Хитрый Руи-кот

Сегодняшний день, без сомнения, был полон трудностей. Все вокруг было окутано зимним великолепием; белоснежный покров снега, словно пушистое одеяло, покрыл землю, окутывая в свои холодные объятия весь парк, скрывая под собой все атракционы, которые теперь казались лишь неровными сугробами. Тсукаса, не жалея сил, целый день напролет помогал своим друзьям Нене и Эму в освобождении территории от этого нежданного, но в то же время завораживающего снежного покрова. Они боролись с непрекращающимся потоком снега, который, к удовольствию всех, в конце концов решил прекратить свой бесконечный танец, позволив ребятам наконец-то облегчить задачу по уборке парка. По завершении этой нелёгкой миссии, когда сумерки уже окутывали город покрывалом вечерней прохлады, друзья, с чувством выполненного долга, попрощались друг с другом, расходясь по своим домам, чтобы отдохнуть после столь насыщенного дня. Тсукаса, вернувшись домой, с усталостью в каждом движении, медленно повернул ключ в замке и открыл дверь своего уютного жилища. Его встретил тёплый взгляд сибирской кошки, которую звали Царапка. Это прозвище она получила неспроста, ведь она была известна своим норовом царапаться, когда ей что-то не нравилось. Но, как и все кошки, Царапка могла быть и невероятно нежной, когда приходили минуты кошачьей благосклонности, и в такие моменты она забывала о своих острых коготках. — Привет, — тихо произнёс Тсукаса, осторожно приближаясь к кошке, чтобы погладить её, стараясь не издавать лишних звуков и не нарушать покой дома, — ты меня встречаешь, моя дорогая, значит твой хозяин уже отдыхает, — улыбнулся он устало, медленно снимая с себя верхнюю одежду после того, как погладил кошку. С полным отрешения от всяких забот, молодой человек, лишенный всяких одеждных излишеств, направил свои шаги в направлении спальни. Вход в это уютнейшее помещение был широко открыт, и через небольшую щель между створками двери проникала мягкая и приятная теплая световая волна, окутывающая пространство и создавая ощущение уюта и комфорта. —А я не сплю, —нежно и с легким привкусом хитрости улыбнулся Руи, его взгляд был прикованным к парню, который стоял в проеме между комнатами. —Плохо, что ты не спишь, —упрекнул Тсукаса парня, который, казалось, так лениво и беззаботно расстилался на просторной и белоснежной кровати, которая была настолько мягкой и притягательной, что даже Тенма, стоящий рядом, мог бы впасть в обморок от желания лечь на её мягкие подушки. —Ты пил лекарство? —спросил парень, не спеша переодеваясь в домашнюю и уютную одежду, которая была наполнена ароматом тепла и домашнего уюта. —Конечно пил, —тря лоб и глаза ответил Камиширо, не отрывая взгляда от переодевающегося парня, который казался ему особенно привлекательным в этот момент. —Если бы я не был рядом с тобой и не гонял тебя пить таблетки, то лечился бы ты вообще? —задал вопрос Тсукаса, который, несмотря на внешнюю небрежность, был заинтригован ответом парня. —Ну думаю нет, —выкинул Руи, расплываясь в улыбке, которая говорила о его легкомысленности и некоторой небрежности к собственному здоровью. —Засранец, —обозвавшись Тсукаса с легкой руки и без особого труда забрался на Камиширо, обхватил его в свои объятия и, словно маленький котёнок, устроился на его плечах. — Фу-фу, Тсукаса-кун, — с легким насмешкой и игрой глаз обратился к нему Руи, при этом не забыв приложить руки к спине Тенмы, ощупывая её, словно это было нечто особенное, — я же болею, не заразишься ты? Тсукаса, в свою очередь, не упустил возможности пожаловаться на холод, который, как он чувствовал, вселялся в его тело. Он, с легким и теплым взглядом, обнял за шею Руи, при этом его щека едва прикоснулась к щеке другого парня. — Руи-кун такой тёплый, — с ласковым и нежным тоном в голосе отметил он, — лицу и телу так тепло. Камиширо, наблюдая за этим обменом теплотой и вниманием, не мог удержаться от улыбки. Это было так мило, что он буквально был готов слезно посмеяться. Он чувствовал, как его сердце забилось от счастья, и не мог помочь себе, поэтому он обнял Тенму ещё крепче. — Тсукаса-кун, ты холодный как ледышка, поэтому я тебя согрею! — с эмоциями в голосе и с искренним желанием помочь, воскликнул Руи, при этом нежно прикасаясь к голове Тенмы, играя с его волосами. И действительно, благодаря тому что Камиширо провёл весь день дома, его тело было наполнено теплом, и Тсукаса, находясь рядом с ним, мог быстро согреться. — Теперь мне не холодно, — пробормотал Тсукаса, поднимая голову и смотря прямо в глаза Руи. — Я рад, — с нежностью и теплотой, которая была в его сердце, улыбнулся Камиширо, пытаясь дотянуться до губ Тсукасы, словно это был некий ритуал, который они проводили каждый вечер перед сном. — Э-э?! Нет уж, ты болеешь! Не приближайся ко за поцелуями! — Тсукаса выражает своё недовольство, в то время как руки Камиширо мягко и ласково поглаживают его, словно пытаясь найти слова, чтобы успокоить его, придав ему чувство безопасности. — Но, Тсукаса-кун, пожалуйста, — Руи, смотря на Тсукасу своими огромными, кошачьими глазами, словно пытается выразить своё мольбословие без слов, — мы уже провели две недели в отсутствии нашей любимой традиции поцелуев. — Но до тех пор, пока ты не полностью восстановишь своё здоровье, не надо даже мечтать о поцелуях! Я тоже могу заболеть, — Тенма, с некоторой степенью упрека, но в то же время и с осторожностью, чтобы не вызвать слишком резкий ответ, напоминает Руи о необходимости заботы о своём здоровье. — Я буду заботиться о тебе, я буду твоим врачом! Ну, пожалуйста, Тсукаса-ку-у-ун, — Руи продолжает своё умоляющее воззвание, лаская пухлые щёчки Тсукасы, не обращая внимания на его недовольные звуки. — Ладно-ладно, я согласен на один поцелуй, но только в щёчку, и только если ты отпустишь мои щёки, — Тенма предлагает свою сделку, мимолётно оставляя легкий поцелуй на щёчке Камиширо. — Почему так быстро? — Руи, с некоторым следом сожаления и чуть даже со слезами в глазах, спрашивает, — ты меня совсем не любишь, Тсукаса-кун. — О, Боже, опять та же шарманка, — подумал Тенма, понимая, как Руи умеет использовать его слова для достижения своих целей, — фраза «ты меня совсем не любишь» для Тсукасы звучит как звонок тревоги, поэтому после таких слов он готов на всё, чтобы избежать их повторения. — Если я заболею, — Да, я буду тебя лечить! — перебил Камиширо, целуя в губы своего возлюбленного, придерживая его голову, словно пытаясь передать ему всю свою заботу и любовь через этот поцелуй. Руи ласково и нежно сливался в поцелуе с Тсукасой, ощущая каждый мгновение их связи на вкус, лаская и щеголяя его язык, который словно играл в танце с его собственным. В то время как тихий стон, словно невольно вырываясь из глубины души, невольно вырывался изо рта Тсукасы, он чувствовал, как игривый язык ласкает ровные зубы, а затем, ласково зацепив нижнюю губу Тенмы, юноша осторожно отодвинулся от него. —Этого достаточно, —скромно сказал Тенма, его голос был настолько тих, что слова казались едва слышными, словно он прошептал их себе под нос, тихо устроившись на мягкой и теплой груди Руи, словно котёночек, который нашел уютную и безопасную уютную уголку. Он ещё не мог предположить, что на следующее утро они вместе с Камиширо будут проводить время в постели, борясь с температурой.