Kishi kaisei // история смерти и воскрешения

Сегодня ресторан открылся позже обычного. На почти пустых улицах Намбы можно было увидеть лишь редких прохожих, когда Изуку подошёл к двери. Он спокойно достал ключи из тайника под ковриком — старик специально оставил его под дверью сегодня — и глубоко вдохнул, словно готовясь к новому дню. Внутри его встретил знакомый запах старого дерева и лёгкая сырость, словно память прошлого, сохранённая в каждом уголке. У порога сидели две кошки — тихие и терпеливые стражи уюта этого уединённого пространства, ожидавшие своего друга. Один до полудня, повторял Изуку про себя, пытаясь успокоить взвинченные, после тяжелой ночи, нервы. Он знал, что сегодня будет работать в одиночку, как минимум до обеда. Сообщение от Торино — «Меня не будет утром, откроемся на час позже» — звучало непривычно. Старик присылал такое очень редко, что означало — дело действительно важное. Изуку спокойно и скрупулёзно готовил зал, проверял кухню, стараясь сохранить ощущение порядка и контроля. В голове мелькали обрывки воспоминаний — малиновый чемодан, неумолимо бурлящая вода — образы его ночных кошмаров, от которых он и Аой давно не могли избавиться. Каждый неожиданный звук теперь отзывался в нём, как тревожный сигнал, заставляя мгновенно вздрагивать. Время тянулось медленно, а тихая мелодия из старого радиоприёмника лишь усиливала чувство пустоты и одиночества в этом пустом помещении. Когда Гран Торино не появился в назначенное время, Мидория открыл кафе и впервые порадовался, что в такую рань приходило очень мало людей. И в тоже время парень надеялся, что шеф придет до запары, иначе будет беда. Когда начальник наконец появился, солнце уже стояло в зените, заливая светом всё вокруг и будто подчеркивая тяжесть момента. Изуку сразу заметил, что Торино опирается на трость гораздо сильнее обычного — каждый шаг, который с трудом давался старику, отдавался тяжелым эхом по помещению. Лицо шефа было похоже на камень: в глазах читалась уставшая ярость, а на губах — едва сдерживаемое раздражение. Даже Кофе, обычно равнодушная к кожаным, явно почувствовала напряжение. Она зашипела и начала яростно вылизывать шерсть, нервно реагируя на неаккуратное прикосновение к своей шерстке. В воздухе повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом и голосами клиентов. — Здравствуйте, шеф, — осторожно бросил Мидория, выходя из кухни и подходя к нужному столику, но в ответ услышал только недовольное бормотание. Мужчина бубнил себе под нос проклятия, с трудом продвигаясь к стойке. Его брови были сильно нахмурены, а лицо казалось суровым и задумчивым. Судя по тому, что смог разобрать Мидория, Торино говорил так, будто весь мир объединился против него. Изуку, наблюдая за ним краем глаза, держался тихо, стараясь растворится в пространстве — лучше не попадаться на глаза в такой момент, особенно когда у старика явно был тяжёлый день. Между ними тихо звучали только нотки музыки из приёмника, пока Изуку мыл посуду, а Торино делал заготовки. Внезапно металлический половник с громким грохотом упал на пол, заставив Изуку резко вздрогнуть и обернуться, чуть не уронив аккуратно намываемую тарелку. — Чёрт! — выругался Торино, слезая со своей табуретки. Подняв упавший прибор, старик с раздражением бросил его в груду грязной посуды, рядом с которой стоял подросток. Изуку молчал, но его взгляд чуть задержался на шефе. — Опять детектив? — осторожно, едва слышно спросил парень, продолжая тереть тарелку и постепенно переходя к половнику. От попадавшей под бинты воды и горячего пара раны начинали противно зудеть. Изуку подавил в себе желание задрать рукава и как следует расчесать раны, опасаясь раскрыть себя перед шефом. Вместо этого он сконцентрировался на разговоре с Торино и грязной посуде. Игнорировать боль просто, когда есть на что отвлечься. Бывший герой тяжело вздохнул, густые брови нахмурились, а его взгляд будто испепелял всё вокруг. — Задолбали, — проворчал старик, раздражённо указывая на горло. — Уже вот тут сидят! Сказали, что срочно нужна моя помощь. Срочно, видите ли. Помощь, по их мнению, — это когда я делаю за них всю грёбаную работу! Мне даже не платят за это! Лентяи! Он прошипел последние слова и, бурча, потопал к маленькой лестнице, чтобы достать до кастрюли с бульоном. Мужчина грозно взглянул на ёмкость, но не получив никакой реакции от неодушевлённого предмета, глубоко вздохнул и принялся яростно нарезать овощи. Изуку быстро отвёл взгляд, но внутри зашевелилось привычное чувство заинтересованности. Ох уж это гребаное любопытство. Может, он мог бы с чем-то помочь? Нет, он уже достаточно помог, больше ему нельзя даже думать об этом. — Простите, — осторожно произнёс парень, посматривая на шефа. — Но что именно случилось? Торино, поскрипывая, развернулся к нему. Его взгляд буквально полыхал гневом, напоминая маленького дракона, готового взорваться от ярости. Изуку невольно представил себе Катсуки в таком же состоянии, и мысленно дорисовал огонь вокруг старика. Ну точно страничка из манги. — Эти бездари, — начал Торино, кипя праведным гневом и, словно мельница, махал руками, — не могут закрыть одно дело, а тут — на тебе! Появилась загадочная папка с информацией об умершей девочке. Подробности того, где и как её убили. Более того, с именами почти всех, кто в этом участвовал! Изуку застыл, как вкопанный. Сердце пропустило удар, и холодные мурашки резко пробежали по спине, вызывая дрожь во всём теле. Внутри обрушился шторм — страх сковал каждую клеточку, и время, казалось, растянулось до бесконечности. «Нет. Нет-нет-нет!» — горело в голове, мешая дышать, выводя из равновесия. Пальцы инстинктивно впились в мокрый, скользкий металлический половник, пока душу раздирал отчаянный страх. Он уже жалел, что доверился герою и выдал ту информацию — это была не просто ошибка, это было безумие, которое может стоить жизни. В груди скреблась боль от предательства самого себя, холод и паника сливались в один острый ком ужаса. — «Что я наделал, о всемогущий!» Ему нельзя было так светиться. Он незаконно находился в этом городе, снимал комнату, работал с поддельными документами, поэтому старался не пересекаться с сожителями, избегая вопросов. Полиция и герои — это последнее, чего он хотел. Изуку выучил все маршруты патрулей, полицейских постов, даже графики смен из-за своего дурацкого хобби, что после очень пригодилось в его жизненной ситуации. Но теперь… Он опустил взгляд, откладывая половник, но руки его всё ещё предательски слегка дрожали. Было ли это от жгучей боли, распирающей изнутри, или от ледяного страха, сковывающего сердце — он сам не мог понять. Внутри всё колотилась бурей, не позволяя ни одного мгновения покоя, а каждое движение давалось с трудом, словно мир вокруг вдруг стал тяжелее и холоднее. — Балбесы думали, что я могу знать информатора. Надеялись, что это не кто-то новенький в подпольном мире и этой папке правда можно верить. «Помогите, герой Гран Торино, мы без вас пропадем!» — старик скорчил рожицу, заливая это всё сиропом глубокого отвращения. — Я же на пенсии, чёрт вас всех дери! — И что же? Вы знаете этого человека? — с осторожностью задал свой вопрос Мидория, практически выдавливая из себя ухмылку. Он должен хорошо отыграть роль непричастного, иначе старик может что-то заподозрить и вот тогда придется идти на крайние меры. А Деку очень уж не хотел идти на эти меры. Ор слишком хорошо устроился в Осаке. — Почерк мне не знаком, да и другой опытный герой уверяет, что это новенький. А сейчас за подполье именно он знает куда больше, чем я. Он же в принципе и получил папку от незнакомца. В общем, одни загадки. Мидория сглотнул, в горле пересохло. Он натирает один из бокалов — слишком резко и не естественно для такого занятия. Глаза то и дело прыгают к раздраженному герою, но тут же возвращаются к дрожащим рукам и посуде. Почему они так трясутся? Хотелось унять чёртово чувство страха, накрывающее постепенно с головой. Но ничего не получалось — с каждым словом старика в душе крепчал ужас, от которого просто так не избавиться. — Если это, конечно, не будет касаться какой-то очень секретной информации, про что хотя бы папка? Виновные будут наказаны? — он протараторил свой вопрос. Внутри бурлил хаос, норовя начать извергаться лавой. Глупо, как же глупо всё это звучит! Торино фыркнул, возвращаясь к своим кастрюлям. Он больше не выглядел таким разъярённым, когда только вошёл сюда. Его карие глаза потемнели от усталости и знаний, что хранит геройская голова. Этому, на вид, чудаковатому старику пришлось пройти через многое. Повидать то, что Изуку не хотел бы видеть никогда. — Детали не расскажу, даже не мечтай, фанатик, — уши Изуку вспыхнули красным. Ну конечно же шефу нужно было напомнить про его маленькое бесполезное хобби, как иначе, — но троих уже задержали. Некоторые были членами банды, а вот одного и след простыл. Полиция усилит патрули на улицах, дабы напасть на его след. Мидория сделал мысленную пометку о татуировках, что он запомнил из воспоминаний Аой. Он помнил, что группа принадлежала какой-то преступной группировке, если основываться на изящных цветных линиях, украшающих предплечья. Усиленные патрули на улицах значит… Изуку молча думал об одном: как долго он сможет оставаться в тени, прежде чем вся его защита рухнет? В Камагасаки хоть и живут в основном старики, раньше работавшие на заводах или стройке, существуют и подростки, покинувшие свои семьи по разным причинам. Таких ребят очень легко потом заманивают к себе банды, а девочек — любовные дома. На них тут практически открыта охота, полиция старается по возможности отлавливать их и возвращать домой, что было сложным делом. Для Изуку такой расклад был опасен, поэтому он старался держаться от любых служителей правопорядка как можно дальше. Но вот он оступился, совершив то, о чём в очень скором времени пожалеет. Глупец. Да, по документам ему скоро исполнится семнадцать, и, конечно, обычных людей в этом районе ещё можно было убедить в его возрасте. Но сотрудники полиции — совсем другое дело. Даже наличие этого числа в паспорте не даёт ему права бродить по улицам так поздно! Его обязательно примут за одного из сбежавших детей и уведут в участок. Это был почти приговор — конец его свободы. А эти чертовы полицейские будут патрулировать улицы бесконечно, пока не найдут нужного преступника. Что же ему остается? Прятаться под кроватью? Сидеть взаперти, наблюдая, как уходят последние деньги, и молиться, чтобы ночью Аой не напала снова? Призрак был неутомим, придумывая новые кошмары и манипулируя его руками — оставаться одному со своим разумом стало настоящей пыткой. Мидория боялся даже просто закрыть глаза — достаточно было одного касания ледяных, мокрых пальцев Аой, чтобы страх охватил его полностью. И Деку не хотел даже думать, что она могла сделать еще, если каждый из ее обидчиков не будет наказан. Подождите… Изуку вернулся к своей изначальной мысли. Пока беглого убийцу не найдут! Идея вспыхнула в маленькой кудрявой голове мгновенно. Изуку заинтересовали слова Торино. Куда же пропал один член банды? Кого именно успели поймать с помощью его папки? Если он найдёт последнего нападавшего, то может быть она… успокоиться? Остановиться? Перестанет дёргать за ниточки и заставлять его проходить через ад во снах снова и снова? И бонусом: полиция может снять блок с улиц. Изуку не особо улыбалась перспектива нарваться на ново-появившийся пост по пути в квартиру после работы у Такеды. И хотя это важно с точки зрения сохранения безопасности парня, для него это не в приоритете. Главное — тишь в голове. Чтобы сон перестал быть пыткой, местом, где он не тонет в собственном теле каждую ночь. И если ценой за это будет поиск убийцы — он его найдёт. — А кто-то выставит лицо нападавшего? Не очень бы хотелось наткнуться на убийцу по пути домой, знаете ли, — саркастично произнёс Мидория, концентрируясь на вытирании насухо последней ложки в горе посуды. Руки хотелось выдернуть из-под струи воды, отодвинуть всё и пойти перевязать раны новым, сухим бинтом. Горячая жидкость то и дело укалывала предплечья, но работу нужно было продолжать. По крайней мере последнюю ложку он с яростью откинул в шкаф к остальной сухой посуде, а на лице расцвела хитрая улыбка. Сорахико Торино вздохнул, достал свой телефон, и через секунду карман Мидории задребезжал от пришедшего сообщения. — Это то, что разместили на сайте полиции, будь аккуратнее у Такеды, — шеф нахмурился и приструнил своего работника взглядом. — Прошу тебя, если его увидишь — не лезь, а кричи о помощи и зови полицию. Если бы Изуку не знал всей истории, он бы подумал, что этот разыскиваемый — обычный барыга, которого не стоит опасаться. Но он знает. И Торино знает. Поэтому брошенный многозначительный взгляд шефа сказал больше, чем сам герой. — Хорошо, я постараюсь, — парень посмотрел в ответ на своего начальника, в его карие глаза, что сердито прибивали к месту. Мидория понимал, что шеф правда переживает за него и, почему-то, это осознание грело душу. Ему лишь остаётся исправить то, в чём немножечко накосячил — поймать последнего нападавшего и отдать его полиции. Фотография в телефоне весь оставшийся вечер жгла карман. Рэндзиро Камэда — один из убийц Сато Аой. После окончания смены, выйдя на улицу, Деку буквально побежал домой, чтобы наконец разобраться с планом действий. Единственная зацепка — фото бандита с паспорта, опубликованное на сайте полиции. Это был единственный ключ к разгадке, и теперь ему нужно было тщательно продумать каждый шаг. Влетев с грохотом в свою комнату, Изуку бросил рюкзак возле матраса и сразу взялся разбирать одежду, чтобы скорее сесть за ноутбук. Стирать вручную совсем не хотелось, но пропитанный маслом фартук хотя бы нужно было замочить. На девятом этаже дома стояли две стиральные машины, но одна постоянно ломалась, поэтому все ходили стирать именно в его коммуналку. Чтобы включить машину, достаточно опустить монетку, и сегодня Изуку был готов потратить на это деньги — руки слишком чесались от воды, попадавшей под бинты. Пулей метнувшись в ванную, Мидория ухмыльнулся сам себе. Ему сегодня крупно везёт! Когда-нибудь соседи вздёрнут его на кол, за то, что он пользуется их вещами, ей богу. Изуку засыпал всё чужими остатками порошка, вбросил два раза по сто йен и умчался в свою комнату, пока его никто не поймал. Сожители, из-за довольно-таки ранних подъёмов на работу, к этому времени просто сидели в своих комнатах, хотя он мог слышать тихий разговор, доносившийся с кухни дальше по коридору. Пока одежда прибывала в стирке, Мидория тратил время с умом, рассматривая разные форумы районов и перебинтовывая предплечья. Он даже нашёл пост с обсуждением ограбления в магазине, в котором он участвовал. Кто-то восхвалял его помощь, кто-то, наоборот, осуждал, но было приятно видеть слова поддержки в свою сторону. Жаль только никто так и не узнает, что это был Изуку, но он же не за славу это делал. Да и оповещать, что это он довольно-таки сильно треснул мужчину по голове, было стыдно. Он мог убить его! Слава Всемогущему, всё обошлось, но ведь мог бы! Это стало бы трагедией. Встряхнув головой, парень продолжил изучать посты на форуме Камагасаки. Его взгляд постоянно возвращался к фотографии бандита на сайте полиции — некачественному изображению, сделанному для паспорта, но всё же единственной ниточке, ведущей его через глухой лес к разгадке. Поиск по изображениям стал первым шагом — вдруг что-то засветилось в других источниках? К сожалению, даже форум, обсуждающий всех преступников района, не дал ничего нужного. Только многочисленные жалобы на то, что под вечер в местах, где раньше ничего не было, появилось слишком много патрульных машин. Кто-то даже благосклонно отметил новые посты на карте. Что ж, кто такой Изуку, чтобы не сохранить этот файл — вдруг пригодится. Но был один, не мало важный, вопрос… Какой у него план? Мидория знал, что полиция тоже ищет преступника, но у них ограниченные ресурсы. Они, конечно, могут покататься по улицам, но предыдущий сайт показал, что люди здесь совершенно не честные, а значит бандит уже знает о новых точках с полицией. Офицеры вкладывают достаточно сил на поимку, но, если его не поймали с первого раза, значит его пустили по остаточному принципу. Всевозможные опросы и анализы уже были сделаны, дела копятся, на одном зацикливаться нельзя, ведь большинство из той группы уже поймали. Но у Изуку была другая стратегия. Палец кликнул на вкладку с картой. Камагасаки — это плотный лабиринт из переулков, дешёвых зданий, ночлежек и закусочных. Вот ты идёшь по громкой улице, увешенной пёстрыми плакатами, а свернув оказываешься в узких, плохо освещённых проходах. Отличное место, чтобы затеряться. Для парня не секрет, люди бывают слишком слепы, а в таком районе, как этот, слиться с толпой не составляло труда. Мидория прикусил губу, листая многочисленные сообщения в закрытых чатах района, пока одно не привлекло его внимание. Какой-то парень жаловался на то, что магазин, продававший белый порошок, прислал какого-то новичка. Мажорчика крупно кинули, не отдав ему товар, так ещё и нагрубив. Паренёк запомнил в деталях обманувшего его курьера, описав в точности, как с картинки, упомянув татуировки. Пальцы застучали по клавиатуре, отправляя в личные сообщения фотографию с сайта полиции. •ISeeYou• «Похож на того, кто тебя кинул?»

•CashOrCard•

«Чувак, да это вылитый он!»

«Слушай если это какой-то твой знакомый, дай-ка его номерок, а?»

Больше ему знать не нужно было. В этом городе ему известен только один человек, что занимается поставками наркоты, который точно в курсе всего, кто и где работает, но идти к нему, значит снова облить себя дерьмом. Если его сегодня испепелят голубым огнём сатаны, Мидория по крайней мере будет точно уверен, что не попадёт в рай. •ISeeYou• «Не знаешь, где он тусуется?» «Меня тоже развели, но он раньше на других работал.»

•CashOrCard•

«Я его в прошлый раз в «чёрной дыре» застал, но вообще не факт.»

«Там теперь какие-то шакалы сидят, лучше один не лезь, если не желаешь выйти оттуда вперёд ногами.»

Чёрной дырой называли небольшой бар на окраине, где часто зависали отбросы, что не нашли себе места в более серьёзных заведениях. Индивидуумы, что кроме грубой силы больше ничего не знают, из-за чего потасовки часто заканчиваются перестрелками, но даже с этим знанием полиция не спешит заглядывать в заведение. То-ли не хотят смешиваться в дела мусора, то-ли настолько обленились, что не хотят даже пальцем шевельнуть, чтобы разрулить ситуацию. В любом случае, причины никого не интересовали — люди и рады такому попустительству со стороны властей. Мидория не придурок, чтобы бежать туда сломя голову, крича во всеуслышание «Смотрите! Я тут что-то разнюхиваю! Я точно связан с полицией!». По крайней мере, теперь у Изуку было место, где можно было бы начать искать, но ему нужна помощь. Тут одним интернетом уже не обойдёшься. Парень захлопнул ноутбук, отбрасывая его на другой конец матраса. Рюкзак привычным грузом лёг на плечо, в кармане перочинный нож, что вряд ли сможет ему помочь, но это всяко лучше, чем не иметь ничего. Жара немного спала, но в чёрной толстовке всё равно было некомфортно, единственная отличительная черта — его излюбленные красные кеды. На левой ноге подошва уже начала отклеивается, образуя «говорящую кроссовку», забавно поскрипывавшую при ходьбе. Скоро нужно будет провести обход по улицам, выискивая переезжающих, что оставляют ненужные вещи на улице, авось что-то перепадет. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание и решительно шагнул за порог. Дверь с тяжёлым глухим стуком захлопнулась позади, разделяя два мира — безопасный и наполненный опасностями. Ключ с хриплым скрежетом провернул все замки, замуровывая все его страшные секреты. За окном ночной город расстилался своим мрачным, но притягательным полотном — манящие огни фонарей размывались в туманной пелене, создавая таинственную игру света и тьмы. Мидория скользил по улицам, будто призрак, растворяясь в неоновом свечении и едва слышимом шорохе ветра, что шипел сквозь разбитые окна и пустые переулки. Асфальт под ногами трещал и мерцал мокрыми пятнами, отражая нарушенную гармонию города. Каждым шагом он чувствовал, как тянущееся напряжение клубится в воздухе, город сдерживал дыхание и готовился к разрядке. Мысли Медории цеплялись за имя — Сато Аой, которая, очевидно, хотела свести в могилу своего единственного союзника. Но тьма ночи не позволяла ему расслабиться — обращаться к нему означало входить в игру с самыми высокими ставками, где ошибка стоила слишком дорого. Ветер прорезал тишину, шорохи и отголоски чужих шагов затянулись меланхоличной симфонией. Ночь сгущалась, поглощая город и превращая каждое мгновение в зыбкую грань судьбы. Кроме Аой, мечтавшей о мести и неустанно мучившей его во снах, в Осаке было много призраков, что остались навсегда в обличии мёртвых. И так будет до тех пор, пока они не забудут свои желания или не исполнят их. Изуку дошёл до перекрёстка, поднимая свой взгляд с асфальта, усыпанного пятнами жвачки и старых разводов масла. Здесь когда-то умер бездомный от передозировки. Мужчина желал, чтобы родственники перезахоронили его в месте, ближе к его родной деревне, но они все уехали из Японии, оборвав связи с пятном на фамилии. Так он и остался сидеть у здания, следя за происходящим и перевозками наркотиков. Изуку склонил голову прислушиваясь. — Ты все ещё тут? — голоса было не слышно, но казалось он разрывал только наступившее спокойствие ночи. Воздух сгустился, становясь липким в тусклом свете фонаря. Из-за угла показался силуэт, прозрачный и размазанный, как старая фотография. Мужчина в лохмотьях придерживался за стену, поглаживая рукой свою бородку. Слабая улыбка появилась на его лице. — Тебе что-то нужно? — пробормотал он, голос отскакивал от стен его сознания. Мужчина не смог отправиться в мир иной, но стал помогать Изуку с информацией. — Я тут ищу кое-кого. Высокий молодой человек, в странной рваной одежде, чёрные волосы, куча ожогов на лице. Видел такого? — старик ухмыльнулся ещё сильнее, прищуриваясь свои глаза. — Видел. Сегодня. Он в одном подвале хранит свои партии, но в последнее время приезжал редко. Я слышал, он встречался с кем-то на площадке, — глаза мужчины сверкнули в темноте, сам он тоже начал излучать свет ярче, чем обычно. — Тебя провести? Изуку хмыкнул. Слишком часто он обращался к этому мужчине, чтобы тот запомнил, зачем сюда приходит странный парнишка. Призрак взмыл в воздух и лениво двинулся в то самое место. Даби и площадки. Ну кто бы мог подумать, что он интересуется таким. Зачем дилеру нужно было встречаться с кем-то на площадке? Начал заниматься торговлей детьми или что? Если да, то Мидория лично постарается выбить из знакомого всю дурь, даже если это будет стоить ему жизни. А может он получит кучу крутых ожогов, как у самого Даби. Станет панком, проколет уши и снюхается где-то в подворотне. Прям мечта, а не конец. После двадцати минут их прогулки, бездомный остановился, указывая на игровое пространство. Дома рядом, стоящие вплотную к друг другу, не больше четырех этажей, окружали собой это площадку. Район был знаком Мидории, но он был не уверен, что его догадки в направлении верны. Одна надежда на духов, может кто-то заметил Даби на автобусной остановке в этом месте? Знание местности не сильно помогало, но Изуку пошёл дальше, в поисках станции. — Удачи! — прокряхтел мужчина и испарился, будто не было его вовсе. Изуку вздохнул, оставаясь совершенно один. Он шёл, надеясь найти хоть какие-то зацепки. Вот листик обожженный, а вот веточка сгоревшая. Так он и двигался, пока не дошел до металической коробки с лавочкой. На удивление парня, ему сегодня как никогда везло. На освящённой грустным светом всё ещё работающей заправки скамье сидел очередной старик. Мужчина излучал мерцание слабо, было видно — еще чуть-чуть и он исчезнет из этого мира, забыв своё последнее желание. — Добрый вечер, — шёпот сорвался с его губ. Если бы кто-то его сейчас увидел, подумал бы, что тот разговаривает с рядом стоящим деревом. — Здравствуй. Так ты можешь нас видеть? — старик выглядел уставшим. Скорее всего его желание было связано с кем-то ещё живым, но прошло слишком много времени, чтобы помнить, что именно он загадал. Выглядит ли его мать сейчас похоже? Забудет ли она когда-нибудь Изуку или его имя так же, как это произошло с остальными? Мидория не мог перестать думать об этом, даже если мысли о забвении и окончательной смерти матери причиняли невыносимую боль и тоску. — Могу, — дерево, расчёсываемое ветром, зашелестело листьями в тон голосу старика. — Не подскажите, видели ли вы молодого человека с сильными ожогами на лице? Мидория не торопился садиться рядом. Он просто стоял, рассматривая медленно уходящую душу. Через что прошёл этот человек? Жалеет ли он, что умер или же наоборот смирился? Все эти вопросы крутились в голове каждый раз, когда какой-нибудь дух проходил мимо Изуку. Они все когда-то были живыми людьми, но почему никто ещё никогда не бился в истерике из-за своей смерти? — Видел такого. Дай-ка вспомнить, на каком автобусе он уехал, сегодня были… — и старик пустился в разговор о всех автобусах, что приходят именно сегодня. Лампы над аллеей горели тускло, лениво освещая осеннюю листву. В воздухе пахло чем-то прелым, пылью и горьким, возможно, старым табаком. Старик выглядел сонно, как будто его смерть не принесла ему покоя, а только добавила ещё одну усталость к той, что он копил при жизни. С каждым словом старика, не относящимся к теме вопроса, мысли Изуку улетали все дальше и дальше, в попытке понять, куда же делся огненный злодей. В Осаке было полно мест, где он мог находиться и осматривать каждое у Деку не было ни сил, ни времени, ни желания. Будь его воля, он бы сейчас лежал в своей комнатушке, поедая чипсы за просмотром фильма, но нет, он уже вляпался по самое не балу́йся и шанса дать заднюю у него не было. Даби… Даби, куда ты поехал? Куда же делся, не мог ты испариться… — Я должен спросить, или ты сам объяснишь, почему ты перешёптываешься с деревом? Изуку вздрогнул так, будто его поймали за чем-то очень незаконным. Видимо, парень сказал всё вслух. Он резко обернулся, зеленые глаза расширились от неожиданности. Перед ним стоял Шинсо с банкой газировки в руках и наушниками на шее. Он приподнял бровь, в ожидании ответа, но сердце Изуку упало в пятки, а объяснение не приходило в голову. — Я…э… — он мямлил что-то ещё пару секунд, прежде чем воскликнуть — Я не шепчусь с деревом! — Ага, конечно. Тогда расскажи, с кем именно ты сейчас вёл беседу? — Шинсо скрестил руки на груди, изображая всю скептическую мощь. — Ты случайно не тот парень, что разговаривает со стенами, пока его никто не слышит? — Что…? Нет! Ты не так всё понял! Это была репетиция… да! Я актёр, я репетировал свою роль, вот. Шинсо оглядел его, будто тот только что сказал, что Всемогущий больше не герой номер один. — Спектакль… в котором ты изображаешь параноика? — Да! Нет! Агрхх — Изуку закрыл лицо руками, умирая со стыда. Шинсо устало потер переносицу отпивая глоток газировки. — Я хотел сказать «ладно, мне плевать», но, кажется, мне уже не плевать. Из-за спины Изуку что-то скрипнуло. Он резко обернулся, будто кто-то его позвал, но, конечно, никого не было. Шинсо сузил глаза. — А теперь просто представь, что я ккал-нибудь полицейский. Угадай, насколько подозрительно ты выглядишь. Изуку застыл на пол секунды. Он бросил изучающий взгляд на Шинсо, неуверенный, шутит ли его знакомый. Шинсо никак не отреагировал, лениво оглядывая парнишку. Деку снова зарыл лицо в ладонях, изображая верх негодования, приседая на корточки и пытаясь сжаться от стыда. — Я не веду себя подозрительно! — Ага. Ладно. Разговаривай дальше, но если воздух начнёт тебе отвечать — зови меня. — Шинсо глубоко вздохнул, развернулся, и пошёл в обратную сторону. — Эй! Подожди ты куда? — Мидория вскочил, сделав шаг за подростком, но остановился в ту же секунду. — Я тут живу. Буквально на этой улице. Шинсо даже не удосужился обернуться, просто лениво махнул рукой. Изуку замер, вытянувшись, как струна. — Ты… ЧТО?! — Шинсо приподнял бровь, наконец-таки глянув через плечо. — Ой, только не делай такое лицо. Да, представляешь, у меня есть дом. Изуку в растерянности огляделся. Ну да, улица и правда была жилая, старые фонари мерцали неровным светом, из окон доносились голоса телевизоров и негромкие разговоры. Какого чёрта он так резко отреагировал? Мидория давно вышел за пределы своего гнилого района, уйдя в достаточно адекватный комплекс. — Ты… живёшь здесь? — место для довольно-таки богатых людей. Изуку сделал себе пометку узнать, что у Хитоши за родители. — Чувак, да, уже три раза сказал. Ты вообще меня слушаешь? — Шинсо тяжело вздохнул, скрестив руки. — Да… — Изуку замялся. Вариантов было немного — либо признаваться, что он вполне осознанно и нарочно разговаривал с призраком, либо попробовать как-то выкрутиться. Шинсо пристально смотрел, явно не собираясь больше уходить. Ну вот и зачем он так громко удивился? Зачем? Шинсо сейчас спокойненько бы ушёл. — Я… ищу одного парня. Знакомый подсказал, что видел его тут в последний раз. Теперь я жду следующий автобус, чтобы узнать, куда тот поехал. Шинсо вскинул бровь, не веря ни единому слову, но это была частичная правда и больше Изуку рассказывать не намерен. — Ищешь знакомого прямо сейчас? Ночью? — Да. — Изуку взмолился, чтобы парень не заблокировал его после такой сцены. В этом городе у него не так много друзей, вернее их вообще нет, а терять потенциального он точно не хотел. Хитоши в свою очередь театрально облизал губы, будто раздумывал над ответом. — Хорошо. Ищи своего этого знакомого, только если тебя пристрелят, предупреди хотя бы, я гроб с каким-нибудь героем закажу. — Он взмахнул рукой на прощание и ушёл, а из Изуку вырывался вздох облегчения. Мерцающий дух, который стал невольным свидетелем сей комедии, тихо рассмеялся, из-за чего парень вздрогнул. Боже, он уже и забыл про него. — Тяжело тебе. — Есть такое, — смущённо почесал затылок Мидория. Старик задумчиво посмотрел вдаль, туда, где вдоль дороги тянулись ряды уличных фонарей, освещающих пустынные улицы. — Я видел его. Он сел на автобус и уехал в сторону северных складов, тех, что у старой станции грузового транспорта. Изуку нахмурился. Он знал это место. Район Кадома — полуразрушенный и почти заброшенный, за исключением нескольких складов, которые каким-то чудом ещё использовались. Днём там иногда разгружали товар для небольших магазинов, но ночью? Ночью туда стекался совсем другой контингент. Автобусная остановка в Кадоме находилась примерно в трёх кварталах от нужного ему места. Добираться до складов пешком было бы не прям трудно, учитывая то, что Изуку ещё помнил до них дорогу. По всему городу раскидана куча складов, в которых мог бы оказаться Даби, иронично, что он решил пойти сегодня именно в этот. Изуку задумался: если он пойдёт следом, то окажется там в, наверное, самое подходящее время. Откладывать поиски было бы глупо. Он взглянул на духа, чей силуэт уже начинал меркнуть. — Спасибо. Мёртвые иногда могут делиться полезной информацией для поисков. Ночь уже полностью сжала город в кулак, и воздух, казалось, стал гуще, тише — словно сам район, в котором остались лишь Изуку и исчезающая душа, выдохнул вместе с последним шумом дневных улиц. Он стоял у тускло освещённой автобусной остановки — одна лампа мигала с предсмертным энтузиазмом, рисуя тени на лице парня. На остановке пахло мокрым бетоном, старым табаком и бензином из круглосуточной заправки через дорогу, в которую, видимо, и пошёл до этого Шинсо. Вокруг — ни души, только редкие машины шепчут по асфальту, не желая будить спящих. Через какое-то время, кроме Изуку и старика, на станции начали появляться ещё духи. Женщина, лет сорока, приземлилась на скамейку. Она смотрела вперёд, в сторону, откуда должен был появиться автобус. За ней пришел и мужчина в рабочей форме, что светилась слабым голубым светом. Он снял свою фуражку и осмотрел расписание, будто ещё было важно не опоздать. — Вы… давно не ездили, да? — тихо спросил Изуку, сам не был уверенный, живы ли они. Они не ответили. Просто ждали. Может, хотели доехать туда, где когда-то жили. Или туда, где умерли. Или просто не успели уехать при жизни и всё ещё стоят по привычке. Автобус подъехал глухо, без излишнего скрипа тормозов. Водитель зевнул, даже не взглянув на Изуку, который первым вошёл внутрь. Он присел у окна, провёл пальцем по стеклу, собирая капли влаги, и заметил, как те двое сели чуть поодаль. Двери захлопнулись, и машина тронулась. В салоне было тихо. Даже радио не играло. Изуку смотрел в окно, где проплывали забытые улицы, старые таблички, закрытые киоски и следы от шин на мокром асфальте. Кадома была всё ближе — индустриальный район, склад за складом, редкие фонари. Отличное место для тех, кто хочет поиграть в прятки. Изуку прижал к себе рюкзак и сделал глубокий вдох. Духи вокруг начали исчезать один за другим, растворяясь в воздухе, как будто поездка закончила для них нечто большее, чем просто путь из пункта А в пункт Б. Кадома по ночам — это другая планета. Холодная, стальная и почти безжизненная. Ни реклам, ни неона — только усталый свет уличных фонарей, мигающий в такт с жужжанием проводов над головой. Этот район был забытым придатком города, где работа есть, а жизни — нет. Когда автобус остановился у нужной станции, Изуку вышел на пустую платформу. Здесь не пахло жареным мясом или улицами с людской суетой — пахло железом и работой. Воздух был тяжелее, тише. Даже ветер не решался шуметь в этом районе, хотя до этого вел беседы с деревьями. Слева от дороги — цепь ангаров с выцветшими табличками: «Склад №4», «Архив Товаров», «Зона 2». Заброшенные погрузчики, ржавые контейнеры, мусор, собранный в углы, будто никто не убирался тут со времён прошлого века. Вдалеке гудел поезд. Тепловоз прошёл через промзону, над черепичными крышами. Лишь на секунду осветил всё вокруг, прежде чем снова исчезнуть в темноте. Путь к складам Изуку знал хорошо. Он шёл по узкой тропинке между двумя сетками: одна закрывала задворки автосервиса, вторая — ряд ангаров, среди которых Даби обычно торчал. Снаружи, у курилки, или прятался внутри, если вечер был неспокойным. Под ногами похрустывали стеклянные осколки и гравий. Он старался идти тихо, но звуки скрипящей подошвы болтающих кроссовок всё равно отзывались по пустым улицам. Ветер шевелил полиэтилен на проволоке, и это звучало, как шепот призраков. Ох Аой, если ты где-то тут прячешься, знай — этот огромный путь был проделан только ради того, чтобы ты от меня отстала. Изуку чувствовал обжигающую силу тотема, что сильне и сильнее отзывалась внутри, пока парень шёл к нужному месту. Когда же это ощущение дошло до пика, сравнимое только с самой огненной силой Старателя, последовал голос хозяина причуды. — Не думал, что снова увижу твою зелёную бошку здесь. Слишком живучий? — Томный, надменный мужской голос. Слишком грубый для парня его возраста. Между стенами, позади Изуку, стоял тот, кого он искал всё это время. Ужасные ожоги на лице стянула кривая улыбка, его вальяжная походка оставляла после себя голубые искры. На его шаг вперёд, Изуку делал один назад, двигаясь к выходу из переулка. — Мы по-моему договаривались, что ты сюда больше не ходишь. — Я просто хочу поговорить! Мне нужна помощь. — Парень выставил перед собой руки, переходя на писк. — Ты же теперь приличный мальчик, грязными делами не занимаешься, а? Чепух? — Его рука аристократично взлетела к небу, тут же озаряя пространство чистым голубым пламенем. Внутри всё сжалось от прибивающей его к земле мощи. Он резко поднял взгляд вверх, только чтобы встретиться лицом к лицу с огромный драконом. Существо не помещалось в переулке, проходя сквозь здания, а сверху виднелась его голова. Животное из чёрного, потрескавшегося камня, местами горящего изнутри синим огнём. Касание такого существа сожжёт тебя заживо, если хозяин причуды уже этого с тобой не сделал. По сравнению с тотемом Старателя, чудовище Даби казалось чуть меньше. В нём не было этого ужасного нрава, лишь холодная надменность. Причуда, что отделилась от главной ветви, образуя соединение между причудами родителей. Прекрасный договор перемирия между двумя силами, дабы ребёнок смог унаследовать часть. После смерти существо разделится и вернётся обратно к своему «создателю», а сила будет распилена пополам между двумя главными тотемами. Иногда конечно бывает, что причуда может получить достаточно силы и стать самостоятельной, но у этой было мало шансов преобразоваться в одно из таких. — Я думаю, тебе бы было интересно это послушать, Тойя. — Изуку усмехнулся. Он не превосходил людей по силе, или по способностям, но он знал куда больше, чем обычный человек и элегантно этим пользовался. Знание чужого имени возможно и не давало ему такого большого превосходства, как в мире Изнанки, но работало с Даби иначе. На него знание настоящего имени действовало иначе. — Переходишь границы, чепушила. Я тоже могу напомнить тебе, что ты мне должен и этот долг я забыл только потому, что ты слишком много знаешь. — Голос Даби стал почти мурлыкающим, но он практически плевался ядом угрозы. Такой, что царапает изнутри даже самых хладнокровных. Из пасти тотема шёл холодный, пробирающий до костей дым. Глядя на него, физически ощущаешь, как трескается кожа, как противоречивый жар разрывает грудную клетку изнутри, покрывая всё инеем. — Это не долг. Это ошибка. И ты знаешь, что я тогда не понимал, что ношу, — Он произнёс это спокойно, глядя прямо в пылающие безумие в голубых глазах Тойи. Это была глупая ошибка допущенная многими подростками. Работа курьером, хорошо платят, что может быть страшного? То, что объявление было написано ручкой на стене в туалете никого не смущало, ага. Первые месяцы жизни в Осаке Изуку скитался от одной работы к другой, что подкидывал центр помощи в Камагасаки. У него были свои сбережения с проданных фигурок, но он не мог больше кантоваться в комнатах по десять человек, да и сбережения быстро заканчивались. Он устроился курьером, носил посылки в различные части города разным людям. Изуку забирал эти коробки у складов, а потом двигался в направлении написанного на картонке адреса. Мидория был маленьким и ушлым. Пару раз на него напали, пытаясь отобрать заказ, но парень смог убежать. Тогда он даже подумать не мог, почему напали именно на него. Много воришек в городе, не было времени для беспокойства. Изуку начали доверять заказы побольше, коробки потяжелей. Он сталкивался с грабителями не раз, но всегда успевал сбегать, чем отличался среди других курьеров. А в один день его окружила полиция, крича что-то о наркотиках и Даби. Как же он был зол на себя, за то, что не удосужился поинтересоваться, какой товар он доставляет, и на Даби, что не рассказал ему. Изуку выкинул заказ в реку, делая ноги от полицейских, а вечером вломился к Даби на склад, выкрикивая его настоящее имя. Тотемы редко бывают похожи друг на друга, а такое огромное совпадение в виде Рюона семьи Тодороки было не спроста. Мидория был очень рад, что его догадки оказались верны и он смог разойтись с Тойей на договорённости «я не лезу больше к тебе, ты не лезешь ко мне». Никто не захотел бы работать с ребенком про-героя номер два, поэтому имя должно было оставаться в секрете. Но вот он Мидория, стоит прямо напротив своего бывшего работодателя и в наглую манипулирует информацией. Его могут сжечь прямо здесь и больше не будет не какой проблемы в виде чересчур много знающего ребёнка, но Даби жмётся, искрясь ненавистью к этому имени. — А мне правда нужна твоя помощь, и я думаю, что тебе тоже будет выгодно мне подсобить кое-где. — Могу подсобить только в твоем убийстве. — Даби со смешком развернулся в сторону одной из нужных им дверей, немо приглашая Мидорию последовать за ним. Дракон, тяжело вздохнув, исчез. Снаружи склады выглядели так, будто их забыли вместе с прошлым десятилетием. Обрушенные карнизы, облупившаяся краска, граффити, написанные с отвращением к геройскому обществу. Ворота были приоткрыты, а сквозь щель исходил свет — мутный, жёлтый, как от дешёвой лампы без абажура. Внутри помещение резко контрастировало с разрухой снаружи. Кто-то действительно пытался создать здесь базу, пусть и на свой, уродливый манер. Под потолком висели тонкие провода с лампочками, горящими тусклым светом. Стены были задрапированы старыми полотнами или одеялами, за которыми прятались матрасы и некоторые спальные места. Пахло чем-то резким — смесью ацетона, металла и сладковатого запаха органики, от которого хотелось прикрыть нос рукой. В углу громко гудел обогреватель, а сверху крутилась вентиляция, на грубо собранном столе стояли ноутбук, пачки документов, пара дешёвых телефонов и поднос с просыпанным порошком — кто-то недавно «работал». Соблюдения норм безопасности в этом месте шли к чёрту, это было понятно ещё на обогревателе. — Подозрительно тихо, даже снаружи никого не поставил. Так уверен в своих способностях? — Этот прелый противный запах наркотика, который нельзя было ни с чем перепутать, был настолько сильным, что Мидория удивился, как сюда ещё не постучали с собаками. Когда он забирал отсюда посылки, такого сильного запаха не было, а возможно он просто тогда не знал, чему именно он принадлежит. — Наша безопасность не твоего ума дело, выкладывай зачем пришёл и проваливай, — Даби расселся на своём сложенном из двух кресел диване, как серый кардинал маленькой империи. Он пристально смотрел за каждым движением младшего парня, пока тот рассматривал различные изделия то тут, то там. — Сунешь куда-то свои чистые ручки, и я с удовольствием их тебе обожгу до костей. Изуку хмыкнул, но проверять действительность угрозы не стал, спрятав руки в карманы. — Заметил прибавление полиции? — Мидория ходит вокруг стола и разбросанных масок, интересуясь каждой странной вещицей, лежащей на досках. — Возможно, мне то какое дело до них? — Даби скучающе задрал ноги, закатывая глаза. — Ну, во-первых твои пути теперь осматривают полицейские. Поймают кого-то из твоих и к тебе постучаться… — Даби грубо перебил Изуку, очевидно не находя в его словах чего-то хоть немного интересного. — Мои курьеры не крысы, как некоторые. Паренёк вздохнул, разворачиваясь уже к прикреплённым картам на стенах — Спасибо за напоминание, но спешу напомнить, что полиции я тебя не сдавал, а лишь «потерял товар», но не суть. — Изуку развернулся к лежащему Даби. — Они ищут убийцу одной школьницы, он работает на кого-то в «чёрной дыре», прячется от полиции. Теперь наши дорогие правоохранители будут смотреть в каждом домике, откуда может сыпаться белый песок, в поисках этого извращенца. Изуку разговаривал не своим голосом. Эта интонация, приобретённая за время работы с Тойей, сейчас сочилась наружу. Даби нахмурился. Его имя слишком часто стало звучать в разговорах на улицах. Если начнут расследование — он будет в списке первым. И да, он мог бы просто сжечь тех, кто сунется, но убивать лишний раз — это скучно. Это глупо. Это неэффективно. Что-то в его голове щёлкнуло. Новая банда, заседавшая в захолустном баре, переманивала клиентов и доставляла проблем. Меньше дохода, больше хлопот. Может, из этого он мог бы и выгоду выжать? — Так что ты предлагаешь? — Бросил он с ленцой, играя с языками голубого пламени на своих пальцах. — Сжечь бар дотла вместе с этим ублюдком? Забавно, но я в этом не участвую. — Так было бы проще, — отозвался Мидория, встав напротив и скрестив руки на груди, — но нет. Мне нужно знать, прячут ли они его или уже выперли на улицу. Я знаю, у тебя шустрые курьеры, они быстро всё узнают. Без шума. В такой работе живые подходили больше, чем мёртвые. Даже те, кто мог бы помочь Изуку на самом деле без шума не смогли бы узнать всех секретов не спросив на прямую, а для поисков по слухам духам бы понадобилось слишком много времени. Люди редко говорят о том, что многим знать не следует. В лице Даби что-то дрогнуло. Он усмехнулся, глаза сверкнули азартом. Он поднялся с кресла, снова сел уже прямо, облокотившись о колени руками, сверля Изуку тяжёлым взглядом. — Ты хочешь сдать его героям. Не убить. Не выследить. Не использовать. Сдать. Изуку молчал. Но что-то, мелькнувшее в его взгляде, выдало мысли. Даби расхохотался. — Поверить не могу! Ты пришёл ко мне — ко мне! — не за тем, чтобы я его убрал бесследно, а потому что уверен, что мои люди знают, где он. И ты, чёрт тебя дери, просишь меня помочь передать его в руки этим клоунам в лосинах? Да ты издеваешься! Плечи Мидории видимо напряглись. Если ему сейчас откажут, придётся идти долгим путём, а это самое неприятное. — Хочешь моей помощи — хорошо. Но в следующий раз, когда я тебя о чём-то попрошу — ты не задаёшь вопросов. Не спрашиваешь, зачем. Не лезешь в мораль. Один раз, и ты выполнишь то, что я скажу. Считай, что мы квиты. Баш на баш. Такая знакомая схема — слишком знакомая. Как петля на горле: сам затянул, но самому уже не выбраться. — Я не стану убивать. — Изуку стиснул кулаки, с прищуром смотря в искрящиеся глаза Даби. — Я и не прошу. Терять было уже нечего. Если он не согласиться — Аой в скоро времени съест остатки его рассудка. После нескольких секунд раздумий, Мидория сделал пару шагов вперёд, всматриваясь в ехидные бирюзовые глаза Тодороки. Его пугало не то, что с него попросят — а то, что он не сможет сказать нет, когда момент настанет. Какая теперь ему разница? Он уже нарушал свои правила. Один за другим. Принципы? Кто он такой, чтобы говорить о принципах прямо сейчас? — Отлично. — Мидория вытянул руку, собираясь закрепить договор. Рукопожатие было как захлопнувшийся капкан. Шрамированная ладонь впилась в его пальцы так сильно, что на секунду в голове вспыхнул белый шум. Тело отреагировало само — резкое, рефлекторное дёрганье назад, но вырваться не удалось. Его с силой потянули вперёд, наклоняя в корпусе. Безрассудная улыбка натянула кожу на скрепах. И вот уже голос Тойи — слишком близкий, слишком тихий — обжёг кожу на его шее, отзываясь мурашками по позвоночнику: — Теперь ты мне должен. — Хватка ослабла и Изуку вырвался, отступая на несколько шагов. Он придержал руку у груди, будто ладонь до сих пор горела, но не от боли, а от контакта. — Я дам знать, когда ребята что-нибудь узнают. А теперь проваливай, пока я не передумал Так звучали герои из книжек, что когда-то читал Мидория. И подсказывало ему сердце, такого типа договоры заканчиваются не лучшим образом, но что уже можно было с этим поделать? На отсутствующую душу нацепили новый замок, хоть это и было фантомным ощущением. Привычкой, так сильно въевшейся ему в тело. Изуку поклонился, выходя из склада. Только глаза — бирюзовые, выцветшие, как море в шторм — провожали Мидорию, скользя за каждым его шагом. В этих глазах не было сожаления, не было удовольствия, только хищная, холодная расчетливость. Воздух внутри затхлого ангара ещё хранил след чужого тепла, отголосок тревожного дыхания, которым Даби наполнил лёгкие, будто запечатывая сделку дымом в своей груди. Всё, что нужно было сделать — уже сделано. Механизм запущен.