Подарок на Рождество

Яку не мог понять как так вышло, что один из самых ожидаемых дней в году стал для него самым нежеланным. За неделю до наступления каникул Мориске получил сову от своих родителей с просьбой остаться в Хогвартсе на Рождество. Он до сих пор помнит как, искренне возмущённый написанным, взмахнул руками и резко вскочил из-за стола, роняя свой и несколько чужих кубков. Яку знал, что в последнее время дела у них в семье идут не очень хорошо, на летних каникулах родители даже рассматривали вариант продажи семейного поместья, но тогда всё обошлось. Теперь, видимо, всё снова было плохо, раз родители, прекрасно зная любовь Мориске к Рождеству и возвращению домой, попросили его остаться в Хогвартсе. — Прости~и, Яку, — с искренним сочувствием протянул Тетсуро, собирая вещи с кровати в чемодан. — Если бы ты сказал раньше, я бы ещё мог отказать Бо, но сейчас меня все уже ждут, неудобно отказываться. Может, — как-то непривычно осторожно начал говорить Куроо, — я могу поговорить с Бокуто, чтобы ты поехал с нами, я не думаю, что он или его семья будут против. Яку поморщился от того, как жалко это прозвучало. Они с Бокуто даже не были друзьями, с чего бы ему принимать его у себя дома с распростёртыми объятиями? Да он бы и сам не согласился. Куроо был единственным человеком из их комнаты, который мог остаться в Хогвартсе на каникулах, хотя для Яку это всегда было странным. У Тетсуро было полно родственников, от которых он получал кучу сов с приглашениями на Рождество, но чаще всего их компании он предпочитал либо празднование с семьёй Бокуто, либо отдых в Хогвартсе с тем же самым Бокуто, который оставался в школе специально, чтобы Куроо не было одиноко. На его памяти, Тетсуро только на первом курсе уезжал на каникулы домой. Ойкава ездил домой каждый год, кроме третьего курса, когда также как и Котаро предпочёл поддержать Куроо в его решении остаться в Хогвартсе. Яку даже немного завидовал этой дружеской самоотверженности, потому что ради него никто не согласился остаться в школе, но это и не удивительно, они были соседями, а не близкими друзьями. Спрашивать Тендо о его планах на Рождество было совсем бессмысленно, тот уже неделю назад собрал вещи и довольно присвистывал праздничные мелодии на занятиях, порой дирижируя самому себе пальцами под незатейливый ритм — предвкушал поездку домой. С наступлением каникул их комната опустела. Яку даже сначала подумал, что оглох, когда проснулся один в совсем холодной комнате, без утреннего ворчания Куроо, смеха Тендо и бодрого голоса Ойкавы. Одеяло и согревающие чары будто не помогали, сырость и холод забирались под кожу, совсем отравляя действительность, которую приходилось принимать. Яку сел на кровати, натягивая одежду, согретую чарами, стало немного легче. Большой зал встретил его резким запахом хвои и воска, настолько сильным светом и теплом, что от переизбытка его Яку недовольно поморщился. В этом году в школе осталось не так много человек, и почти все ютились за столом у камина. Он и сам направился к столу, но резкий толчок в спину застал его врасплох. Он начал падать, но, подхваченный чьей-то широкой ладонью поперёк живота, остановил своё падение. — Яку-сан, простите Мерлина ради, я так спешил, что не заметил вас. Мориске, уже зная, кому принадлежит виноватый голос, медленно повернул голову, угрожающе глядя снизу вверх на долговязового блондина. — Не подумайте ничего плохого, Яку-сан, — Лев запинался и торопился говорить, отводил взгляд и прятал что-то за спиной, что явно не помогало ему собраться с мыслями, — я вас не заметил не потому, что вы мелкий, а потому что под ноги не смотрел. — С каждым произнесённым словом ты становишься всё ближе к «аваде», Лев, — прошипел Яку, наконец-то убирая чужую руку со своего живота и увеличивая дистанцию между ними, чтобы не приходилось откровенно задирать голову, чтобы смотреть в чужое лицо. — Простите-простите-простите, — Лев трижды поклонился почти до пола и, так и не разгибаясь, протянул руки вперёд, между ладоней он сжимал коробку в цветной подарочной бумаге. — Это вам, Яку-сан, с Рождеством! Мориске застыл в непонимании, вытянутые руки подрагивали, а на упаковочной бумаге проступали еле видные следы от влажных пальцев, крепко сжимающих коробку. Яку неуверенно принял подарок, не столько из-за того, что действительно хотел его принять, сколько из-за того, что хотел, чтобы Лев перестал кланяться ему с вытянутыми руками посреди Большого зала, привлекая к себе внимание других. — Спасибо, но не нужно было. И вообще, ты как узнал, что я останусь в Хогвартсе? Лев было воодушевился, вдохнул полной грудью, но затем, будто что-то вспомнив, опустил глаза. Яку дёрнул бровью в непонимании, но потом вспомнил, кто был соседом Льва по комнате, и всё встало на свои места. — Ясно, можешь не говорить, — Яку небрежно взмахнул рукой, мол, проехали. — Куроо растрепал Бокуто, а Бокуто — всему грифиндору, я понял. Мориске прижимает язык к внутреннему уголку губы и выдыхает, прикрыв глаза. Раздражение покалывает под кожей, ползёт к горлу тяжёлым комом и желанием наорать хоть на кого-то, выплеснуть то, что копиться в нём столько времени. Лев напротив него выглядит виновато, потирает шею, опустив взгляд и ссутулившись, чтобы казаться меньше, чем он есть. Яку сжимает в руках подарок, упаковочная бумага скрипит под его пальцами. Он прикрывает глаза и кивает на стол. — Ладно, пошли, нечего стоять у всех на пути. Они сели подальше от оставшихся студентов. С их пятого курса было еще два человека с Гриффиндора, пять с Пуффендуя и три с Рейвенкло, из Слизеринцев остался только Яку. Лев опустился за стол напротив Яку и выжидающе смотрел на подарок в его руках. — Что? — не выдержав пытливого взгляда, спросил Мориске. — Ты хочешь, чтобы я его при тебе открыл? Лев смутился, голубые глаза забегали в страхе встретиться с глазами напротив, но он всё равно неуверенно кивнул. — Только если вы хотите, Яку-сан. Мориске закатил глаза, но всё равно принялся открывать упаковку. Первое, что смотрело на него из коробки, были очки для квиддича с тёмно-зелёным кожаным ремешком. Яку, явно не ожидавший увидеть такое, замер и поднял взгляд на Льва. Тот закусил губу от ожидания чужой реакции. — Лев, ты что, идиот? Кто дарит такой подарок своему сопернику? Он натянул очки на глаза, кожа ремешка плотно легла к голове, будто подстроившись под её размер, а все цвета в Большом зале будто стали чётче и ярче. — Они что, зачарованы? Ты меня подставить решил или что? — Яку смотрел на парящие под потолком свечи и отчётливо видел каждый горящий огонёк, он перевёл взгляд на Льва и отшатнулся, будто первый раз увидел его лицо. На светлой коже выступил смущённый румянец, Лев мягко улыбался подперев щёку — понимал, что Яку нравится подарок, но прекрасно знал, что тот в этом не признается. — Не зачарованы, просто новая модель, влагоотталкивающая и с общей фокусировкой. Помогают лучше различать снитч в игре, одобрены департаментом магических игр, так что можешь не переживать. Приговаривая тихое «идиот», Яку, не снимая очки, вытащил из коробки новые кожаные перчатки такого же тёмно-зелёного цвета, как и ремешок очков. Перчатки обхватили его ладони, будто встав второй кожей, Яку несколько раз сжал и разжал пальцы, привыкая к новым ощущениям. Он продолжал бормотать какие-то обзывательства в адрес Льва, но тот, совсем расплывшись в довольной улыбке, кажется даже не слышал его, ловя искры восторга в светло-карих глазах. На дне коробки лежал такой же, как и всё остальное, тёмно-зелёный плед, приятный и тёплый на ощупь, в который были завёрнуты рыжие носки. Яку засмеялся, стягивая с лица очки и закрывая лицо ладонями. — А почему носки рыжие, а не зелёные? — Яку смеялся до слёз в уголках глаз. Лев потёр затылок, широко улыбаясь. — Под цвет ваших глаз и волос. — Ты идиот. Яку кусал щёку изнутри в попытке скрыть предательскую улыбку, которая так и возвращалась на его лицо. Сложив всё обратно в коробку, он хотел было подвинуть её ко Льву, но, подумав, всё же оставил её себе. — Спасибо. Не будь там всё такое по-слизерински зелёное, я бы вернул этот подарок тебе, но ладно, раз ты так постарался для меня, я, — Яку прикрыл глаза, принимая то, что сейчас скажет, — благодарен тебе за подарок, но учти, у меня для тебя ничего нет, и в ответ я тебе ничего дарить не буду. Лев кивнул, явно наслаждаясь видом счастливого лица Яку — это единственный подарок, который был ему нужен. — Я понял, но раз уж мы остались вдвоём, может сходим в Хогсмид выпить по бокалу сливочного пива? — Я посмотрю на твоё поведение, — с плохо скрываемой улыбкой сказал Яку, пряча коробку с подарком у себя на коленях.