Привязанность

Придет смерть, у нее будут твои глаза. «Verrà la morte e avrà i tuoi occhi», Чезаре Павезе

Судьба не жила своей жизнью, она существовала за счет прикосновений к жизням других. Самой по себе её не было как таковой. Но она мелькала в значимых датах, обводя их красным, показывалась в эффекте дежавю, говорила на языке пророчеств. Судьба ходила по пятам, облаченная в белое, и ее часто путали с кое-кем другим. Но на самом деле она от этого другого пряталась. Зря. Ведь то, что не живет, умереть не может. Чонгук в свои четырнадцать возненавидел свою спутницу. Ему противна была сама мысль о том, что ему приписана какая-то судьба. Он сидел в своей комнате, пока старшие хёны спорили о том, что только что произошло. Пророчество предрекло ему, что именно он тот, кто положит конец вселенскому злу. Великая судьба. Плюнуть и растереть. Он хотел себе крутой байк и новые наушники, а быть героем ему вовсе не хотелось. Но всех мало интересовали его желания. И пока они спорили о его судьбе, он сидел здесь, отчетливо осознавая, что не хочет ничего из этого. Если честно, Чонгук готов был на все что угодно, но вот только он был не нужен. Не взаправду. Сам по себе он не представлял никакой ценности, единственное для чего он теперь был нужен братству ― это великая цель. Просто средство. Чонгук ударил кулаком о стену. Не помогло. Тогда он слетел с кровати и, достав из шкафа свой огромный рюкзак, бросил его на пол. Ткань треснула по шву, когда он со злобой впихнул туда футболки и ножны с метательными ножами. Дернув молнию, он закинул рюкзак на плечо и открыл дверь. Прямо за ней стоял Чимин. Он был раздражающе приветлив в своей обычной манере и улыбался, во всю красу демонстрируя свой неровный передний зуб. Чонгук проигнорировал его, и, толкнув плечом, пошел к лестнице. Но тот поймал его за запястье. ― Далеко собрался? ― Пусти. ― грубо буркнул Чонгук. ― Так ты со своим хёном разговариваешь? ― полушутливо уточнил Чимин, приподнимая бровь. Чонгук фыркнул. Он был всего на два года младше, но Чимин постоянно его опекал и сюсюкался как с маленьким. Это невероятно раздражало. Но больше он не будет слушать его наставления. Он вообще больше никого из них не будет слушать. И не увидит. Один справится. Эта мысль заставила его вздрогнуть и остановится: он теперь один. Чимин, воспользовавшись заминкой, развернул его к себе и с беспокойством заглянул в глаза. ― Эй. У Чонгука внезапно запекло в глазах. Он поджал губы, стараясь не встречаться взглядом с хёном. Но тот вдруг слишком понимающе улыбнулся. Раздражало. Сейчас он опять начнет какую-нибудь пламенную речь. Но вместо этого, тот потянулся в карман и достал оттуда красную кожаную нитку. Чонгук опешил, поэтому не сопротивлялся, когда Чимин взял его за запястье, оборачивая вокруг него нить. ― Твоя судьба не определяет тебя как человека и не диктует то, как тебе жить. Пусть у тебя будет напоминанием об этом. ― он осторожно завязал маленький, но крепкий узелок, а потом поднял глаза. Их взгляды встретились, и Чонгук решил, что обязательно завяжет хёну такую же, ведь сегодня он остался дома только из-за него. В пистолете каждая деталь на своём месте, дополняет другую, вместе они ― идеальный механизм, слаженно работающий. Чонгук собрал и разобрал уже все свое оружие по частям двадцать два раза. За этот день. Почему себя разобрать и собрать снова не получалось? Чонгук знал ответ: детали недостает. Какой именно? Он не знал или просто не мог признать. В любом случае, запасных частей нет. Да и искать их Чонгук особо не пытался, его типичный распорядок дня выглядел одинаково уже больше полугода: тренировка, разборы оружия, чтение новостных сводок. И так каждый раз по новой ― беспрерывный цикл из угрызений совести, самобичевания и безразличия. Этот день ничем не должен был отличаться от сотен остальных. Но внезапно за окном раздался тихий скрежет, который сразу привлек внимание охотника. Он молниеносно схватил пистолет, аккуратно подходя к окну и выглядывая из-за задернутых штор. Чисто. Дорожка соли на подоконнике сверкала от солнца ― беспрерывная, так что никто не мог бы прорваться внутрь. Чонгук подошел к двери, с сосредоточенным спокойствием проверяя рунические символы, начертанные на дереве. Узор был идеально ровным ― настолько, что даже тошно. Оставалось проверить только импровизированную оружейную. Воздух у двери в эту комнату искрился от охранных заклинаний, а с потолка свисали разноцветные стеклянные камешки и перья ― ведьминские обереги. Они неподвижно застыли, словно убаюканные спокойной мелодией. Казалось, даже время здесь остановилось. Чонгук толкнул дверь, исписанную рунами и осторожно перешагнул через дорожки специй на пороге. Оно было на месте. Абсолютно холодное напоминание его поражения, лежавшее здесь в качестве надежды, в которую Чонгук уже давно не верил. Это был клинок Серафима ― единственный и неповторимый избавитель, который попал в руки недостойного и который уже никогда не вспыхнет в руках охотника. Плотно закрыв дверь, Чонгук вернулся к своему занятию, усаживаясь и внимательно рассматривая пистолет. Он резко вставил магазин в рукоятку, задумавшись на секунду. Шорохи явно ему послышались, никто бы не нашел его в такой глуши. Вокруг было безжизненно спокойно, и это могло бы раздражать не привыкшего бездействовать Чонгука, если бы он еще мог что-то чувствовать. Тишину оглушил щелчок передернутого затвора, а затем и вибрация мобильного. Он даже не дрогнул, хотя звонки в этом доме были редкостью. Моргнув пару раз в непонимании, Чонгук поднял трубку. — Хэй, Чонгук-а, дело есть.— прохрипел прокуренный голос Намджуна. Поперхнувшись удивлением, Чонгук холодно бросил: — Я отошёл от дел, — но в конце все же добавил — хён. Он дал себе пять секунд на то, чтобы успокоить разметавшиеся мысли. В голове был беспорядок только от одного этого голоса из прошлого. Голоса, который, казалось, он больше никогда не услышит. ― Сколько можно, Чонгук? Два года прошло. Чонгук стиснул зубы, сильнее сжимая телефон, и промолчал. — Район Маджандон, точнее кину смской. В ответ по-прежнему тишина. — Не дури, мелкий. Охотников больше нет. Дело серьезное. — строго сказал Ким и положил трубку. Спустя полчаса Чонгук сжимал челюсть, внимательно всматриваясь в дорогу, на пути к указанному в смс адресу. Дурацкий брелок с крольчонком насмешливо болтался из стороны в сторону из-за неровности дороги. Не то, чтобы Чонгук был слишком сентиментален, но этот игрушечное напоминание подкидывало образы смеющегося Чимина, который в воспоминаниях совал злосчастного кролика ему в лицо и пищал: «Чонгук-и, это ты!». Он со злостью сорвал игрушку и кинул на заднее сидение. Не помогло. Чонгук непроизвольно зажмурился, надеясь, что воспоминание рассеется, но смех Чимина все равно отголосками звучал в его голове, хотя теперь его перекрыл строгий голос Намджуна: «Сколько можно, Чонгук? Два года прошло» «Intersection» гласила неоновая вывеска, которая ярким и нелепым пятном разрезала темноту ночи. Гребаный перекрёсток, посреди которого расположился бар с банальным и кричащим названием. ― Класс. — проворчал вслух Чонгук, хлопая дверцей и натягивая на голову капюшон. В баре было ожидаемо шумно, и это очень контрастировало с ночной тишиной снаружи. Несмотря на то, что это окраина какого-то небольшого городка, бар выглядел достаточно дорого. Высокий бармен с преувеличенным пафосом разливал не менее пафосные коктейли. Одной рукой он ритмично потряхивал шейкер, а другой наливал неоновый напиток в джиггер, отмеряя нужный объем. Ловкость завораживала, казалось, что все его движения сами собой ловят такт звучащей отовсюду и ниоткуда одновременно музыки. Чонгук сел за барную стойку и заказал виски с колой. — Первый раз у нас? — приветливо спросил бармен, скользя стаканом по лакированному дереву стола. — Да, слышал у вас тут весело. Знаешь что-нибудь про парня, который вдруг переехал в шикарный коттедж на Маями? — Чистое везение — загадочно улыбнувшись, протянул бармен. «Он знает» — молниеносно мелькнуло в голове Чонгука. — Да, а что насчёт внезапно открывшийся строительной компании, основатель которой бывший фермер? — В лотерею выиграл? — насмешливо приподнял бровь собеседник. Чонгук начал раздражаться. По слухам и со слов Намджуна, в этом баре любой желающий мог исполнить парочку своих желаний в обмен на душу. И если честно, Чонгуку последнее время было глубоко плевать на то, что какие-то тупоголовые придурки не могут разобраться со своими проблемами, кидаются прямиком в объятия дьяволу с душой нараспашку. Ему бы самому из своих проблем выгрести. Но тут дело совсем нечистое. Формально взаимодействие со смертными запрещено любому демоническому созданию. Но схема стандартная ещё с давних времён: изрядно выпившие и крайне несчастные обделённые судьбой бедолаги вываливают все свои проблемы, и тут как в сказке им под руку подворачивается фея-крестная, предлагающая встречу на перекрёстке, который весьма удачно расположен неподалёку. Странно то, что счастливчики, побывавшие на полночном свидании и получившие все, что хотели, пропадают уже спустя пару недель. И число таковых прогрессирует с каждым днём, люди узнают об «Intersection» и съезжаются сюда с разных штатов. После не слишком удачного разноса адского царства, в котором Чонгук принимал непосредственное участие, охотники сделали все возможное, чтобы прикрыть бизнес по торговле душами, но, видимо, есть кто-то, осмелившийся перечить пакту о неприкосновенности. И это… любопытно. Никакой демон в здравом уме не пошел бы против этих новых правил после того, что случилось. Чонгук не мог не гадать, кто этот невероятный болван, осмелившийся на столь дерзкий шаг. — А тот парень, у которого была четвертая стадия рака тоже выиграл в лотерею? — иронично уточнил Чонгук. — Газеты преувеличивают. — Ах, вот как, жаль, а то я черканул свой листочек желаний, но придётся ждать Рождества и вести себя хорошо оставшийся год. Чонгук хмыкнул, отпивая напиток, а бармен лишь пожал плечами и продолжил невинно протирать бокалы, то и дело бросая взгляды в сторону постояльцев, но не переставая настороженно следить за охотником. — На твоё счастье, я гораздо красивее бородатого старика и исполню все твои желания, даже если ты был плохим мальчиком, охотник. — донесся сладкий голос из-за спины Чона, и у него внутри все похолодело. Бармен начал бледнеть с невероятной скоростью, смотря на кого-то за спиной Чонгука. — Ох, господин, я не знал..я.. Чонгук не мог разобрать слов, в ушах у него буйной горной рекой шумела кровь, а сердце настолько сбилось с привычного ритма, что каждый удар раздавался неожиданно и пугающе. Голос из-за спины шикнул и бармен затих. Чонгук сжал стакан до такой степени, что его пальцы начали подрагивать и медленно обернулся. Глаза с бешеной скоростью забегали, оглядывая фигуру и остановились на уровне груди, словно испугавшись посмотреть в лицо. «Да ты опять бредишь, Чонгук, ну серьезно, тебе опять мерещится это» — мелькнуло в голове у охотника, и он поднял взгляд. И черт, черт, черт. Не мерещилось. Парень напротив ухмыльнулся, замечая шокированный вид охотника, но Чонгуку было плевать, он уже разрывался на части. — Ну, мне, конечно, говорили, что моя красота шокирует, но ты какой-то слишком бледный. — Но..как — сухо прошептал Чонгук ― Чимин… Парень непонимающе нахмурился: — Что? Знакомое лицо скривило пухлые губы в ухмылке, а в глазах застыло непонимание, вызванное странным обращением, но где-то на сетчатке в них прыгали смешинки, отблеск которых был едва заметен. Чонгук смотрел на Чимина, но в то же время совершенно не на него. Эти глаза, нос, губы, руки — все принадлежит бывшему парню Чонгука, но поза, мимика, жесты, выражения лица — незнакомца. Вроде, все детали были те же, но общая картинка в корни отличалась. Такое бывает только в одном случае… Чонгук не мог сделать и вдоха, казалось, если он пошевелиться, образ перед его глазами растает, как галлюцинация. С неожиданно громким звуком бокал слетел со стойки, и его разбитые останки врезались в реальность кровавыми следами. «Это невозможно» — упрямо кричало подсознание. На сетчатке яркими вспышками ожили события двухлетней давности, без позволения вклиниваясь в настоящее.