сириус

посмешище трех миров: рая, потому что изгнали в самое темное место, глубоко под землю, куда-то в бездонную яму этого мира, чтобы та не могла выбраться и гнила там; ада, потому что ее имя не имело лица, будто бы пустой звук; мира людей, потому что для них она миф, отторгаемое существо, вся грязь человечества. то, что не стоило трогать и лучше избегать. о, люци, наивное и бедное дитя. лучшее творение бога, самое прекрасное, излюбленное ангелами, лучами света, что так нежно обволакивали ее пока она парила высоко в небе. и так печально свергнутая с небес, павшая на самое дно. сама себе вырыла яму и нырнула туда. словно страус закопала голову в песок. а имя то какое. люция. словно маленький цветочек или звездочка. подобна самой яркой звезде — сириус. словно несущая свет в этот мир. являла собой бесконечную волю всевышнего. а мать ее богиня рассвета. наверное, когда та падала с небес, то миллионы людей загадывали свои самые тайные и искренние желания. сколько из них ты услышала? на сколько ответила? скольких ты искусила после падения? умна, красивая и талантлива. самое чистое и невинное творение. решила занять место бога. первая его помощница. первое создание. такие надежды были. но ей ведь этого мало? теперь ты княгиня тьмы, владычица ада и предводительница всех падших ангелов, чертей и демонов. лелеешь их в своих нежных руках, будто бы детей. открыла для них новый мир, но что вышло? столько силы, власти. где это сейчас? гордость — ее грех. желание стать богом, а не служить ему. низвергнуть своего отца с трона, но кто же по итогу потерял все? ты же все еще помнишь как руки отца столкнули тебя с небес, а тысячи ангелов направили свои острые копья на тебя, смотря с презрением, отвращением и ненавистью. — не я тебе судья. осудят тебя твои действия. и он дал ей право на существование. ее падение — урок для вселенной. все творения должны были увидеть это. понять кто на самом деле иуда. и она повелась. показала свои творения. принесла страдания и боль в мир. беззаконие. во имя благополучия всей вселенной и других миров бог предоставил сатане возможность полностью осуществить свои планы, чтобы его обвинения против божественной формы правления обнаружились перед всем небом, чтобы справедливость и милость божья и непреложность его закона никогда не подвергались более никакому сомнению. восстание, поднятое сатаной на небе, должно было послужить уроком для всей вселенной на все грядущие века, явиться вечным свидетельством подлинной природы греха и его ужасных последствий. люция верила, что раз она смогла повести за собой небесных ангелов, то получит поддержку других миров, и ее власть укрепится. не смогла. двери перед ней закрылись раз и навсегда. но вот во вселенной была маленькая земля. такая небольшая, со своим юным миром, еще формировавшимися понятиями. и это стало ее целью. она искусила его властелина и власть была передана ей. — я ходила по земле и обошла ее. она принадлежит мне, — люци предстала перед богом, такая гордая и уверенная в себе до ужаса. — хорошо. теперь она твоя. а потом появился он. сын бога, мессия, которая приняла на себя все грехи человечества. искупился, очистил людские души. спаситель. она не могла понять откуда появился он. как его сотворили? — я дам тебе все, если пав, ты поклонишься мне. она злилась, что он равен ей по рангу и значению. но он — просто замена. ей отдали все самое лучшее. — отойди от меня, денница. я служу лишь богу и поклоняюсь ему. — ты раб. ей он не поклонился. не стал служить. и вернулась она в свое царство. слезы ее дают жизнь, а вот поцелуи — смерть. лилит ее поддержка. этакий партнер по несчастью. первый человек. была заинтересована в идеях и пала вместе с люци. были изгнаны из рая потому, что настаивали на равенстве. никаких слов про могущество, лишь про равенство, но бог не слышит просьбы таких как они. стала матерью всех демонов, хотела поднять восстание против рая и его устоев, но в один момент просто ушла. тысячи лет бок о бок и такой конец. оставила после себя лишь кольцо, которое самаэль снимать не хотела, память все-таки, и дочь — чарли. несчастный ребенок, который в один момент потерял двух родителей. и постепенно люция впала в отчаяние, длившееся несколько сотен лет. создание ада, и последующее изгнание в него, сломили ее и заставили отказаться от своих мечтаний. она правда любила дочь. своей любовью. немного странной, может быть местами холодной, но искренней. но вот идею об искуплении — нет. люци сидела за своим столом, пытаясь сделать новых уточек. уточка дышащая огнем. уточка мороженщик. уточка моряк. и еще сотня уток по всей комнате. маленькое хобби. попытка бороться с депрессивным эпизодом. разговоры с самой собой не так помогали. скорее загоняли еще глубже. а вот занять себя очередным хобби было неплохо. — та–дам! — она руку вытягивает вверх, сжимая маленькую утку со смешной шапкой. — уточка вызывающая маленькие снежинки! — она кружится, улыбаясь, смотря на свое творение. — о, не надо благодарностей! а потом останавливается, тяжело и обреченно вздыхая. дерьмо. какая она жалкая. бросает утку к остальным, закрывая лицо ладонями. на столе телефон выбрирует и издает мелодию, оповещая, что ей звонят. на экране высвечивается «чарли» со звездочкой возле имени. сэми дергается как-то резко. хватает в руки телефон, буравя его взглядом. палец замирает на «ответить». — о, моя милая дочь звонит! что сказать? с чего начать диалог? — бубнит сама себе, задавая вопрос в пустоту. и палец дергается, поднимая звонок. — привет, мам. как твои дела? — слышится на другом конце телефона. у люции сердце замирает, а звук крови в ушах слышится. — о, привет, сучка! — и она понимает, что только что сказала. ради греха, что только выдал ее рот? сучка? серьезно? ты действительно назвала свою дочь сучкой? не успела начать диалог, а уже пробелась. — то есть, ха, у меня все хорошо. а ты как, милая? — тараторит быстро, пытаясь сделать вид, что никаких «сучек» не было. — где ты там пропадаешь? — я же уже говорила тебе, мам. отель. я создала свой отель для искупления грешников. — а, отель, точно. — ты забыла? она забыла. напрочь. просто из головы вылетело. а если правдивее, то просто поняла, что идея провальная и не стоит ее внимания. грешники на то и грешники. им нет искупления. — нет. я просто была занята, — смотрит на свой маникюр, нервно хихикая. — знаешь, королевские дела, все такое. так что про отель? — мне нужно попасть в рай. не к адаму. а к тем, что выше сидят. к самым главным. и люци давится слюной, широко открывая глаза. она сама знает какой рай и кто там. и что ангелы не такие невинные создания. и вряд ли захотят ее слушать. тем более дочь люции. предвзятое отношение, не более. — нет. нет. и нет. нет. и она слышит как дочь тяжело вздыхает, замалкивая на секунд десять. а кажется, что на час точно. — рай не то место. это сложно объяснить, но они не встретят тебя и твои идее с распростертыми объятиями. — ты нужна мне. правда. приходи сегодня и сама все увидишь! — настрой чарли меняется на позитивный. уж слишком весело она щебетала в трубку это. она. позвала. ее. в отель. и сказала «ты мне нужна». — буду через час! — и она бросает трубку, подпрыгивая на месте. — ха, получай депрессия! моя дочь позвала меня! что же, отель выглядел снаружи… не так плохо. странная конструкция и кажется, что что-то добавилось. а вот огромная лодка бросалась в глаза. и как она туда попала? люци немного мнется, но стучит в дверь. чарли не успевает открыть как та сразу же бросает на нее, крепко обнимая. приятно. она осматривает присутствующих. скудновато и не хватает персонала. какой-то антропоморфный кот, заведующий жутким баром. девочка таракан, напоминающая японскую горничную, которая напрыгнула на люцию и назвала ее «главный-супер-плохиш»; известный порно актер, что блять? змей, а также она. — а ты кто? — спрашивает самаэль, направляя свою трость на высокую фигуру женщины. — аластерия! очень приятно, мисс! — жмет руку, активно дергая ей. и вытирает об свой пиджак. — славно, когда у имени есть лицо. в реальности вы немного ниже, чем можно представить, — два пальца сжимаются, будто бы показывая маленькость, но больше походило на сжимание мошки. — это кто? ты коридорный? — обращается к своей дочери, чувствуя возмущение. — нет! я управляющий отелем. вы могли слышать это в радио передаче, — улыбается как-то коварно, прищуривая глаза. ну сама скромность. — хм, нет. теперь понятно, почему «хазбин отель», — акцентирует внимание на «хазбин», усмехаясь, тыкая локтем дочери в бок. — ха-ха-ха, вообще-то, это была моя идея, — девушка отводит взгляд, смотря на свои ногти. — ха-ха-ха, — передразнивает в ответ. — тупая идея. — ха-ха, иди нахуй, — чуть ли не выплевывает слова в лицо, скалясь. чарли понимает, что ситуация зашла не в то русло, так что становится между ними, обхватывая плечи матери, отводя ее дальше. — ты посмотри на это! без аластерии отель бы не выглядел таким милым. тут люди делятся своими историями, чувствами и идеями! при упоминании имени она хмурится. что за аластерия? какого хуя? непонятно откуда взялась, послала и кидала свои шутки владычице ада. — чарли обладает уникальным виденьем. я счастлива выполнять ее безумные запросы, — когтистые пальцы ложатся на чужое плечо, а чарли своей ладошкой накрывает руку, улыбаясь. — спасибо, аластерия. и у люци в ушах кипит. буквально. она рычит, бросая озлобленный взгляд на женщину. — весьма впечатляющая юная леди. мы все ей очень гордимся, — и снова эта блядская рука на чужое плечо ложится, пододвигая чарли к себе. слишком близко. — чарли, дорогая! давай ты представишь других мне своих друзей! — о, конечно, — она обходит всех, вытягивая из толпы девушку с длинными волосами и крестом на глазу. та неловко улыбается, смотря на чарли. — это вегги и она моя девушка. девушка. да. — как чудесно! ха! я тоже люблю девушек! у нас так много общего, — и люци обнимает пассию своей дочери, чувствуя себя неловко. — рада познакомиться, мегги! такая хорошенькая, — выпускает из своих объятий девушку, явно неожидавшую столь теплый прием. — рада познакомиться, мисс. и чарли представляет остальных. люци вряд ли запомнит их имена, потому что они второстепенные герои, но слушает. — привет! я убираюсь, — хихикает нифти, смотря на королеву. и падает огромная люстра, разбиваясь об пол, поднимая клубы пыли. ладно, это было не так плохо. то есть, вступить в песенный батл с аластерией, которая успела разозлить королеву своими словами.

верна как монашка

зови меня мамочка

ты как дитя мне

забочусь о тебе как о собственной дочери

иногда твоя родня хуйня

говорят, что семья, которую создаешь ты, лучше

— можешь свалить из моей песни?! — твоей? я ее начала! — люци откровенно злится, хватает девушку за грудки. — я ее пою, я же ее и закончу! — и они сталкиваются лбами, почти друг другу в губы это шипят. — ах ты, приставучий кусок… и их маленькую ссору прерывает мимзи. ну, ни тебе, ни мне, получается? песню закончила она. а чарли как настоящий ангел пытается разрулить ситуацию, оттягивая девушек друг от друга. ал сразу переключается на старую подругу. они обнимаются так, будто бы не минуту назад тут была словесная схватка. когда-то люци также обнимала лилит и свою дочь. о, снова эти воспоминания. владычица падает на кресло, зарываясь пальцами в свои светлые локоны, сжимает их. — дерьмо… — шепчет сама себе под нос. сумасшедший день, не так ли? а должна была случиться семейная встреча. они не созванивались полгода, а вышло все так. сэми злится сама на себя. сорвалась. нужно было как-то иначе решить ситуацию. но большее раздражал факт, что чарли верила радио-демонице. она взялась неизвестно откуда. всколыхнула ад в первый же день и всех лордов тяжеловесов вынесла как мусор. королева соврет если скажет, что никогда не слышала об этом. слышала конечно. получила тонны писем и смс, что появился такой демон. было ли ей это интересно? нет. поедание мороженого и фильмы казались интереснее. проебалась, получается? падшая ушла бы после этого визита, но присутствие аластерии вызвало в ней чувство соперничества. она обязана остаться тут. сначала пытается присвоить себе дочь, а что потом? половину ада заберет себе? — пора браться за голову. прискорбное заключение, но это ее обязанности. ничего не поделаешь. сейчас бы душ принять. смыть с себя грязь этого дня и чужое фантомные касания. люци создает портал, перемещаясь к себе, чтобы взять сменную одежду. вот что, а халаты двухтысячных она любила. будто бы легкое платье. такой вишневый цвет, темный. длинной по коленки, с мягкими пушистыми рукавами и низом. и завязывался на талии атласной лентой. душ недалеко от комнаты — удобно. спасибо, что тут относительно чисто. вариться как рак в душе — золотое правило. довести кожу до покраснения, чтобы давление поднялось и пар стоял по всей комнате, чтобы зеркало запотело, а вода капала со стен. голова немного кружится, но выход из душа ощущался божественно. прохлада бьет в лицо, вызывает мурашки. люци казалось, что после душа она расслабленная и добрее, что ли. вот только в этом отеле стоило находиться в душе чуть ли не каждый час. ей стоило побаловать себя сладкими блинчиками, чтобы вечер казался лучше. ноги несутся на кухню, а руки тянутся к холодильнику. ладно, она сделает это все не только себе. не одна же живет тут. не знает кто купил столько продуктов, но явно кто-то ответственный и заботливый. в большой миске слегка взбивает венчиком яйца с сахаром и солью. в получившуюся яичную смесь, основу теста блинчиков, вливает половину холодного молока. перемешивает венчиком, чтобы получилась масса однородной консистенции. муку просеивает через мелкое сито. пытается не запачкать себя и все вокруг. понемногу добавляет в яично-молочную смесь муку, перемешивая венчиком или до получения теста консистенции однородной сметаны. живот готов был сжаться, потому что это не конец. добавляет в тесто домашних блинчиков оставшееся молоко и тщательно перемешать венчиком. вливает растительное масло. перемешивает и оставляет 15 минут. не самая приятная часть, но нужно ждать. — надо же, только пришла, а уже заняла кухню. как по-женски, — ал возникает из ниоткуда, пугает немного королеву, а та чуть дергается, хватаясь за стол. — подкрадываться сзади — подло. и свои фразы при себе оставь, — оборачивается, тараня взглядом. — да. точно. такие низкие слова очень подходят вам, — и улыбается, будто бы сделала комплимент. люци злится, потому что снова эта идиотская шутка про ее рост. она конечно не была высокой, не ломала своей головой потолок, но у нее был прекрасный рост. правда вот дышала женщине чуть ли не в грудь. подумаешь. аластерия пальцем возле чужих губ мажет. и за это получает пинок ладонями в плечи. — убери руки! — возмущенно восклицает королева ада. если бы могла, то вошла бы спиной в стол. — испачкалась, — показывает палец со смесью, облизав его. — не смей меня трогать. можно было просто сказать. — тогда дразнить не так приятно. — пошла нахуй, — краем рукава трет возле губы, показывая как ей мерзко. — тогда мне следует отправить тебя в пизду? и улыбается. опять. забавляется как с жертвой. — туда явно лучше, чем подстилаться под мужика. — поэтому ты легла под лилит? как низко, — ноготь приподнимает край халата, забираясь под него. давит на нежную кожу, заставляет девушку поморщиться. — следи за языком, — глаза краснеют, а пальцы плечи чужие сжимают, притягивая к себе. — или кто знает где он окажется. — действительно, — и та в отместку чужие бедра сжимает, ногтями впиваясь в них, вызывая сдавленный болезненный стон. — чудесный звук. — я сотру тебя в пепел как только чарли откажется от тебя. — буду ждать этот день, — и хватка исчезает, а девушку обволакивает тень, разливаясь как желчь, исчезая. люци минуту в шоке стоит. что это было? в ее жизни было много разговоров, самых грязных тоже, но это не поддавалось объяснению. будто бы флирт. — смесь! — она восклицает, оборачиваясь. их игра немного затянулась. она нагревает чугунную сковороду, смазывает растительным маслом и начинает жарить. кто-то сегодня ночью явно вспомнит этот разговор. а аластор материализуется у себя в комнате, чуть ли не разрываясь диким хохотом. и правда ангел. пытается зубы показать, но ведется на очевидные провокации словно незрелое дитя. а вот ал заинтересована такой личностью. столько власти, подданных, а она все тратит не пойми куда. историю про падение с небес она еще при жизни слышала. никогда не думала, что попадет в ад и воочию увидит падшего ангела. ожидала, что перед ней будет грозная и статная женщина, которая одним видом на колени поставит, но надо же, реальность и действительность отличались. ал думала, что люци похожа на овечку. или на другое животное, но такое же глупое и невинное. мягкая словно облако. светлая как сириус. а какие пылкие взгляды бросала! прелесть. так и хотелось оторвать кусок и съесть как торт. она была бы такой же на вкус? может клубничная? или вишневая? в цвет ее халата. а может взбитые сливки? скорее этот вкус был, но только если бы аластерия разложила ее на этом столе и показала, что оторвать язык не самая лучшая идея. всегда ему можно найти применение. а вот лишиться — большая потеря. сколько скелетов в ее шкафу? может целое кладбище? идея чарли успехом не увенчалась. она буквально выпала из портала и сразу же убежала в свою комнату, бросая краткое извинение. у люци дел много. достаточно накопилось после ее отсутствия и самобичевания. она прощается с персоналом и улетает, обещает вернуться быстрее. а вот для ал ситуация как нельзя лучше сложилась. ей нужна сделка. ей необходимо освободиться от цепей, сковывающих силу и власть. вот только чарли рыбешка мелкая. не самая мощная. а ее мать то, что нужно. но есть проблема. самаэль никогда в жизни не заключит сделку с аластерией просто так. скорее руки отрежет, чем протянет. ей нет выгоды помогать той, которую не любит. а вот чарли дурочка отчаянная. сидит в своей комнате и рыдает, осознавая всю свою бесполезность. интересно, когда люци падала с небес и жила несколько тысяч лет в аду, то плакала ли также? яблоко от яблони все-таки недалеко падает. было ли у нее такое же заплаканное лицо с покрасневшим носом и глазами? жуть как хочется узнать и увидеть. давай, вегги, оправдывай свою девушку и ее дерьмовые идеи. у тебя хорошо получается. все так ждут пока чарли выкатит «очередной мега дерьмовый и обреченный на провал план». — она наверху. уверена, что что-то придумывает. в нашей комнате, — вегги смотрит на лестницу, скрещивая руки. — одна. а аластерия в улыбке коварной расплывается, слушает каждое слово. одна. да ладно, дьявол точно на ее стороне. она исчезает в своей тени, появляется в комнате принцессы ада и слушает тихие всхлипы. о, как это ласкает слух и глаза. люци также плакала? они ведь с дочерью так похожи. — чарли! ты выглядишь просто чудовищно. — уходи, аластерия, — девушка прячется под одеяло, явно не желая кого-то видеть. — ну-ну, разве стоит себя так вести, когда ты обрекла любимых подданных на верную смерть? — давит как может, чтобы та почувствовала свое положение и что сделала. больше отчаяния. — у меня и так проблем хватает. прекрати шутить. — а кто шутит? — аластерия появляется рядом на кровати. пугает девушку и та падает на пол, показывая свои маленькие копытца. у люци такие же? — твоя аудитория внизу жаждет услышать новые идеи. и чарли колени поджимает, обнимает их, обреченно вздыхая. а аластерия слушает как та осознает свою глупость, полный идиотизм. люци также чувствовала себя, когда ее изгнали из рая? понимала ли она насколько презираема ангелами? обрекла себя на вечные муки с грешниками, которых невзлюбила позже. стоило ли это того? она тоже не могла смотреть в глаза дорогим людям? и аластерия на сделку девчушку толкает. у той выбора все равно нет. — заключим сделку? ты сама сказала, что сделаешь что угодно, — радио-демон протягивает руку, подсвечиваемую зеленым сиянием. — тебе нужна моя душа? — а чарли назад отшатывается, убирая свои руки. — твоя душа? нет! мне нужна маленькая услуга. — я не буду ради тебя кого-то калечить. — нет-нет, просто маленькое одолжение, помощь другу, скажем так. я тебе информацию как убить ангелов, а ты мне сделку, — чужие локоны на палец наматывает, а словами в угол загоняет. — безобидная сделка. — идет. и план удался. вегги прибегает в комнату, видя на первом этаже зеленый свет и символы вуду. направляет ангельское оружие на демоницу, скалясь. сделать чарли должницей — величайший подарок судьбы. но рыбешка мелкая. не имеет большой власти и силы. она просто как наживка для рыбки побольше. и вэгги обязана рассказать королеве ада с кем ее дочь заключила сделку. а потом все как по маслу пойдет. да вот у вуду планы другие. ал их в голове прокляла раз десять. не хватило съеденных душ, так что все силы ушли на барьер. ебаный адам. ебаный ад. и ебаная люци. ал ранение получила впервые в жизни. да и такое масштабное. нет смысла продолжать бой, так что тень поглощает ее, унося далеко, подальше от чужих глаз. и ал злится. «королева всего ада наконец-то вылезла из своей норы и за минуту спасла всех». прекрасно. показала наконец-то почему ее называют так. и аластерия ждет. истекать кровью на полу радио будки не очень приятно, но сил не так много. нужно ждать пока рана затянется. если затянется вообще сама. тень крутится и тут, и там. выглядывает в разбитые окна, выслеживает главную гостью, которая не появляется на горизонте, а стоило бы. — ну и убогий вид. тебе подходит, — люци из портала выходит, поправляя свой пиджак, осматриваясь вокруг. — ты решила почтить меня своим присутствием? — шутки в сторону, дрянь, — люци подходит как к своей жертве, каблуком лакированных туфлей давит на плечо, заставляя ал буквально поплыть по полу. — тебе повезло, что твоя тень решила спасти твою тощую задницу, а иначе ты бы кормила червей, — и давит на рану, вызывая стон боли. — к чему такая злость, ma reine?— ал кровавыми пальцами лодыжку чужую хватает. пачкает белые штаны и видит этот презирающий взгляд сверху. — сделка. ты заключила сделку с чарли. о, демоница посмеялась бы в голос если бы могла. вэгги, просто чудо, справилась отлично. теперь можно поторговаться. — да, было такое. ведь ее мамочка не может помочь спасти отель, — улыбку кривую показывает, сплевывая кровь. — не бойся, ange, не на душу сделка была. — что. ты. попросила. блять. — каждое слово чеканит, а глаза красным заливаются. — она моя должница. — конкретнее, — а каблук давит сильнее на рану. — мне тяжело говорить, когда ты так давишь. и ал чувствует как в глазах темнее. это конец? самаэль смотрит как девушка сознание теряет. не вовремя вообще. ей бы убить ее по-хорошему. якобы адам убил, вот и все. но чарли… что скажет чарли? она ведь расстроится. радио-демоница не просыпается трое суток. тело била дрожь и лихорадило как будто бы сейчас богу душу отдаст. она стонала во сне, выгибалась и загнанно дышала, пальцами впивалась в ладони, кромсала их в кровь, пачкала кровью постель. и так по кругу три дня подряд. самаэль не сказала другим, что с их «подругой». — может отсиживается где-нибудь. — надеюсь, что она вернется, — чарли беспокоилась, а вегги утешающе обнимала ее. ну вот и укол совести. чудесно. только этого не хватало. самаэль знала, что своей кровью могла если не исцелить рану, то облегчить боль и быстрее заживить. да вот очень давно не практиковала это. кто знает как кровь падших ангелов влияет? может это вообще убьет девушку? на пятую ночь ал приходит в себя. она чувствует себя хуево. если слабо говоря. а если серьезно, то кости ломило нещадно. а рана на груди пульсировала. — какая заботливая, — смотрит на бинт, обвивавший торс, пальцами его касаясь. перевязку делали каждый день, а иногда и несколько раз. гной лился ручьем, да и пах, мягко говоря, не очень. не хватало еще пастельное менять раз двадцать и дышать этим зловонием. самаэль на кресле рядом с кроватью сидит, подпирая голову рукой, спит. слишком замоталась. между наблюдением за раненой выполняла свои обязанности королевы. буквально разрывалась на несколько частей. сил совсем не осталось. а ал ноги с кровати сбрасывает, шипит себе под нос. очень больно. и голова кружится. сейчас бы блевануть. да не поможет. она вся мокрая и липкая. морщит нос из-за запаха. сколько она лежала так? сама не знает. хотелось в душ, но дойти бы до него. и ал идет, опираясь об деревянную часть кровати, потом об стоящий рядом стол и стены. она еле как проходит коридор, даже не замечая, что забыла вещи сменные взять. тащится и скулит, хватаясь за грудь. а вот самаэль просыпается из-за грохота. у нее слух острый, а сон чуткий. обычно. если бы не усталость, то еще с первой попытки ал встать, проснулась бы. и она бежит по коридору, когда замечает в конце свет из комнаты. чуть ли не спотыкается, но добегает до конца, врываясь в душевую. ал за голову держится, а вода капает ей на волосы, заливая пол. бинты валялись на полу, а из раны кровь сочилась. вот что бывает, когда не соблюдать температуру воды. давление поднялось и кровь почти фонтаном лилась, смешиваясь с водой и утекая в слив. — ты сумасшедшая сука, — люци дверь закрывает, чтобы никто не видел обнаженную девушку и ситуацию в целом. идет к ней, мочит ноги и одежду из-за воды. руки тянутся к аластерии, но та голову поднимает и бьет наотмашь, попадая почти по лицу королевы. — выйди, — тон холодной, режет беспощадно. уши к головы прижались, а эмоции на чужом лице распознать тяжело, но сэми не первый год живет, все понимает. ей бы самой не хотелось, чтобы ее застали в таком унизительном и беспомощном положении. — ты собираешься тут до утра тухнуть? — я приду обратно. дай мне пару минут, — шепчет тихо, закрывая глаза. — ты быстрее умрешь тут. а за дверью шаги слышатся чьи-то. в дверь стучат. у самаэль сердце бьется быстро, потому что ручку хотят повернуть. — все в порядке? — раздается голос чарли за дверью. — я слышала грохот. и королева тьмы с места подрывается, плечом врезаясь в дверь, больно шипя себе под нос. хорошо приложилась. нужно не забыть отчитать чарли, чтобы не врывалась в чужие душевые так бестактно. — да, все хорошо. я поскользнулась просто. иди спать, милая, — врет красиво, не придраться. а ал себе под нос усмехается. шутка века: королева ада поскользнулась в душе. — точно все в порядке? — да-да, — пытается не нервничать, но голос немного выдает. — хм… ладно. доброй ночи! — доброй ночи. и слышатся удаляющиеся шаги. стоило закрыть дверь, потому что плечо болит. если бы их увидели, то поняли неправильно точно. такой шум мог подняться. — хватит сидеть тут. — королева ада так хочет мне помочь? — я просто хочу отдохнуть, а ты создаешь проблемы. и она создает портал, перетягивая в него демоницу. выключает воду и свет, удаляясь из комнаты. ал на кровать падает, даже как-то аккуратно приземляется. люци ей на голову полотенце бросает, начинает волосы чужие вытирать. — как можно пугать жителей ада, но быть полной отстойницей в попытке ухода за собой? — трет аккуратно в районе ушей, чем вызывает чужую дрожь. если бы у аластерии были силы, то она бы сопротивлялась. — у меня рана на груди из-за ангельского оружия. мне может стоило устроить тебе танцы с бубном, потому что ты так быстро прибежала. — ты как глупая собака. мне стоило оставить тебя там, чтобы чарли увидела обнаженную тебя, с раной на груди и кровью на полу, в таком дерьмовом состоянии? представляю какой шум поднялся бы! все бы прибежали посмотреть на тебя. и ал молчит. не хочет признавать свое поражение. королева права. чарли слишком впечатлительная и на ее крик сбежался бы весь отель. — мне нужно принять нормально душ и переодеться. — либо тебя мою я, либо жди пока силы появятся. и вот перед аластерией вопрос: дать себя помыть королеве ада или вонять еще черт знает сколько? — хм, ладно. — ладно? — я останусь тут. помнится мне, что ты сама вопила «не трогай меня!». не стоит тебе ручки марать. мне не нужна твоя помощь. просто оставь меня. та самая ситуация на кухне, когда демоница пальцем коснулась краешка губ и вызвала недопонимание. было, помним, но тут ситуация иная. — поступай как знаешь. и люци уходит почти хлопая дверью. она возмущена до ужаса. никакой благодарности за ее старания. бегала пять дней вокруг радио-демона, плясала возле кровати, помогала с раной и хотела обсудить стоит ли дать свою кровь, есть ли в этом смысл. и как итог? попросили уйти. конечно, мисс «я сама могу сесть на горшок» справится. ну да, справится, конечно же. прямо как в душе было. ну и пусть валяется на полу. сама потом приползет умоляя помочь. а люци будет плевать, посмотрит свысока и все припомнит. да вот еще одна проблема… сделка. на что и зачем? обсудить это не удалось и вряд ли удастся в ближайшее время. девушка минует комнаты, но на повороте сталкивается с вегги. они обе вскрикивают и почти падают на пол. — извините! — вегги кланяется, множество раз повторяет извинения, смотрит в пол. — все в порядке, — усмехается нервно. действительно, ничего страшного. — раз уж мы столкнулись, то у меня есть вопрос. — конечно, спрашивайте. — чарли случайно не говорила зачем заключила сделку с аластерией? — о, мм… я помню, что она сказала, что-то в духе «она рассказала мне как убить ангелов, а в обмен ей нужна помощь в одном деле. а в каком — не сказала. что-то вроде услуги. и никто не пострадает», — девушка пародирует голос чарли и мимику, даже жесты, чем вызывает улыбку самаэль. — я сама не в восторге, но было бы круто, чтобы сделка завершилась благополучно для чарли. — сделка не на душу же? точно? — да. чарли уверяла в этом. я не думаю, что она могла бы поставить свою душу. — тогда мне все понятно. спасибо, милая. у вас тут есть ванна? я бы хотела полежать в ней или типо того. — рядом с комнатой этой радио суки есть. ха-ха, действительно сука. самая настоящая. — благодарю! — обращайтесь. всегда рада помочь вам. и они расходятся, помахав друг другу. сделка не на душу и это заставляла облегченно выдохнуть. чарли добрая, милая и наивная местами. конечно же в такой трудной ситуации она не могла не согласиться. если бы люци была рядом, а не страдала затворничеством, то этого бы не было. ей бы не пришлось заключать сделки с подозрительными женщинами. красивыми женщина. ладно, ал действительно красивая. и коварная. у нее буквально это на лице написано. и волосы как кровавое полотно. или как мак, ядовитый цветочек, обугленный на концах только. и бедра у нее красивые, округлые. а талия то какая… будто бы затянули корсет. она вообще дышит? а эти глаза… с вызовом смотрят всегда. чертовка. любит своими тонкими губами улыбку ломать, а языком колкости и гадости выдавать. но все равно красивая. люци в ванной нежится смотря за уточкой, пошатывающейся из-за маленьких волн, создающихся, когда девушка двигается. пена уже начинает пропадать, так как королева слишком долго нежится в ванной. даже вода становилась прохладной. хотелось бы всегда оставаться в тепле. снаружи холодно. а ее дико ломало из-за тактильного голода. сколько там лет она никого не трогала нормально? уже и не вспомнить. — о, ладно, да я просто неудачница. да, уточка? а уточка молчит. конечно же. ей нечего было сказать, но молчание — знак согласия, да? девушка в последнее время слишком была на себя зла. не успела начать дело и сразу же потерпела крах. если ад начал стабильно работать, спасибо всем грехам, вызвавшимся помочь, то в личной жизни и семейной просто перекати-поле. чарли конечно не так нуждалась в матери. у нее есть любящая девушка, друзья, отель мечты и цели, надежда, хорошее будущее. а что есть у люци? она то свое проебала. лилит сразу поняла что к чему и убежала в эдем. поняла ошибку и все. не нужна ни дочь, ни жена, ни ад. кольцо на пальце как напоминание. стоило бы снять его, но будто бы не хватало причины весомой. — ладно, однажды я найду ту, ради которой сниму его. если бы можно было вечность лежать в ванной, то она бы так и сделала, но не судьба. даже в таких мелочах судьба не была на ее стороне. мягкая кровать приветствовала королеву. тело ныло ужасно, а мягкий матрас и подушка, а также плед, ощущались просто божественно. и также быстро утянули в сон. снилось что-то странное. королева сны редко видела, даже не вспомнит точно, когда в последний раз, но они всегда яркие. радио-демон долго терпела. ожидала, что сейчас блондинка прибежит обратно и будет вопить, мол так нельзя. ну да, она не чарли. она все-таки королева. где это видано, чтобы за слугами бегали? какой вывод сделала? ну и черт с ней. ситуация сама решится. ей бы сейчас позаботиться о себе. вуду по стенам ползают, перешептываются между собой. а девушка на рану свою смотрит. — ну и пиздец. рана не перевязана. сама она не справится. и подлечить бы. — говорят, что ангельская кровь может творить чудеса, — вырисовывается на стене надпись. — в аду один ангел и то падший. точно. ангел. падший, но ангел же. — да вы издеваетесь. аластерия чувствует себя уже лучше. нужно все-таки помыться и сказать этой женщине доделать свою работу, либо пойти к чарли, а к ней не очень хотелось. оставим этот вариант на крайний случай. душ придает сил. замечательное ощущение. девушка волосы мокрые полотенцем вытирает, переодевается в чистое белье и одежду. пытается сама бинтами перевязать, чтобы не испачкать одежду. получается, откровенно говоря, не очень. то туго, то криво, то вообще запуталась. с шестого раза все получилось относительно нормально. — нашли ее? — обращается к вуду, бросая полотенце на стул. — в комнате своей. девушка думала, что ее оставили в комнате королевы. в темном коридоре не особо было понятно где она находится, но нет. в королевские покои дверь была закрыта ей, так что пять дней умирала она в запасной, рядом со своей. а теперь идти вообще в другое крыло отеля. спасибо, что та не вернулась в свой замок. сил на перемещение не хватило бы точно. мучаться из-за ранения не хотелось тоже. и вот ноги несутся в чужую комнату, минуют проходящего энджела даста, прячась в тени. и надо же, теперь она так глупо мнется перед чужой дверью. гордость, что сказать. десять минут мялась. вуду уже исписали стену словами «заходи», «быстрее», «да что ты встала?», а потом вообще дверь открыли и толкнули ее внутрь темной комнаты. шторы закрыты. владелец явно не любитель яркого света. ни черта не видно. глаза привыкают к темноте. ориентироваться легче. и она видит большую кровать со спящим демоном. — ну и ну, так беззаботно спит, — подходит, смотря на спящую девушку, которая успела скинуть с себя одеяло. — бесстыдство, — халат развязался и пояс повис, создавая видимость своей надобности. еще немного и можно было бы увидеть грудь. — а если бы не я зашла? — думает про себя, обводя взглядом тело. красивая конечно. блондинистые волосы по подушке разметались, а рука закрывала глаза. кожа почти болезненно белая, можно было увидеть вены. стопы прикрыты одеялом, не до конца упавшим на пол. так есть ли у нее копыта как у чарли? ал думает, что девушка перед ней выглядит слишком невинно. как соблазн. как яблоко, которое съела ева. если бы этим фруктом была люци, то аластерия на месте евы поступила бы также. картина перед ее глазами вкусно выглядит. куда бы она укусила ее? пальцы чужую шею поглаживают. слишком беспечно спит. ее же могут задушить так просто или сердце вырвать. — долго будешь рассматривать? — в вопросе губы шевелятся, а рука с лица на грудь падает. — ты выглядишь как шлюха после клиентов. низкорослая шлюха. — хочешь вставить в меня парочку сантиметров? и ал краснеет, хлопая девушку по бедру. ни стыда, ни совести. и это создание управляют адом. — моя рана. закончи начатое. — волшебное слово? — или я лягу к тебе в кровать и вымажу все гноем и кровью. — тогда я выкину тебя в первую попавшуюся комнату, а сюда ты больше не зайдешь. — сука. — самокритично. так какое волшебное слово? — агх, к черту, — закатывает глаза демоница и собирается уйти, но ее хватают за руку и на кровать валят, нависая сверху. попытка исправить положение загоняет в неловкую ситуацию. — что ты делаешь? — уши торчком встают, а символы вуду появляются на стенах. — не создавай такой смрад в моей комнате, — обводит пальцем воздух, а потом на стены показывает. и ал позволяет им исчезнуть. — как ребенок, честное слово, — отпускает девушку и с кровати слазит. открывает шкаф, перебирая различные баночки, шприцы и все остальное, отбирая все себе нужное. — я думаю, что нам это не понадобится, люци-я. — почему? ты же пришла, чтобы я рану вылечила. — да. вылечила. твоя кровь может исцелить меня или типо того. — о, да, я думала об этом, но ты была плохой девочкой, так что страдай. и ал возникает за ее спиной, наклоняясь, дыша на ухо. пальцы чужую талию сжимают, делают больно. злится. — не дыши мне на ухо как маньяк, — люци замерла, а рука державшая бинт, положила его на место. и шкаф закрылся. — кровь. — сначала ты ответишь на мои вопросы, — и разворачивается, встречаясь лицом к лицу. надо же, нагнулась к ней. не придётся голову высоко поднимать. — ладно, по рукам, — отпускает талию из захвата, а после на кровать падает. — начинай. — зачем ты заключила сделку с чарли? — люци садится рядом, смотря глаза в глаза, будто бы там есть ответы на все ее вопросы. — это взаимовыгодное сотрудничество. моя информация не стоила того, чтобы я осталась ни с чем. это же ад, детка. тут за просто так ничего не дают. даже мы с тобой торгуемся сейчас. что же, правда на ее стороне. да и с такой как ал нельзя не торговаться. — хорошо. ты выполнила свою часть сделки? — да. — и что это было? — а тебе все расскажи. — проехали. что ты хочешь от чарли? — не могу сказать. не то чтобы не хочу. не могу. но ничего такого криминального. — либо отвечай, либо мучайся, — пальчики под футболку забираются, оглаживают забинтованный участок кожи. а ал не дышит. ей не страшно, но боли за неделю хватило. девушка играет, смотрит в чужие глаза, пальцами вырисовывает что-то, местами углубляет касания, грозясь сделать ощутимо больно. — ну так что? — убери руку. не могу думать пока ты трогаешь меня, — аластерия назад пятится, пытаясь от касаний уйти. она не тактильная совсем. ну не нравится ей это. может сама потрогать кого-то и то если настроение будет. сейчас ей и так мерзко. хотелось на время тело покинуть. — хорошо, — люци перестает трогать и в конце вообще отсаживается подальше, держит дистанцию. — я жду ответ. — давай сделку заключим. — пошла вон. в твоих же интересах вылечить рану. — а в твоих обеспечить чарли безопасность, — треснуто улыбается, сужая глаза. надо же, думает, что победила. вот только самаэль не пальцем деланная. — слушай, куколка, — хватает за шею, притягивая к себе, своим лбом чужого касаясь, чем вызывает удивленный вздох. — поиграли и хватит. не забывай с кем пытаешься торговаться. — с неудачницей, которая не смогла сохранить брак, не была рядом с дочерью, потому что самобичевание и затворничество покруче, но прибежала тягаться со мной, когда поняла, что крупно проебалась. королева ада — статус, которому ты не соответствуешь. ты дерьмовый ангел, дерьмовый правитель, мать и любовник, — ал шипит, хватая в ответ, но за шею. ей надоело тут сидеть. рана болела с каждым часом все больше. да так, что мозги вытекали. и они молчат. только взгляды гневные бросают друг на друга. самаэль сама знает как сильно проебалась и перед кем. и еще хуже, когда старые раны вскрывают, ковыряют в них ржавыми иглами. напоминают каждый раз. и от этого больно. болит орган качающий кровь. и болит ужасно. — о, ладно. извини. это было грубо, — ал понимает, что немного переборщила. даже если сказала правду, то очень грубо. — я не совсем это хотела сказать, черт. — не извиняйся, — самаэль отпускает девушку, вставая с кровати. тошнота поднимается и немного в глазах жжет. совсем немного. ведь так? — давай сделку. я долг чарли возьму на себя и вылечу тебя взамен. идет? — тянет руку, смотря в красные радужки глаз напротив. в них удивление? — идет, — ал жмет руку, закрепляя сделку. в комнате звуки будто бы тысяча душ закричали в один момент. стены знаками покрываются, символами и надписями, подсвечивая комнату зеленым. сделка удалась. — что ж, раз мы заключили сделку, то хочу получить исцеление сейчас. аластерия вообще не понимает зачем королева заключила такую невыгодную сделку для себя. она могла попросить что угодно и девушке пришлось бы выполнить, потому что они связаны контрактом. даже ради дочери это слишком. запоздалая попытка поиграть в мать? или что это вообще такое? — хорошо. можешь выбрать где укусить. действительно, а где лучше? у ал были мысли попробовать вкус ангела, но она не особо задумывалась как и где хотела бы это сделать. просто не думала, что этот день настанет так быстро. да и попробовать не просто ангела, а падшего. буквально самого первого. самого любимого его ребенка (когда-то конечно, но это не меняет суть). внутренний ребенок демоницы пищит точно. язык о нёбо трется, по клыкам проводит, а в горле першит. ей очень хочется попробовать. не только кровь, но и плоть. самаэль не знает какой эффект будет и ей даже страшно. неизвестность всегда пугала. ал молчит, рассматривая сидящую перед ней королеву. ладно, она просто будет предлагать варианты и на чем-нибудь сойдутся. — как на счет шеи? — слишком заметно. я не вынесу что-то с высоким горлом носить. — рука? — у меня целая кипа бумажной работы. если ты готова вместо меня заполнить это, — палец указывает на стол, заваленный пятью стопками бумаг, — то давай. — да ладно блять, — ал рычит, потому что не ожидала, что эта выбираловка затянется. раз уж люци обязана вылечить, то не стоит церемониться. укусит где захочет, а дальше ее проблемы. пусть сама решает их. — ты достала. сейчас ведешь себя как человек «родилась с золотой ложкой в жопе и капризничает». радио-демон встает, угрожающе смотря на денницу. та свои глазки широко открыла в ответ. не знает что ожидать, так что пятится назад, на другую часть кровати, но вот ал хватает ее за ногу где-то на середине и сжимает, заставляя поморщиться. — давай как-то без насилия. я все-таки сильнее тебя. конечно сильнее. женщина не сомневается в словах ангела падшего. она все-таки существо многовековое. а ал по сравнению с ней пыль, молекула. и она чужие ноги в стороны раздвигает, устраиваясь между. ничего такого. просто учла все капризы и сделала немного по-своему. укусит там где никто не заметит. пусть вообще поблагодарит. — что ты делаешь… — самаэль смущается, потому что девушка перед ней выглядит ну неправильно горячо. это больше напоминало начало порно какого-нибудь, но нет. просто немного помощи. почти как у людей. только медсестры и врачи между чужих ног не сидят и на плечи их себе не закидывают. — тише, mon chéri . не поднимай шум только, — ал утешающе целует голень, вызывает мурашки у королевы, чувствует своими губами эти импульсы. глазами ноги чужие рассматривает, подмечает, что это действительно красиво выглядит. — скорее всего будет больно, ты уж извини, — и пододвигается ближе, чтобы колени с плеч свисали, а руки за бедра держали крепко. — только не ударь меня, — и челюсть смыкается на ляжке, выпуская кровь, заставляя ее течь в рот. и люци кричит, ладонями закрывая себе рот. это очень больно. кусать в мягкое и нежное место просто пиздецки больно. ал намеренно выбрала так, чтобы крики чужие послушать, чтобы хотя бы так почувствовать власть. девушка ногами чужую голову чуть не сжимает, но сильные руки бедра держат на безопасном расстоянии. королева ада выгибается на кровати, мотая головой из стороны в сторону. это последний раз, решила она для себя. сердце бешено в груди билось, а место укуса пульсировало. ал медленно пила, удовольствие растягивала. ну и потому что не так чудовищно больно, когда неспеша пьешь. хочется заставить ангельскую душу покричать подольше, но вероятность остаться без головы увеличивалась с каждой десятой секундой. эти мясистые бедра наровились сжать чужую голову и расколоть как орех если боль не стихнет. — заканчивай, — люци на локтях приподнимается, смотрит за картиной перед ней. смущает. и возбуждает. действительное хорошо. гордливая радио-демон лежит между ее ног и ничего не замечает. — аластерия? — и в ответ тишина. что же, она даст ей минуту, а пока поиграет. пальцы волосы чужие поглаживают, крутят возле ушей и маленьких оленьих рожек. можно ли потрогать уши? она слышала, что у животных в ушах много нервных окончаний, что делает их очень чувствительными, и одно неверное нажатие вызовет сильную боль. и рога оленей пронизаны кровеносными сосудами, а также нервами. и что у людей есть техника безопасности, которая гласила «никогда не трогайте рога оленей». кажется это было сказано в каком-то зоопарке или заповеднике с оленями, и подобной диковиной. ладно, она воздержится и рога оставит в покое. если сломает шерстинки, то уверена, что девушка разозлится и своими рогами оставит дыру в ее животе, как минимум. одной раненой хватает. вторая явно лишняя. пока она размышляла, минута прошла. а вот ощущения в теле начали появляться интересные. место укуса пылало, но с этим же разносило по конечностям приятную боль. она не мазохистка, нет. просто побочка такая, наверное. пальцы пряди красных волос трогают, на палец наматывают. и эти уши выглядели уж больно привлекательно. она потрогает их. очень хочет. конечно же аккуратно. и она трогает. подушечками пальцев аккуратно кончики сжимает, почти невесомо. гладит внутреннюю сторону и слышит вздох, а с ним и чужое горячее дыхание, ополяющее мягкую кожу. превосходно. ал не реагирует никак «против». просто молчит и продолжает кровь пить, слизывая ее с ляжки. щекотно. и приятно. восхитительно. будто бы щеночек в ногах. — ал? — шепчет так тихо. они будто бы боятся нарушить чей-то покой лишними звуками. и демон глаза поднимает. становится все понятно. вот и эффект. глаза мутные, а дыхание тяжелое. и она ноги с плеч своих сбрасывает, а сама вперед тянется, нависая сверху. — нужно посмотреть твою рану. я осторожно, — сэми бинты развязывает, а девушка льнет к ней, языком чужую шею вылизывая, заставляя голову назад откинуть. — дай мне посмотреть. — смотри, — она встает, стоит на коленях, а футболку приподнимает, показывая живот. бинты скатываются на пол. рана начала затягиваться. не так быстро, но эффект есть. крови мало? может надо больше? или подождать? что делать? — неплохо, — пальцами трогает, вызывает вздох девушки. — больно? — да. утешь меня. выполни свою обязанность. помоги подданным, reine. хорошо. она решает для себя, что сделает исключение и даст кусать где та захочет. кроме ляжки. — можешь кусать где хочешь, но кроме мягких мест как моя ляжка. это было чертовски больно. — мне показалось, что тебе понравилось. — тебе точно понравилось, — большим пальцем по чужим губам мажет, собирая остатки золотой крови. тут точно что-то не так. даже если аластерия улыбалась, то глаза выдавали ее. они слишком мутные. — все в порядке? — да, — и она падает рядом, прикрывая глаза. не устала, нет. просто в голове каша и слишком обмякло тело. конечно же виновата рана. точно не эта кровь. вкусная кровь. прекрасна кровь. и ей надо больше. намного больше. распробовать получше. и конечно не виновато возбуждение, так внезапно появившееся. — наклонись ты ко мне, — она руки раскрывает как будто бы в объятия зовет. а люция ведется, дает временно руководить. нависает сама сверху, наклоняет ближе. и это ошибка. руки хватают ее, прижимая к себе, а зубы в шею вгрызаются. — ох, блять, — она шипит сдавленно. не так больно как было до этого, но немного неприятно. можно потерпеть. — понравилось то, что ты увидела? — спрашивает ал, отрываясь от шеи, слизывая кончиком языка капли крови. — о чем ты? — девушка пряди волос за ухо заправляет, чтобы не мешали. — я чувствую этот грех. похоть. не стыдно? но ладно, я не осуждаю. твоя кровь такая вкусная, что мне самой до одури хорошо. тебе понравилось как я лежала между твоих ног? о чем ты думала, когда увидела это? понравилось? ты даже потрогала мои уши. да, потрогай еще. мне действительно понравилось. если это стоит твоей крови, то трогай сколько хочешь. и самаэль все понимает. конечно. она не так молода, чтобы смущаться из-за грязных фразочек, но она чувствует как уши горят. ее уличили в таком деле. ладно, это звучало сладко. то есть, эти «пошлые слова». эта женщина, радио-демон, которая в первый же день навела шум во всем аду, вела себя как высокомерная дрянь у которой с рождения то ли синдром сучьего лица и бонусом язвительность, сейчас выглядела как очень нуждающийся в ласках щенок. — ты хотела мне язык вырвать? уверяю, что могу показать более приятное применение, — ал руками чужие бедра поглаживает, под халат забирается. — сядь мне на лицо. и самаэль выпадает куда-то. она правильно услышала? сядь. мне. на. лицо. вроде правильно. но нет, это неправильно конечно. аластерия не в себе и это факт. влияет на нее кровь так или что-то другое, но та женщина, которую она знала, никогда бы не сказала это. они знакомы полгода, а это шесть месяцев, а если точнее, то почти 183 дня. вычесть из них меньше недели на дни, когда королева была занята делами и все равно число огромное. они знали друг друга хорошо, чтобы понять привычки и все такое. ал буквально асексуал. даже если говорила «просто нет достойного». она избегает касаний других, язвит как дышит, а дышит часто. и скорее отрежет себе руки, чем будет трогать кого-то и уж тем более в контексте «сядь мне на лицо». люци конечно не просто грешница, а буквально персона «голубых кровей», но это не отменяет факт. может ал и касалась ее чаще других, в шутку или чтобы позлить, но… это другое. — ты не в себе. — да. я знаю. прекрати тянуть, — она чужую руку в свою берет, ведет ей по животу, чтобы люци своей кожей чувствовала чужое тело, и ведет прямо вниз, забираясь под штаны и нижнее белье. — смелее, милая. и она готова вырвать руку еще на уровне лобка, потому что пиздец, куда дальше. но ал не дает руку убрать, тянет дальше. и королева касается пальцами чужих половых губ, чувствуя насколько радио-демон мокрая. это пиздец. код красный. та самая «я убила сотню демонов и съела их, а также я ем оленей и ты следующий» лежит с раздвинутыми ногами, чужой рукой в трусах, а также горящими глазами. — так достаточно понятно? — и руку убирает чужую, смотря на ошарашенную девушку. — о, слушай, ха-ха, — люци назад отпрянула, отползая чуть дальше. она не знает что и сказать. а надо вообще что-то говорить? как бы ал не хотела, но пока она в неадеквате — это слишком. девушка не насильник все-таки. и ладно, она пыталась. правда. аластерия набросила первая, буквально выбила весь воздух из легких, жадно так целуя, обнимая и трогая, но себя касаться не давала, уворачивалась и избегала попыток дотронуться до нее. кусала шею, грудь и плечи, раздевала в процессе, но себя раздеть не дала. ей не нравится быть обнаженной. самаэль как бы тоже, но у ее соперницы явно руки более ловкие и желания фонтаном бились. она уступит. на этот раз. и в конечном итоге самаэль сдалась. ал лежит под ней, пальцами ноги оглаживая, а языком находясь между, доводя до смущения девушку. — это пиздец. как в глаза потом смотреть, — проносилось в светлой голове. ей стыдно. и хорошо. хорошо и стыдно, да. ал действительно языком работала чудесно. умело использовала, помогала пальцами. она мастер доводить до беспорядка. и королева лишь в этот момент чувствовала себя хорошо. чувствовала себя так окрылено, богоподобно, буквально «на седьмом небе». кончать несколько раз подряд, давать себя трогать, иногда успевать потрогать ал, которая увлеклась попиванием крови, потом за эту шалость получать еще укус, но это было хорошо. чудесно. будто бы она не королева ада, а девушка рядом не радио-демон. почти как пара. засыпать в чужих объятиях хорошо. обнимать в ответ тоже. но что ты будешь с последствиями? утро ударило молотком по голове. все, конец идиллии. красные волосы по подушке разметались, прячась лицом в одеяло. надо уйти. срочно. убежать. сбежать. к себе. не оставаться в отеле. вот что, а избегать связи с реальностью у люции получалось хорошо. даже слишком. она действительно утром через портал убежала, но конечно проверила рану. все затянулось. даже рубца нет. просто кожа без шрама. дальше демон сама как-нибудь. но, ха-ха, глупая самаэль. ты действительно думала, что попытка спрятаться у себя в комнате среди резиновых уток это классная идея? поедание мороженного и просмотр дешевых мелодрам из-за которых твой мозг готов вытечь, является ключом к облегчению? стало хуже. бедный падший ангел вспомнил какого это поддаться пороку, засыпать с кем-то, чувствовать что-то кроме апатии. нужно еще. хотелось кого-то обнять, потрогать, даже если этот кто-то кусается. но она лежит одна, смотря в десятый раз на потолок, пересчитывая квадраты. ал не появлялась неделю, а вот чарли звонками разрывала трубку. по тридцать звонков в день стабильно. не меньше. есть ли желание поднять? нет. почему? страшно. и так прошел месяц. месяц после этого инцидента, после побега. в один день она все-таки не вынесла разрывающуюся трубку телефона и подняла. — мам, какого черта? — чарли вопила громко. будто бы не по телефону разговаривает, а рядом стоит. — что за хуйня? ты где была? почему не поднимала? — я. была занята, да, — люци как-то губы нервно кусает, чувствуя, что сейчас стошнит из-за страха. — аластерия вернулась. сказала, что ты подлечила ее. но также ты внезапно убежала! хотя вы, цитирую, «просто замечательно провели время вместе». в чем дело? ты где вообще? что происходит? — я. блять. мне надо бежать, извини. королевские дела зовут. целую, — и бросает трубку. в конечном итоге выключая телефон вообще. ей плохо. до слез наворачивающихся плохо. что дальше? как лилит убежать на семь лет? отлежаться в эдеме на берегу моря, попивая коктейли, не парясь ни о чем. взгляд падает на кольцо и она злится, хватаясь за него, снимая с пальца. замахивается, чтобы бросить подальше, куда-нибудь подальше, но останавливается, падая на кровать. — какая я жалкая. — да. тупая ты ангельская сука. пиздец какая жалкая, — разносится голос откуда-то из шкафа. что за… люци встает с кровати, прислушиваясь. ей померещилось? — алло, блять. отвечай, когда с тобой разговаривают. и она подходит к шкафу, открывая его двери. старое пыльное радио стояло на полке. и явно работало. — ты долго меня игнорировать будешь? — знакомый голос тишину комнаты разрезает. — что за хуйня… — это я должна спросить тебя. слушай, я все понимаю, но ты как минимум торчишь мне свою часть сделки. а теперь слушай внимательно. ты реально жалкая и не умеешь отвечать за свои поступки. и не понимаю какого хуя я на месте тебя сейчас. типо, ты не лилит, чтобы бросать меня вот так. тебе было приятно, когда тебя бросили? так ты еще как крыса убежала. молча киданула меня и все. мне должно быть приятно? если не думаешь о себе, то подумай о чувствах других. мы достаточно провели время вместе, чтобы я решилась наконец-то принять тот факт какая ты жалкая и одновременно с этим классная. мне нравится твоя компания. боже, я действительно это говорю! у нас много схожих интересов и будто бы дополняем друг друга. merde, я пытаюсь сказать, что… прекрати избегать меня и давай поговорим. мне недоступно чувство любви, думаю, как и всем в аду, но я вроде как не против провести остаток своей жизни с тобой. и попытаться сделать что-то нормальное. блять, мне кажется, что это звучит слащаво, но честно. только посмей замолчать. я попаду к тебе в этот жуткий дворец и… что-нибудь сделаю с тобой. и самаэль молчит. она в шоке. буквально. надо что-то сказать. это признание? это что-то в духе аластерии «я люблю тебя, а это значит, что не убью»? — я… не знаю. ха-ха, ууф. неожиданно. — слишком долго. открой мне дверь. самаэль оборачивается. аккуратно к двери подходит, босыми ногами проходя по полу. приоткрывает дверь и почти вскркивает. ал стоит там. смотрит на нее со злым прищуром. — слишком долго думала, — говорит та, входя в чужую комнату, держа что-то за спиной. — ты действительно пришла. — да, кто-то должен был взять это дерьмо в свои руки пока ты месяц меня игнорировала. и не только меня. ал никогда не была в этой комнате, но представляла себе ее именно такой: темная и много уток, а также портреты на стенах. — сегодня праздник. с 8 марта, — девушка из-за спины достает букет, протягивая королеве, а сама как-то смущенно смотрит. — фиолетовые тюльпаны? почему они? — «из-за глубины и насыщенности фиолетовый цвет ассоциируются с королевской властью, поэтому тюльпаны этого оттенка подчеркивают уважение и достоинство. подарите их начальнице или женщине, качествами которой восхищаетесь!»мне сказали так. цитирую дословно. — это… действительно хорошо, — самаэль берет цветы и даже как-то повеселела. — у меня нет, что я могла подарить тебе. и чарли… твою мать, я все пропустила. — сделай мне подарок. я выбрала, что хочу получить, — и она на колени становится, прижимаясь щекой к чужому животу, а руками ноги обнимает. — ты как щенок. что хочешь получить? — пятерней в волосы зарывается, мягко массируя голову под чужое мурлыканье. — хочу… половину ада, — и ее хватают резко, заставляя посмотреть наверх. — повтори, — люци смотрит угрожающе, а ал улыбается ей в лицо и через секунд десять хохочет. — что смешного? — я пошутила. выглядишь горячо, douce. хочу тысячу извинений за то, что ты сбежала, а также утешительный бонус. — ты слишком болтливая, — хватку с волос убирает и мягкую щеку поглаживает, смотря в красную радужку глаз. — так что ты хочешь? — надо подумать, — ал прижимается как котенок, руками ноги оглаживает и жмется. а самаэль смотрит на это. радио-демон сидит в ее ногах, ластится так под касания. ну точно животное. и большой палец по нижней губе проводит, надавливает, заставляет приоткрыть рот. и она подчиняется, смотря снизу-вверх. язык большого пальца касается, пачкает слюной. и они смотрят друг на друга с вызовом. это не так плохо как казалось до. у люци много нерешенных дел, а также предстоял разговор с дочерью, чтобы объяснить почему она пропала, и про часть своей сделки поговорить с радио-демоном, но это позже. уж точно не сейчас. не когда ал чужое кольцо с пальца снимает, расплавляя металл. и не когда берет этот палец в рот, кусая его вокруг до глубокого следа от зубов, чтобы остался шрам. чтобы это могло значить? ал никогда в слух не скажет, что ее сердце трепещет, когда эти золотые глаза смотрят на нее. никогда не признается, что ее королева на самом деле не жалкая. никогда не признается, что ей нравится как властно с ней обращаются. «никогда не», чтобы лишний раз самаэль не задирала нос. такой маленький секрет. и что ее королева всегда сияет так ярко. будто бы сириус, освещающий грешникам путь.