Вернись, я все прощу

Первое, что Кэйа ощутил по пробуждении — губы. В них попало что-то, по текстуре больше всего напоминающее волосы. Пошевелив губами, Кэйа прикусил что бы то ни было зубами — так и есть, это были волосы. Протянув руку, Кэйа вытащил их изо рта, чтобы по натяжению осознать одну занятную вещь — это были не его волосы. На этом пришлось уже нехотя разлеплять ресницы. Увиденное же заставило застыть в непонимании. В его постели лежал его аристократическое величество Дилюк Рагнвиндр, и именно его рыжая копна волос разметалась по всей подушке. Обнаженные плечо и шея Дилюка говорили о том, что одежды на нем не было. По крайней мере, сверху. Выпустив из пальцев волосы спящего Дилюка, Кэйа прислушался к своим ощущениям. Всевозможные чувства, страсти и эмоции его не терзали, больше всего беспокоило только желание сна. И Альберих решил оставить ситуацию будущему себе — подготовленному к этому собой настоящим и поэтому гораздо более готовому проснуться однажды в одной постели с Дилюком. Уткнувшись лбом Дилюку в плечо, Кэйа скользнул рукой под одеяло и обнял Рагнвиндра за спину, планируя спать дальше. Одежды и на спине Дилюка ожидаемо не оказалось. Не став экспериментировать опусканием руки ниже, Кэйа закрыл глаза, запоздало отметив, что повязки на его глазу нет. И снова погрузился в блаженный сон неведения. Когда он проснулся во второй раз, Дилюк уже не спал, смотря на него с выражением, которое он не понимал. В его взгляде было что-то, напоминающее страх. На миг Кэйе пришло в голову, что Дилюк сейчас тоже мучительно соображает, как они с ним пришли к этой ситуации. Решив развеять все недопонимания, Кэйа приткнулся ближе и снова обнял Дилюка. Дилюк не сопротивлялся. Тогда Кэйа пересек все границы и опустил руку Дилюку на ягодицы. Брюк на Рагнвиндре не было. Белье было. Увидев, что Дилюк не отвергает и эти действия, Кэйа сглотнул ком в горле и одновременно с екнувшим сердцем понял, что они с Дилюком, должно быть, переспали. Но как это произошло, он не помнил, хоть убей. Пару секунд понапрягав память, Кэйа нахмурился. Он не помнил не только это. Он не помнил также то, что было вчера. А также не понимал, какой сейчас день и время суток. Скользнув взглядом по комнате, Кэйа по свету из окна прикинул, что утро миновало, а вечер не наступил. Но какое точное время дня он не знал. И не помнил, нужно ли ему в Орден. И самое главное, в голове настойчиво закрутилось воспоминание, как он зачем-то идет по Ли Юэ, а потом… Он не помнил. На всякий случай убрав руку с бедер Дилюка, Кэйа кашлянул, прочищая горло, собираясь начать разговор со своим внезапным соседом по кровати, как Дилюк сгреб его в объятия. Потом он перекинул через него ногу, и у Кэйи не осталось никаких сомнений — они переспали. И Дилюк, видимо, по уши в него влюблен. Что он в общем-то всегда подозревал. Как и то, что они переспят. Но почему он ничего об этом не помнил?! — Ты жив! — выдохнул Дилюк, и растерянность Кэйи усилилась. Что вообще случилось? Что происходит? Дилюк продолжал елозить об него, прижимаясь, а Кэйа все больше не понимал происходящее. — Ты правда жив! — повторил Дилюк и вдруг заплакал. Кэйа растерялся вконец. Пришло в голову, что Дилюк тоже каким-то образом набрался в край и сейчас просто бредит. Такой вариант тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Но почему он, черт возьми, ничего не помнит? — Дилюк, я ничего не помню, — Кэйа решил быть искренним. — Пожалуйста, перестань вытирать об меня сопли. Объясни, что случилось. — Ты умер, — сквозь рыдания сообщил Дилюк. Кэйа понял, что Дилюк все же пьян. — Ты уж определись, — от растерянности не пришло в голову идеи лучше, чем попытаться успокоить Дилюка поглаживанием по волосам, но Рагнвиндр от этого совсем расклеился. Его всхлипы превратились в истерические, и Кэйа перешел к экстренным мерам поддержки, став гладить Дилюка не по голове. От касаний руки своей спины и боков, Дилюк стал успокаиваться. Тогда Кэйа закрепил успех, тоже оплетя Дилюка объятиями и перекинув через него ногу. В таком тесном контакте Дилюк, наконец, притих. — Я ничего не помню, — повторил Кэйа. — Расскажи мне, что случилось. — Фатуи убили тебя, — сообщил Дилюк, и Кэйа похолодел. — В Ли Юэ. Шесть дней назад. Когда тебя принесли в собор, ты был уже мертв. Барбара… вернула тебя к жизни. Ты просыпался, но снова засыпал. А потом тебя перенесли сюда, и я остался с тобой. Ты звал меня. Я здесь три дня. Ты просыпаешься пятый раз. — Шестой, — выдохнул Кэйа из любви к точности. — Один раз я проснулся, а ты спал. Твои волосы попали мне в рот. На глазах Дилюка снова заблестели слезы. — Эй, ну, перестань. Ну, умер и умер. Жив же, — неловко пошутил Кэйа, но Дилюк не оценил его попытки. — Когда я узнал, они собирались тебя хоронить и послали мне письмо. Я пришел и воткнул кинжал себе в грудь, сказав, что покончу с собой, если Барбара тебя не вернет, и они будут хоронить нас обоих, — Дилюк говорил безэмоционально, и от этого, и от того, что он говорил, Кэйю пробрал озноб. — Я знал, что Барбара может вернуть к жизни. И что это запрещено. И что это может убить ее. Мне было необходимо, чтобы она это сделала. Закончив откровение, Дилюк прижался еще теснее, и в его глазах Кэйа увидел отчаянную решимость. — Я тебя тоже. — Я люблю тебя. Кэйа успел на секунду раньше, но Дилюк и эту шутку не оценил. Признавшись, он продолжал смотреть на Кэйю взглядом голодного волка, словно бы не насытившись одним ответным признанием и ожидая еще. Кэйа скользнул рукой на грудь Дилюку и нащупал там шрам посередине. — Дурак, — выдохнул Кэйа. — Ты поставил мою жизнь превыше своей. Ты подставил Барбару и весь Орден. — Я не мог тебя потерять, — мотнул головой Дилюк. — Что угодно, но не это. — Барбара выжила? — Да, — кивнул Дилюк. — С ней все в порядке. Кэйа тяжело вздохнул. — И все равно ты не прав, Дилюк. Я рыцарь, я Капитан кавалерии, у меня очень опасная работа. И я умер. Это однажды все равно произойдет. Ты не должен был меня спасать. И тем более ставить жизнь Барбары на кон. И свою. — Я не могу без тебя, — выдохнул Дилюк, и у него задрожали губы. Кэйа посмотрел на заплаканного рыжеволосого аристократа, который ценой шантажа и шрама на груди, вернул его с того света, и его сердце часто забилось. — Полагаю, меня уже уволили. Посмертно, — усмехнулся Кэйа. — Поэтому в Орден пойду, когда отыщу слова, которыми буду просить прощения у клана Гуннхильдр. А сейчас давай сделаем то, что мы должны были сделать еще лет десять назад. Дилюк шмыгнул носом и понимающе потянулся к его губам. Кэйа снова ощутил ярче всего то, что и при пробуждении: убрал изо рта вездесущие волосы Дилюка и навалился на него сверху, начиная целовать глубже. Ладонь легла на шрам на груди Дилюка, но Кэйа решительно повлек руку ниже к животу Дилюка и еще ниже. Дилюк простонал ему в губы.