Seism

Я умру - думает Чайлд, смотря на то, как драконьи когти тянутся к его животу. Снимать печать с обители Моракса было ошибкой. Все мышцы и нервы его тела буквально кричат, умоляя его бежать, разум обволакивает туман, ноги дергаются назад, когда он лихорадочно пытается на них встать. Боль в травмированной ноге отходит на второй план по сравнению с тем ужасом, который он испытывает. Воспоминания о прошлых битвах проносятся в его сознании, и он не видит ни одного исхода, при котором ему удастся выбраться отсюда живым. Если бы он только был немного мудрее. Он ни за что не смог бы сразиться с этим монстром даже с божьей помощью. Он действительно облажался. Но боль не проходит. Вместо того, чтобы начать кромсать ему живот, дракон разрывает слои одежды словно бумагу, оставляя красные следы там, где кончики его когтей задели кожу. Обломки метала бесполезно падают на землю. Его движения слишком точны, чтобы быть случайными. Дракон раздевает парня догола, разрывая пальто и штаны, пока от них не остаются одни лишь жалкие лоскутки, прилипшие к рукам, и крепкие кожаные ботинки на ногах. Чайлд не может не содрогнуться, зная, что это могла бы быть его собственная плоть. Существо медленно поднимает его, и Чайлд вскидывает голову, чтобы встретиться с драконьим взглядом. Тот смотрит прямо в его сторону, широко раскрыв свои глаза. Чайльда охватывает нечто невообразимое. Спертый воздух пульсирует тысячелетней грубой силой, такой кровавой и свирепой, что всего за считанные секунды лишает его остатков воли к борьбе. Сера и петрикор. Грязь, ржавчина и битая глина. Он дрожит. От холода все тело покрывается мурашками, а запах окровавленной земли пробирается в его легкие. Дышать. Он не может закрыть глаза. Что паникуй, что нет; он никогда не мог подумать, что янтарь может быть настолько холоден. Кровь отлила от его головы. Он не может дышать. Пот струится по его лицу, зрачки расширяются от страха, которого от не чувствовал вот уже почти десять лет. Человек. Его тело просто не знает, как на это реагировать. Он словно покрыт толстым слоем грязи, движения замедлены, а звуки заглушены собственным учащенным сердцебиением. - Когда я спрашиваю – ты должен отвечать. Коготь вонзается в бок, заставляя Чайлда вздрогнуть и вернуться в реальность к глубокому голосу, обращенного к нему, чувствуя на своих щеках слезы от острой боли. - Зачем ты пришел? Он не может ответить. Не может понять, что говорят ему. Дракон в нетерпении сжимает его крепче и Чайлд хрипит, слыша отвратительный звук, причиной которого был он сам. Его легкие сильно сжимают, пока он пытается найти ответ. - Чтобы увидеть, - выдыхает Чайлд. Дракон ждет продолжение, но Чайлд молчит, если не считать его неровного дыхания и трясущихся плеч. - Я не собираюсь повторять дважды. Чайлд знает, что если не скажет правду, его голова слетит с плеч за считанные секунды. - Посмотри, какой сильный, - заискивающе произносит тот, - я пришел сюда чтобы проверить свои способности. - Слова звучат так мелодично, так хрупко, так абсурдно прямо в лицо этому существу перед ним. – И-и… - его голос жалобно хрипит, - чтобы победить тебя. Он слышит низкий гул, стук и эхо, непохожие ни на что, что он слышал ранее, и только тогда понимает, что чудовище смеется. - Проиграешь, - рычит он. – Сильный? - Занятная маленькая штучка. Сколько лет прошло с тех пор, как у меня в последний раз был посетитель? Три… нет, четыреста лет? – коготь тянется к его челюсти, изгибаясь вдоль нижней части, чтобы вонзиться в нежную плоть шеи. – Они забыли ту историю, резню? Поэтому юноша осмелился снова бросить мне вызов? Ответь мне, мальчик. Как поживает Гуйчжун? Глаза Чайлда расширяются от страха. Вопрос с подвохом. Он не сможет честно ответить на этот вопрос если хочет выжить. Драконьи глаза стекленеют, когда воспоминания поглощают его. Она в который раз нашла меня купающимся в крови. Я наткнулся на деревню. Мне потребовалось четверть часа, чтобы уничтожить их всех, и еще столько же, чтобы выследить тех, кто сбежал. Ее глаза затуманились болью. Она просто не могла понять. Его голос становится взволнованным, а когти впиваются Чайлду в позвоночник. Она умоляла меня остановиться. Проявить милосердие к тем жалким людишкам, которые совершенно ничего не значат. Для чего? Я отказался от всего, чтобы стать сильным для нас обоих. Она сказала, что я не вижу их безграничного потенциала. Потенциал. Драконий хвост обвивается вокруг самого себя, а из груди исходит слабое довольное мурлыканье. На следующий день я убил ровно половину наших людей. Они были слишком слабы, чтобы жить. Даже сейчас я все еще помню то отчаяние, отпечатанное на лице Гуйчжун. Это чувство непревзойденности… Его зрачки сужаются, и он разражается громким смехом, широко раскрыв глаза от отхватившей его мании. Чайлд чувствует, как по спине пробегает холодок. Они ничего не могли сделать, чтобы защитить себя. Даже она не могла защитить их от меня. Историй об эрозии Моракса было бесчисленное множество. Бог старой земли превратился в существо бессмысленной резни, разрывающее сельскую местность на части, чтобы удовлетворить нездоровую жажду крови. В своем безумии он был не способен отличить друга от врага. Когда Чайлд смотрит ему в глаза, он видит перед собой очень умное и крайне жестокое существо. Он начинает понимать истинную причину, по которой Моракс и был запечатан Богиней Пыли. - Сколько тебе лет? - Вполне безобидный вопрос, но, тем не менее, Чайлда охватывает страх. – Д-двадцать один, - хрипит он. Дракон снова смеется. Резкий рев отражается от стен, а живот юноши сотрясается при каждом звуке. - Смертный двадцати одного года думает, что может бросить мне вызов. Двадцать один. Как же это совершенно непостижимо глупо. - Его голос становится холодным, а глаза превращаются в узкие щелки. - Умоляй меня, ничтожество. Убеди меня в том, почему я не должен прямо сейчас разорвать тебя на куски. Чайлд не слишком горд, чтобы умолять о пощаде, когда это действительно необходимо. Но просить и снисхождении существо, которое презирает жалких и слабых людей, кажется провальной идеей. Он не будет умолять Моракса о пощаде; он не может умолять Моракса о пощаде. Чтобы он ни сказал, это только поспособствует его гибели. - Итак, ты выбираешь смерть. - Драконьи когти больно впиваются ему в плечо, а сердце Чайлда колотится быстрее, язык словно отяжелел во рту. - Пожалуйста, скажи что-нибудь. - Если бы ты хотел моей смерти, - заикается он, - ты бы уже убил меня, не дожидаясь того, как я начну тебя умолять. - Он снова слышит рычание и смех, а после шипит, чувствуя, как его подносят к лицу дракона, чье теплое дыхание оседает не его плоти. - Умный. Кажется, ты понимаешь, что даже мольбы не спасут тебя от меня. Чайлд задыхается, когда Моракс сжимает его еще сильнее. - Если бы ты только осознал это до того, как бросить мне вызов. О, маленький человечек, твое тело будет восхитительным подношением. Я слишком долго был заперт здесь без развлечений. - Развлечений? Что бы дракон не счел развлечением, для него это наверняка будет мерзким. Чайлд вздрагивает от его слов, но ему не удается разобраться в собственных мыслях, прежде чем Моракс ударяет хвостом об пол, переключая внимание Чайлда вниз. - Как чудесно, когда теплое тело оказывается прямо в моих объятиях. Чайлд смотрит вниз и видит огромный член, вылезающий из брюха дракона, и чуть не давится слюной. Темная чешуя расступается, выпуская придаток чудовищной формы, с расплавленным золотом на кончике и толстыми жилками, выступающими по бокам. Он стоит твердо и высоко, значительно толще его предплечья, весь покрытый чем-то скользким, он жаждет действий. Всего лишь один взгляд, и Чайлд слабеет. - Ах… Он теряет дар речи, не в состоянии произнести ни слова, пока член продолжает все больше наливаться кровью. Его основание должно быть даже больше его собственного бедра, даже толще там, где оно расширяется по бокам. Золотистые бугорки обрамляют верхнюю часть, красиво изгибаясь внизу. Наверняка для того, чтобы поймать партнера по спариванию и помочь в процессе размножения, удерживая его словно на крючке до тех пор, пока дракон не будет удовлетворен. Осознание того, что это чудовище намерено его трахнуть, заставляет его замереть на месте. Он умрет, если примет это. Он действительно умрет. - Не нужно так напрягаться, - рычит дракон. - Ты должен быть польщен такой возможностью. - Нет, - всхлипывает Чайлд. Его поражает то, насколько сильно он уязвим; обнаженный, бесплодный и истекающий кровью в лапах этого монстра. – Нет, ты не можешь иметь это в виду… то, что ты планируешь… н-нет, нет, нет… Коготь с любопытством упирается в его дырку, заставляя Чайлда осознать, насколько он там тугой. Кажется, что он впадает в истерику, представляя то, как Моракс пронзит его всей своей длиной, растянет далеко за пределы его физических возможностей. - Я человек, - хрипло вскрикивает он, начиная по-настоящему паниковать, - Ты дракон, мы не можем… оно не влезет, ты не можешь меня трахнуть, ты не можешь. - Ну почему же? Я могу. - Моракс смотрит на него своими мерцающими янтарными глазами. - Да, немного маловат, но совершенно здоров и молод. К тому же… - Моракс начинает опускать мягкие ягодицы Чайлда к своему выпуклому кончику члена, игнорируя неистовые извивания и тихие мольбы о пощаде. - Сейчас у тебя совершенно нет права голоса. Чайлд будто чувствует удар под дых, когда влажная головка потирается о его задницу, преодолевает сопротивление мышц и начинает растягивать его, слегка толкаясь в его сжатый вход. Это не сон. Моракс действительно пытается его трахнуть. - Ты убьешь меня, - хрипло выдыхает Чайлд. – Клянусь Царицей, если ты попытаешься засунуть в меня эту штуку… - Не волнуйся, - усмехается дракон. - Я воздержусь от причинения тебе какого-либо вреда, который может привести к твоей смерти. Иначе как я смогу наслаждаться твоим прекрасным теплом? - Ос-остановись, стой... Но дракон толкается. Покачивая бедрами, он опускает его на себя, широко разводя ноги юноши, и входит внутрь только головкой, чтобы подготовить для своего огромного члена. Одна лишь растяжка заставляет Чайлда дрожать, сглатывая обильно выделяющуюся слюну, в нервном ожидании того, что его внутренности просто порвутся. - Туго, - замечает дракон. Чайлду хочется кричать. Он сужается. Должно быть это самое тонкое, что в нем сегодня побывает. Он даже не может представить, что ожидает его дальше. - Но это вполне возможно. Приложив некоторое усилие, дракон все же вставляет до конца, и Чайлд задыхается, сдерживая слезы. - Это был лишь кончик, - мурлычет Моракс. - Ты прекрасно справляешься. - Кончик? – почти всхлипывает Чайлд. Так как член Моракса находится прямо под ним, он понятия не имеет, как много ему остается принять в себя. Чайлд в отчаянии извивается, но это только усиливает давление внутри. Слезы текут по его щекам, когда его насильно опускают вниз. Моракс спокойно вводит свой толстый, набухший член в его тело, и каждые бугорки и выступы мучительно цепляются за ободок дырочки и царапают стенки, будто хотят его порвать. - Н-нет, нет… Нгх… Он погружается еще на пару сантиметров, испорченная дырка с болезненной легкостью принимает в себя член. Моракс кажется на удивление терпеливым для существа с таким капризным темпераментом. Он словно замедляется, ожидая, когда же это маленькое тело в его лапах приспособится к его размерам. - Г-гх, х-хах… Это мучительно. Член Моракса увеличивается с каждым сантиметром, и каждая предыдущая минута кажется пустяком по сравнению со следующей. Чайлд крепко зажмуривается, прикусывая губу, чтобы не давать вырывающимся их его тела вскрикам вырваться наружу, когда чувствует, как следующие несколько сантиметров погружаются внутрь и раскрывают его просто невероятно широко. - Нг-нгх… Из груди Чайлда все же вырывается громкий крик, слюна капает с его подбородка, а пальцы отчаянно скребут по твердой чешуе. Он не может найти опору. Юношу удерживают лишь крепко обхватывающие его талию лапы Моракса, тянущие его тело на массивный член. Сантиметр за сантиметром, будто осторожно натягивают его как перчатку. Чайлд чувствует, что приближается к критической точке, разум начинает работать на пределе возможностей, слезы лихорадочно текут по его щекам. Член Моракса прочно обосновался в его животе, гораздо глубже, чем когда-либо могла проникать длина любого нормального человека. Одна только мысль об этом подвергает его в шок. - Это слишком, слишком много, остальное н-не… Чайлд рыдает, корчится, царапает лапы монстра, удерживающие его на члене, а голос срывается. Однако дракон игнорирует его, безостановочно врываясь внутрь. - Ах… Аххх..!! Член Моракса слегка смягчается, изгибаясь, чтобы протиснуться в его нутро, проникая все глубже, глубже, глубже. Чайлд не может дышать. Мысли путаются. Он совершенно потерял рассудок, когда эта теплая, ребристая длина проникает глубоко внутрь, грозясь раздробить его внутренности и разрушить разум. - Нн… Нгх… Тело Чайлда не выдерживает. Он обмяк, тяжело дыша и слабо подрагивая, а на щеках остаются влажные капли. Наконец Моракс останавливается. Чайлд растянут вокруг его члена, словно оболочка, дрожащий, тугой и бесполезный. Он чувствует себя разорванным на части, стенки неимоверно растянуты, осквернены и полностью поглощены членом, заполняющим его до предела. Он болезненно ощущает, как сильно вздулся его живот, где головка члена Моракса упирается во внутренние органы. - Мхм, - рыдает Чайлд. Он полностью парализован, и все же его мышцы предательски цепляются за драконий член, будто это его единственный шанс чтобы выжить – крепко удерживать его внутри, пока дракон обильно покрывает его стенки своей раскаленной жидкостью. Моракс переносит вес, проезжаясь выпуклостями члена по разрушенным нервным окончаниям Чайлда. Юноша беспомощно скулит. А затем Моракс продолжает. Еще один гребень. Моракс насаживает его еще на несколько невозможных сантиметров. Чайлду кажется, что его сейчас просто разорвут на части, глаза слегка закатываются от такого давления. Трение становится настолько сильным, что проникновение замедляется до минимума, вынуждая Моракса прикладывать все больше усилий с каждым толчком своих чешуйчатых бедер. Это невозможно, физически невозможно. Если Моракс насадит его на себя до конца, он наверняка умрет. - Гх-хх, нгх… Моракс замечает, что конечности юноши сводит судорогой, дыхание становится прерывистым, глаза критически расширяются, и он, наконец, обмякает. В конце концов его насаживают на весь огромный член дракона до конца. Тело крепко сжимается вокруг него – стенки обнимают его член – он истекает слюной, а мягкое, чрезвычайно податливое тело неудержимо дрожит. Его бедра неестественно выгнулись из-за колоссального размера члена в заднице, а ноги свисают по бокам живота Моракса. Он не смог бы достать даже до какого-либо выступа, коих в пещере было много, не говоря уже о том, чтобы опереться ногами о землю. И в этом нет никакой необходимости. Чайлд очень сомневается, что сможет вырваться, даже если попытается, даже если зверь позволит ему, учитывая то, насколько плотно его тело обхватывало чужой член. Чайлд пытается что-то сказать, но слова застревают у него в горле, а изо рта вырываются только искаженные звуки. Его руки беспомощно опадают по бокам, пальцы подрагивают. Он не может разглядеть выпуклость у себя на животе, искажающую мягкую плоть и крепкие мышцы. Форма толстой длины Моракса настолько просвечивает внутри него, что он запросто может ее потрогать. Кожа туго натянулась над головкой чудовищного члена, все глубже и глубже погружаясь в его уязвимый живот. У него кружится голова, а разум словно в оцепенении. Царица, это так… (Все так неправильно, неправильно, неправильно -) - Двадцать один, - повторяет Моракс. - Ты девственник? Нелепый вопрос снова прерывает его панику, и в голове Чайлда слабо всплывают воспоминания о неверных решениях в полуосвещенных переулках. Нет, это не так, и нет, секс – это совершенно не то. Ничего подобного просто не должно было произойти. Это не секс, не удовольствие и не развлечение. Он действительно поражен тем, что все еще жив, что его не разорвало на части. Ему кажется, что легкого толчка бедрами будет достаточно, чтобы превратить его внутренности в кашу. Дракон презрительно фыркает в ответ на его молчание. - Я уже не могу говорить сам с собой. Чайлд ошибался. Он не может общаться с этим чудовищем. Оно понимает язык, но никогда не сможет понять человечности. Вот так он и умрет: насаженный на драконий член. А затем, словно воплощая его худший кошмар, что-то внутри него начинает шевелиться. Он чувствует, что Моракс слегка отстраняется, но эта передышка – ничтожная цена за то, что, Чайлд уверен, произойдет дальше. - Н-не могу, - истерически кричит Чайлд, а паника снова поднимается изнутри. Говорить больно, и голос совершенно не похож на его собственный, разорванный и оборванный от крика. – Н-не могу, нет, ты разрываешь меня на части, пожалуйста, ах, х-ах, я… - Шумно, - рычит дракон, прежде чем поднять свои чешуйчатые бедра вверх. Казалось, будто его внутренности были смещены одним быстрым движением. Дракон грубо двигает бедрами, толкая крупную головку о кишки Чайлда, а его гребни буквально впиваются в его мягкие стеночки, и крик срывается с его губ. В глазах у него бледнеет, конечности безвольно опадают по бокам, а все тело сотрясается в судорогах. - Агх, ах..! Он задыхается и стонет, лишенный дыхания всего одним толчком. Юноша едва приходит в себя, прежде чем Моракс повторяет движение и заставляет его снова пошатнуться от давления, болезненно двигая бедрами в тщетной попытке удержать равновесие. - У тебя мягкая кожа и хрупкие кости, - усмехается Моракс. - Удивительно, что вы, паразиты, все еще свободно разгуливаете по Ли Юэ. Если бы Гуйчжун не запечатала меня, я бы перебил вас всех до одного, жалкие насекомые. По щекам Чайлда текут слезы. Член ужасно твердеет в ответ на оскорбление, когда Моракс наконец-то начинает его трахать. Все его тело болит, когда дракон двигается в его дрожащей узкой дырке, вынимая член на несколько мучительных сантиметров, прежде чем снова наполнить до краев одним мощным движением бедер. С каждым последующим толчком он ужасно растягивает его, коготь поднимается к его плечу, чтобы продолжать удерживать в вертикальном положении, поскольку его безвольное дрожащее тело так и норовит рухнуть. Каждое движение мучительно увеличивает размер его члена внутри. Ободок его ануса цепляется и растягивается все больше и больше с каждыми невероятно большими бугорками и выпуклостями, их чудовищная твердость царапает его внутренности, пока нервы не начинают вопить от боли. Он оседлал его. Был вынужден сесть, боясь пошевелиться, чтобы окончательно не сдвинуть себе кишки. Его живот набухает, когда каждый толчок члена все глубже погружается в его внутренности. Его дырочка послушно расслабляется, стеночки становятся мягкими, чтобы вместить в себя эту чудовищно толстую длину, но Чайлд знает, что никогда не сможет привыкнуть к ощущению в себе члена Моракса, проникающего так глубоко, что он чувствует его у основания своего горла. Он каждый раз жалобно задыхается, а воздух покидает его легкие, стоит только тупой головке надавить на диафрагму с чудовищной силой. Его глаза расширяются от страха и мольбы, бедра раздвинуты, а бледные плечи дрожат от напряжения. Любой, кто увидит его сейчас, не сможет узнать в нем того молодого человека, кто так уверенно вскрыл эту пещеру все пару часов назад. Такой маленький, беспомощный и жалкий. Живот, набитый членом, пронзен им насквозь, когда дракон – зверь, монстр – снова и снова насаживает его на свой толстый, увеличивающийся член, игнорируя его жалкие всхлипы, когда он врезается в его кишки и угрожает разорвать его каждым толчком. Чайлд никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Он уже много лет не чувствовал себя таким хрупким. Пальцы на ногах сгибаются, когда очередной толчок яростно врезается в его простату, выступы врезаются в чувствительные нервы, пока перед глазами не вспыхивает белый свет. Он задыхается, с уголков губ течет слюна. Теперь он чувствует себя пойманной добычей. Беспомощный, по прихоти своего охотника. Внутрь и наружу, внутрь, наружу. Ритм сводит Чайлда с ума. Мягкие бархатные стеночки его внутренностей теперь принимают член слишком легко. Он начинает слышать позорное хлюпанье, когда член настойчиво трется об его вход, и ему становится дурно, когда он понимает, что этот звук исходит от него. Звуки их совокупления, липкие и грубые. Моракс пристально смотрит на него. - Все еще думаешь что сможешь победить меня? Чайлд не может говорить. Из горла вырываются вздохи, стоны и жалобные всхлипы. Его пальцы бессмысленно дергаются. И Моракс не ждет ответа. Он начинает ускоряться, насаживая парня на свой огромный член, наблюдая, как его жадная, восхитительная дырочка засасывает в себя всю его длину, внутрь и наружу, наружу – внутрь. Теперь он растянут невероятно сильно и широко. Его влага пропитывает стенки, пока сопротивление не превращается в скольжение, а скольжение не превращается в невероятную упругость. Чайлд плачет. - Ах, я давно не испытывал такого удовольствия. Я должен поблагодарить тебя, юноша, - Моракс издает восторженный рык. - Возможно, я все-таки оставлю в живых несколько человек в качестве домашних зверушек. Тело Чайлда слабо покачивается, когда его то натягивают вниз, то вновь поднимают, позволяя ему обхватывать его член словно ножны. Его дырка инстинктивно сжимается вокруг него, будто отказываясь отпускать Моракса. У него нет другого выбора. Каждая его частичка чувствует себя разрушенной, оскорбленной, растянутой и избитой драконьим членом, пока он не превращается в бессмысленный комок обнаженных нервов. Его разум кричит, чтобы он убирался отсюда, но деваться некуда, Чайлд лихорадочно рыдает. Моракс наблюдает, как парень кончает, дрожа и всхлипывая, из его легких вырываются гортанные звуки, пока его продолжают трахать. Чайлд вряд ли это осознает, что это ощущение, разрывающее его разум, было воспринято его телом как удовольствие. Моракс не останавливается. Моракс не останавливается. Чайлд объезжает его верхом без какого-либо сопротивления. Он теплая игрушка, живая, дышащая. Его крики становятся еще более истеричными, когда Моракс ускоряет темп, держась изо всех сил, а слезы безнадежно текут по его щекам. Голубые глаза стекленеют, умоляя, чтобы это наконец закончилось. Но судьба не дарует ему такое милосердие как потеря сознания. И затем, несколькими грубыми, страстными движениями, Моракс выходит из него. Чайлд воет, чувствуя, как волны теплой жидкости разливаются внутри его тела, поток спермы проникает глубоко в его кишках, пока он понимает, насколько сильно он набит ею. "Это внутри меня", - в панике думает он. Моракс наполняет его спермой. Накачивая его все новой порцией, будто он не более чем мягкое вместилище для его семени, пока Чайлд чувствует, что ощущает ее вкус в задней части горла. Оно теплое, соленое, с привкусом земли, и это его бы даже успокоило, если бы не подступающая тошнота. Кажется, это никогда не кончится. Оргазм захлестывает его с такой силой, что хочется покинуть тело. Деваться некуда, он бессвязно бормочет. Бежать некуда. Его живот выпирает еще больше. Он ничего не может… С новым приливом спермы он чувствует, как в нем лопается что-то твердое и выпуклое. - …! Все сразу замирает. Его взгляд затуманивается и мир переворачивается с ног на голову. Он не… знает, каким образом он до сих пор жив, утопая в жидкости и чувствуя у себя в животе что-то очень тяжелое. При мысли об этом его тошнит. - Ах… х-хга… Оргазм Моракса, наконец, начинает угасать, но Чайлд уже давно потерял всякую связь с реальностью из-за такого обильного количества семени в себе. Он что-то бессмысленно бормочет, слабо цепляясь за руку, которая тянется вперед, указывая на его раздутый живот. - Нх, нг-нгха… - Тебе, должно быть, интересно, что я только что поместил внутрь, - сообщает тот. - Полагаю, мне следует рассказать тебе. У Чайлда кружится голова. - Я наполнил тебя яйцом, человек. Яйцо? Яйцо… внутри него? От этой мысли его разум раскалывается. Это неправильно, кричит он. Неправильно, неправильно. Это все неправильно. Его снимают с члена и укладывают на спину, в животе осталась большая выпуклость от жидкости, что в него влили (и яйца). Его руки бесполезно дергаются по бокам, у дырочки скапливается лужа спермы, скользкая белая жидкость так и хлещет из его разбитого входа в огромных количествах, а сведенные судорогой ноги слишком слабы, чтобы прикрыть твою наготу хотя бы из чувства стыда. Он чувствует себя невозможно раскрытым и пустым, его скользкая дырочка ничего не сжимает. Земля под спиной гладкая. Звуки его криков больше не разносятся по пещере, но тяжелое дыхание продолжает нарушать тишину. Бессвязное бульканье и вздохи, парень отчаянно хочет, чтобы его услышали и выслушали. Его разум наполнен грязью и ватой, он едва способен осознать то, что в него поместил Великий Дракон. Не более. Прежде чем он успевает хотя-бы попытаться сбежать, когтистая лапа ложится на его грудь, пригвождая к полу. - Как тебя зовут? - Э… нн, гх… Возможно, если он сейчас не ответит, они перейдут к неизбежному. - Твое имя! - Рычит он. Дракон источает злобу, и сердце Чайлда вдруг охватывает необъяснимый страх. Он должен ответить. Он должен ответить во что бы то ни стало, иначе его ждет участь пострашнее смерти, даже хуже чем это. - Ах… агх, ах… Голубые глаза, наполненные слезами, расширяются от чистого ужаса. Он изо всех сил старается ответить, бессвязно рыдая, пытаясь заставить свой голос вымолвить хоть слово, но в его состоянии он едва может произнести хоть что-то. Дракон склоняет голову, словно говоря: Вот почему я ненавижу людей. Такой слабый и хрупкий. [Разочаровывает] Нет, нет. Он не может разочаровать Моракса. Несмотря ни на что, он должен… - А-аякс, - наконец произносит он. – Аякс. Он едва может вспомнить свое имя. Он почти ничего не может вспомнить, ничего о том, кто он такой. Он просто знает, что умрет, если останется здесь еще немного. - Аякс, - повторяет тот, словно в подтверждение. Это последнее, что Чайлд хотел бы услышать от него. Сказав это, зверь забрал последнее, что его могло защитить. - П-пощади меня, - булькает он, используя остатки энергии, чтобы выдавить эти два последних жалких слова. – Я…умоляю. Коготь опускается и пробегает по его красивому изуродованному лицу с дрожащими алыми губами и глазами цвета океана. Он двигается к его шее и прижимается к яремной вене, угрожая пронзить плоть и оставить истекать кровью. — Ты хочешь, чтобы я пощадил тебя? Теперь Чайлд видит. Он может представить, как кровь покидает его вены, словно покинутый воин, накачанный драконьей спермой, в животе которого растет новая жизнь. Недостойный, забытый и брошенный. Тело, изуродованное даже после смерти безжалостным зверем. Страх появляется в его глазах, стоит ему только понять: он не хочет умирать. (Он желает умереть.) Дракон улавливает последнее колебание и убирает заостренный коготь. - Упорный, - мурлычет он. – Или, возможно, трусливый. Я знал, что из тебя получится прекрасный сосуд для моих детей. С этими словами Моракс хватает Чайлда за бедра, отрывая их от пола, прижимая кончик чудовищно изогнутого члена к мокрому входу. Он прижимает его бедра так сильно, что грозится сложить его пополам. Его намерения очевидны. – Н-нет, нет, нет… Видения его смерти возвращаются, и Чайлд снова пытается ухватиться за них, в то время как член Моракса прижимается к его зияющей дырке, широко раздвигая бедра парня, грозясь резко вонзиться обратно внутрь. - Пожалуйста, убей меня...! - Одного раза недостаточно, - шипит Моракс. Зрачки зверя превратились в узкие щелки. Сейчас, когда его инстинкты пробудились, он хотел только спариваться и размножаться. - Нет! Крик Чайлда обрывается, переходя в бессловесный вопль. Моракс снова входит в него, еще грубее, чем прежде. Чайлд давится, задыхается и корчится, пальцы отчаянно царапают пол, когда коготь проходится по внутренней стороне чувствительных бедер. Кажется, будто его протыкают насквозь. Его живот сильно выпирает, образовывая огромный бугорок, и Чайлд может видеть, как кончик члена натягивает его кожу каждый раз, стоит дракону вновь толкнуться внутрь. Чайлд жалобно кричит, а из его глаз безостановочно текут горячие слезы. Он умрет. «Он будет трахать меня до самой смерти», - в бреду предполагает его разум. Нетнетнет-нет-нет…! Моракс игнорирует его истерические рыдания и бешеные попытки вырваться. Удержать такое слабое существо, как Чайлд, совершенно не составит никакого труда для зверя с его размером и силой. Смазка позволяет ему двигать бедрами все в более бешеном темпе, и это, наконец, поканчивает с жалкими усилиями парня. У Чайлда кончаются силы, и он безвольно оседает, против воли сжимаясь вокруг невероятно большого члена Моракса. Глаза сильно закатываются с каждым энергичным толчком. Чайлд рыдает, его лицо покрыто солеными слезами. Это так много. Это так, так много. Он едва способен оставаться в сознании, не терять рассудок и хотя-бы небольшое понимание реальности. Он не знает, сколько еще сможет вытерпеть. Он издает искаженный крик, когда в нем образуется второе яйцо, а Моракс кончает в него второй раз, заполняя своим толстым членом все его внутренности и заливая истерзанные стенки своей спермой. Он хватает его одной рукой, отчаянно рыдая. Каждая частичка его тела кажется такой чувствительной, такой разбитой, что он не может сдержать жалобные звуки, вырывающиеся из его горла. - Снова. Это еще не конец. Дракон еще раз хлопает по нежным бедрам, и Чайлд воет, запрокинув голову, когда еще одно яйцо скользит по его мокрому проходу. Слюна стекает по его подбородку, липкая и влажная, рот широко раскрыт в дрожащем хрипе. Из широко распахнутых глаз беспрерывно текут слезы. Переполнен. Слишком наполнен. Он умрет. Полный. Разрывается. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким наполненным. Он, должно быть, выглядит так жалко. Чайлд булькает, из его поврежденного горла доносятся неясные звуки. У него больше нет сил кричать. Моракс останавливается, Чайлд полностью насажен на его член, спина неестественно выгнута. Замирает, будто прислушивается, пытаясь уловить что-то в воздухе. На этот раз Моракс вошел настолько глубоко, что ему нужно прижать Чайлда к полу, чтобы вытащить свой член. Чайлд хрипло корчится, когда его стаскивают с члена, твердые выступы натягивают его анус, будто пытаясь удержать его внутри. Когда он, наконец, покидает его тело, раздается приятный хлопок, и его пустая, измученная дырочка подрагивает от прохладного воздуха, жалобно пульсируя, просто неспособная закрыться. Чайлд кряхтит, когда его голова падает на пол, а бедра опускаются вниз, дыша, кажется, впервые за несколько часов. Он начинает осознавать, насколько он сейчас хрупкий. Плечи дрожат, по щекам текут слезы, глаза затуманены в безжизненном бреду. Он не смеет надеяться. Чайлда легко переворачивают, задирая задницу вверх, чтобы его раздутый живот не ударился о землю. Чайлд рыдает, мокрый и дрожащий, физически не в силах подняться с пола, он приседает на трясущихся коленях и локтях. Он даже не может себе представить, как ужасно он выглядит сейчас, стоя на четвереньках. Разрушенный, затраханный до полусмерти, подрытый огромным количеством спермы, которая вытекает из его зияющей задницы. - Еще будешь пытаться сбежать? Нет, Моракс ни за что не отпустил бы его, даже если бы он все еще был способен самостоятельно стоять на ногах. Теперь он понимает. Он не более чем добыча, с которой жестко играет существо, гораздо более могущественное, чем он когда-либо будет. Ужас скапливается у него в животе, образуя бездонную яму сокрушенного отчаяния. Он не может видеть дракона, ибо смотрит вниз, мокрые капли падают на пол, но он чувствует, как золотой взгляд прожигает его покрытую шрамами спину. - Пощади… умоляю, пощади… Моракс хватает его за талию и поднимает обратно... - а затем его вновь насаживают на член. Он инстинктивно царапает пол, а когтистые лапы тянут его назад, прижимая к своему огромному члену и втискиваясь в его растянутый проход. Его дырка уже настолько привыкла к такому чудовищному размеру, что требуется всего несколько мощных толчков, чтобы проткнуть его насквозь. Он бьется в конвульсиях, наполненный до предела, лицо отчаянно покрыто слезами, а тело молит о побеге, даже несмотря на то, что разум осознает, насколько это невозможно. Сперма просачивается сквозь края его опухшей, измученной дырочки. Моракс слегка выходит, освобождая совсем немного места внутри, и тут же снова натягивает его на свой член до конца. - Ах…! Затем он поднимает его, перемещая тело еще выше, руки и ноги Чайлда внезапно перестают касаться земли. - Гх… Его разум отключается. Все, что он может чувствовать, - это гигантскую, пульсирующую длину внутри себя, полную и тяжелую, когда она протискивается сквозь его стеночки и проезжается по чувствительным внутренностям. Он такой наполненный и теплый. Моракс нежно прижимает его к своему животу. Весь его вес удерживается лишь погруженными в него членом, и большой чешуйчатой лапой, обхватывающей его грудь и живот, проталкивая его еще больше на свой член. - Нгх… Его глаза закатываются, слюна скапливается во рту и вытекает с уголков. Он превратился в не что иное, как слюнявое животное, которое нужно наполнять и трахать. Не что иное, как удобная идеальная грелка для члена Моракса. [Все, что входит в эту палату…] Моракс натягивает Чайлда на свой член с еще большей силой, чем прежде, пока не чувствует, как что-то ломается. Реальность мгновенно ускользает от него. Его разум погружается все глубже и глубже в место, где он сможет остаться в безопасности несмотря на то, что Аяксу еще предстоит пережить. [Мое.] Моракс трахает его с удвоенной силой, будто ему это физически необходимо. Он снова и снова насаживает парня на свой член, словно тот не более чем игрушка для его удовольствия. Он невероятно раздут, когда потоки спермы разливаются в его теплом, маленьком гибком теле. Все, что произошло ранее, было не более чем игрой. Теперь же это настоящее размножение. Сквозь густую дымку Чайлд слышит слабые звуки, издаваемые Мораксом, для которого он стал сексуальным рабом, против воли исполняя все его желания. Перед глазами темно, зрение становится размытым, а дыхание прерывистым. Его разум много раз приближался к грани бессознательного состояния, поскольку он уже давно потерял всякий контроль над собственным телом, но Моракс хватает его и насаживает на свой член прежде, чем он сможет по-настоящему потерять сознание. Хуже всего то, что его дырочка, привыкшая к подобным пыткам, теперь свободно принимает такой чудовищный размер. Мокрый, залитый спермой и почти готовый освободить еще место для нечеловеческого члена дракона. Моракс с каждым новым толчком трахает Чайлда все сильнее, указывая на его истинное место: невольник, у которого никогда не было шанса победить его, обнаженный, наполненный, превращенный в послушную грелку для драконьего члена. Непристойное хлюпанье наполняет пещеру, когда огромное количество спермы стекает по бедрам Чайлда, а Моракс снова и снова наполняет его, проталкивая яйца все глубже, прежде чем он успевает оправиться от последнего оргазма. Глаза Чайлда полностью закатились, рот бессмысленно приоткрылся, поскольку в его сознании стерлись все следы его личности и воля к борьбе. Он бесполезен, ни на что не годный неудачник, способный быть лишь бесстыдным сосудом для потомства Моракса. При каждом толчке из него вытекают ручьи спермы, словно напоминая ему, что он не более чем теплое тело, которым можно легко воспользоваться. Зачем бороться? Что он может сделать против Бога? Тело Чайлда содрогается, когда Моракс врывается в него, спина выгибается дугой, а дырочка подергивается в знак служения своему новому божественному хозяину. ________________________________________ Он падает на спину, изо рта вытекает слюна. В ступоре он просто уставился в потолок, не способный сделать ничего другого. Плоть его живота плотно натянута новыми сущностями внутри. Твердые сущности. Жив. Он жив. Он едва справляется с ощущением неприятно теплой, обжигающей жидкости, разливающейся по его телу, когда Моракс кончает в него еще раз, покрывая своим липким семенем. Он лежит в луже спермы, и запах этого чудовищного совокупления полностью окутывает его. …Упрямый… Это голос Моракса? Он слышит что-то… глубокий гул… но не может разобрать слов. Все погружено во тьму. Его разум затуманен, лишен всего, пуст. Его тело болит до такой степени, что он почти не чувствует свою нижнюю половину тела, за исключением полной пустоты внутри. - <b>Я никогда не смогу увидеть Ли Юэ, но надеюсь, что мои дети увидят.</b> Печать, Чайлд смутно о ней вспоминает. (Первая логическая мысль, пришедшая ему в голову за несколько часов: то, что он так усердно пытался сломать последние пол года. Так легко забывается перед лицом последствий.) Это заставляет Моракса вернуться. Ослабляя его силы. Конечно, эта возможность была лишь временной. Моракс уходит. Дракон пристально смотрит на него, когда с рычание уходит обратно во тьму. "Я показал тебе нечто захватывающее. Пусть этот урок останется с тобой на всю оставшуюся жизнь." Пещера содрогается. Смех? [Надеюсь, тебе понравятся подарки, которые я оставил внутри.] Чайлд ждет, но дракон больше не произносит ни звука. …Так просто, дракон исчез. Будто он никогда и не открывал печать. Тело Чайлда обожжено. Обнаженный, весь в синяках, растянутый и разрушенный до предела. Не говоря уже о густом слое выделений, покрывающих его тело, которые могли быть произведены только чудовищным существом огромных размеров, молочная сперма все еще обильно вытекает у него между бедер. Он чувствует, как она заполняет его рот и скапливается под языком. И явное вздутие живота, нежелательная жизнь, которую он теперь вынужден вынашивать. Его живот ужасно раздулся, такой полный, что вокруг него можно свить гнездо, чудовищно набит расплавленной спермой и большими круглыми яйцами. Он больше не единоличный владелец своего тела. Моракс заявил на него права и оставил ему обременительный дар, о котором нужно заботиться. Если бы Чайлд был более наблюдателен, если бы только обратил внимание, он бы заметил символ, пульсирующий у него под пупком - золотой бриллиант, поставленный благодаря силам земли. Он бы заметил, что с каждым усилием, с которым дракон трахал его, этот знак становился все ярче, приспосабливая его тело к члену зверя. Повышая плодовитость и усиливая восприимчивость к ментальным манипуляциям. Превращая его в покорный инкубатор, отчаянно желающий спариваться, ломая его разум и волю. Вместо этого он слышит только мучительный гул в нижней части тела, который списывает на то, что его внутренности превратились в кашу. Его глаза закрываются от изнеможения. (На данный момент последствия такой жестокости еще не проявились. Что же произойдет, когда он очнется, разлученной со своей парой?) Его одежда разорвана в клочья, валяется в нескольких добрых метрах, оружие разбито, а броня смята так же легко, как фольга. Он не унесет отсюда ничего, кроме своего позора. Холодно, он один. Покинутый и разрушенный. Его тело больше не кажется ему его собственным, изнасилованное и разбитое на части, отказывающееся двигаться так, как он того хочет, даже когда его разум умоляет дрожащие мышцы работать. В его теле, изнемогающем от слез, больше нет сил для сожалений. Последнее, что приходит ему в голову перед тем, как он теряет сознание в этой пещере, это то, что он будет вынужден ползти, в случае если его тело не сможет подняться. Разрушенный свирепым зверем и набитый детьми Моракса.