Фа Лин и а-Ин

В любом городе есть свои представители гильдий — воры, нищие, убийцы. Как без этого, если хочешь знать, что да где творится? В мелких городках да деревнях обычно от таких гильдий по одному человеку и было. Фа Лин, вон, не шибко повезло, ее, колченогую, но очень ловкую на руку воровку, в Илин закинули, а в Илине что украсть можно? Что можно, то свои же и разберут, а по карманам шарить — рано или поздно поймают или приметят, а потом житья ей тут не будет. Так что вместо воровства промышляла она травничеством. Травки-муравки у Могильных Холмов росли плохо, но та, кто жизнь свою начала в канаве, не особенно боялась трупов, которым из-за барьера не выйти. Вот и промышляла тихонько, пока не увидела, как выползла через барьер женщина и упала без сил и без жизни ничком. Фа Лин так и замерла — надо было обобрать, а потом обратно запихать за барьер, чтобы не пошла людей бить нечистью. Только надо быстро. А если ещё жива? А если жива… да гуй ее знает!.. Не выходят люди из Могильных Холмов живыми. Фа Лин подкралась осторожно — хотя с ее-то ногой и «подкралась». А покойница шевельнулась и заплакала тоненьким детским голоском. Это что же? Встаёт, что ли? Или… Упала покойница лицом вниз, что-то на груди волокла. Дурные только бы ребенка на Могильные Холмы потащили… а если не тащили? Если у заманившей туда твари отбивали?.. А Фа Лин саму в канаве нашли под боком у матери-покойницы. И не смогла она уйти — перевернула женщину, выпутала из тряпок у ее груди малыша лет трех-четырех, послушала, как ревет он надрывно со всхлипами… и потащила в Илин. Покойница встала почти сразу. Она шла, скребя ногами по земле, но не нагоняла и останавливалась, когда Фа Лин замирала. А потом ребенок спросил: — Почему мама так медленно идёт? И где папа? Фа Лин аж выругаться захотела, но остановило ее только то, что покойница и голову могла ей свернуть за своего сына, потому она обернулась, поклонилась — с ребенком на руках и опираясь на палку — и сказала: — Я его в Илин унесу. Не пропадет. Как зовут? Покойница не ответила. — Вэй Ин, — сообщил ребенок. — Фа Лин, — ответила ему воровка. — Я за тобой пригляжу. Покойница вдруг кивнула, развернулась и пошла в Могильные Холмы. — Куда мама идёт? — спросил Вэй Ин растерянно. — Папу твоего искать, — ответила Фа Лин и увереннее потащила мальчишку в Илин. Что уж. Обещала. Зато не так скучно будет. Да и пора ученика в своем искусстве растить. Тогда ещё Фа Лин не знает, что через шесть лет ее прекрасного ученика нагло украдёт глава клана!.. А она его даже в Ланьлин уже возила своей главе показать!.. Ну ничего, Фа Лин не гордая. Вот напишет письма, дождется кого на смену себе в Илин и отправится в Юньмэн — приглядывать. Обещала же. . Фа Лин учила хорошо — как ее учили, она для этого даже ездила с мальчишкой в города покрупнее, чтобы он в толпе попрактиковался, а так к восьми он научился ее карманы чистить. — Ай, хорош-хорош!.. — согласилась глава гильдии. — Вэй Ин, дитя, а подвеску мою лучше верни. Вижу, что нравится, но такую от главы к главе передают. Возможно, однажды я тебе ее передам. А-Ин разулыбался счастливо, согласился, подвеску отдал, вроде, да одну бусину с нее стащил — как и где запрятал, ни Фа Лин, ни сама глава так и не поняли, и оставили эту бусину мальчишке — пусть уж, отпустили его с другими детьми играть. — Какие проблемы с найденышем с Могильных Холмов? — уточнила глава, лично разливая чай. — И как дела в Илине в целом? — В Илине неплохо, — ответила спокойно Фа Лин. — Могильные Холмы запечатаны накрепко. Место там тихое. Заклинатели приезжают раз в луну печати проверить. Фа Лин вздохнула, собираясь и слова подбирая. Глава бровь подняла, уточнила: — Проверяли они не только Могильные Холмы? — Я с года три назад одного споила дурманом, — кивнула Фа Лин. — Он а-Ина проверил — всё ж большой силы была та женщина, что его из Могильных Холмов вынесла. Я потом нашла ее тело через пару дней — в пещерке, с останками мужчины и осла. И а-Ин может сильным стать. Если упражнения делать. Если силу растить. — Найдем кого, — кивает глава. — Раньше тринадцати золотое ядро не формируют, но тело его уже сейчас можно начать готовить. Не отлынивает? — Скучает иногда, но я могу его заинтересовать, — вздыхает Фа Лин, — а еще… не уследила я. Собак он теперь боится насмерть. Я его тогда от своры еле отбила. — Вот это плохо, — кивает глава. — Но… подумаем. Может, страх и пройдет. А нам вор с даром заклинательским точно пригодится. А так — хороший мальчишка. Бусину мою потом пусть вернет. Фа Лин покивала тогда, уже точно зная, что а-Ин бусину будет хранить как величайшее сокровище — за свое он старается держаться крепко, а если и выпускает, то нарочно, раз и навсегда и без сожалений. А тело Вэй Ин тренировал хорошо — ловкий, тонкий, быстрый. Он старательно учился, бродил меж «паутинок», что в подвале натягивала для него Фа Лин, и был мальчишка так гибок и легок, что становилось интересно, что откуда да берется. Были, конечно, когда-то в гильдии убийц люди по фамилии Вэй — призраки, что могли пробраться куда угодно и убить, кого хотелось, да сгинули почти сотню лет назад, но до сих пор о них легенды ходят. Надо б узнать, есть ли связь, а то придут, отберут еще ее найденыша. Но писать о таком нельзя, нет, тут — только лично спрашивать. Фа Лин снова «паутинки» перетянула и сказала Вэй Ину: — Будешь помогать трактирщику, шмотье постарей надень, а то новое угваздаешь. Он тебя за помощь накормит. — Ай, я и сам могу приготовить!.. — попытался отмахнуться Вэй Ин, за что и получил подзатыльник. Как бы ни был ловок мальчишка, но у Фа Лин опыта больше. — Знаю я, как ты «готовишь», — проворчала она. — Нет уж. Я договорилась. Ты у него двор вычищаешь, улицу метешь, в хозяйстве помогаешь, а он тебя за это нормальной едой кормит. И только попробуй отфилонить!.. Не покажу, как монету затачивать так незаметно, чтобы ею и кошели срезать, и не понял никто. Вэй Ин внял и воодушевился. Фа Лин в путь отправлялась с тяжелым сердцем — не хотелось оставлять, но если спрашивать о мальчишке, который с ней будет, его тут же и отобрать могут, а в Илине он ото всех схорониться может — да хоть у могил родителей, куда никто не суется, потому что тела пусть и лежат, а место больно уж близко к Могильным Холмам. И надо было просто написать. Не было особой тайны в том, что Вэи-призраки ушли в клан Юньмэн Цзян, подсуетился тогдашний глава свою дочь воспитать так, чтобы за ней один из легендарнейших убийц в клан заклинателей ушел. Старая история, но красивая. Есть поновей — как бродячая заклинательница украла Вэя из Пристани Лотоса, потому что полюбился. Фа Лин ее лично очень одобряет. Надо будет потом Вэй Ину рассказать — любит он такие истории, а потом они, может, и в Юньмэн съездят, чтобы посмотреть, где его отец рос. Фа Лин возвращается с полегчавшим сердцем. А сын трактирщика бежит к ней со всех ног, крича: — Травница Фа!.. Травница Фа!.. А-Ина дядька-заклинатель забрал!.. Он задний двор от очисток убирал!.. А дядька-заклинатель его как увидел!.. Зыркнул, подошел, имя спросил, а потом!.. На меч схватил и уволок!.. — Когда? — оперлась на посох сильней Фа Лин. — Вчера!.. — сказал сын трактирщика и разревелся отчего-то. Фа Лин только кивнула, а потом пошла с взрослыми говорить. Все как один повторяли: а-Ин в тряпье старом убирался на заднем дворе, к нему подошел заклинатель, спросил имя и уволок с собой. На заклинатели были одежды цвета пурпура. А отца Вэй Ина его мать из Пристани Лотоса украла. Фа Лин вздохнула и села писать письма — надо было кого на замену найти, потому что ей в Илине больше не остаться. Потом еще людей поспрашивает, домик свой для преемника подготовит, а потом пойдет а-Ина… не выручать, нет — пусть уж живет в клане, раз его так удачно «нашли», им свои люди повсюду нужны. Но вот приглядеть надо, определенно надо. . До Пристани Лотоса Фа Лин смогла добраться только через пару лун, передав все дела другой калеченной воровке и показав, где можно травы собирать, куда не соваться, а где и за могилами приглядеть. Работу для себя она нашла довольно быстро — села письма на почтовой станции писать для тех, кто не мог или не хотел. Честно сказала, что семьи у нее больше нет, ребенка потеряла недавно, вот ее и пожалели. Обычно-то на таких местах садились работать ученые юноши, но Фа Лин, что писала в разных стилях каллиграфии — муж учил, его блажь — и не пьянствовала почем зря, пришлась хозяину почтовой станции по душе. Да и слухи там можно было послушать… любопытные. И нашелся ее а-Ин почти сразу — в семье главы Цзян, где его чуть ли не лучше наследника привечали. Послушала Фа Лин, послушала, прикинула, когда мальчишек погулять выпускают, Пристань Лотоса семь раз обошла, а потом «случайно» с Вэй Ином и столкнулась, записку ему сунув за ворот богатых одежд. Взгляд а-Ина на миг таким счастьем плеснул, что Фа Лин вся сила воли понадобилась, чтобы не сгрести ребенка в охапку и не сбежать оттуда подальше. Но она была мастером своего дела. Вэй Ин — у нее учился. Так что они оба уверенно друг мимо друга прошли, а вечером в ночи почти встретились у старого ивового дерева, где легко можно было через стену перебраться. — Ты как, ребенок? — обняла вцепившегося в нее а-Ина Фа Лин. — Не обижают? — Меня-то попробуй еще обидь, — пробурчал Вэй Ин, а потом вдруг разревелся. Фа Лин села, на колени его к себе перетянула — как бывало, когда он совсем малюткой был, укачивая, спросила: — Ну-ну. Что не так? Испугался? Проревись, потом говори. Давай-давай, выплачь, мой маленький сильный ребенок. Вэй Ин проревелся, отстранился чуток, но так и продолжил сидеть на коленях Фа Лин, пожаловался: — Он из ниоткуда вообще появился… ну. Я про главу Цзян. Я, как ты велела, у трактирщика Фэня работал, тот еще на меня ворчал, что тряпьем своим его позорю, а мне чего? В новом ходить? Так я на это новое сам зарабатываю, травки собираю. Нет уж. А потом этот появился, говорит: «Ты — Вэй Ин?». Я, не будь дураком, промолчал, глазками похлопал. А он продолжает: «Я твоих родителей знал. Ты на отца очень походишь». Ну я и думаю, что надо его, наверное, на могилки родительские сводить. Вот и признался. Фа Лин кивает, фыркает, говорит спокойно: — А он тебя — на меч и утащил из Илина, потому что подумал, что ты попрошайка и побродяжка, что очистками у трактира питается. И утащил тебя «спасать». Вэй Ин посмотрел хмуро, кивнул: — Да я сам понял. Да только он ни о чем меня не спрашивал — сразу утащил из Илина, до своих людей добрался в другом городе. Там меня, конечно, покормили, переодели… и снова на меч. И вот я уже живу с наследником клана, а… а мне его жаль. Вот!.. И сестра у него хорошая!.. Наставница Фа, мы можем их с собой забрать?.. Они ж тут пропадут. Фа Лин с интересом на своего ребенка глянула, а тот так уверенно в ответ смотрел. Что ж. Если мальчишка в мать пошел характером, то ясно, как она одного сильного заклинателя из Пристани Лотоса украла. — Нельзя, — спокойно ответила Фа Лин. — Последствия будут. Их всё одно найдут, а нам плохо будет. Вэй Ин сник, погрустнел весь, а потом сам спросил: — А мне при них остаться… никак?.. Я знаю, что меня в гильдии ждут, что я могу вором стать хорошим, но… наставница Фа!.. Пропадут же!.. — Не пропадут, — спокойно ответила Фа Лин, — потому что ты им пропасть не дашь. Вэй Ин всем собой просветлел, и Фа Лин рассмеялась, обняла его крепко, сказала: — Какой же ты у меня славный, айя!.. Ладно, вот что тебе скажу — тебе наставника из заклинателей и без того искать планировали. Вот и учись прилежно и усердно. Я останусь в Юньмэне, поближе к тебе. Буду на почтовой станции работать, наверное. Честная и полезная работа. — Много слухов, — понимающе кивает ее ребенок. — Как меня спокойно одного станут отпускать, я ходить к вам буду. И… вы мне обещали показать, как монету затачивать. — Это долго, — вздохнула Фа Лин. — Но ты не волнуйся — всему время будет. Монета пока — долг за мной. А долг за тобой… — Учиться прилежно, чтобы стать хорошим заклинателем, — кивнул Вэй Ин. — Еще я буду слушать, записывать и передавать слухи. — Молодец, — погладила его по голове Фа Лин. — А теперь — через стену, и спать. Поздно уже. А нам еще будет время встретиться и поговорить… а мне есть, что тебе рассказать. Да хоть про матушку твою, что твоего отца украла. — Правда? — восторженно уставился на нее Вэй Ин. — Правда-правда, — посмеивается Фа Лин. — Иди, давай. Позже свидимся. Вэй Ин обнял ее напоследок и шустро взбежал — не по дереву, по стене. Ах, шельмец!.. Хорош, хорош. Фа Лин головой покачала и похромала обратно — ей бы тоже спать уже лечь, а то завтра вставать рано, письма писать, слухи слушать да придумывать, как сберечь теперь Вэй Ина и тех, кого он, кажется, уже под свое крыло взял. . То что Вэй Ин ныне числился учеником клана Юньмэн Цзян, для Фа Лин не особо что-то поменяло — ну, учит она его немного меньше, больше заданий самостоятельных дает, но и в толпе его сейчас можно погонять. Зато под приглядом ребенок, который регулярно в Могильные Холмы шлялся как к себе домой — не особо далеко заходил, да, но трижды за прошлый год Фа Лин его розгами охаживала, по чему придется — заодно и координацию потренировали. А сейчас Вэй Ин не в запретные места мотался, а к ней раз в пару дней сбегал, чтобы похвастаться, пообниматься, слухи рассказать да потренироваться. И нет, изначально Фа Лин не собиралась учить а-Чэна. Чему ей, воровке калеченной, сына наследника главы учить?.. Ну вот чему?.. Но мальчик пришел сам. Сначала, правда, пришел шатающийся от ужаса Вэй Ин, который точно на собак нарвался. Фа Лин налила ему отвар и поцыкала: — Недоглядела я за тобой. Шрамы уже сошли почти все, а ты до сих пор боишься. Тебе нужен напарник, ай. Но где найти такого, чтобы с тобой в пару ставить?.. Вэй Ин пробулькал что-то невнятное в отвар, допил его и начал растягиваться, чтобы в «паутинку» влезть. Фа Лин нити теперь натягивала колючие, пропитанные составом, который на коже жгучие следы оставляет и ткань окрашивает. А бубенчики?.. А они для малышни совсем. Мальчишечье лицо в приоткрытом по духоте окне заметил Вэй Ин — потому и грохнулся шумно, вскочил на ноги и рванулся за следящим. — Наставница Фа, это Цзян Чэн, — сказал Вэй Ин, подпихивая в спину угрюмого мальчишку. — Наставница!.. — перекривился наследничек клана. — Кто вы вообще такая? И почему Вэй Ин к вам бегает? И что тут происходит? И… — Цыц!.. — цокнула Фа Лин. — А-Ин, ребенок, сделай чай. А мы с молодым господином Цзян поговорим. Цзян Чэн поглядывал диким зверенышем — чуть зашуганным и без той горделивой спеси, что ждешь от него. — Ну слушай, — сказала спокойно Фа Лин, когда Вэй Ин перед всеми чай поставил. — Ушла я к родне на месяц. Найденыш мой, которого я из рук его мертвой матери у Могильных Холмов приняла… Она сделала паузу, чтобы Цзян Чэн осознал и глянул удивленно, а потом продолжила невозмутимо: — …совсем взрослым стал. Готовить ему, конечно, самому было рановато, но по хозяйству управился бы. А за едой я его к трактирщику отправила. Он прибирается по двору да помогает в грязной работе… а куда в таких делах чистое носить?.. Только тряпье, из которого он вырос. И нельзя остаться чистым, пока с грязью возишься. — А глава Цзян мог бы и спросить, но он сразу — на меч, и всё, — вздохнул а-Ин. Цзян Чэн уставился на него совсем растерянно. Фа Лин шикнула: — Тише, ребенок. — Потом продолжила для Цзян Чэна. — Я всё одно его в клан пристроила бы учиться, но не ждала, что ребенка у меня украдут. Я воровкой была, молодой господин Цзян. Хорошей воровкой, пока несчастье со мной не случилось. И вот у меня — и украли. — Надо сказать отцу!.. — попытался порывисто вскочить Цзян Чэн, но Вэй Ин его удержал: — О чем? О том, что я — воровской выкормыш?.. Такую ты мне славу хочешь?.. — Но ты ничего не крал в Пристани Лотоса, — нахмурился Цзян Чэн. — Я его воровать не учила, — горделиво солгала Фа Лин. — Но если ему быть заклинателем, тогда тут и сила пригодится, и ловкость. Вот тут я его тренировала. Сами видите, молодой господин Цзян. Можете попробовать — «паутинки» сложные, но я а-Ина с пяти лет тренирую. Могу и вас потренировать… только… — Не говорить о вас, — понимающе отозвался Цзян Чэн. — Я… Я хочу. Можно?.. — Конечно, — просто ответила Фа Лин. И да, с самого начала она не думала, что ей в воспитанники еще и Цзян Чэн достанется. Но вот он, упорный, сильный, решительный, учится ползать по ее «паутинкам» вместе с Вэй Ином, который помогает, поддерживает, учит и говорит, что всего можно добиться — только б не сдаваться. Не думала Фа Лин, а как сообщить в гильдию — не знала. И промолчала. А еще через луну с мальчишками пришла Цзян Яньли. По «паутинкам» она ползать не стала, но базовые упражнения на гибкость и силу запомнила. И усыпляющие и успокаивающие отвары, которые могут стать ядами, записала. Фа Лин только вздохнула. Что же, если судьба свела, придется идти им одной тропой, пока дети не перерастут ее знания. В гильдию она, всё же, писать не стала о наследниках Цзян. Вот станут постарше ее ученики, сходит и лично расскажет — нельзя такое бумаге доверять, совсем нельзя. И о своем решении Фа Лин не пожалела, потому что еще через четыре луны ее навестила гостья, солгать которой было нельзя, совсем нельзя. . Юй Цзыюань в гильдиях знали хорошо — по молодости она была дерзкой донельзя и могла убить любого, на кого ей указывали. Почти любого. Фа Лин не знала ее имени. Фа Лин знала ее в лицо. Да и то случайно нарвалась, когда окровавленную и переломанную девчонку на себе вытаскивала. Тогда у той на лице и грим был, и маска особая, чтобы не признали даже случайно, но Фа Лин всё смыла, пока выхаживала ту, кого послали за жизнью Вэнь Жоханя. А вот Юй Цзыюань ее не узнала — не признала из-за хромоты, ломкости, что появилась в былой гибкости, ловкости и звонкости юности. — Что же знаменитая Гроза не научила детей своим наукам? — приподнялась на локтях Фа Лин. Втолкнули ее в дом от души — да не сама знаменитая Хозяйка Пристани Лотоса, а ее служанки. Не восстановилась до конца, может? Но годы прошли… хотя и приложил Юй Цзыюань не абы кто, а сам Вэнь Жохань. — Плечо всё еще беспокоит? — спросила Фа Лин, внимательно глядя в глаза той, кого спасла когда-то. И Юй Цзыюань узнала. В лице переменилась, выругалась, спросила: — Вэй Ин — твой выкормыш? Ты ребенка подменила?.. Ждешь ключей, чтобы в Пристань Лотоса попасть? — Ребенок — Вэй Ин, — покачала головой Фа Лин, попыталась сесть хотя бы, но рука подломилась, и она упала на спину, таращась вверх. — Я его под боком у матери нашла — она вытащила его из Могильных Холмов, а потом, мертвая уже, шла за мной, пока я его до города не донесла. Я не думала же, что его украдет твой муженек, Гроза!.. Юй Цзыюань фыркнула ехидно, потом, видать, приказ отдала, потому как ее служанки подняли Фа Лин и начали с чаем возиться. Вот и перешли они от драки к переговорам. Быстро что-то. Сдала Гроза с годами? Спокойней стала? — Мне нельзя клановые и гильдийские секреты рассказывать и показывать, — села за стол Юй Цзыюань. — На моих устах — печать. На моих руках — печать. На теле моем — печать. Ни сказать, ни написать, ни показать. Когда меня за Фэньмяня выдавали, очень не хотели, чтобы я рассказала хоть что-то. А муженек мой, выходит, выкормыша твоего украл?.. — Украл, — даже не стала спорить Фа Лин. — И на мне печатей нет. А-Ина я тренировала. Теперь и твоих детей тренирую. Юй Цзыюань посмотрела оценивающе, кивнула, спросила спокойно: — В Пристань Лотоса не пойдешь? — Гильдия с меня за это спросит, — покачала головой Фа Лин. — Я сейчас слухи им пишу. Но твоих детей пока в тайне держу — нельзя такое бумаге доверять. — Вот и держи, — кивнула головой Юй Цзыюань. — Значит… учишь?.. — Учу, — кивнула Фа Лин. — Твоя дочь схватывает быстро о травах и ядах. Сын «паутинку» осваивает. А-Ин его учит. И на нем тоже печатей нет. В лице Юй Цзыюань такая борьба виднелась, что Фа Лин похмыкала в поданный чай и ждать приготовилась. Но Хозяйка Пристани Лотоса решилась быстро, спросила: — Тебе за это что будет? За разглашение? — Из гильдии исключат, — пожала плечами Фа Лин. — Хотя, не думаю. Глава — моя бывшая возлюбленная. Дорогами мы с ней разными пошли, но… Юй Цзыюань уставилась почти с возмущением, выдала: — Так почему ты в лачуге живешь и на почтовой станции работаешь?.. — Потому что так хочу, — просто ответила Фа Лин. Юй Цзыюань мрачно в ответ уставилась. Она не могла делать всё, что хочет, не могла рассказать детям о том, кем была, передать свою науку, напомнить всему миру, что от нее Вэнь Жохань получил те три шрама, она была рабой своего положения, имени и той жизни, что ей повелели вести. Фа Лин была свободна как птица. За найденышем, вон, только пообещала приглядеть. И приглядывала. — Науку твоим детям передам, — кивнула Фа Лин. — А они уж пусть дальше показывают. Моя наука простая и понятная. Чему еще твоих детей учить?.. Юй Цзыюань посмотрела с прищуром: — Воровать. А убивать я их научу и в обход запретов и печатей. — Хорошо, — кивнула Фа Лин. — За моим ребенком в Пристани Лотоса приглядишь?.. И… надо бы через пару лун его со мной в Илин отпустить — нам могилы его родителей посетить надо. — Сама с вами слетаю, — ответила Юй Цзыюань. — И… это твой ребенок. — Не по крови, но мой, — кивнула Фа Лин. — Так что смотри за ним, Гроза, а я пригляжу за твоими детьми. Ты научишь их убивать, я — воровать. Они будут сильны и умны, выживут там, где остальные умрут… если а-Ин не сманит их погулять в Могильные Холмы. Что там с темным путем? — Всё еще порицается, — поджала губы Юй Цзыюань. — Но я хотя бы предупреждена о склонностях мальчишки. Она вздохнула, так явно перестраивая мир внутри себя. Фа Лин пила чай, давая время и позволяя с мыслями собраться. — Хорошо, — наконец, сказала Юй Цзыюань. — Я пригляжу за твоим ребенком, а ты приглядишь за моими детьми. Договор. Они встали и церемонно поклонились друг другу. И разошлись в разные стороны. В конце концов, что связывать могло бывшую наемную убийцу и не то чтобы бывшую, но уже неспособную на былое воровку?.. Дети. . Время шло. Дети росли. Фа Лин признала: — Яньли, мне нечему тебя больше учить. Цзян Яньли повздыхала, а на следующую встречу притащила редкие свитки о ядах. Девочка была умная, а матушка у нее была готова библиотеку Пристани Лотоса выпотрошить, чтобы ее дочь учили тому, что реально может помочь ей выжить. Рос Цзян Чэн — карманы он чистил лучше, чем Вэй Ин, а незаметно возвращать не научился нормально… или не хотел. Всё же ребенок был большим собственником, и многое, что попадало в его руки само собой, причислялось к «его». Зато Фа Лин, раз став «его наставницей», попала в категорию «мое», то, что защищать Цзян Чэн будет чуть ли не насмерть. Но кому б сказать, что наследник клана Юньмэн Цзян умеет с невозмутимым видом воровать всё, что плохо лежит… Что же. Фа Лин считает это своим достижением, да. А вот Вэй Ин… — Ну, — сказала Фа Лин, обойдя своего найденыша по кругу. — Нормального полноценного вора из тебя уже не выйдет. Вэй Ину было четырнадцать. Он был выше Фа Лин уже на две головы и грозил стать еще выше, шире в плечах и сильней, да, но всё же вор должен быть незаметным. Да и лицом, да и улыбкой, да и всем собой он выходил приметным и красивым своей живостью. Где уж ему, такому, незаметным быть? Цзян Чэн старательно тянулся в рост за Вэй Ином. Да и Яньли не крошечная была. Юй Цзыюань — да, чуть выше Фа Лин, а ее муж, который ее боялся, возвышался над ней на три головы, с широкими плечами и сильными руками. Не диво, что Вэй Ин перепугался, когда этот человечище его на меч подхватил и утащил. — Но тебя он опасается и понимает всю твою опасность, — сказала Фа Лин. — Я в первую случайную встречу с ним на ночной охоте насмерть запорола одну не очень живую тварь, — спокойно ответила Юй Цзыюань. — Я могла обезглавить ее, но у меня было паршивое настроение. А после этого семья Цзян прислала моей брачное письмо. Но мой отец ждал, пока я не провалилась… ну, когда мы встретились. Фа Лин уставилась на Юй Цзыюань с интересом, потом уточнила всё же: — Так твой муженек в тебя влюблен, выходит? Юй Цзыюань на это только плечом дернула, фыркнула и больше об этом говорить не стала, вот только в следующий раз пришла чай пить до странного задумчивой. Что уж там случилось меж ней и мужем, Фа Лин не выясняла, но дети наперебой сообщили ей, что вся Пристань Лотоса ставки ставит, когда еще один ребенок у четы Цзян появится. — Никогда, — просто сказала Яньли мягким голосом. Мальчишки на нее повозмущались, подулись, но спорить не стали. В тринадцать они получили по мечу, а в четырнадцать Вэй Усянь — теперь — впервые взял Фа Лин в полет. В Илин. Сопровождал и страховал их Цзян Ваньинь. Могилы родителей Вэй Усянь навещал строго раз в год вместе с Юй Цзыюань, ее служанками и Фа Лин. И вел себя примерно, потому что боялся этого блага лишиться. А в этот раз Фа Лин села у пещеры с могилами, Цзян Ваньиня не пустила, позволяя найденышу поговорить с родителями наедине. Давно он так — один — с ними не оставался. Цзян Ваньинь сел рядом с Фа Лин, пожевал вяло предложенную лепешку, а потом спросил: — Это вы их похоронили? — Нет, я их только нашла, — покачала головой Фа Лин. — Какие были талисманы отгоняющие, налепила на вход, а потом заклинателя бродячего зазвала. Он и хоронил, и обряды проводил. Потом сказал, что мужчина ушел легко, потому что с детства в клане рос, а у вас обряды разные… — Чтобы заклинатель мертвецом не встал, — кивнул Цзян Ваньинь. — Плохо это, если заклинатель мертвецом встает — мы сильней и при жизни, а после смерти нужно много людей, чтобы с одним мертвым заклинателем совладать. — Над Вэй Ином я обряды не проводила, — сказала Фа Лин. — Я до того не доживу, скорей всего, но… позаботься, чтобы его душа ушла мирно. — Он? — фыркнул Цзян Ваньинь. — Мирно?.. Он, скорей, бессмертия достигнет и будет над всем миром насмехаться с какой-нибудь горы. — С Луанцзан, — кивнула Фа Лин. — Его вечно в Могильные Холмы тянет. Что-то там есть, что ему отзывается, что его зовет, но он пока слаб, чтобы туда уйти. — Один не уйдет, — посерьезнел Цзян Ваньинь, а потом вдруг лицо его потерянным стало. — Он… Наставница Фа, пойдемте!.. Сейчас!.. Он вскочил нервно на ноги, руку протянул, подняться помог и увел бережно. Фа Лин смотрела на него, возвышающегося над ней, и спросила добро: — Плачет? Цзян Ваньинь смущенно глаза отвел и пробормотал: — Я заклинатель. Слух сильней. Я не хотел, чтобы он потом смущался. — Если смущаться будет, это вы его плохому научили, — сообщила Фа Лин. — Нет в искренности стыда, даже если искренность — слезы. Цзян Ваньинь глянул мрачно, но спорить не стал и призадумался. Спустя час их нашел Вэй Усянь — улыбающийся, словно сбросивший груз с плеч. Цзян Ваньинь посмотрел на него и что-то для себя то ли решил, то ли понял, но пока говорить не стал. На ночь устроились они в поле… а ночью Вэй Усянь встал и пошел в сторону Могильных Холмов — не просыпаясь, идя вперед с улыбкой. Фа Лин его отловила, поймала взгляд Цзян Ваньиня и спросила: — Понял? — Понял, наставница Фа, — кивнул Цзян Ваньинь. — Я пригляжу. Этой его клятве она поверила. . Когда Вэй Усянь уехал учиться в Облачные Глубины, Фа Лин осталась в Пристани Лотоса. Она до новой луны прожила спокойно, а потом заскучала — привыкла уже, что рядом есть два энергичных мальчишки, которые не давали ей покоя вопросами, учились, перенимали ее искусство и хвастались всем, чем могли. Да, Яньли осталась, но… этого было мало. — Возьмешь учеников? — спросила холодно Юй Цзыюань. — Вэй Усянь тренировать их начал, а сейчас уехал. А им бы… наставника. Фа Лин посмотрела на нее скептически, потом вздохнула и сказала: — Никто из твоих взрослых умных наставников знать не должен. — Ни кто ты, ни чему учишь детей, — кивнула Юй Цзыюань. — Дети тайны хранить умеют много лучше взрослых порой. Фа Лин с ней не спорила, а уже к полной луне проверяла, чему там Вэй Усянь детей научил. Учил он, как оказалось, хорошо, всем давал по силе, по способностям. Фа Лин поправила пару стоек, а потом взялась за детей всерьез. — Ты из них новое поколение для своей гильдии растишь, что ли? — пофыркивала Юй Цзыюань, наблюдая, как мелкие ученики ее клана по стенам лазают. — Может быть, — хмыкала в ответ Фа Лин. — Еще не решала. И пуляла в мелкоту на стене дурными семенами лотоса — те поначалу визжали, пищали и порывались со стен упасть, но потом даже так научились уклоняться. А потом пришли первые письма, и Фа Лин пошла к Юй Цзыюань, которая над своими письмами сидела. Мальчишки, конечно, рассказали им одно, но разными способами, а всех деталей, может, и ни одной из них не написали — дети, даже подросшие, очень любят тайны. Но не успели они сесть чай пить, как ворвалась Яньли и выдохнула: — А-Сяня теперь в Облачные Глубины отдадут?.. Или, напротив… И смутилась, не зная, что да как говорить. Фа Лин похлопала по месту рядом с собой, сказала: — Садись. Помнишь, что я вам рассказывала, когда найденыш мой да братец твой начали мне мужа подыскивать?.. — Помню, потому и пришла, — кивнула Яньли. — Я знаю, что есть долг, и долг свой выполню, но так же понимаю, что сердцем и телом можно полюбить и не того, кого ждут от тебя. — Телом? — повторяет Юй Цзыюань, скептически выгнув бровь. — Это о влечении, а не о том, чтобы одно ложе делить, — совсем покраснев, сказала всё же Яньли. — А-Сянь, кажется… — Влюблен, — кивнула Фа Лин. — Вот я и пришла о его родителях поспрашивать, чтобы узнать, как у них было. У нас-то слухи ходят, что Цансэ-санжэнь Вэй Чанцзэ из Пристани Лотоса выкрала. — Выкрала, — не стала спорить Юй Цзыюань. — Я тогда Яньли носила и мне ночами не спалось. Иду, смотрю, кто-то в поводу осла ведет, а на осле — связанный по рукам и ногам, но очень довольный Вэй Чанцзэ. Так что выкрала, а ей ворота открыли по моему приказу. Фа Лин головой покачала, сказала: — А-Ину надо рассказать. Он такие истории как жемчуг хранит. Род Вэй в Пристань Лотоса пришел, потому что один из «призраков» полюбил так, что не мог жить без любимой. А второй — позволил себя украсть из Пристани Лотоса, потому что влюбился. — Ну, — говорит Юй Цзыюань, — если украдет Лань Ванцзи и приведет в Пристань Лотоса, я сделаю вид, что никакого Второго Нефрита у нас не прячут. Фа Лин уставилась с восторгом. Вот уж от кого не ждала, а. — Я знаю эту дурную кровь, — правильно поняла взгляд Юй Цзыюань. — Ему запретишь, он всё одно сделает, если в сердце своем этого будет желать. Проще проконтролировать… — …чем трупы потом сжигать, — кивнула Фа Лин. — Яньли, что ты смутилась так? — А вы письмо от а-Чэна читали? — уточнила Яньли. — А-Сянь своих чувств не осознает. А вы сразу — выкрасть. — Вот разрешение ему отправим, может, до него и дойдет, — хмыкнула Фа Лин. Юй Цзыюань ее идею одобрила. А к новой полной луне пришло в Пристань Лотоса возмущенное письмо от почтенного учителя Лань — Лань Цижэня. Велеречиво, но с искреннем возмущением в каждой линии, он требовал утихомирить Вэй Усяня, чтобы тот перестал ухаживать за его племянником. Фа Лин посмеялась только, а Юй Цзыюань подбила муженька написать в ответном письме напоминание о том, как Вэй Чанцзэ в рядах бродячих заклинателей оказался. В итоге два клана сговорились на том, что, может, всё это блажь юношеская, может, само пройдет. А то девчонок рядом нет, в кого влюбляться-то еще? — Тем более, что Лань Ванцзи прехорошенький, говорят, — посмеивалась Фа Лин, гоняя малышню, чтобы и от удара могли уйти, и от стрелы, и были ловкими, сильными, быстрыми. — Зато у нас девушек прехорошеньких много в Пристани Лотоса, — покачала головой наблюдающая Юй Цзыюань. — А от Цзыдяня уйдут? — Вон те трое — точно уйдут, — кивнула Фа Лин. — Остальных нужно гонять больше. Хозяйка Пристани Лотоса серьезно кивнула. А еще через луну пришло письмо о том, что наследник Ланьлин Цзинь каким-то трагичным способом вдруг и внезапно сломал обе ноги, но до этого он был замечен в ссоре с Вэй Усянем из-за какой-то пустяковины, не знаете ли вы, а мог ли?.. И всё в таком духе. Юй Цзыюань опасно глаза сузила, сказала: — Этот козлобородый назвал оскорбление моей дочери «пустяковиной»? — Бороды у него ныне нет, — спокойно поправила Фа Лин. — Помолвка рассторгается?.. — А она только на словах и была!.. — мрачно отозвалась Юй Цзыюань. — Так что нет больше помолвки. Считай — и не было. Матери этого оболтуса я написала. Пока сам не начнет ухаживать, дочь я ему точно не отдам. Фа Лин покивала головой, а потом бросила семечком лотосовым в Юй Цзыюань. Та увернулась, потом глянула возмущенно, мол, ты меня по малышне равняешь?.. И, вдруг, фыркнула чуть смешливо. Фа Лин вздохнула и сказала: — Денег на приданое у меня нет. И на подарки нет. А если мой ребенок в родителей пошел, то своего Лань Чжаня не разлюбит. — Пусть сам копит на приданое или на выкуп, — спокойно ответила Юй Цзыюань. — А то выбрал не абы кого, а Второго Нефрита Лань. — А выбирал ли? — вздохнула Фа Лин. И семечком в ближайшего ученика кинула. Тот отскочил проворно. Юй Цзыюань проследила, кивнула, сказала: — Значит, больше тренироваться надо. Фа Лин только кивнула, но предупредила, что ей нужно главу ее гильдии навестить. Предупредить, что не быть Вэй Ину вором уж точно — раз уж такая драгоценность в его руках будет, зачем ему что-то еще?.. Да и поговорить. А то слухи ходят, что Вэни больно уж наседают на всех. Нехорошие слухи. Но Фа Лин готова выслушать всё, а потом вернуться и что-то придумать, потому что бросить детей Пристани Лотоса она уже точно не сможет. Не когда они зовут ее «наставница Фа», смотрят в глаза доверчиво и рассказывают ей свои детские тайны. Не бросит она их. И точно это было в планах Юй Цзыюань, но Фа Лин не против. Она одобряет те планы, в которых спасаются жизни. . Год прошел, вернулись Вэй Усянь с Цзян Ваньинем — еще сильней вытянулись, в плечах шире стали, загорели в горах сильней, чем на озерах. Вернулись. В Пристань Лотоса, что готовилась к войне. Все — от мала до велика — знали, что может случиться так, что придется быстро уходить и прятаться на сотне островков и полузатопленных пещер, в которых никогда всех не сыскать. Никто и никогда об этом вслух и открыто, вроде, не говорил, а все знали. — Дети? — помрачнев, в первую очередь спросил Цзян Ваньинь — даже раньше Вэй Усяня, хотя тот, в основном, с детьми и возился. — Если совсем плохо будет, моя гильдия их под крыло возьмет, спрячет и вырастит, — кивнула серьезно Фа Лин. С одобрения главы своей она открыто стала наставницей в Пристани Лотоса и уже не скрывала, что учит основам малышню. Полезно гильдии связи с заклинателями иметь, да до того сложно к ним подобраться было. Гильдия убийц, вон, только клан под крыло взяла и сплавилась с ним, но это ж века назад было. Вот и стала Фа Лин «наставницей Фа» не только для своих мальчишек, но и для кучи других. А ее дети, не успели вернуться, начали готовиться, запасы помогали делать, пещеры зачищать от нечисти, проверять, чтобы мирный люд мог отступить спокойно, даже если все заклинатели полягут. — Вот только у а-Сяня глаза грустные, — вздохнула Яньли. И с ней все согласились. Тосковал Вэй Усянь — настолько очевидно тосковал в разлуке, что даже Юй Цзыюань осторожно уточнила у Фа Лин, не послать ли брачное письмо от клана? Вроде как, Цзян Фэньмянь опекает Вэй Усяня, он может и просить о браке для него. Фа Лин отказала и продолжила наблюдать, как работает Вэй Усянь изо всех сил, как отправляет письмо за письмом, надеясь на ответ, как тоскует всё сильней. Она ждала, когда тоска в нем станет достаточно сильной, чтобы решиться на безумное. Не дождалась. Мелькнула по небу фигура в светло-голубом, и спустился с меча прекрасный юный небожитель — величественный, сильный, с глазами светлыми и холодными… пока Вэй Усяня не увидел. — Вот ты какой, Лань Чжань, — хмыкнула Фа Лин. Яньли подтерлась к ней под бок и протянула тыквенных семечек, а потом обернулась и поделилась с Юй Цзыюань. Они друг друга понимали очень хорошо, да. Вэй Усянь замученный был, только добрался в Пристань с ночной охоты — весь в трясине, водоросль с плеча свисает, волосы мыть да отмывать… а Лань Ванцзи глядел на него как на того небожителя, за которого его принять можно, сказал, вроде тихо, но так, что все услышали: — Вэй Ин. Вэй Усянь обернулся, а потом — что откуда взялось? Плечи его распрямились, в глазах — счастье плеснуло, а лицо улыбка осветила. Оба они друг к другу почти бросились, пока не застыли в шаге друг от друга. — Лань Чжань, ты приехал!.. — радостно выдал Вэй Усянь. — А я… Ай. Мне б помыться. Я сейчас переоденусь, и всё-всё тебе в Пристани Лотоса покажу!.. Как обещал!.. Ты же погостить?.. — Нет, — спокойно ответил Лань Ванцзи. — Вэй Ин устал?.. — Да самую малость, — покачал головой Вэй Усянь. — Ты на ночную охоту тогда? Или с посланием?.. Лань Ванцзи осмотрел его с ног до головы, а потом невозмутимо этак сообщил: — Старейшины решили, что мне нужно жениться и пригласили в Облачные Глубины сваху. Вэй Усянь улыбаться перестал, сник, выдохнул: — Вот как… хорошую сваху нашли, да?.. — Не знаю, — спокойно ответил Лань Ванцзи. — Я посчитал, что сваха излишня. А потом просто и спокойно снял свою знаменитую налобную ленту, ухватил Вэй Усяня за запястье и ультимативно повязал ему на руку символ своих чувств. Вот так. Все свидетели замерли, почти не дыша. А Вэй Усянь тупо таращился на ленту, явно ничего не понимая. — Сколько раз он правила переписывал? — уточнила Фа Лин. — Недостаточно, — отозвался из-за спины Цзян Ваньинь и уворовал немного семечек. Вэй Усянь сморгнул еще раз, сказал растерянно: — Лань Чжань, ну я же в грязи весь. Запачкаю же. — Отстираем, — кивнул Лань Ванцзи. — Вэй Ин согласен?.. — Отстирать ленту? — поднял на него непонимающий взгляд Вэй Усянь. Цзян Ваньинь прицельно швыранул в него тыквенным семечком — у этого ребенка с терпением часто бывали проблемы, да, такое представление испортил. А Вэй Усянь непонимающе глянул на них всех и возмущенно глаза округлил, когда семечки заметил. — Господин Лань, — громко сказала Фа Лин, — предлагает тебе идти одной тропой и связать ваши судьбы. Вэй Усянь еще раз сморгнул, а потом порывисто обернулся к Лань Ванцзи и бросился к нему на шею со счастливым: — Лань Чжань!.. Сердце мое переполненно любовью к тебе!.. Лань Ванцзи свое счастье на руках удержал, даже не пошатнулся, обнял крепко, а потом сказал спокойно: — Вэй Ину нужно промыть волосы от ряски. — Хорошо, — безропотно согласился Вэй Усянь. — Что угодно. Вообще, что угодно!.. Фа Лин, которая его упрямство знала не по наслышке, почувствовала себя немного обманутой. А вот Юй Цзыюань сообщила всем и громко: — Кто ставил на то, что Вэй Усянь украдет Лань Ванцзи из Облачных Глубин, проиграл. Но Лань Ванцзи в Пристани Лотоса нет. Совсем нет. И не было никогда. С ней все согласились — только Лань Ванцзи немного удивился, но Вэй Усянь уже его за собой уводил, обещая всё-всё объяснить. Фа Лин не знала, что уж там он собирается объяснять, а к лекарю зашла, мазей набрала нужных, а потом вместе с инструкциями в виде непотребных книжек оставила у дверей в комнаты Вэй Усяня. Она-то думала, что у нее есть еще с год, но нет, торопыги какие, а?.. А с Лань Ванцзи она поговорит, непременно поговорит, как удастся от него Вэй Усяня отлепить. А вечером уже Цзян Фэнмянь с самым благостным лицом врал Лань Цижэню, что в Пристани Лотоса никогда не появлялся Лань Ванцзи. Ему не особо верили, да, но доказательств у них не было. — А без бороды он, говорят, красив, — задумчиво сообщила Юй Цзыюань. — Предлагаешь, побрить? — уточнила Фа Лин. — Но он же так ценит свою бороду!.. — И очень хочет женить племянника на подходящей девице, — кивнула Юй Цзыюань. Лань Цижэнь никогда не узнает, почему он снова лишился бороды. Никогда. А через три дня Вэй Усянь смущенно благодарил за инструкции. Фа Лин только вздыхала — как же быстро растут дети, а? Как быстро. . В клане Юньмэн Цзян Лань Ванцзи прижился возмутительно быстро — летал теперь с Вэй Усянем на ночные охоты и следил, чтобы тот не угробился случайно. В остальном его не трогали, потому что, ну… никакого Лань Ванцзи в Пристани Лотоса нет и не было, да. Фа Лин всё ждала, когда его без Вэй Усяня можно будет выцепить, но тот сам пришел. С дарами. Стоял чуть растерянный под ее дверью, неловко прижимая к груди двух упитанных квохчащих куриц, которые в прохладе утра к нему пригрелись. Фа Лин полюбовалась немного, а потом сообщила: — Куриц невесте надо дарить, но ты их Вэй Усяню не неси — он не сообразит, к чему ты это. Оставляй мне. Где взял?.. — Отдали за убийство тварей, — сказал Лань Ванцзи, пытаясь быть невозмутимым. — И в Пристани Лотоса Второй Нефрит клана Гусу Лань работает за еду, — похмыкала Фа Лин. — Заходи уж. Поговорим. Куриц тоже заноси, я потом придумаю, куда их деть. Говорили они несколько часов. И Лань Ванцзи, и Фа Лин потерять успели, найти, а потом стоять под дверью в нетерпении, так что пригодился талисман от подслушивания. — Хорошо, — подытожила Фа Лин. — Но ты про Вэй Усяня теперь всё знаешь. И всё еще не отвернешься? Всё еще любишь? Всё еще готов с ним по одной тропе идти? — Да, — просто ответил Лань Ванцзи. И было в его словах что-то настолько сильное, что не в любых клятвах взрослых бывает. Фа Лин вздохнула и благословила союз. Чувствовала она себя немного мошенницей, но не к Юй Цзыюань же за благословением идти? — Но какая из меня мать? — спросила позже Фа Лин. За подготовкой к войне и о праздниках не забывали, так что она была в легком хмелю и жаловалась той, кто ее понять не могла точно, но больше в Пристани Лотоса ей поговорить было и не с кем. А Юй Цзыюань посмотрела на нее внимательно и сказала твердо: — Для этого ребенка — лучшая. И единственная, которую он помнит. Фа Лин спорить с этим не стала, но запомнила. Вэй Усянь был ее воспитанником, ее найденышем, мальчишкой, которого она нашла и забрала себе — как котенка помойного. А через луну Вэни решили организовать состязание лучников. Вот тут-то безбородый — молодой и красивый — Лань Цижэнь, откровенно раздраженный тем, что ему в Пристани Лотоса глазки не состроила только ленивая, принес договор-обязательство, по которому Лань Ванцзи может покинуть клан по достижению двадцати лет и жениться ну на ком угодно, до этого возраста его обещали не трогать и не женить. — Но речи во имя спасения от Вэй Усяня будут, — кивнула Фа Лин. Лань Ванцзи послушал ее, отлепил от себя сонного и ласкового Вэй Усяня, а потом сказал ему: — Вэй Ин, я не хочу тебя покидать. Но на мероприятиях я должен пока представлять свой клан. Я вернусь. Тут-то Вэй Усянь проснулся, сообразил, что происходит, решительно встал и пошел куда-то. А Лань Цижэнь еще Пристань Лотоса не покинул, и, конечно, Вэй Усянь к нему прямо вышел, распрямил плечи, подбородок упрямо вскинул, сказал: — Я вам Лань Чжаня не отдам. Он мой. Мое сердце. Моя душа. Моя плоть и кровь. Не отдам. Попробуете забрать — сражусь с вами. Запрете — украду. Он мой. Лань Цижэнь смотрел в глаза Вэй Усяня долгий миг, потом вздохнул и сказал: — Не надо было тебя, кровь от крови Цансэ-санжэнь, вообще в Облачные Глубины пускать. — По крови я еще и Вэй, а Вэи когда-то в Пристань Лотоса пришли, потому что тут была та, ради кого билось сердце моего предка, — спокойно напомнил Вэй Усянь. Лань Цижэнь раздраженно хмыкнул, сказал: — На все клановые мероприятия Ванцзи должен ездить с нашим кланом. Вот пусть после совершеннолетия что хочет делает, а до этого — я за него в ответе. Пусть жить он и будет в Пристани Лотоса. Вэй Усянь просветлел весь, обернулся, руку протянул, и Лань Ванцзи шагнул к нему, обнял, к себе прижал. Лань Цижэнь раздраженно фыркнул снова, сказал: — Ванцзи, в Облачные Глубины прибудь не позже послезавтра. Развернулся и ушел. Фа Лин не верила, что сдался, но было в этом что-то… обреченное, будто он начал принимать мысль, что Вэй Усянь украл Лань Ванцзи, и пальцем для того не шевельнув. А после официального состязания, Фа Лин отвесила по оплеухе обоим мальчишкам — те, хвастаясь друг перед другом, призовые места заняли. — Кто просил? — ворчала она. — Надо было быть косорукими идиотами, только б вас в клан не «пригласили» вступить!.. Вэй Усянь пыхтел, но молчал, понимал свою ошибку. Лань Ванцзи голову склонил, ответил: — Если бы я показал себя хуже, это вызвало бы подозрения. Клан Гусу Лань не тронут. Мы защищены, но я предупрежу о защите книг. Вэй Ин отпустит меня на декаду дней в Облачные Глубины?.. Вэй Усянь нахмурился, кивнул и утащил прощаться. Отправиться в путь Лань Ванцзи смог только спустя два дня — отбывал Второй Нефрит в обитель клана Гусу Лань с неохотой. А наутро после отбытия пришло «приглашение» в лагерь перевоспитания. Юй Цзыюань психанула, но Фа Лин выловила ее и начала спрашивать, что можно взять, что найдут, что не обнаружат, какое тайное оружие взять получится, а если получится, то как прятать?.. С гнева Хозяйка Пристани Лотоса переключилась на яростную деятельность. Они Вэй Усяня с Цзян Ваньинем и еще десятком адептов снаряжали хорошо — одежды особые, лекарства, еда сушеная, талисманы-амулеты, оружие нечестное, какого у заклинателя быть не должно. А когда они уехали, доставили весть о сожжении Облачных Глубин. Фа Лин чуть сама не ушла своими хромыми ногами в Цишань, но Юй Цзыюань ее не отпустила, сказала: — Мне нужна твоя помощь в эвакуации. Дожидаться нападения они не стали и начали прятать людей потихоньку, без спешки… и очень тому обрадовались, потому что к следующей полной луне вернулись их заложники, и Вэй Усянь с широкой улыбкой сообщил: — А мы Вэнь Чао с приближенными убили и скормили их трупы Черепахе-Губительнице. А потом и саму Черепаху-Губительницу убили, потому что она за нами поползла. И у нас мечи забрали, так что мы без мечей. На его плечо опирался Лань Ванцзи с перемотанной ногой, а Цзян Ваньинь уже организовывал слуг, чтобы разместили тех, кого они с собой привели. Юй Цзыюань переглянулась с Фа Лин, они друг другу кивнули и отправились усиливать оборону Пристани Лотоса. Так началась война. . Первыми к войне Пристани Лотоса с Цишань Вэнь присоединились Цинхэ Не, вторыми — всё еще потерянные и растерянные Гусу Лань, а потом на очередное поле боя с яростью и яркостью ворвался наследник Ланьлин Цзинь со своим отрядом, но сам клан не присоединился. Фа Лин лично не видела, ей Юй Цзыюань рассказала, которая первое время ушла сражаться на передовой, но скоро поняла, что старые травмы — это старые травмы, и перебарывать себя можно, но зачем, если молодые справляются, а от нее в тылу больше толку будет? — Я передала Цзыдянь Цзян Чэну, — говорила Юй Цзыюань, выписывая очередной талисман, который принесет кому-то спасение. — Он справится с этой силой. — Сын Грозы не может не справиться, — кивнула Фа Лин. Сама она, в основном, с малышней сидела и к делу их пристраивала, чтобы не рванули, дурные, сражаться, помогала с припасами, Яньли ориентировала, которая на себя всё обеспечение армии взяла и моталась между лагерями, чтобы убедиться, что всё идет нормально. Гильдия воров же объявилась внезапно и честно предложила своих воров шпионами. Пользу они приносили огромную. Чем за это заплатить потом придется?.. А кто ж его знает. Но союзная армия боролась и даже теснила Цишань Вэнь. Где-то там бились дети Фа Лин. Их у нее на войне было, оказывается, трое — Вэй Усянь, Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи. Яньли не воевала, а еще ее сопровождали постоянно два сильных бойца. Всех детей бесхозных, к слову, в Пристань Лотоса отправляли. И за кого просили. Фа Лин смотрела уже на полторы сотни пострелят и прикидывала, что с ними делать. Пока что — тренировала и учила еду из всего, что плохо лежит, добывать. Дети обобрали из соседних лесов всё, что можно, а однажды притащили на ужин речного гуля, перепутав его с медузой. Юй Цзыюань долго смеялась. Война шла пятый месяц уже, когда пропал Вэй Усянь — попал в засаду, а потом слух прошел, что его искалечили и бросили в Могильные Холмы умирать. Юй Цзыюань тогда больше волновалась, право, Фа Лин ей на весь гнев ответила: — Не мог а-Ин в Могильных Холмах умереть. Этот ребенок давно бы в них ушел, если бы не было у него якоря. Если он вернется, темный и злой, клянись, что не прогонишь. — Темным и злым он будет до того мига, как Лань Ванцзи его в спальню утащит, — ответила Юй Цзыюань уверенно. Вэй Усяня не было три месяца — в Могильные Холмы пробовали сунуться, чтобы его найти, но там и Вэни были, постом оборонительным стояли, и страшно было заходить далеко. А потом Вэй Усянь вернулся и привел с собой армию мертвых. Так говорили. Фа Лин посмотрела на Юй Цзыюань, и она унесла ее на передовую — впервые с начала войны. Вэй Усянь с поля боя возвращался — в темных летящих одеждах, почти что простоволосый, злой до крайности, но Лань Ванцзи от себя не гнал, шел, с гордо распрямленной спиной… а потом Фа Лин увидел. Она взяла его за руку и увела подальше от всех, сказала: — Худой какой стал. Сам как мертвяк. Что нашел на Могильных Холмах? — Силу, что была моей, но со мной была в этом рождении разлучена, — честно ответил Вэй Усянь. — Наставница Фа… вам не мерзко от того, что я на темный путь ступил?.. — Ядро цело? — уточнила Фа Лин спокойно. — Кости целы? С женихом не насмерть разругался? Ты когда ел? Вэй Усянь помолчал, остановился и обнял ее, ткнулся лицом в волосы, сказал устало: — Наставница Фа, позволите себя иначе звать? Фа Лин вздохнула, обняла его, по спине худой погладила и сказала: — Тетушкой звать можешь… мне все говорят, что и матушкой можешь. Но захочешь ли?.. — Захочу, матушка Фа, — ответил Вэй Усянь. — Кости теперь все целы. Мне Вэнь Нин с сестрой помогли. У них клан лекарей, которым некуда от Вэнь Жоханя бежать. — И их спрячем, — просто сказала Фа Лин. — Если не в Юньмэне, то я свою гильдию попрошу. Ел когда? — Лань Чжань меня кормит, — просто ответил Вэй Усянь. — Я пробовал с ним разругаться, но он умеет меня отвлекать. Ядро цело. А я бусину, которую у главы гильдии воров украл, потерял. Матушка Фа, спасибо. — Пойдем, ребенок, расскажешь всё толком, — ответила спокойно Фа Лин, а у самой сердце колотилось быстро-быстро и слезы к глазам подступали. Вэней-целителей они у Вэнь Жоханя нагло украли. Точнее — Цзян Ваньинь украл, потом еще и хвастался. Юй Цзыюань хохотала, но не спорила, позволила им жить на землях Юньмэна, пристроила к работе — талисманы выписывать сначала, а потом и лекарские штучки от них принимать начала, проверяя, конечно. Вэй Усянь вел армию мертвецов, рядом с ним шли Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь. Войну они выиграли, а Вэнь Жоханя добил какой-то непонятно откуда взявшийся мальчишка-Цзинь. Восстанавливался Юньмэн после войны, восстанавливался мир после сражений и смертей, Вэй Усянь увел всех мертвецов в Могильные Холмы и оставил там, а на победном пиру Цзинь Гуаншань поздравлял «союзников» с победой. — Я его там чудом не убила, — спокойно рассказывала Юй Цзыюань, — а уж когда он выдал, что можно союзы браками скрепить… Лань Цижэнь меня тогда обрадовал, сказал, что уже, осталось только поклоны отбить и объявил о союзе Вэй Усяня с Лань Ванцзи. Цзинь Гуаншань после этого помолчать решил, а то как предложат в мужья его сыну какого-нибудь третьего сына главы клана?.. — Что дальше будет-то? — спросила Фа Лин. — Я будущее не вижу, — ответила Юй Цзыюань. — Но очень хочу увидеть. И у нас с тобой учеников мелких две сотни. Вот с ними-то что делать? — Растить, — уверенно ответила Фа Лин. А на будущее и она хотела посмотреть. И на скандал на горе Байфэн, когда на целующихся Лань Ванцзи и Вэй Усяня наткнулись заклинатели. И на свадьбу поспешную. И на то, как Цзинь Цзысюань робко ухаживал за Цзян Яньли, а Вэй Усянь с Цзян Ваньинем дружно обратились в гильдию убийц, чтобы вычистили немного гадюшник в Ланьлин Цзинь. И на то, как Вэй Усянь найдет потерянную краденную бусину у другого мальчишки, который глянет на него с злой тьмой во взгляде и останется жить в Пристани Лотоса, отогреваясь и учась жить. И на то, как Цзян Ваньинь узнает, кем была его матушка в юности, а Вэй Усянь скажет, что давно догадался. Очень хочет Фа Лин на будущее взглянуть, а потому сердито фыркает, но слушает Юй Цзыюань и наравне с самыми маленькими учениками сидит и медитирует. Золотое ядро позволит увидеть Фа Лин больше, много больше.