Лунный свет

      На окраине деревни стоял небольшой домик с покосившимся крыльцом. Не так давно туда переехал юноша. После тяжелого разрыва со своим уже бывшим возлюбленным он был совершенно подавлен. Подруга отдала ключи от дома её бабушки, доставшегося ей по наследству, и посоветовала провести время на лоне природы. Место действительно было потрясающее. Дремучие леса окружали эту деревушку, солнечный свет с трудом мог проникнуть сквозь листву могучих крон. Поля, напоённые солнцем, стелили цветочный ковер. А ветер разносил аромат дикого мёда по всей округе. Если бы существовал рай, Дань Хэну теперь было бы не так трудно представить, на что он похож. Ночи в этих местах не казались зловещими, даже вой волков отзывался в сердце музыкой леса, ласкал уши и успокаивал душу. Именно то, что так нужно было сейчас парню. Он отключил телефон, отодвинул работу на задний план и намеревался всю последующую неделю отдаваться природе – её целительному дару, способному забрать все печали и тревоги, освободить душу от оков бренного тела и привести здоровье в порядок.       Дань Хэна встретили скрипучие доски крыльца и сгнивший от времени замок. Этот старенький домик никто не посещал уже долгое время, и Март предупреждала, что возможны некоторые проблемы с крышей. Радовало только то, что на дворе было лето, а значит, даже небольшие сквозняки Дань Хэну были не страшны. Но войдя в дом, он с удивлением обнаружил, что тот слишком хорошо сохранился. Вокруг царил странный порядок, будто бабуля, жившая в нём, только недавно вышла за продуктами или в гости к соседке и вот-вот вернётся. Заправленная постель хранила запах чистоты и уюта, на окнах висели кружевные белые тюли, а на полу был расстелен пёстрый ковер. Юноша огляделся вокруг и заметил на столе небольшой конверт. Скинув сумку с вещами на пол, он подкрался к бумаге будто вор. Хотя бояться было нечего – Март сама отдала ему ключи, он всё равно чувствовал себя неуютно. Что если дом давно присвоил себе кто-то из местных, а он так бесцеремонно ворвался, даже не постучав? Но все подобные мысли вскоре исчезли, в конверте лежало письмо, в котором сообщалось следующее:       “Дорогой Дань Хэн, я знаю, тебе тяжело после разрыва с Келусом, но вы оба мои хорошие друзья и я надеюсь, что несмотря на всё, останетесь ими. Этот дом полностью в твоём распоряжении, находись в нем сколько пожелаешь. Я попросила знакомого прибраться внутри к твоему приезду, хех, прости, что не предупредила заранее, но и это письмо он переписывал от руки по моей просьбе. Я надеюсь, ты поскорее оправишься от горя, с любовью, Март.       P.S. Здравствуй, я убрал твой дом, мы не знакомы, но надеюсь, ты не откажешься прийти сегодня ночью на праздник летней лунной богини.”

Б.

      Дань Хэн облегченно вздохнул. Он присел на стул, чтобы перевести дыхание и принялся раздумывать, чем бы таким занять себя всю следующую неделю. Конечно, порой к горлу подкатывал тяжелый ком, который не давал нормально вздохнуть, парень сдерживал все негативные эмоции, будто пытался доказать самому себе, что выше этого, что не будет плакать из-за разрыва с человеком, которого… всего лишь любил больше жизни… И так по кругу, ему хотелось избавиться от подобных мыслей, бросив случайный взгляд на бумажку, он выцепил одно слово “праздник”, да, это действительно единственное, что могло облегчить его голову. И до вечера он старался думать только о предстоящем деревенском веселье.       Сумерки накрыли округу, светляки закружили по полям, заменив трудолюбивых пчёлок. Трава окрасилась лунным светом в темный изумруд и весь лес выглядел до того сказочно, что порой что-то мерещилось средь широких дубовых стволов. Одинокая цикада исполняла любовную серенаду, где-то неподалёку тысяча других отвечали на её зов. Дань Хэн долго выбирал, что надеть на вечер, но перед самым выходом незнакомец облегчил его страдания. Раздался громкий стук в дверь. Открыв её, парень увидел на пороге небольшой сверток, а вот посыльщика и след простыл. Дань Хэн забрал вещи и, не придав особенного значения происходящим странностям, нарядился в то, что ему принесли. Это были широкие льняные штаны серого оттенка и легкая белая рубаха с голубым узором.       В глубине деревни на большой площади разожгли высокий костёр. Отыскать место проведения было нетрудно. Местные жители разговаривали и смеялись, сбившись в небольшие группки, на парня никто особого внимания не обращал, из-за чего Дань Хэн почувствовал неловкость. Даже здесь он был лишним, был чужим, не на своём месте. В мыслях пронеслось: “Может, стоит уйти?”. Но прошла минута, две, десять, а он продолжал стоять, не решаясь сделать и шага. Всё сильнее казалось, будто на него кто-то пристально смотрит, и это неприятное чувство жгло затылок.       Вдруг отовсюду стали доноситься хлопки, а к догорающему костру вышла фигура. Пожилой старец приветствовал жителей деревни, поздравляя их с началом нового лунного цикла:       — …Как ярка сегодня в небе луна, как прекрасен её свет во мраке ночи. Да укажет богиня путь к сердцу и душе, предназначенных нам по праву судьбой! — окончив этими словами свою торжественную речь, старик посмотрел сквозь толпу на Дань Хэна. Все сказанное дальше было про него:       — Сегодня у нас на празднике гость! Юноша, что утратил свою любовь, но мы-то знаем, что истинная любовь есть только одна! Нам даруют её небеса и неразлучны мы с нею навечно, так пусть же твой путь начнётся здесь, подойди ко мне. — Старик протянул руку, и толпа перед Дань Хэном расступилась, будто воды океана. Лунный свет превратился в дорогу, по которой он ступал и каждый его шаг поглощал сияние, даруемое луной. Толпа ахнула, послышались шепотки, и восторженные взгляды в эти недолгие мгновения были направлены только на него. Дань Хэн не слышал, о чем говорили люди, он шел вперед, не разбирая дороги, и не понимал, какая неведомая сила тянет его к огню, позади старика. Словно он мотылёк, влекомый светом лампочки, но обреченный сгореть, коснувшись солнца.       — Дитя, ты особенный, твоё тело способно вбирать лунный свет, ты - Пожиратель луны. — восторженно пояснил старик, но для Дань Хэна все его слова казались несусветным бредом. — Позволь показать, — он вскинул руку, указывая в сторону луны, но та скрылась за облаками, потеряв власть над миром.       — Это сделал ты, дитя, и теперь лунный свет внутри тебя. В твоих глазах растворился её облик…       Юноша не мог уследить за речами старика, ему всё казалось странным и жутким. Люди улыбались, будто увидели божество, копошились вокруг словно тысячи теней. Но всё смешалось в один большой комок неясных образов, когда наравне с сотней голосов и тысячей ликов Дань Хэн наконец поймал один единственный взгляд, взволновавший его сердце. Глаза были подобны огню, к которому стремилась его остывшая душа, они сверкали в темноте ночи, как два агата, они пленили юношу своим мистическим сиянием, и весь мир стал ничем без этих пронзительных радужек.       Округу наполнили звуки заводной музыки. Люди в танце перепрыгивали через догорающий костер. Дань Хэн отступил в сторону, чтобы не мешать, он потерял того загадочного мужчину, взгляд которого пленил его некоторое время назад и юноше не терпелось увидеть его снова. За спиной над самым ухом раздался голос:        — Не хочешь прыгнуть со мной? — Бархатный бас, пробирающий до души. Голос, от которого ноги подкашиваются, а сердце пропускает удар. И порой неясно от страха или быть может другого сильного чувства? Какого-то животного инстинкта перед властным, сильным мужчиной.       Дань Хэн не видит человека, но под действием царившей вокруг сакральной, таинственной атмосферы, кивает. Его ладонь сжимают в мощной хватке, а вторая рука ложится на пояс. Дань Хэна наполняет неведомое доселе чувство, будто его поглотила энергия другого человека, будто он оказался под надежной защитой незнакомца.       — Держи крепче мою ладонь и ничего не бойся. На той стороне ты почувствуешь обновление. Огонь заберет все страхи, оставив лишь положительные эмоции и чувства. Ты готов? — Слух ловит каждое слово из уст мужчины, и Дань Хэн кивает вновь, поддавшись гипнотической силе голоса.       Они бегут вдвоём, щиколотки щекочет мягкая трава, а пальцы руки греет чужая ладонь. Дань Хэн чувствует, как ноги отрываются от земли, как пламя облизывает своими многочисленными языками ступни, как теплый летний ветер треплет волосы. Слезы стекают по щекам, капля за каплей исчезая в огненной пучине. Он совершенно не думает, и от этого ему становится хорошо. Улыбка расцветает на губах, он глядит на своего партнера и сердце замирает. Нежная рука стирает каплю росы, сбежавшую от огня. В следующую секунду золотисто-алые карпы плещутся в лунном пруду его глаз. Теплые губы касаются уголка его улыбающихся. Отдавшись моменту, Дань Хэн сам углубляет поцелуй незнакомца, и мимолетное мгновение превращается в целую вечность.

Утро

      Щебетание птиц и громкий крик петуха на рассвете разнеслись по округе. Для не привыкшего к подобному юноше, эти звуки были сродни назойливому будильнику. Дань Хэн с трудом разлепил опухшие веки и бессмысленно смотрел в потолок какое-то время. Он практически не помнил прошлой ночи, но чувствовал себя хорошо, даже слишком для того, кто только недавно расстался. Всё утро прошло как в тумане, и только к обеду он смог раскачаться. Уютная избушка совершенно не настраивала на работу и какие-то мысли, хотелось просто сидеть в ней, закрывшись от всего мира и читать книги, на которые в городе вечно не хватало времени. Но только он приступил к чтению, как в дверь постучали.       — Привет. Тебе хорошо спалось на новом месте? Я принес обед. Подумал, вдруг ты боишься выйти к деревенским и сидишь голодный. — На пороге стоял тот самый мужчина, с которым ночью юноша прыгал через костер. В руках он держал корзинку с едой, приятный аромат горячего разбудил аппетит и парень только сейчас осознал, что совершенно ничего не ел с самого утра. Однако от внезапного появления этого человека на щеки лег густой румянец, что не могло ускользнуть от пристального взгляда незнакомца.       — Проходи, — неловко пробубнил Дань Хэн, отступая в сторону.       Мужчина прошел внутрь, сразу направившись на кухню, будто зная этот дом лучше того, кто в нем сейчас жил.       — Я отвлек тебя от чтения? — заметил он.       — Ничего, я всё равно даже не успел начать. — Повисла небольшая пауза, обоим было слегка неловко и, чтобы заполнить эту давящую тишину, Дань Хэн ляпнул первое, что пришло в голову:       — Может, ты хочешь составить мне компанию за обедом?       — С удовольствием, — тут же отозвался мужчина. В отличие от юноши он смущения или неловкости совершенно не испытывал, напротив, ему было приятно находиться рядом с парнем, который показался ему краше любой женщины. Глаза изучали тело молодого человека, подмечали каждую особенность и будто бы запечатляли линии его лица, изгиба губ, нежный стан, немногочисленные родинки на открытых частях тела…       Дань Хэн боялся оторвать взгляд от пола, смущался еще раз заглянуть в притягательные алые глаза, ему было невероятно неловко, когда мужчина согласился разделить с ним обед, и внезапное осознание, что они даже не знают имён друг друга повергло юношу в крайнее смятение. Не поздно ли спросить сейчас? Но человек в комнате будто предугал его мысли и назвался первым, сняв с Дань Хэна это бремя.       — Моё имя Блэйд.       — Дань Хэн.       Юноша наконец-то решился поднять взгляд и получше рассмотреть мужчину. Блэйд был невероятен, начиная от мощных бедер, заканчивая шелковистой волной черных волос. Всё в нём привлекало Дань Хэна, пока они обедали, юношу не раз посещали неправильные мысли, он представлял, как Блэйд сжимает его в своих, наверняка сильных объятиях, в нем он видел защиту и спокойствие, чувствовал неведомое притяжение и понимал, что не хочет отпускать этого человека сегодня.       Вот если бы их взгляды пересеклись ещё раз, должно быть, тогда свершилось бы то, о чем оба думали втайне, но не могли решиться без явного согласия другого. Дань Хэн забрал пустые тарелки и сложил их в раковину, он стоял спиной к мужчине и пытался таким образом скрыть свои красные от смущения щёки. Пустая голова отказывалась думать, но слишком сильно зациклившись на собственном биении сердца, он не заметил, как сзади к нему приблизились. Горячее дыхание опалило ухо, а мощные ладони сдавили талию, Дань Хэн готов был задохнуться от нахлынувших в тот момент противоречивых эмоций. Такого он никогда ещё не испытывал и, растаяв под пылкими ласками мужчины, поддался наслаждению. Он трепетал словно сжатый в руках мотылёк, но душой чувствовал, что в этом обжигающем крылья коконе, ему спокойно. Они целовались, их нежные стоны – дети любовных ласк, унёс с собой минувший день.       Дань Хэн лежал на широкой груди мужчины и умиротворенно дышал, не боясь больше дотронуться к тому или посмотреть любовнику в глаза. Спустя какое-то время он решился и задал волнующий его вопрос:       — О чем говорил старейшина?       — М? — Блэйд потянулся к волосам Дань Хэна, принявшись перебирать мягкие спутавшиеся пряди.       — Вчера на празднике он сказал о душах, которые ищут друг друга. — продолжил юноша.       — Да, здесь верят, что богиня луны связывает души людей до рождения и посылает на землю пройти испытание. Если души сумеют воссоединиться, она одаривает их вечной жизнью в блаженстве. Но тебе не нужно беспокоиться: твой особенный дар - пожирать лунный свет, а значит, когда-то ты уже находил свою родственную душу. — Усмотрев замешательство и сведенные брови, Блэйд поспешил добавить, — Не в этой жизни, в прошлой.       — А как понять, того ли человека ты повстречал? Вдруг, вы влюбитесь, а когда узнаете друг друга лучше, выяснится, что вы совершенно разные. Разрыв отношений обязательно принесет боль и разобьет сердце одному из вас. Тому, кто даже, возможно, не подозревал о том, что всё начало рушиться… — Нижняя губа предательски задрожала, и последние слова прозвучали сиплым, уходящим в шепот голосом.       — Эй, ты что плачешь? Мой Лунный свет, не стоит лить слезы по прошлому. Сейчас ты здесь со мной, и я чувствую вот этим… — он постучал ладонью по солнечному сплетению — … что ты тот истинный, которого я так долго ждал. Для того, чтобы понять это, мне хватило одного взгляда, одного прикосновения, одного звука твоего голоса. Разве ты не почувствовал то же самое? Момент, когда мы впервые посмотрели друг другу в глаза, разве он не вызвал в тебе чувство, будто мир вокруг перестал существовать? — Блэйд говорил так уверенно, что невольно Дань Хэн начинал думать, будто так оно и было. Что если он прав? Ведь ни с кем до этого у юноши не было столь стремительно развивающихся отношений. Впервые он ощущал себя нужным. А эта неведомая сила притяжения, что если она и есть то, о чем твердит ему Блэйд?       Дань Хэн задумался о прошлой ночи, он мало помнил, что тогда произошло, а сейчас кажется понял, почему. Неужели всё из-за этого? Возможно, он действительно наконец-то повстречал того самого человека.       — Завтра вечером я зайду за тобой, хочу показать одно место. — шептал Блэйд. Дань Хэн привстал на локтях и вновь потянулся к желанным губам. Он накрыл их своими, изучая каждую шероховатость, боясь отпустить мужчину, будто завтра он мог не прийти…       Следующий день тянулся невероятно долго, одиночество казалось ему мукой, но ожидание встречи рождало приятное предвкушение. Юноша весь день провёл в мечтах, представляя сказочные сюжеты их свидания, и вот, возлюбленный наконец постучал в дверь.       Они шли в тишине, через золотое поле пшеницы, через густой лес по звериным тропам. Начинало смеркаться, солнце скрылось, оставив после себя рыжую полоску на горизонте. Луна заняла небосклон… Они пришли к озеру, усеянному бесчисленным количеством лотосов. Ветер касался своими невесомыми ладонями зеленых листьев и они трепетали, пуская едва заметные круги по воде. Блэйд усадил Дань Хэна на расправленный плед в зарослях рогоза, а сам расположился у ног юноши. Он опустил свою голову на колени парня и приказал слушать, вникать в звуки природы, окружающей их.       Дань Хэн сплёл пальцы их рук и, нежась от тепла тела своего мужчины, прикрыл в удовольствии веки. Сначала он ничего не слышал, кроме стука своего сердца, затем до его ушей донеслось кваканье жаб, одинокий волк выл на восходящую луну, шелест листвы придал этой мелодии гармоничность, соединил все звуки в одну цельную картину. А когда Дань Хэн приоткрыл глаза, первое, что он увидел, была дорожка лунного света, рассеявшегося неровными бликами по воде. Ему почудилось, будто эта тропа издала звон, стрекоза коснулась полосы света и звук её крыльев раздался в ушах юноши. Дань Хэн поразился этому необычному происшествию, и с придыханием поспешил поделиться открытием с Блэйдом. Мужчина кивнул в ответ, будто изначально зная о таком исходе. Он потянулся к волосам Дань Хэна, заправил выбившуюся прядь за ухо и, заглянув в глубокие, сверкающие в ночи, словно две луны, глаза, с чувством поцеловал.       Отстранившись, мужчина запел, едва касаясь губами мочки уха юноши. Он заполнил собой всё пространство, и теперь для Дань Хэна перестал существовать весь мир, потому что в это мгновение он сосредоточился на голосе одного человека.

“Daydream, come share a dream amid the flowers

For a couple of hours on a beautiful day…”

      Это была их третья ночь, от вчерашней страсти не осталось и следа, теперь их обуяла бесконечная нежность. Все чувства обострились в несколько раз. Юноша только и мог, что сжимать мягкий плед ладонями, пока медленные толчки пускали импульсы удовольствия по всему телу. Они не могли оторваться друг от друга, но лишь Блэйду было известно, чем должна закончиться эта ночь. После близости они продолжали целоваться. Мужчина заговорил, едва касаясь губами губ своего собеседника:       — Ты навеки мой, Лунный свет… — И вогнал острый кинжал под лопатку, доставая в мгновение до самого сердца юноши. Алая-алая кровь потекла по белоснежной коже, в глазах застыл миг счастья, и одинокая слеза успела скатиться по щеке. Дань Хэн был мёртв. Обряд свершился. Искрящаяся дорога лунного света стала их тропой в небеса.