Красота в глазах смотрящего.

Осаму и Чуя встречались еще со времен старшей школы. Ни один из них не думал, что из этого, действительно выйдет что-то серьезное, поэтому раньше они никогда не говорили о будущем, не планировали съехаться, они просто наслаждались проведенным вместе временем, ночными прогулками по городу, разговорами по душам. Они могли доверить друг другу любой секрет, но все равно не воспринимали эти подростковые отношения, как нечто серьезное, не хотели давать ни себе, ни партнеру ложных надежд. Но так уж вышло, что учатся они теперь в одном универе и снимают квартирку, неподалеку от места учебы. Накахара не смог поступить в Токио, из-за чего вся семья была невероятно разочарована в нем, а когда отец узнал об отношениях сына с парнем, то просто вышвырнул на улицу и отказал в финансовой поддержке. Больше родственников у Чуи не было и пришлось напросится к Дазаю. Дом, в котором жил Осаму был совершенно другим, и многим отличался от привычного родительского особняка. Начиная от маленького размера, заканчивая от маленького размера и заканчивая дешевым ремонтом. Но все же им пришлось, какое-то время ютится в крохотной комнатке Дазая, пока они оба не накопили на хотя бы однокомнатную квартиру. *** Вечер пятницы, наконец-то можно было расслабиться и отдохнуть от суеты будних дней. С трудом парни добрались до комнаты. Тяжело было идти, параллельно целуясь и при этом не споткнуться о разбросанные вещи. Чуя повалил Осаму на кровать и принялся зацеловывать. Щеки, глаза, нос, шея, он целовал все, кроме губ, словно ждал, когда сам шатен проявит инициативу. Накахара явно знал, как добиваться своего потому что в следующею секунду Дазай обхватил парня за шею и притянул к себе, подарив поцелуй, словно весь мир сводился к губам Чуи. Рыжеволосый парень залез руками под свитер парня, пытаясь снять, но Осаму перехватил его за запястья. — Стой…— шепчет он, тяжело дыша.— Не снимай, давай так. Как уже было сказано – они знали все секреты друг друга, поэтому Накахара знал, из-за чего у его партнера такие предпочтения. — Осаму, — тихо произносит он, кладет руку на живот парня и ведет вверх, к груди,— Сколько еще тебе нужно говорить, что ты прекрасен. — Но шрамы… Чуя не дал партнеру договорить и быстро стянул с него водолазку, под которой скрывались все увечья, полученные еще в подростковом возрасте. Накахара поднял его с кровати за плечи, заставляя принять сидячее положение. Он взял Дазая за подбородок и повернул голову в сторону маленького зеркальца на прикроватной тумбочке. — Вот, посмотри. Смотри, я тебе говорю,— он не дает ему отвернуться.— Ты прекрасен при любых обстоятельствах. И я имею полное право так говорить, потому что я видел тебе на вписке, блевавшим в унитаз. — Это не красиво, противно и мерзко,— шепчет шатен, пытаясь опустить глаза вниз. — Красота в глазах смотрящего, дурак. Чуя дарит ему нежный поцелуй в предплечье, покрытое шрамами от порезов, потом еще один и еще, зацеловывает запястья и переходит к груди. Осаму откидывает голову назад, когда парень, прижав его рукой к кровати, снова целует, но на этот раз он спускается к его бедрам, на которых тоже виднелись бледные линии. Накахара был единственным человеком, которому было дозволенно видеть все слабости Дазая, видеть его в любой ситуации. Потому что он целиком и полностью доверял своему парню, своей первой и единственной любви, которая заставила его вырваться из ужасных серых дней, наполненных ничтожностью и бессмысленностью. И именно он медленно и постепенно заставляет Осаму полюбить самого себе, забыв о прошлом и больше никогда туда не оглядываться.