Грязная душа

      Люпин и Гарри сидели в гостиной напротив потрескивающего камина. Поттер молчал, ожидая, пока профессор заговорит, а тот просто наблюдал за огнём, погрузившись в свои мысли.       Наконец, Люпин немного успокоился и глубоко вдохнул, смотря на Гарри: — Когда я впервые тебя увидел, то подумал о том, как жаль, что твои родители не могут тебя видеть. Я уверен, что они бы очень тобой гордились. — Вы правда так думаете? — Гарри чуть нервно облизнул губы и подтянул колени к подбородку. — Разумеется. Они так сильно тебя любили. Джеймс и…и Сириус проводили с тобой всё своё время. Он-ни круглыми сутками готовы были играть с тобой и петь тебе песенки. Лили была так счастлива, что ты воспитываешься в любви, — Люпин вздохнул, и его лицо затуманилось. — А почему…почему Сириус…он… — Сириус был лучшим другом твоих родителей и твоим крёстным. Понимаешь, Гарри, я…я не знаю, можно ли доверять тому, что все говорят. Я знаю одно — твои родители и ты были для Сириуса самыми важными людьми в жизни. Он бесконечно тебя любил. Возможно, в…ммм…в тот день что-то с ним произошло, но… — Люпин замолчал, резко вдыхая. — Вы думаете, что мои родители погибли не из-за него? — Гарри совершенно запутался. Взгляд профессора был слишком болезненным, а голос подрагивал, когда он говорил о бывшем друге, и на секунду Поттеру показалось, что он не понимает что-то очевидное. — Мне просто так кажется, но…но тебе всё равно надо быть аккуратнее, когда ты будешь в Хогвартсе, — Люпин печально улыбнулся, смотря, как медленно догорают дрова в камине.       На мгновение Гарри помедлил, а затем коснулся его локтя, подрагивая и кладя голову ему на плечо. Люпин вздрогнул, видимо, не ожидая такого действия, от обычно достаточно не тактильного мальчика, но потом расслабился и мягко погладил его по волосам. — Вижу тебе стало получше. Я очень рад, Гарри. Мистер Малфой на тебя хорошо влияет, — в голосе Люпина промелькнуло веселье, и Гарри кивнул, смущённо краснея. — Он…он действительно сильно мне помогает. Делает даже больше, чем, наверное, должен. — В любви всегда так, — Люпин улыбнулся и скользнул взглядом по бинту, обмотанному вокруг запястья Гарри. — У тебя всё хорошо? — Это…это было случайностью, — зелёные глаза чуть расширились от испуга, и Гарри вздрогнул и поднял голову, натягивая рукава свитера чуть ли не до пальцев. — Это не моё дело, мой мальчик, но я хочу, чтобы ты знал, что бы ни случилось — ты всегда можешь ко мне прийти и всё рассказать. Я обязательно тебе помогу и поддержу тебя. Что бы ни случилось, — Люпин мягко улыбнулся, и тень скользнула по его шрамам, делая их ещё глубже. Гарри быстро кивнул, чувствуя, как по груди растекается горячее тепло — если не считать Драко, то он давно не чувствовал ни с кем такого единения, как с другом отца.       Следующие полчаса они провели в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. За окном завывала метель, и Гарри прижался к Люпину поплотнее, ощущая, как мерно бьётся его сердце. В чём-то они действительно были очень похожи.

*****

      Дверь в гостиную приоткрылась, и Гарри резко поднял голову, с ужасом поглядывая на Люциуса, стоящего на пороге. Он очень боялся, что конфликт продолжится с новой силой, а потому чуть крепче сжал пальцы Люпина, словно пытаясь его успокоить. Тот тоже оглянулся и побледнел, нервно сглатывая.       Люциус молчал, постукивая пальцами по ручке двери. За его спиной маячила Нарцисса, взволнованно пытаясь понять в каком состоянии находятся Ремус и Гарри, а Драко замер, переводя взгляд с отца на возлюбленного.       Наконец Люциус собрался с силами и подошёл поближе к дивану: — Я хотел извиниться перед вами обоими за сцену, которую устроил. Разумеется, это было совершенно неправильно и…ммм…и мерзко с моей стороны. Я не считаю, что вы, Ремус, лишний в нашем доме, и искренне надеюсь, что вы ещё к нам придёте. Гарри, у тебя я тоже прошу прощения за то, что тебе пришлось испытать стресс из-за моего неразумного поведения. Надеюсь, я смогу загладить вину, — Люциус протянул Ремусу руку и попытался улыбнуться.       На секунду Люпин застыл, явно удивлённый неожиданной речью, а затем поднялся и пожал чуть прохладные пальцы: — Я тоже был неправ. Не стоило позволять себе устраивать сцены в чужом доме.       Люциус хотел было что-то ответить, но Нарцисса уже подошла к Ремусу и повела его за собой, ласково обнимая за плечи и что-то негромко говоря. — Спасибо за то, что вы сказали. Профессору было очень важно это услышать, — Гарри тоже встал и покраснел, чувствуя нежные пальцы Драко у себя на талии. Но даже несмотря на смущение от объятий любимого, он был обескуражен поступком Люциуса. Уж чего-чего, а извинений Гарри от него никак не ожидал. — Надеюсь, ему было не очень плохо после моих слов, — Малфой-старший осторожно погладил Гарри по волосам и кивнул сыну, покидая гостиную. — Papa не хотел его обидеть, просто переживал за маму. Она долго приходила в себя после того, что…что случилось в ту ночь в Годриковой Впадине, — Драко аккуратно коснулся губами щеки возлюбленного, дыша ему в затылок. — Как ты себя сейчас чувствуешь? — Я бы прилёг, если ты не против, — Гарри слабо улыбнулся. В голове у него крутился ворох мыслей, молниеносно сменяющих друг друга и мешающих думать.       Слова Люпина всё звучали в ушах: «твои родители и ты были для Сириуса самыми важными людьми в жизни»… Неужели Сириус действительно предал своих лучших друзей ради помощи Волан-де-Морту? Или на самом деле в день, когда Тёмный Лорд был повержен, произошло что-то, о чём никто не знает?       Гарри окончательно запутался. Он думал над грустными глазами Люпина, который говорил о Сириусе с лёгким придыханием и мучительной дрожью в голосе, и о Нарциссе, так яростно защищающей кузена. Что связывает Нарциссу и Ремуса? Неужели только то, что они оба знали Сириуса? Вопросы, вопросы, бесконечное количество вопросов и пока ни одного ответа.

*****

      Следующий день начался позже обычного. После завтрака Гарри и Драко отправились на улицу, чтобы немного погулять и отдохнуть перед уроком с Люпином. Тот обещал прибыть после обеда, и юноши не хотели валяться в кровати до занятия.       Солнце ярко светило сквозь пушистые облака, плывущие по нежно-голубому небу. Снег искрился, покрывая землю толстым слоем, а морозный воздух пощипывал щёки. — Профессор Люпин вчера говорил о предстоящем матче по квиддичу, и я подумал, что ты, наверное, захочешь полетать, — Драко улыбнулся, направляясь к небольшому сарайчику, стоящему недалеко от беседки. — Я, если честно, ужасно соскучился по полётам!       Гарри кивнул и поправил шапку. Он очень давно не летал и подсознательно боялся, что у него ничего не получится. Со всеми случившимися событиями у него не было никакой возможности расслабиться и отдаться полёту. Да к тому же и метла осталась в Хогвартсе, он совершенно о ней не подумал, когда Люциус его забирал.       Драко, между тем, открыл сарай и достал оттуда два новеньких Нимбуса и небольшую коробочку: — Погоняемся за снитчем? — Угу, — Гарри нервно закусил губу, наблюдая, как возлюбленный довольно улыбается и открывает коробку, выпуская золотой мячик на волю. Крылышки затрепетали в воздухе, и снитч взлетел, в одно мгновение теряясь где-то в облаках. — Летим? — Драко протянул Гарри его метлу и вскинул брови, наблюдая, как тот жмётся, не решаясь перекинуть ногу. — Что такое, солнышко? Ты не хочешь?       Гарри промолчал, прожигая метлу взглядом. Перед глазами почему-то предстала желто-зубая улыбка Пайка и его влажный язык, скользящий по тонким губам. — Ну, не надо, кисонька, тебе понравится. Или я тебя не привлекаю? Возможно, тебе больше подходят мужчины в возрасте. Твой дядюшка, например…       Дыхание Гарри участилось, а рот наполнился горьковатой слюной. Он совершенно забыл, где находится, улетая куда-то в прошлое на тот злополучный матч. Руки Пайка вновь скользили по телу, а кожу обжигало его зловонное дыхание.       Гарри моргнул и понял, что находится на стадионе. Болельщики громко кричали и скандировали имена игроков, осенний ветерок обдувал лицо, а Гарри стоял и смотрел со стороны на то, как Пайк лез рукой в штаны…ему самому. Маленький и тощий двойник Гарри Поттера стоял, прижавшись обнажёнными ягодицами к внутреннему краю трибуны и разевал рот в молчаливом крике, как рыба, которую выкинули на поверхность.       По коже прошёлся холодок, и время будто застыло, погружая Гарри, его двойника и Пайка в ледяную капсулу. А потом на трибуны вплыл дементор. Гарри дёрнулся, замечая, как он медленно подплыл к полураздетому заплаканному Гарри Поттеру и глубоко вдохнул, высасывая из него душу.       В то же мгновение всё вокруг закрутилось, где-то вдалеке раздался испуганный вскрик Драко, и Гарри провалился в темноту.