Бракованная

Металлический скрежет раздался в динамике, скребя по сердцу. В голове невольно проносились картинки сотен таких же падений и их последствий для пилотов. Инженер с поразительной скоростью снимал показания датчиков. — Тех…? — тихо заговорил Эхо. — Есть шанс что-…? — Маловероятно. Если она не катапультировалась… — Мы идем искать, — заявил сержант, тоном не оставляюшим места для споров. — Ты его слышал, она бы это не пережила. — Не говори так! — воскликнул Крушила, глубоко дыша, пытаясь унять вихрь гнева и горя. Он сжал кулаки, пытаясь не сломать что-либо поблизости, но не удержался от звучного удара по стене корабля. — Своих не бросаем. Всегда есть возможность для спасения. Мы не знаем наверняка, и мы пойдем проверить, — парировал сержант, прожигая взглядом. Челюсти были видимо напряжены в попытке сохранить самообладание. Его голос не дрогнул, но было видно как его коробит от собственных мыслей. — Хотя бы достойно ее похоронить. Есть возражения? — Просто не хочу смотреть на мертвую тушу. «Что я несу?.. Черт. Да к черту все! Какого криффа ей нужно было туда лезть…?!» Из динамика связи раздался болезненный вдох. Шаткий и еле слышный, но такой долгожданный. Тех попытался связаться, но ему не ответили. «Мародер» направился к месту крушения. Аки быстро нашли в носовой части истребителя. Вид был плачевный. Стиснутые до боли собственные челюсти — единственное, что отвлекало. Умник еле смог стабилизировать ее достаточно, чтобы успеть привезти в ближайший медпункт. Раны и травмы стерлись из памяти, но не глаза: полуоткрытые, но не реагирующие ни на что вокруг, смотрящие вперед и насквозь, то ли в душу, то ли в пустоту. Топот здоровяка по белому коридору до безумия раздражал. Казалось он вечно ходил туда обратно, и терпеть это уже не было сил. — Крушила, хватит! Из-за тебя все отделение ходуном ходит! — Правда? — гигант остановился, виновато смотря на самого себя. Будто его топот мог помешать операции в соседней комнате. — Нет, но перестань. Выводишь… Охотник остался ждать окончания процедуры, отправив остальных спать. Он вернулся только под утро, ни сказав ни слова. Полчаса пялился в потолок и только потом уснул. «Почему я вообще надеялся что он заговорит?.. Наверняка ему даже смотреть в мою сторону противно, глупый сержант.» «Да это я идиот такое сморозить!.. 'Мертвую тушу', вот банта.» К ней стали пускать только через пару дней, когда ее состояние наконец-то стабилизировалось. После миссии пошел с Крушилой к своему медику, но громилу запрягли работать, поэтому пришлось идти в одиночку. Сел на край кровати, осторожно, чтобы не усугубить и без того тяжелые ранения. На столик рядом поставил пару экзотических фруктов. Смотреть на нее не хотелось. Больно. Почему-то больно. Почему? Неужели вина? Она сама выбрала остаться. Разве важно что из-за них? Спасибо снайперским тренировкам за контроль дыхания, хоть внешне спокоен. — Нас местные дети поймали и всучили эти фрукты, сказали тебе передать. Они даже не портятся. По крайней мере не быстро. Успеешь попробовать, когда немного восстановишься. Крушила съел парочку, но я не думаю что ты обидешься. Сестра шевельнулась. Пальцы рефлекторно сжались, глаза приоткрылись, расфокусированный взгляд медленно вилял по комнате, остановился на фигуре перед ней. — Аки? Ты с нами? Глаза девушки снова закрылись, и казалось, что она немного хмурится. Под тонной обезболивающего она вряд ли даже понимала, что происходит. Ее органы чувств затуманены и восприятие вибрации скорее всего тоже. Да ей пошчевелиться было невозможно, для ее собственного блага. Облегченный выдох, переходящий в короткий смешок. — Ясно. Отдыхай. Фрукты потом съешь. Иначе дети обидятся. Не зря же Крушила помогал собирать урожай в свой перерыв. Уже поднялся и хотел уйти, но услышал тихий стон боли. Вздохнув сел обратно, визуально осматривая ее на предмет недуга. Болеть могло все, абсолютно, но по-видимому ей нужна была компания. «Сердцебиение вроде успокаивало?» Подложил запястье под ее ладонь, положив подушечки пальцев на пульс. — Сильно тебя перемещать нельзя, поэтому только так, принцесса. Еще один звук, мычащий и недовольный. На лице уже чувствовалась собственная улыбка. «Как она это делает?» — Ну прости, тебе подлечиться надо. А еще принять хорошую ванну бакты. Голос насмешливый, но не злой, только для семьи. Через пару минут снова крепко уснула и пришлось идти. Доложил дежурному медику, что она просыпалась, и вернулся в казарму. Там уже поджидал сержант. — Ты Аки навещал? — спросил старший брат. — И? — Не думал, что ты будешь после того, что сказал тогда. — Ну она же не мертвая. Сложил винтовку. — Ты хотел оставить ее там тогда. — Я поверил Теху, что она не выжила. А ты гнался за мизерным шансом. Снял броню. — Но она оказалась жива, — протестовал Охотник. — Если бы не тот вдох, минимум половина из нас бы не поверила. И вряд ли бы мы гнали также, чтобы успеть, если бы не услышали его. Лег на койку. — Почему ты отказался идти тогда? — А это важно? Смотреть на него было не выносимо. Отвернулся. «Я не хотел смотреть на тело… Я испугался, что она умерла. Она выглядела как труп…! Даже живая была как окоченевшая! Я не хотел вытаскивать ее бездыханное тело. Не хотел закопать его там же. Она была слишком живой, чтобы так испортить ее память.» «Я слишком привязался. Чересчур больно.» — Важно когда речь идет о собственной сестре. Нас также бросил бы? — с вызовом спросил сержант. — Нет… Убедился бы. — Тогда почему ее этого не удостоил? — Думал на тот момент есть более срочные задачи. — Срочные задачи? — не выдержал Охотник и толкнул в спину, сбросив с койки. Больно, но не так сильно. — Какие?! Написать отчет? Бой кончился, и ты не хотел даже узнать жива ли она?! — Не хотел смотреть на хладный труп. Она чудом выжила. Сам знаешь, что шанс был почти нулевой. Охотник заткнулся, но все еще был зол. Он смотрел сверху вниз, тяжело дыша. — И лишь из-за нас она осталась в армии, а не сбежала. Не чувствуешь вину, сержант? Твой солдат дышит через трубку, потому что задача оказалась нам не по зубам. — Тогда почему не сбил истребители? — выцедил брат. Он тогда сидел на турелях и должен был сбить больше, но из-за хаотичного пилотирования Аки не стал целиться слишком близко, боясь, что она резко свернет, и он попадет по ней. — Прости. Ты не виноват, — извинился Охотник, протягивая руку, помогая подняться. — Я рад, что все живы. Только не все целы… Мы своих не бросаем. Это всë, что у нас есть. «А за мной ты не вернулся…» «Предатель. Все вы. Ненавижу.» … Прицельщик открыл глаза. Он был в больничной койке. Все из-за ситуации на Бракке. Это просто смешно. Увидел их, и сразу сон о той проклятой неделе. Он даже не сразу понял, что это кошмар. В голове начали всплывать воспоминания об их недавнем столкновении. «Охотник вправду настолько сбрендил, что позволяет Аки слоняться с ними? Более чем уверен, что она не в том состоянии. Хотя, почему я вообще об этом думаю?» «Они предатели. Предали все, за что мы сражались. Предали меня.» «Империя — правильный выбор. Я солдат — я должен выполнять приказы. Они не правы.» «Я покажу им.» Он нашел силы повернуть голову и увидел на столике у кровати фрукты. Те, что он когда-то отдал ей. Которые дети отдали в его руки. Она наверное и не помнит, что это было. Что он первый видел, как она 'воскресла'. Из груди вырвался непроизвольный смех. Этот фрукт будто смеялся над ним. Он взял плод и швырнул его об стену. Ни в чем не повинный завтрак ударился о стекло и скатился на пол, оставшись невредимым. Ровно как они. На лице засияла избитая ухмылка. «Ладно. Я покажу им. И верну на верный путь. Я за ними вернусь. Даже если они не хотят этого. Я своих не бросаю.»