар медлит? Почему до сих пор не пристрелил?       — Хм, — Ван Ибо отталкивается от двери и подходит.       Длинный плащ из грубой темной кожи некстати напоминает о мясниках. Ван Ибо останавливается так близко, что Сяо Чжань ощущает коленями жесткую кожу. В нос ударяет запах табака, пороха и крови. Он уже чувствовал этот запах. Вернее, его отголоски.       Ван Ибо подносит зажатую между пальцев сигарету к его рту. Фильтр упирается в подрагивающие губы. Сяо Чжань делает затяжку. Пальцы едва не сминают рот, но тут же отступают. Ван Ибо ухмыляется и затягивается сам.       — Ты знаешь, что такого, как ты, ждет в тюрьме?       Ван Ибо ведет пальцами по линии скул Сяо Чжаня, по щеке. Вьется дымок из тлеющей сигареты, разъедает глаза, выдавливая слезы.       — Разве комиссар не намерен убить меня как предателя?       — А ты предатель, Сяо Чжань? — равнодушно спрашивает он. Как будто ему все равно.       — Я… — Сяо Чжань запинается и напрягается. — Закон считает, что да.       — А ты так не считаешь?       — Нет, — твердо говорит Сяо Чжань. Стоит быть честным перед лицом смерти или давно ослепшего правосудия.       — Хорошо.       — Хорошо? — глупо переспрашивает Сяо Чжань. — Что со мной будет?       Он все еще сидит, задрав голову, а Ван Ибо нависает черным вороном, с такими же черными глазами.       — Возможно, ты можешь мне что-то предложить, чтобы я… — он делает паузу и облизывает губы. — Посмотрел в другую сторону некоторое время.       Сяо Чжань открывает рот, но тут же захлопывает его. Его отпустят в обмен… На что? Что может понадобиться безжалостной ищейке от простого учителя? Учителя, который ушел в диссиденты и революционеры, напоминает себе Сяо Чжань. У него ничего нет, даже информации, которая пригодилась бы комиссариату. Да и Сяо Чжань лучше сдохнет, чем поможет этим палачам.       Ван Ибо бросает окурок на пол и тушит ногой в тяжелом армированном ботинке. Сяо Чжань прослеживает это движение и старается не проводить аналогий между собой и расплющенным окурком. И медленно поднимает глаза, пытаясь найти решение. Оно нужно сейчас.       И оно находится. Прямо перед глазами. Если бы Сяо Чжань не видел, то не поверил бы в такое. Поборник нравственности, который арестовал не один десяток репродуктивных предателей, стоит с откровенным возбуждением, которое не скрывают форменные брюки. На Сяо Чжаня. На мужчину.       — Значит, комиссар Ван тоже предатель?       Ван Ибо пожимает плечами и снова закуривает. И он не двигается с места. Сяо Чжань кладет дрожащие руки на его бедра и поднимает глаза. А вдруг он не так понял? Но Ван Ибо молчит, лишь затягивается чуть дольше, чем нужно.       Что ж, Сяо Чжань может это сделать. Он расстегивает ремень, ширинку, приспускает белье. Резинка цепляется за головку и Ван Ибо шипит, усиливая сходство с рептилией. Потому что взгляд его все еще холодный. Но теперь… Сяо Чжань пристальнее вглядывается, держа в руках его член. Теперь он видит боль и похоть.       Сяо Чжань приоткрывает губы и касается головки, а потом берет в рот, пропускает глубже. И все еще смотрит в глаза. Ван Ибо выглядит слегка ошеломленным. Возможно, там появятся еще эмоции. И Сяо Чжань принимается за дело. Он сосет так, как будто от этого зависит его жизнь. Что ж, так и есть на самом деле. Ван Ибо вплетает пальцы в его волосы и тянет, заставляя принять глубже. Сяо Чжань давится, но принимает до конца. Ван Ибо подается бедрами с такой силой, будто задался целью пробить гортань. Он напорист и безжалостен даже в этом. Кончает он довольно быстро. Изливается, кажется, целую бесконечность.       Когда он отстраняется, по подбородку Сяо Чжаня течет сперма, слюна и немного слез.       А потом Ван Ибо делает немыслимую вещь. Он склоняется и целует. Хотя это даже поцелуем нельзя назвать. Он вламывается, как прежде членом. Вылизывает, трахает языком. А потом резко отходит.       — Мне нужно в ванную.       Зачем он это говорит? Но когда за Ван Ибо прикрывается дверь и доносится шум воды, текущей с напором из крана, до Сяо Чжаня доходит. Он хватает свои вещи и выметается из номера. Он бежит так быстро, что перед глазами начинает темнеть. Останавливается лишь тогда, когда даже здание отеля не видно.

***

      Через неделю Ван Ибо появляется на пороге его квартиры. Сяо Чжань держится рукой за дверь и не знает, что сказать. Ван Ибо сверлит его своим взглядом. Пристальным, застывшим, снова холоднее льда. А потом проходит в квартиру, словно к себе домой, обходит комнаты. Сяо Чжань идет следом. Ван Ибо молчит. Мимоходом касается фотографии в рамке на комоде, телефона, брошенного на кровать свитера. В конце концов садится за стол на кухне, вынимает сигареты и закуривает. Сяо Чжань ставит перед ним пепельницу. Достает бутылку дешевого виски и наливает себе порцию. Выпивает одним глотком и кашляет. Ему не привычно. Алкоголь дерет горло.       Это арест? Обыск? Тогда с ним были бы еще люди. Но он один. Не мог же комиссар прийти к нему ради того же, что произошло неделю назад в номере отеля?       Сяо Чжань наливает себе еще, но Ван Ибо резким движением забирает бокал и выпивает сам.       Они все еще молчат. Ван Ибо сидит и курит уже третью сигарету, а Сяо Чжань стоит, прислонившись бедром к столу.       — Ты пришел сюда не ради ареста, — говорит Сяо Чжань и вынимает сигарету из его пальцев, делает затяжку и тушит окурок.       — А ради чего я пришел? — Ван Ибо откидывается на спинку и поднимает взгляд.       — Ты мне скажи.       — Ты меня боишься?       Сяо Чжань молчит. Ван Ибо все боятся. Не тот человек, которого хочешь увидеть на пороге своей квартиры. Или вообще когда-либо рядом с собой.       Ван Ибо протягивает руку и тянет Сяо Чжаня к себе, кладет ладони на бедра и утыкается лбом в его живот.       — Я давно за тобой слежу. Знаю про ваши собрания, листовки, что вы помогаете сбежать из страны предателям.       — Они не предатели! — Сяо Чжань пытается вырваться, но Ван Ибо усиливает хватку, не дает даже немного отодвинуться.       — Закон есть закон.       — А ты, комиссар? На тебя законы не распространяются?       — Меня не привлекают мужчины.       — Если ты не заметил, я мужчина, — зло говорит Сяо Чжань.       Ван Ибо так сильно впивается пальцами, что наверняка останутся синяки.       — Меня не привлекают мужчины, — снова повторяет Ван Ибо. — Я хочу тебя.       Он поднимает голову. В глазах плещется что-то пугающее.       — Комиссар…       Оказаться тем, кого хочет этот страшный человек… Сяо Чжань снова рвется, но его крепко удерживают.       — Я не знаю, чего хочу больше: убить тебя, чтобы ты перестал вызывать во мне все это, или трахнуть.       — У меня права голоса нет?       — Ты сам сделал этот шаг. Я не просил мне отсасывать.       Сяо Чжань задыхается от злости и стыда. И резко выворачивается из хватки, но тут же падает. Ван Ибо быстрым движением оказывается рядом и накрывает его собой, прижимает к полу, заводит руки над головой.       — Мне больно, — Сяо Чжань старается говорить спокойно, потому что, кажется, у Ван Ибо полетели предохранители.       — Я хочу сделать тебе больно, — он утыкается в шею, словно сдерживается из последних сил, чтобы не разорвать Сяо Чжаня в клочья. Отпускает руки и сгребает воротник рубашки.       — Но ты этого не сделаешь, — Сяо Чжань медлит, но обнимает его и поглаживает успокаивающими размеренными движениями по спине.       — Я не знаю, — приглушенно говорит Ван Ибо.       — Ты этого не хочешь, иначе не сказал бы мне.       Сяо Чжань боится. Страх противными щупальцами расползается по телу. Руки чуть дрожат. Но Ван Ибо вообще потряхивает, словно под электрическим напряжением.       — Я хочу тебя. Хочу, — шепчет он. — Хочу…       — Что именно ты хочешь?       — Все.       Сяо Чжань предпочел бы рот, но, видимо, нет. Ван Ибо наконец отмирает, поднимает голову и впивается поцелуем, сминает губы, ранит зубами. Это не ласка, Ван Ибо хочет его сожрать, разорвать клыками, как дикий зверь. Руки жадно шарят по телу. Слышится треск ткани и стук пуговиц по полу. Его трахнут прямо на полу, между столом и плитой. Сяо Чжань даже не думает вырываться. Это произойдет в любом случае.       Ван Ибо оголяет его довольно ловко и быстро, плюет на свои пальцы и вгоняет сразу два. У Сяо Чжаня давно никого не было и, хотя иногда мастурбировал с пальцами, этого недостаточно для быстрой растяжки перед спонтанным сексом. Его тело не готово. Ван Ибо нетерпелив, грубо двигает рукой. Добавляет слюны, приставляет головку к анусу и толкается. Мышцы расходятся неохотно. Сяо Чжань чувствует, как его едва не разрывает пополам. Он впивается пальцами в плечи Ван Ибо.       — Замри.       Ван Ибо замирает. Он весь напряжен, тяжело дышит. Сяо Чжань выдыхает сквозь зубы. Пытается подтянуть ноги выше, чтобы раскрыться больше. Кожа покрывается пленкой пота, анус немилосердно жжет, член внутри пульсирует и, кажется, с каждой секундой расширяется. Когда удается чуть расслабиться, кивает.       Ван Ибо себя отпускает. Он все еще полностью одет, даже плащ не снял, а Сяо Чжань проезжается голой задницей по паркету от каждого движения. Ван Ибо то сминает рот, то вгрызается в шею, его бедра двигаются быстро и хаотично. Словно он торопится. Словно сдерживался так долго, что теперь не в силах прекратить или замедлиться. Сяо Чжань почти привыкает к размерам, к распирающему ощущению, к жестким толчкам глубоко внутри. Ван Ибо учащает фрикции и кончает, загнав по самые яйца. Дрожит и что-то шепчет.       Когда Ван Ибо отстраняется, дрожать начинает Сяо Чжань. От холода, пережитого напряжения, от неприятного ощущения стекающей между ягодиц спермы. Ван Ибо ведет пальцам по влаге. А потом наклоняется и берет вялый член Сяо Чжаня в рот. Сяо Чжань удивленно вскидывается, натыкается на неподвижный взгляд.       — Комиссар…       Ван Ибо смотрит на него и посасывает плоть. Это выглядит непристойно. И странно. Даже учитывая, что произошло до этого. Член начинает откликаться на манипуляции. Ван Ибо продолжает сосать, двигает языком и загоняет пальцы в растраханный анус. Сяо Чжань мечется между болью и непрошенным удовольствием. Ван Ибо сосет активнее и Сяо Чжань начинает вскидывать бедра, гонясь за давлением и жаром. Ван Ибо выпускает его член изо рта с пошлым влажным звуком и доводит до оргазма левой рукой. Сперма разливается лужицей по животу и груди. Ван Ибо продолжает трахать его пальцами. Отголоски оргазма все еще бродят по телу, проходятся спазмом по мышцам.       — Остановись, — просит Сяо Чжань. Ван Ибо замирает. — Значит, не только больно хочешь сделать?       Ван Ибо молча отстраняется, вытирает пальцы об ошметки одежды и тянется за чертовыми сигаретами.       — Ты красивый, — говорит он, выпуская дым в потолок.       — Особенно сейчас, — иронизирует Сяо Чжань, разглядывая себя.       На бедрах синяки, он весь в сперме лежит на полу в обрывках одежды, достоинства и приличий.       — Да, — совершенно серьезно говорит Ван Ибо и прислоняется головой к ножке стола.       Когда Сяо Чжань выходит из душа, Ван Ибо все еще там сидит, даже позы не менял. Застыл изваянием. Взгляд цепляется за лежащий на столе пистолет. Сяо Чжань смотрит на него как завороженный. Ван Ибо прослеживает его взгляд.       — Убивал когда-нибудь?       — Нет.       — Хочешь попробовать?       — Нет. Оружие меня пугает, — Сяо Чжань отводит взгляд от пистолета.       — Убивает не оружие. Убивают люди.       Кому как не комиссару об этом знать.       — Ты уходишь или остаешься?       — Хочешь, чтобы я ушел?       — Мне все равно, — бросает Сяо Чжань. Его чертовски пугает этот человек. И было бы лучше, если бы он исчез из его жизни. Но сейчас Сяо Чжань знает, что так просто от комиссара не избавиться.       Чуть позже, когда Сяо Чжань почти засыпает, рядом скользит Ван Ибо, обнаженный, с холодными ногами и цепкими руками.       — Я останусь, — говорит он в затылок.       — Почему? Ты получил, что хотел.       — Еще нет.       Сяо Чжань вздыхает. Повезло же ему привлечь внимание монстра.

Март, 2024