Kishi kaisei // история смерти и воскрешения

Кажется, я взрослый

Повторяю себе вслух

Теперь ты доволен?

Теперь ты доволен?

Не ной и не грусти

Теперь ты доволен?

Теперь ты доволен?

Ты сам хотел скорее вырасти,

И вуаля!

Смысл этого текста отражал всю его жизнь. Больше всего она относилась к последним двум годам жизни Изуку. В его глазах, как будто это было вчера, вспышками просвечивались картинки вечерней автобусной остановки в Мусутафу, что забрал людей поздно ночью и довёз его в совершенно незнакомое ему место. Он мечтал о том, как вырастет, каким станет героем, как будет жить один и заниматься тем, чем захочется. Но мечты остались в его прошлом, и вот он стоит перед суровой реальностью, на коленях моля о помиловании. Иногда всё-таки жизнь дарила Мидории подарки, наподобие прекрасных рассветов и ярких закатов. Сегодня солнце брызгами яркого света взрывало Осаку, ещё не успевшую стряхнуть с себя ночной покой. Отрывать тело от кровати в свой выходной было невозможно. Скорее всего он так сильно мечтал о сне без пробуждения, что каждый раз, когда солнце начинало стучать в окно и пробираться сквозь маленькие щели в шторе, он просыпался и переворачивался на другой бок, снова засыпая. Когда-то он вставал рано утром с восторгом в глазах, в предвкушении, а сейчас сама мысль о начале нового дня вызывала отвращение. Он сбегал из своего дома с надеждой на лучшее, а в итоге застрял в своих проблемах и травмах. Изуку понял, что этот мир явно ненавидит его ещё в детстве, но сражаться и доказывать своё существование он перестал в тот момент, когда мысль о самовыпиле перестала быть чем-то страшным и превратилась в просто ещё одну часть его бессмысленной жизни. Хотя нет, смысл всё-таки был. Он жил ради своей матери. Ради призрака, что оставался в Мусутафу и ждал встречи с сыном. Он не мог позволить себе умереть, пока существование Инко буквально зависело от него, поэтому все трудности, что он встречает, он вытерпит. Ему придётся. Когда же время на часах перевалило за половину четвёртого, Изуку наконец-то заставил себя пойти и умыться. Его живот ужасно болел, выпрашивая хотя бы какую-нибудь пищу, но от одного вида еды хотелось блевать. Странное противоречие. Скорее всего в этом был виноват вопрос в голове о её свежести. Тарелка с супом была на столе в кухне уже наверное неделю, но даже если бы было что-то свежее — Мидория сомневался, что смог бы запихнуть в себя хотя бы кусок. В квартире находиться было удушающе. С одной стороны, Изуку выспался и чувствовал себя лучше, с другой, его тело всё ещё было уставшим и просило лечь обратно в кровать. В таком состоянии он мог проспать весь день и проснуться на следующее утро в пять, что, в последствии, чуть-чуть выравнивало его режим сна, но оставляло осадок о совершенно пропущенных сутках. Ориентироваться в неделе становилось сложнее, поэтому, дабы не уснуть, Мидорией было принято решение отправиться на крышу. Романтика вида с высотных зданий передалась парню из книг и постов в Pinterest. Он до чёртиков боялся высоты в детстве, из-за чего поход на крышу был под запретом долгое время, но прогресс интернета сделал своё дело и курение на вершине здания стало его маленькой еженедельной традицией. Это место любили и некоторые жильцы его дома, а так же небольшое количество паркуристов, так как соседние постройки были достаточно близко для их прыжков, но в основном место пустовало. Его любимая точка в этом городе стала достаточно чистой, если сравнивать с другими в которых он был, так как, зайдя сюда первый раз, Изуку поставил цель убраться. Соседи его молча поддержали и, через какое-то время крыша была готова к эксплуатации. Тут же некоторые поставили стульчики и сам Мидория починил лестницу, ведущую на плоскую поверхность без ограждения, откуда открывался шикарный вид. Щелчок карандаша и чиркающий звук грифеля по рифленой бумаге успокаивал так же, как и музыка в его наушниках. Изуку очень долго не понимал человеческую тягу к такой простой вещи, как музыка, но в десять лет он осознал всю глубину звучания мелодий. Она окутывала человеческий разум, выстраивала рамки его нахождения в пространстве. Будто он больше не был в одиночестве. Это успокаивало и придавало уверенности, но как только Мидория снимал наушники, он оставался один на один со всем этим огромным миром, что хочет его убить. Прикончить же его пытается абсолютно всё, начиная со школьных обидчиков, главным из которых был его некогда друг детства, заканчивая тотемами и обычными людьми. Из горла вырвался хриплый, саркастичный смешок, а в голове снова появилась мысль о мире без него. Как бы всё обернулось? Погибла бы его мать в таком раннем возрасте, не будь его в этом мире? Отец, скорее всего, не ушёл бы из семьи, не отдал бы его в руки психиаторов и жил сейчас с Инко. Он бы помог ей выбраться… Грифель карандаша надломился от сильного нажатия. На странице вырисовывались очертания живой девочки, её тотема и матери. Иронично, но перевернув страницу, можно было уже познакомиться с портретами только умерших людей, что были запечатлены в этом маленьком скетчбуке. Он хотел запомнить их всех, оставить самое последнее упоминание об этих людях в своих рисунках. Так больше не могло продолжаться. Захлопнув блокнот, Мидория поторопился выйти из здания. Уже начинало темнеть, а значит он мог бы прогуляться ещё чуть-чуть по району. Мысли угнетали, заставляли разваливаться, но ему нужно продолжать идти, ради матери и ради духов, которым ещё нужна его помощь. Пробираясь по узким улочкам Камагасаки, Изуку старался отвлечься чем угодно. Вот мимо него проходит пара мертвецов, а вот над головой пролетают сверкающие тотемы. Не каждый из воплощений причуд крутится во круг своего хозяина двадцать четыре на семь. В основном все они обитают в своём доме, на «изнанке». Отвратительное место-головоломка, если честно. Мир похожий на кубик Рубика. Сейчас ты стоишь в Японии, а уже через секунду напротив оказывается Эйфелева башня, а ты всё ещё на кусочке Осаки размером в несколько километров. Самое ужасное, ты никогда не угадаешь, где ты можешь оказаться переступив границу территории. Пару раз он так заблудился в Англии и ждал, пока теория вероятности не поможет ему выбраться. В таком мире живут тотемы, полном хаоса и нелогичности. У каждого своя территория, у каждого свои враги и защитники. Чем больше у тебя силы, тем большей территорией ты можешь овладеть. По этой же причине большинству духов плевать на своих людей — им от них нужна только сила. Чем больше человек использует свою причуду, тем больше энергии тотем сможет получить после его смерти. Поэтому большинство существ обожает героев и старается присутствовать во время их работы, споря между собой, чей человек выиграет. Ставки на спорт (это не реклама). Каким же было его удивление, когда он застал четырёх тотемов на балконе одного из зданий в узком переулке, наблюдавших за происходящим за поворотом. Не было звуков сирен или криков обычных граждан, а значит были замешаны не герои. С одной стороны это было хорошо для Изуку, с другой, это очень настораживало. Не часто встретишь безобидных людей в Камагасаки вечером. Сняв наушники Изуку смог наконец-то разобрать голоса тотемов, что ставили ставки на своих людей, а за поворотом Мидория отчётливо разбирал глухие звуки ударов. Потасовка звучала не очень крупной, но инстинкты в голове призывали к побегу, а вот шестое чувство трещало, призывая остаться. Кто он такой, чтобы слушать свою голову, верно? — Уродец! — Как тебя вообще сюда привело, а? Сидел бы в своей деревне и не высовывался, придурок. Мидория насторожился, прежде чем он проследил за источником ругательств и насмешек в узком переулке. Группа подростков, избивающая парня с фиолетовыми волосами, который, между прочим, даже не сопротивлялся. Он просто позволял швырять себя из стороны в сторону с таким пустым взглядом, будто жизнь издевалась над ним и похлеще. — Чтоб ты сдох, да побыстрее, — снова удар, а сверху слышатся насмешки тотемов. Интересно, знал ли об этих ставках тотем жертвы? Изуку был пару раз свидетелем драки, только редко видел, чтобы тотемы защищали своих людей. Новое поколение ни во что не ставит землян, какая грустная картина. Это ужасное чувство, что затаилось в груди Изуку, было ему знакомо. Он сам прошёл через издевательства, котировавшись как безпричудный. Когда тебе уже настолько похер на всё, что отвечать обидчикам не оставалось сил. — Злодей хочет податься на геройский курс, да? Не смеши нас, тебе самое место в тюрьме! — и это звучало так знакомо, что сердце на мгновение перестало биться, больно сжавшись. От чего-то этот тембр голоса напомнил ему своего бывшего друга, что в конечном итоге превратился в главного задиру школы. Этот вспыльчивый нрав и эго, размером с планету он не забудет никогда. Дети, к сожалению, жестоки. Ты чем-то выделяешься? Они превратят тебя в ничто. Когда собственный отец и мать отдали его в руки врачей, мир Изуку рухнул от осознания, что в его способности никто не верит. Он и сам во время лечения начал сомневаться в том, что видит, но когда ничего не изменилось даже после тысячи пройденных курсов таблеток, Мидория понял — проблема была не в нём. После больницы его восприятие мира ничуть не изменилось, единственное, о терапии узнали все, в том числе и Бакуго. Проведённая параллель, между сказанным другому человеку и когда-то сказанным Изуку, чётко выставила точку в его решении отступить и развернула его в сторону избитого подростка. — Какого хера вы творите? — Мидория постарался звучать низко и по взрослому, капюшон скрыл его лицо в вечерней темноте, но вот рост… На него обернулось большое количество глаз, намного больше, чем могли бы увидеть люди. Тотемы начали переговариваться между собой, выкрикивая оскорбления в сторону Изуку, но ему было плевать. — Ой, какие мы злые хи-хи, — заговорил один из существ. — Заткнитесь, иначе и вам не поздоровиться. Засуньте свои задницы туда, откуда пришли. — Смотрите, как мы заговорили хи-хи-хи! Изуку было самому страшно, но уверенность в своих силах шла откуда-то из вне. в нём начинал бурлить гнев и ярость из-за несправедливости этого гнилого мира. Почему кто-то должен страдать, потому что другие решили, что с ним что-то не так? — Ты кто вообще? Иди отсюда, это не твоя проблема. Конечно, его не воспринимают в серьёз, но он видел существ и по страшнее, чем кучка подростков. Лучший способ заставить их отойти, это напугать, так же делал Катсуки. Из кармана блеснул металл и остриё ножа показалось в его руке. — Тут совершенно нет камер и это не центр города и явно не Токио. Вы не от сюда, так что у нас с вами два пути: мы можем решить нашу проблему тихо или я покажу вам, как решают проблемы в моем районе. — Деку больше не боялся, нет. Ему нравилось чувствовать превосходство. Изуку решил повторить способ общения обычных уличных разбойников и, кажется, это подействовало. Хулиганы начали копошиться и оглядываться друг на друга, но под пристальным взглядом зелёных глаз, старший наконец-то отпустил футболку жертвы их раздутого самомнения, плюнув ему на кроссовки. — Пошли, — прорычал старший мальчик, прежде чем уйти, оставив потрёпанного парня позади. Тотемы на балконе начали громко возмущаться, но шоу уже окончилось, так что они выкрикнули проклятия и исчезли, отправляясь на изнанку. Наступила тишина, после чего Изуку развернулся на причину потасовки. По переулку разнеслась тихая икота вперемежку со всхлипами. — Блять… — Выругался парень вытирая рукавом покатившиеся градом слёзы. О нет… что делать с плачущим подростком? Тот выглядел чуть младше Изуку, они могли бы быть даже ровесниками, но что делать в таких ситуациях, Мидория определенно не знал. Его социальные навыки были на уровне пещерной обезьяны, особенно когда дело касалось очень щепетильных тем. — Хей! Эм… ты… ты в порядке? — сняв капюшон, Мидория с сомнением начал вертеться около фиолетово-волосого, не решаясь трогать его. Ничего лучше его дурная бошка не смогла выдать, какой же он тупой, о всемогущий! — Прости пожалуйста, если я влез куда не стоило, но мне показалось, тебе нужна была помощь… — Плачущий незнакомец совершено не выглядел, как кто-то опасный. Подросток напротив точно не был злодеем, Мидория бы это сразу почувствовал. Обычная одежда, ничего не выделяло его из толпы таких же школьников, значит оставалось одно: пугающая или же «злодейская» причуда. — Кто ты такой? — недоверчиво произнёс незнакомец, шарахаясь от Изуку. Это и не удивительно, в конце концов он держал нож и был готов его использовать, дабы припугнуть хулиганов. Мидория отпрыгнул, когда из тела парня выскочило большое существо, напоминающее кота, такого чёрного цвета, что если бы оно не ощетинилось на против своего человека, Мидория бы не смог различить его во тьме. У него было внушающее количество зубов, и все они были направлены на него. — Воу-воу, полегче. Я живу тут не далеко. У тех ребят похоже тяжёлая рука, да? — постарался прекрыть свой испуг Мидория. Он присел на корточки выставляя руки перед собой. — Меня зовут Изуку Мидория. — Признался парень, но его имя не запомнят, никто уже никогда его не запомнит, да даже не услышит. И хотя в душе затаилась надежда, что этот случай может отличаться, подняв свои изумрудные глаза, Изуку в который раз убедился, что это имя больше ему не принадлежит. Жертва школьного насилия только удивлённо смотрел на него, не разобрав не единого слова, собираясь переспросить. — Но все называют меня Деку. — Деку? "Бесполезный", серьёзно? Что за отвратительная кличка… — Что ты здесь забыл, бездушный проводник? Тебя просили помогать? Отойди от моего человека, я тебе за его спасение ничего не должен! — Прошипел тотем, вставая на дыбы. Его сила вибрировала в словах, отзываясь мурашками по телу. — Идиот? Я не собираюсь у тебя за это ничего взымать, я просто хочу помочь! — Ага… Как же! Все знают, что ты делаешь. Я на это не куплюсь, проваливай! — шипя произнесло существо и его глаза вспыхнули алым пламенем ненависти, что только Изуку было видно. — Есть такое, но что поделаешь, это имя преследует меня, хах. Помочь встать? — и вот вроде с лица незнакомца перестали катится слёзы и он даже слабо улыбнулся, принимая руку помощи Мидории, проходя сквозь свою причуду. — Может тебе в больницу сходить? Твои синяки выглядят довольно болезненно... — парень выглядел на самом деле потрепанным, с ссадинами на коленях, синяками на руках и на лице, но в ответ поступила лишь тишина. Не любит больницы? Изуку это было знакомо. — Раз уж моё имя ты знаешь, как тебя зовут? — Хитоши Шинсо, — он сделал глубокий вдох прежде чем рывком поднять себя на ноги, от прикосновения по телу пробежали мурашки, словно ток, и Мидории захотелось побыстрее убрать руку. — Те парни, это мои одноклассники. Ты, к стати, выглядел очень круто и опасно. Я сначала перепугался даже, думал, ты маньяк какой-нибудь — Ха-ха! Прости, не хотел, но когда я их увидел, был готов поотрывать им языки! — Изуку рассерженно начал бить по воздуху вымещая свою злость, но в какой-то момент он услышал лёгкий смешок незнакомца, после чего сам начал смеяться. — Ты издеваешься надо мной? Я сказал, проваливай! — и тотем прыгнул, но встретился лицом к лицу с защитой, отлетая обратно на асфальт. — Что за херня?! — Я сказал уже тебе, я здесь, чтобы помочь. Я не собираюсь ничего делать с тобой и твоим дурным человеком. — Конечно же тотем переживал о себе в первую очередь, а потом уже о своём человеке. Полностью проигнорировав рык свирепой причуды, Мидория обратился к подростку: — Тебя проводить? Чёрный кот с горящими, как адское пламя, глазами, выглядел довольно устрашающе и рассерженно, но он ничего не мог сделать, кроме как растворится, бросив их двоих наедине в переулке. — Так ты всё-таки маньяк? — Ой, да ну тебя! Просто хотел убедится, что с тобой ничего по пути домой не случится, обычно… — он прикусил губу при воспоминании о своих одноклассниках, что подлавливали его по пути домой, подальше от школы. — Обычно хулиганы поджидают рядом с домом, но раз ты уверен в своих силах, настаивать не буду. Мидория закатил глаза, засовывая руки в карманы, и выпрямился, чтобы оглядеть подростка. Тот был выше самого Изуку и в его глазах читалось незнакомое ему ранее дружелюбие. Фиолетовые волосы, торчащие в разные стороны, скорее всего запомнятся ему на долго и он почувствовал необходимость зарисовать Шинсо. И хоть, возможно, они больше не увидятся, ведь всё, что нужно было от Изуку, было сделано, зеленоволосое чудо хотело бы запечатлеть эти дружелюбно настроенные глаза. — Спасибо конечно, но не надо, я дойду сам. — Шинсо ухмыльнулся, поправляя свою потрёпанную одежду. — Что ж, рад был помочь. Надеюсь в следующий раз они тебя трогать не станут, но и ты давай им отпор! —Мидория широко улыбнулся поднимая руку в прощальном жесте и развернулся дабы поторопиться выйти из переулка. Уходя, Изуку услышал поспешно брошенное, но такое сладко сказанное ему «пока». Пока? Мы ещё увидимся?