Солнце и Луна

В небесах над Таргоном можно наблюдать красивейшее свечение. Свет от солнца и луны здесь особенно ярок; ночной мрак рассекают огненные кометы, а над самым пиком мерцают созвездия, которые невозможно увидеть ни в одном другом регионе Рунтерры.

      Ирука прячется за грубыми скалами, слыша вдали топот ног, и мимо него пробегает отряд в ярко-жёлтых доспехах. Он тихо выдыхает и выбегает из своего убежища, чтобы перебежать через речку, вода под ногами беззаботно журчит, а его сердце бьётся невероятно быстро — вот-вот они увидятся. Он осматривает себя придирчиво: перед любимым хочется выглядеть потрясно — длинные волосы он заплёл в косичку, а обычная одежда кажется непривычно лёгкой в отличие от доспехов лунари, татуировку в виде луны на лбу он закрыл повязкой, чтобы не привлечь внимания приспешников Солари.       Ирука идёт сквозь густую чащу к назначенному месту и смотрит наверх.

Таргон — высочайший пик Рунтерры. Этот шпиль из причудливого, опалённого солнцем камня, который будто бы тянется к самим звёздам, на самом деле служит маяком божественного света и магии. Гора влечёт к себе мечтателей, пилигримов, искателей правды и просветления со всей Рунтерры.

      Древняя подземная секта под названием Лунари поклоняется священному свету серебряной луны. Они исповедуют свою веру втайне, прячась от Солари, которые стремятся навсегда изгнать Лунари с горы. Некоторые утверждают, что когда-то эти две группы сосуществовали друг с другом, жили в мире и поклонялись многим небесным телам как один народ.       Эта вражда бессмысленна, но фанатиков Солари нельзя остановить — множество его братьев полегло на поле боя, Сестра говорит забыть о жалости, забыть о чувствах, что они должны бороться за право находиться на горе, но Ирука устал хоронить всех своих друзей.       Парень напряжённо поджимает губы, когда над ним пролетает солнечный ястреб, что не видит его среди густых лиан, и Ирука продвигается дальше — вглубь леса, подходит к небольшому камню и произносит заклинание. Его рука светится, а слева открывается дверка, а за ней находится лестница, ведущая вниз. — Ирука.       В небольшой комнате, освещённой фонарями, стоит он в такой же обычной одежде — рубаха, штаны и накидка с капюшоном, скрывающая солнечные татуировки на руках. — О, моя любовь, — Ирука льнёт к горячим объятиям мужчины. — За тобой не следили? — в чёрных глазах беспокойство, а крепкие ладони касаются его щёк. — Конечно, нет, забыл, кто я? Помнишь как перед твоим носом выкрал записи? — Ирука заливисто смеётся. — Никогда не забуду наше знакомство. Ты был опасен и прекрасен, словно Солнце, — губы касаются запястья, и Ирука млеет от его слов.       Для Солари сравнивать кого-то с Солнцем — ровно, что и признаваться в любви и в обожании. — Какаши, моя Луна, мой спутник, обещай никогда не покидать меня, — Ирука ощущает горячие пальцы на своих боках и тихо млеет от прикосновений и горячих губ на своих щеках, шее. — Даже если Таргон разрушится, упадёт, даже если Луна затмит Солнце, я буду только твоим, — тихий шёпот подобен молитве — и только его Ирука готов слушать не прекращая.       Одежда становится лишней между их телами и кожей. Какаши нежен, желает лишь растянуть удовольствие, ведь им скоро нужно будет расстаться вновь и ждать следующего раза. Только здесь в небольшой пещерке они становятся самыми обычными людьми, желающих счастья. Ирука смотрит на тело любовника — оно поджарое, а руки светятся от волнистых татуировок, идущих от предплечья до запястий. Он касается их и чувствует почти обжигающее тепло. Какаши целует мягко его лоб, и Ирука не выдерживает, нетерпеливо касается в ответ, желая запечатлеть все душераздирающие чувства, чтобы не успеть соскучиться в бесконечном бегстве и сражении с воинами-раккоранцами.       Какаши не может сдержать собственных чувств, казалось бы, к врагу, к тому, кого его учили истреблять. Всё стало бессмысленным стоило ему попасться в ловушку глаз и не стереть из памяти яркую улыбку во время их первой встречи. Их оружия сошлись в битве — она была длительной и жестокой, где Какаши сдался под напором и был готов умереть, но загадочный лунари пощадил.       И вернулся вновь.       Возвращался каждый раз, чтобы поболтать, поддразнить и исчезнуть в горькой темноте. Какаши не знал это чувство, но оно было прекрасным, а всё, чему его учили, стало казаться не важным, неправильным. Лунари сражаются лишь за своё существование, а они оба — пешки в этой бессмысленной битве.       Ирука ярче Солнца, которому он поклоняется, обжигает своими касаниями, выворачивая его душу наизнанку. Какаши готов умереть лишь в его объятиях и от его рук, ведь им однажды придётся столкнуться на поле боя. — Я люблю тебя, если бы у меня был выбор, то я бы желал родиться вновь где-нибудь за пределами этого мира и встретиться с тобой, — горячо шепчет Какаши, срывая из уст любовника стоны.       Обречённая и сладкая любовь ядовита, и Какаши вкушает этот запретный плод каждую их встречу в безудержном желании слиться воедино. Ирука охотно отвечает, их встречи опасны, ведь они оба — предатели, но ничего не может поделать с разрастающимся желанием стать ещё ближе.       Каждый раз встречаясь в этом укромном месте, Ирука хочет сбежать подальше от раздражающих гонений раккоранцев, от бесконечных учений лунных учителей и от этой жестокой судьбы, что свела его с самым прекрасным человеком. — Любовь моя, не лей понапрасну слёзы, — Какаши вытирает пальцами горячую влагу, размазывает по щекам и нежно приобнимает. — Сегодня я с тобой до тех пор пока не взойдёт Солнце. Сегодня я хочу видеть лишь твою улыбку. — Я желаю лишь быть с тобой всю жизнь, — шепчет Ирука и прижимается к крепкому, горячему от солнца, телу ближе. — Если мы решимся на восхождение… Думаешь, мы станем счастливыми?       Какаши отводит взгляд. Восхождение практически невозможно, и те немногие выносливые, которые каким-то образом выживают и достигают вершины горы Таргон, почти никогда не рассказывают о том, что они видели. Некоторые возвращаются с затравленным, пустым взглядом в глазах, другие изменяются до неузнаваемости, наделенные аспектом неземной, нечеловеческой силы, с судьбой, которую мало кто из смертных может постичь. — Это опасно и рискованно. Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — Какаши ощущает прохладу, идущую от Ируки, его лоб с татуировкой светит мягким серебристым светом, а чужие глаза в очередной раз ловят в ловушку. — Я понимаю, я тоже, Какаши. А сейчас заставь меня забыть обо всех проблемах, моя любовь…       Они встретятся вновь, когда Солнце уйдёт за горизонт, чтобы воссоединится в головокружительной запретной любви.