Погодки

      Сестра открыла дверь. В лёгком тёмно-фиолетовом коротком халатике, намаякияжилась — без излишеств, но основательно. Красавица просто, хоть и тридцать два года уже.       — Ну здравствуй, Глаша, — брат протянул ей бутылку красного аргентинского вина в подарочной упаковке.       — И тебе не болеть, братец, — тонко улыбнулась Глафира, принимая подарок. — Проходи, располагайся. Как доехал?       — Как король! Ни в одну пробку не встрял.       Будучи погодками (Антип старший), они были поразительно похожи, словно однояйцевые близнецы; славянский тип лица, густые русые волосы, широкие светло-серые глаза.       — Кушать будешь?       — Я к тебе жрать, что ли, приехал?       — А что ж, — усмехнулась Глаша, — одно другому не мешает.       — Я не голоден, — сказал брат. — А вот душ бы принял с радостью. Духота невозможная на улице, а у меня кондей в машине сломался, всё никак не починю.       — Дерзай. Полотенце чистое синее, в цветочек. А я пока лимонад доделаю.       — Винцо в холодильник сунь, пусть охладится чутка. А то и в морозилку.       Через десять минут брат вышел из ванной комнаты совершенно голый, вытирая полотенцем по-летнему коротко стриженую голову. У него было бледное поджарое тело с рельефным прессом; низ живота абсолютно безволос.       — Хм, это ты сейчас выбрился? — с интересом осведомилась Глафира.       — Обижаешь, сестрица! Лазерную эпиляцию сделал. Денег уйму содрали, и это ещё со скидкой. — Антип повесил полотенце на вешалку. — Зато сказали, расти только через четыре месяца начнут.       — А про яйца они не забыли? — Глафира подошла и охватила ладонью большие, увесистые тестикулы; член выпрямился мгновенно. — О, какая прелесть! Как у младенца!..       — Бесплатно даже… в качестве бонуса… — брат шумно, тяжело задышал через нос. — А у тебя мочалка опять?       Он задрал халат и провёл пальцами по лобку сестры.       — Триммером прошлась… Ты же знаешь, мой не любит, когда начисто сбрито…       Антип ввёл средний палец в набухшее влагалище и чуть согнул его, дотронувшись подушечкой до точки джи.       — Аааххх… — выдохнула Глаша. — Ты бы знал, как я соскучилась…       — Я больше…       Они соединились в глубоком поцелуе, языки алчуще переплелись.              Их первый сексуальный контакт случился в предпубертатном возрасте. В детстве они жили в одной комнате, родители почти всё время были в разъездах, и они росли под мягким надзором бабушки. Всё началось со взаимной мастурбации. Потом перешли к петтингу, потом к тяжёлому петтингу. Уже будучи старшеклассниками (ему было 15, ей 14), совершили полноценный половой акт. Они очень сильно любили друг друга.       Женились оба рано, сразу завели детей, но продолжали тайно встречаться время от времени — реже, чем им бы хотелось. Глафира подозревала, что Антип приходится её старшей дочери и дядей, и папой; впрочем, у ребёнка не наблюдалось никаких отклонений от нормы.              Не прерывая поцелуя, Антип вошёл в сестру и прижал её спиной к стене, начав сильные, напористые толчки; она подняла обе ноги и скрестила их пояснице брата.       — Аа… ааа… ааххх… — Глафира быстро, мощно и продолжительно кончила. — Раз… — опустила ноги на пол.       Антип продолжал неистово, энергично, остервенело двигать тазом.       — Пойдем на постель… — тихо молвила сестра. — Не очень удобно так…       Они возлегли на низкую и очень широкую трёхспальную тахту. Антип сношался как бешеный; пот ручьями стекал с него на Глашу. Не прекращая частых, мощных фрикций, он слегка прогнул спину и припал ртом к маленькой, почти мальчишеской груди сестры.       — А. ах!.. — та неожиданно для самой себя оргазмировала два раза подряд, с небольшим перерывом. — Два и три…       — А я некончалин сегодня, по ходу… — тяжело проговорил брат, не останавливаясь. — Не пойму, в чём дело…       — Невестку, поди, с утреца оприходовал?       — Недели две уже не эякулировал, нашу встречу ждал…       — Хочешь, пососу? Ты же знаешь, я умею хорошечно…       — Нет.       — Ну, в попку давай. Потерплю… смазка в нижнем ящике тумбочки, сзади…       — Да помню я, где. Нет! По-другому попробуем.       Антип резво вскочил, достал тюбик, щедро выдавил лубрикант на ладонь и мазнул себя между ягодиц.       — Засунь мне палец в жопу, — сказал он, вновь устроившись на Глафире.       — Ну ты и затейник, братец!.. — та приподняла плечи и ввела в анус средний и указательный пальцы.       — Да нет же! Средний только!       Сестра послушалась.       — Глубже! Ещё глубже, до простаты попробуй достать!..       Не помогла и анальная стимуляция, и через пять минут Антип безвольно обмяк на сестре.       — Не могу. Не знаю, что за хрень.       Он перевалился на спину и закинул руки за голову.       — Давай перерыв сделаем, — сказала Глаша, рассеянно глядя в потолок. — Винца выпьем, покурим.       — Какого винца! Я тогда не в жизнь не кончу! А курить я бросил, ты же знаешь.       — Я тоже бросила, и что? Пара затяжек не повредит. Совместим все удовольствия. Мой «Житан» без фильтра курит — прелесть, а не сигареты.       — «Житан» без фильтра? У нас же их запретили давно. Откуда он достает?       — Я тебя умоляю! Было б желание и бабки. А и того и другого у него хоть отбавляй.       — Вот чтобы я сделал, так это опять принял душ, — сказал Антип. — Взмок весь, как мышь. И липкий, как слизняк.       — Я с тобой. Ты меня тоже всю вымочил.       — Ну уж нет! Так точно перерыва не выйдет.       Глафира положила ладонь на фаллос брата, по-прежнему безукоризненно твёрдый.       — Приапчик у тебя очень удобный. Будто специально для моей писи создан, — мечтательно произнесла она. — А у моего членик маленький… ну, не такой уж и маленький, но для меня маловат. Совсем с ним перестала кончать. Раньше хоть сверху иногда удавалось, а теперь вообще глухо. А харит он меня каждый день, а то и по два раза — благо, сливает быстро. Даже симулировать перестала, лежу как бревно… А у тебя с женой как?       — Глаш, мне бы не хотелось сейчас это обсуждать. Пойду-ка я ополоснусь всё-таки.              Обнажённый Антип прошёл на кухню не вытираясь.       — Как идёт тебе лысая писька, ты не представляешь! Прелесть просто! — Сестра поставила на стол вино и два больших пузатых бокала на высокой ножке. Она вновь облачилась в халат.       Антип откупорил бутылку и налил по полфужера:       — За нас!       Они чокнулись и пригубили вино.       — Одну на двоих? — Глафира достала из пачки сигарету без фильтра и вопросительно посмотрела на брата.       — А давай с горя!       — Почему же с горя? — она закурила и протянула сигарету гостю.       Антип глубоко, с неимоверным наслаждением затянулся и выпустил из ноздрей тонкие, ровные струйки дыма.       — Как жизнь-то у тебя вообще, братец? Как племяш поживает?       –Да всё по-старому, неплохо в общем-то. Егорка учится хорошо, баскетболом занялся, — он передал сигарету сестре и пристально посмотрел на её миловидное, правильное лицо, так похожее на его отражение в зеркале; у него опять встал.       — Я так понимаю, перерыв окончен, — Глафира затушила окурок в пепельнице, убрала со стола бокалы и бутылку, скинула на пол халат.       Она легла грудью на стол, выпятив зад и расставив ноги, и Антип вошёл в неё сзади. Стол угрожающе шатался и натужно скрипел.       Раздался звонок в дверь.       — О господи, девчонки уже из школы! — сестра накинула и запоясала халатик. — Забылась я совсем… Это ж сколько мы с тобой прозабавлялись?..       — Как не вовремя… — покачал головой Антип.       — Иди открой. Я пока кровать застелю и себя в божеский вид приведу.       — Прям так?..       Она взглянула на голого брата с дерзко торчащим фаллосом и прыснула со смеху:       — Лучше приоденься!       — Лёд есть у тебя?       — Зачем тебе?       Вновь раздались настойчивые трели звонка.       — Давай быстрее!       Глаша достала из морозилки формочку со льдом; он приложил её к эрегированному члену.       — Не отморозь смотри! Вытянул бы вдоль лобка, они не заметили бы.       Дверной звонок уже надрывался.       Антип поспешно оделся и открыл дверь. На пороге стояли две белокурые сестрички-погодки.       — Мы с мамкой музыку громко слушали, — весело сказал он. — Ну здравствуйте, племяшки!..