Смотри на меня

Игорь достаёт телефон из кармана, крутит его в пальцах несколько минут, а потом всё-таки набирает номер жены. — «Абонент не отвечает или находится вне зоны действие сети, попробуйте…» — вещает трубка женским, но совсем не Машиным голосом. — Вот же зараза! — не всерьёз злится Игорь. — Здесь даже после землетрясения сто лет назад связь была! А сейчас, смотри-ка, уже четыре часа дозвониться до любимой женщины не могу… Веня разводит руками, но нетерпеливость друга не комментирует. Машка просто, как всегда, дисциплинированно отключила в самолёте телефон. Некого в этом винить. Однако замечание Игоря поднимает очередную волну воспоминаний. Связь тогда действительно была восстановлена в первые же часы. И если сначала, после прорвавшегося звонка Сергея, Веня беззвучно чертыхнулся в сторону военных связистов, то потом… потом он отчаянно возблагодарил их! Если б не они…

* * *

Разбор завалов продолжался и с наступление ночи, но вокруг развалин дома, где до сих пор ждали вызволения Патрик и Салиха, сейчас всё стихло. Руками здесь сделать ещё что-либо было невозможно, и до прихода техники людей перекинули на другие участки. И людей, и прожекторы. Вениамин, передав заботу о Поли отдыхавшей в выделенной им палатке Маше, взял пару человеческих паек с собой и вскоре, как обещал, вновь склонился над проломом: — Я здесь. Давай поужинаем, что ли? Составишь компанию? Он знал (выяснил у Семёнова), что и еду Патрику спускали, и ещё бутылку воды. И шприцы с противошоковым и обезболивающим тоже. С Салихой, увы, оказалось сложнее, к ней доступа практически не было, а любая попытка даже минимального нарушения целостности хоть одной из сторон конструкции могла привести к обрушению. Старушку, конечно, напоили и даже вроде немного накормили… но намучились и кормящие, и кормящаяся. Подача воды и жидкой пищи производилась через трубку, просунутую в одну из многочисленных, но очень маленьких щелей. Так что для Салихи Веня ничего не взял (все равно не угостить), а с Патриком поделиться хотелось. — Я нье голоден, Венья, — кажется, парень улыбался. — Спасьибо. Но я рад, что ты прьишел. Здьесь скучно… ньемного. А вот Вениамин проголодался. Очень! Поэтому долго разглагольствовать не стал: спустил Патрику на захваченном специально для этих целей брезентовом ремне один из контейнеров, сам присел рядом с проломом прямо на плиту, открыл второй паёк и принялся с аппетитом жевать всё, что в него щедро напихали составители армейского меню. — Со скукой тоже сейчас разберёмся, — сообщил он. — У меня, как минимум, имеется множество историй на все случаи жизни. А ещё скопилась масса вопросов. Готов отвечать? Пролом невнятно хмыкнул. И вдруг спросил: — Ты имьеть… есть «Инстаграм»? Вениамин чуть не поперхнулся от неожиданности. — «Инстаграм»?.. Патрик, похоже, слегка смутился, но ответил: — Я слышу тольеко твой голос. Я… Э-м… мнье интьересно, как ты… выгльядишь. — А… — всё ещё немного растерянно крякнул Веня. — Ну… логично. Не, «Инстаграма» у меня не водится. Не моё это… У меня во «ВКонтакте» аккаунт есть. Пойдёт? Фоток немного, но… какие-то были. — Ага, пойдьёт, — легко согласился Патрик… и через минуту притих, изучая рассекреченный Веней аккаунт. Вениамин не отвлекал. Спокойно доел, а потом вновь склонился над проломом. — А говорил, скучно. У тебя же телефон есть! Рабочий! — Я берьёг батарейу… — резонно возразил поднявший на него взгляд Патрик. Веня на миг онемел, рассматривая скупо освещённое дисплеем телефона симпатичное (ой, да ладно… откровенно красивое!) лицо парня. Потом опомнился, моргнул и неловко улыбнулся. — Понятно. Сказал бы сразу, я бы тебе банку принёс. — Банку? — озадаченно переспросил Патрик. — Пауэрбанк, — поправился Веня. — Чтобы не скучал... В это мгновение с другой стороны стены донёсся старушечий голос, бормочущий непонятные Вениамину слова. Патрик тут же весь как-то напрягся и будто бы поплотнее вжался в стену. Заговорил быстро, громко. Веня в потоке чужой речи разобрал лишь «Салиха» и явно вопросительные интонации. Старушка вновь отозвалась. Гораздо тише и очень робко. А потом тоже о чём-то спросила. В следующем ответе Патрика Веня неожиданно услышал собственное имя. — Что-то случилось? — встревоженно поинтересовался он. Патрик отвлёкся от общения с соседкой и поднял глаза к торчащему в проломе Вениамину. — Nо… Ничьего… — и немного грустно улыбнулся: — Ей кажетсья, что слышит сына. Твой голос похож на ньего… на его. Несколько секунд висело тяжёлое молчание. Веня не знал, что сказать, а Патрик будто бы о чём-то задумался. Тишину вновь нарушила старушка, и оба парня замерли, вслушиваясь. — Что? — спросил Веня. — Просьит нас разговарьивать, — перевёл Патрик: — Ей спокойно от наш… нашьего разговора. — Это без проблем, — встряхнулся Веня и специально увеличил громкость, чтобы Салихе было лучше слышно. — А завтра технику дождёмся, плиту эту поднимем, и она сможет нас ещё и увидеть. И даже обнять. Патрик слегка усмехнулся, перевёл его обещания Салихе и вновь принялся рассматривать фотографии Вениамина на дисплее телефона. — О… Здьесь твойя собака? — спросил он, перелистнув очередное фото и повернув дивайс так, чтобы Веня смог рассмотреть показываемое. С экранчика улыбался полуголый Сергей, обнимающий не очень довольную этим фактом Поли. Два года назад. На даче у родителей Игоря. Веня не удалил чёртову фотку только из-за Польки. И следующую, где Игорь заснял уже и его с двумя шампурами готового шашлыка, присевшего рядом, тоже оставил. Тоже из-за неё. — Да, — голос, как ни странно, даже не дрогнул. — Она самая. Поли. Нравится? — Ага… Очьень! — с поистине детским восторгом ответил Патрик. — Я льюблю собак! Я хотьел бы… Но работа. Мнье ньельзя. А… это твой… друг? Веня от досады закусил губу, но секунду спустя заставил-таки себя выдавить, как ему казалось, максимально спокойно: — Бывший друг, — он постарался поскорее переключить тему, доставая собственный телефон: — Делись-ка тоже ценной информацией. Где тебя искать? — Мьеня? — на сей раз растерялся Патрик, однако почти сразу сообразил: — А-а… Много гдье! Вот, дьержи. Трубка в руке Вени тихонько угукнула, сообщая о новом уведомлении из «ВК». Он перевёл взгляд на вспыхнувший экран, хмыкнул, принимая запрос в друзья… И на следующие минут пятнадцать провалился в чужую, запечатлённую в мгновенных снимках жизнь. Патрик по понятным причинам снимал много, но и сам от камеры не прятался. Если верить указанным в профиле датам, ему недавно исполнилось двадцать семь. Веня был старше на два года, но сейчас, листая фотографии, почувствовал себя мало что повидавшим сопляком. Симпатичный загорелый парень с почти неизменной надписью «PRESS» то на обычной тёмной футболке, то на тяжёлом бронежилете, белозубо улыбался, по-свойски обнимаясь с мужиками в военной форме. На фоне чудом сохранившейся при артобстреле армянской церквушки; на покрытом жёлтой пылью танке, позади которого, будто прячась за него, теснились домишки какого-то горного (кажется, афганского) села; под тенью кручёной акации с замершими в стороне любопытными жирафами; в руинах ливийского Лептис-Магна… Снова и снова менялись пейзажи, немного менялось лицо Патрика (на более ранних снимках черты казались мягче), но надпись «PRESS» и люди в военной форме рядом присутствовали всегда… А ещё… Ещё Веня слегка завис, наткнувшись на альбом с несколько другим содержимым. Руины разрушенных войной городов, полыхающие после взрывов дома, массовые захоронения, огромные, полные старческой горькой мудрости и боли глаза перемазанных сажей и кровью, жмущихся друг к другу детей. Веня оторвался от телефона. — Не очень весёлые у тебя фото, — пробормотал он, чувствуя странную досаду и… неприязнь. Если человеку нравится снимать такое, что в голове у этого человека? — М-м? — непонимающе донеслось из-под плиты… впрочем, понимание пришло почти сразу: — А-а! Венья… Там есть нье только рабочий… рабочие альбомы. Просто… Оньи скрытые. Подождьи. Миг спустя телефон опять угукнул, на сей раз личным сообщением — Патрик прислал ссылку. Вениамин скорее на автомате, чем с большим желанием, открыл её… И невольно улыбнулся. Здесь были совершенно иные фото: яркие, полные простого человеческого мирного счастья! Совсем молоденький — лет шестнадцать, не больше! — Патрик с такими же мальчишками и девчонками на скейтбордах. А вот, видимо, с семьёй в каком-то путешествии: зрелая семейная пара, девчушка-дошколёнок и светловолосый паренёк… кажется, одногодка Патрика. И та же семья у рождественской ёлки. И они же на пляже. И… Веня застыл, поражённо пялясь на фото с двумя целующимися мальчишками — Патриком и тем… светловолосым. — Эм-м-м… У тебя есть парень? — глупо спросил он, но в следующее мгновение опомнился, чертыхнулся и пробормотал: — Извини. Я… Не моё дело. Просто не ожидал увидеть. В свободном доступе… — Ньет, — негромко отозвался Патрик. — Что «нет»? — Веня нахмурился, ему почему-то совсем не понравился его голос. — Парня ньет. Уже. И… Нье в свободном доступье. Только друзья вьидят. Веня потеряно моргнул и вновь глянул на экран. «Друзей» у Патрика было всего пятьдесят три человека (вместе с вновь принятым в их ряды Вениамином Коршуновым). И пятнадцать тысяч подписчиков. — А… Ясно. Повисла странная, какая-то неловкая пауза… которую нарушил звонок Игоря: — Веньк, я всё. Сдал Гриху девчонкам, перекусил… Куда подгребать, чтобы разгребать? Ты где? Вениамин сам себе кивнул и обозначил собственное местоположение. — …Двигай сюда. Семёнов тут недалеко, он нас направит. — Понял, сейчас буду. — Игорь! — в последний момент вспомнил Веня. — Слушай, захвати с собой пауэрбанк, плиз. У меня в боковом. Найдёшь? — А то! Веня сбросил вызов, покрутил телефон в руке… и, сунув его в карман, вновь присел у пролома. — Патрик… Я должен идти. Нужен… в другом месте. — Ага… O’key, — покладисто согласился Патрик. — Пауэрбанк тебе сейчас принесут. И… Знаешь, что… Я воткну в ухо наушник, и могу с тобой… с вами, если на громкую связь поставишь, разговаривать. Как тебе такое? Патрик издал какой-то неопределённый звук. — Что? — не понял Веня и опять заглянул вниз. В слабом, голубоватом свете дисплея лицо Патрика казалось болезненно бледным. Он кусал нижнюю губу и глядел куда-то в сторону. В груди у Вени болезненно сдавило. — Патрик? Эй, Патрик! Ты чего? Парень поднял-таки на него взгляд и вымученно улыбнулся: — Спасьибо, — пробормотал он. Перепугавшийся было Веня вздохнул с облегчением и тоже ответил улыбкой: — Давай-ка свой номер…

* * *

Следующие четыре часа Веня с Игорем, а потом и присоединившийся к ним Азамат разгребали завалы, вытаскивали из-под них живых, оказывали первую доврачебную помощь и передавали раненых людей медикам. Где-то ещё пылали пожары, где-то громыхали вторичные обрушения, небо гудело неугомонной авиацией… А у Вениамина в ухе звучал негромкий голос Патрика, то о чём-то спрашивающий (и запыхавшийся Веня тут же отвечал!), то, напротив, принимавшийся с дичайшим акцентом, порой путая слова или перескакивая на английский язык, что-то рассказывать. — С кем это он? — поинтересовался Азамат, когда заметил, что товарищ общается с наушником. — С первашом своим, — отозвался за Веню Игорь. — Тот под завалом ещё, руками не достать. — Русский что ли? — удивился с лёгким оттенком зависти Азамат. — Мой дедушка ни бельмеса не понимал… и я его также. — Англичанин вроде, — опять пояснил Игорь. — Но лапочет по-нашенски лучше, чем Венька по-евонному… А у меня, прикинь, роженица! Мы с Грихой зубами бетон грызли, чтобы успеть. Давай… взяли! …Фух… Хорошо, медики быстро среагировали и прискакали вовремя. Чуть роды не пришлось принимать!.. Веня слушал их краем левого уха. В правом Патрик рассказывал, что в школе мечтал стать писателем и как-то нафантазировал историю про нападение инопланетян на космическую базу, там, мол, тоже главным героям пришлось выбираться из покорёженных развалин… Причём рассказывал он попеременно на двух языках: для Вени и для Салихи...