Не в Своей Тарелке

— Ты бы и дня не прожила среди Аналитиков! — Я бы посмотрела на тебя в окружении Дипломатов! Таких разговоров было много. Начались они, как правило, с фырканий в обе стороны. Надменность во всем: в позе, в голосе и на лицах. Дистанция держится приличная, чтобы удобно было вести перестрелку взглядами. Отличают эти споры от детсадовских только изящество оскорблений и бойкот, не пропадающий после сончаса. Полемист умеет ранить во время боя — по реакции ИНФП понимает, что бьет, куда нужно, и добивает. Посредница наносит урон после, когда убежденный в победе ЕНТП по нескольку раз мысленно прокручивает в голове очередную перепалку и наконец вслушивается в смысл ядовитых слов, брошенных в его адрес. Боевые действия ведутся непрекращаемо, через гонцов и случайных прохожих передаются обзывательства и обвинения во всех людских бедах. И это только с утра. "Она не представляет, о чем говорит!" "Откуда ему знать, как себя вести?" Прошло время с тех пор, когда последняя стычка воспринималась всерьез. Дистанция сокращена и перестрелка ведется на расстоянии пары сантиметров. Дуэли стали долгими и оттого неловкими для остальных. Улыбки у ИНФП и ЕНТП не нервные и самодовольные, а игривые и несерьезные. Издевки становятся более изобретательными и менее понятными для очевидцев. Им неясно, почему от слов ИНФП Полемист начинает запинаться, а Посредница от слов ЕНТП — краснеть. Но они, вроде как, продолжают цепляться друг другу в глотки. И только эти двое знают, что делают это уже по-другому и, как правило, в уединенных местах. "Не такие уж эти Аналитики и ужасные..." "А Дипломаты неплохие ребята..." Позы "Ща я ей покажу!" и "За кого он себя принимает?!" уже давно сменились на "в этой удобно вместе спать" и "вот так лучше всего читать книги на диване". Взгляды друг друга не сжигают и не сулят своим злобным выражением ни поноса, ни смерти. Первоначальные слова — те, что про "не быть тебе среди аналитиков" и "не место тебе в рядах дипломатов" — уже давно существуют лишь как неозвученные мысли. Они бы давно растворились во времени и забылись, если бы ЕНТП и ИНФП до сих пор не были в них уверены. Они ладят друг с другом. Но полемистская ухмыляющаяся морда не в ответе за остальных Аналитиков (скорее, они не в ответе за нее), а посредническая моська — не бренд Дипломатов. Посредница бы и дня не прожила среди Аналитиков. Полемист, окруженный Дипломатами — то еще зрелище. Ирония судьбы и злой рок переспали без обязательств и породили идею, по которой сразу видно, что её родители курили, пили и ширялись прямо во время зачатия. Вместо того, чтобы абортировать это богопротивное маленькое чудище в ведро с отходами класса "Б", ирония и рок свалили его на головы ИНФП с ЕНТП. ЕНТП лежит на диване и задумчиво перекусывает заусенцами. ИНФП — кожей с губ, сидя в кресле рядом. Они оба думают о том, что говорили. Когда они на дух друг друга не переносили, было смешно представлять, как Полемиста душат в групповом объятии, а ИНФП — проламывают голову печальным докладом о глобальном потеплении. Сейчас это все стало до ужаса реальным. ЕНТП хочет, чтобы ИНФП осталась в живых. ИНФП хочет, чтобы в живых остались Дипломаты, к которым собирался ехать Полемист. — Две буквы это не такая большая проблема, правда? — Полемист говорит об Е и И, Т и Ф. Одного только уточняющего "правда" от ЕНТП было достаточно, чтобы ИНФП поняла, что им каюк. — Правда. Я должна быть громче и рациональней, а ты — сдержанней и чувствительней. Этого хватает, чтобы мысли ЕНТП подтвердились — им крышка. ИНФП подсаживается на диван, поближе к ЕНТП. — Мы хорошо друг друга знаем. — начинает она. — Все, что нам нужно — думать, как бы мы повели себя в конкретной ситуации. — продолжает он. Они молчат. В теории все легко. ЕНТП неловко думать о том, что он мог бы выслушивать чужое многочасовое нытье и позволять вымачивать свою рубашку в слезах. ИНФП не может представить, какого это — отстаивать свое мнение в споре на повышенных тонах и не идти на уступки. Вся прелесть их отношений заключалась в симбиозе — ИНФП защитит его чувства, а ЕНТП грудью встанет за её мнение. Поменяйся они ролями и выйдет парочка, которая двух слов связать не может и плачет в углу комнаты. ИНФП кладет голову ЕНТП на грудь и он аккуратно треплет её за волосы, как любимую старую собаку. Он знает, что ИНФП мысленно себя хоронит. Он делает то же самое. Раньше он говорил, что крутил бы нижний брейк прямо на крышке её гроба. Сейчас он даже в воображении не может перекусить кутьей — ком в горле. ЕНТП решает первым прервать их придуманную совместную панихиду — если они хотят вернуться друг к другу целыми, самое время взяться за подготовку. Явить свету компанию из плохого анекдота: аналитика-эмпата и дипломата-логика. Они решают начать с гардероба. Гораздо легче будет навешать необходимые ярлыки, если они навешают на себя определенные тряпки. У ИНФП одежды — как у конкретной российской императрицы. Как сорóка, брала все, что блестело или валялось на дороге рядом с раздавленными голубями. Они с ЕНТП съехались четыре месяца назад, а ИНФП до сих пор тащила в квартиру вещи из родительского дома. ЕНТП проходит мимо спальни, когда ИНФП его окликает: — Как я выгляжу? — Здорово. — Думаю, на этом варианте остановиться. — Тогда плохо. Просто отвратительно. ИНФП оборачивается на Полемиста и смотрит на него глазами подстреленного животного. Полемист объясняется: — Ты здорово выглядишь. Но не для Полемистки. ИНФП поворачивается к зеркалу и видит, что ЕНТП смотрит ей в глаза через отражение. Видно, что теперь он старается держать язык за зубами и подбирает нужные слова. Как бы ни бахвалилась Посредница своим умением зрить в людской корень и понимать всех с первой секунды, с образом Аналитика она не угадала. Промазала. Промазала так сильно, что целясь в тетерева умудрилась застрелить последнюю на свете панду. ЕНТП подходит к ней и встает за спину — надеется, что если сократит расстояние, сократится и посредническая юбка до нужной длины. На ИНФП сейчас та, что завязывается где-то под грудью и все равно лежит на полу длиннющей, как пододеяльник. — Это у тебя цветы на рубашке? — уточняет ЕНТП и смотрит на посреднические плечи. — Да... — неуверенно отзывается она. — Думаешь, перебор? Я нашла и горошек. Полемист сокрушенно мотает головой. — Нужна однотонка. — Это слишком скучно! — жалуется ИНФП. — Неужели никакой орнамент нельзя? Полемист думает секунду-другую. — Линейка. ИНФП вздыхает — компромисс пускай и нашелся, но порадовал мало. Пока она не успела найти сотню оправданий, почему подобранный образ может сойти за деловой, ЕНТП ребром ладони касается области у посреднической коленки. Таким образом отсекая оставшиеся — он прикидывает — два метра от выбранной ИНФП юбки. — И юбку такой длины. Карандаш. — У меня нет таких! Преимущественно в её шкафах находятся длиннющие юбки разной степени поношенности (предыдущими хозяйками), но есть и такие, за которые цепляются возмущенные взгляды пенсионерок. Найти в её гардеробе хоть что-то, что было сделано многомиллионной успешной компанией для многомиллионных успешных женщин — непосильная задача. ИНФП за поддержку малого бизнеса и кастомных дизайнов, за барахолки и сэкондхэнды, за уникальность и креативность. За бомжа или шаманку её не принимают только её единомышленники. Хорошо, что она не успела заплести волосы в дреды — такой вид спровоцировал бы Аналитиков срочно сконструировать ядерную бомбу, ударяющую точечно, по ей подобным фрикам. ЕНТП остается развести руками и потащить ИНФП в ближайший ТЦ, где названия магазинов выведены не от руки на картонке, а написаны шрифтом, соответствующим последнему слову мира дизайна и успешного бизнеса. Он быстро находит серьезный по виду магазин и идет в женский отдел так решительно, как будто покупает юбку себе. На ходу отказывается от помощи еле догнавшего их консультанта, ИНФП спешно перед тем извиняется и семенит за ЕНТП. Каждая юбка и рубашка, висящие над головами, уже воспринимаются ИНФП как строгие решительные начальницы, отчего у девушки слегка пересыхает в горле. В манекеновых глазах ей мерещится усмешка и ИНФП стыдливо прячет взгляд в пол, стараясь при этом не выпускать из поля зрения Полемиста. Она чувствует себя ребенком, которого привели за одеждой на рынок. Там плюют на твою индивидуальность и заставляют примерять то, что ядовито яркого цвета, то, что недорогое и что заставит всех обернуться, когда продавщица объявит, какая неписанная невеста стоит у неё на картонке в одних колготках. Когда ИНФП настигает Полемиста, она вцепляется ему в локоть и обиженно сопит — зачем он заставляет её переживать этот ужас? ЕНТП ободряюще похлопывает ту по ладони и всучивает ей несколько юбок. Уверяет, что они совершенно разные — страна-производитель, пошив, цвет, длина. Но для ИНФП это одинаково бездушные куски нудной темной ткани. Как ни крути, ничего хорошего и интересного в них не найти. О рубашках они недолго спорят и ЕНТП — что удивительно — уступает, потому что спорить с человеком, у которого принципы перевешивают здравый смысл — тяжеловато. ИНФП не собирается надевать еще и темный верх. Выступает за свежесть и утонченность, ЕНТП подбирает ей светло-розовые рубашки. Пока ИНФП рассматривает на рубашках пуговицы, ЕНТП оборачивается на одного из посетителей магазина. Тот косо поглядывает на пару, как будто ЕНТП привел в дорогой магазин бездомное животное. Полемист вопросительно кивает в адрес мужчины и судя по тому, как тот отводит глаза и ищет, на какой пиджак отвлечься, на лице Полемиста вырисовано что-то зловещее обычного "Че смотришь?". Они не находят рубашек с узорами, да и юбки оказываются ЕНТП не по душе, поэтому приходится обойти еще несколько магазинов. — Я не понимаю, что ты ищешь. — признается ИНФП, потягивая из трубочки коктейль Аналитика. Этот магазин ничем не отличается от тех, где они были. Манекены стреляют надменными взглядами и, кажется, даже закатывают глаза, когда мимо них проходит ИНФП. У неё даже возникает ощущение дежавю, когда приходится в пятый раз извиняться перед очередным белозубоулыбающимся консультантом. — Про фемдом слышала? — невозмутимо интересуется Полемист, сравнивая две строгие юбки. ИНФП пугливо оборачивается на других посетителей — не услышал ли кто их ни с того, ни с сего похабный разговор. — Это и ищу, — продолжает ЕНТП. — Что-то, что заставит всех мужиков подумать, что у тебя волевой стержень длиннее и больше. — он оборачивается на раскрасневшуюся ИНФП. — Это я метафорически выражаюсь. — Ага, спасибо за уточнение. В юбках-карандашах ИНФП выглядит так, как будто только учится ходить. Коленки трутся друг о друга, цветные колготки под юбками смотрятся несуразно, а ноги на невысоких каблуках двигаются так неуверенно, как будто вокруг них обвился болас. Посредница даже пытается пару раз показательно потерять равновесие и упасть — дабы показать, какое непосильное давление на неё оказывает бесчувственная индустрия моды. ЕНТП убежден, что если она перестанет канючить и захочет представить себя идущей по чужим головам женщиной — посмотрит в зеркало примерочной и сама себе понравится. Он говорит ей об этом, а сам уходит на поиски юбки попросторнее. Находит ту, которую если сильно постарается, сможет выдать за клёш. Возвращается к примерочной ИНФП, где та самой себе корчит серьезные гримасы и надувает в недовольстве губы. — Я будто на себя смотрю. Хорошая работа. Видно, как быстро похвала стирает с лица ИНФП строгость и холодность. Она оборачивается и смотрит на ЕНТП своими огромными доверчивыми глазами. — Правда? Он кивает и протягивает ей очередную юбку. — Правда. Примерь эту. Чтоб на обед было удобно бегать. ИНФП охотно берет из рук Аналитика юбку и так загорается идеей перевоплощения в чью-то решительную коллегу, что даже забывает выгнать из примерочной Полемиста, когда стягивает предыдущую юбку с себя. Он едва успевает задвинуть за ними обоими штору, чтобы спрятать их от взгляда чьего-то заскучавшего муженька. В этой юбке у ИНФП получается поставить ноги шире, юбка даже слегка приподнимается в воздухе, когда девушка кружится на одной ноге. — Это я так радуюсь... хорошо проведенной планерке, наверное! — оправдывается она, боясь, что в движении могла случайно подрастерять серьезность. ЕНТП хмыкает и довольно кивает. Ему кажется, что они нашли действительно подходящий образ — розовую рубашку в тонкую темную линейку и темно-синюю юбку, в которой ИНФП удобно. Она огорчена лишь тем, что та недостаточно свободная, чтобы сесть в ней на шпагат. ЕНТП её заверяет, что ни одно хорошо проведенное совещание не может обрадовать её так сильно. Они находят рубашку лавандового оттенка, такого нежного, что ИНФП прощает ей отсутствие орнаментов. Для последнего, пятого, дня ИНФП и ЕНТП двигаются поближе к платьям.

***

По улице ИНФП двигается широкими шагами и чуть ли не в припрыжку, демонстрируя ЕНТП все прелести носки свободных юбок. Она делает это так, будто хочет, чтобы Полемист сам походил в подобном балахоне. Зная Дипломатские нравы, остается только надеяться, что Посредница правда не решит напялить на него какую-нибудь нелепую рясу или биоразлагаемый мешок из-под картошки. — Ты решил, что наденешь? — ИНФП крутит пакетом с обновками в руке. — Что-то фриганское, — пожимает плечами ЕНТП. — Или вообще ничего надевать не буду, голым пойду. Один на один с природой, так сказать. ЕНТП ждет, когда девушка засмеется или хотя бы в наигранной обиде дернет его за руку. Его тревожит, что она выглядит действительно задумчиво. — Обещают холода, поэтому что-то накинуть все-таки придется... Полемист нервно сглатывает и благодарит небеса за непогоду. Одно дело быть окруженными Дипломатами, другое — быть окруженным голыми Дипломатами. Несмотря на их добродушный нрав и сердобольные сердца, Полемист наверняка заработал бы себе страшнейшее посттравматическое от такого зрелища. Пугает его и то, что Посредница игнорирует каждый симпатичный бутик на пути и всякий раз норовит привести парня к мусорным бачкам. ЕНТП намеренно замедляет ход, когда видит, что на крышках этих самых бачков лежит какая-то тряпка, в которой ИНФП может разглядеть подходящий ей или ему наряд. Дырки — это модно, аромат бомжа — напоминает о простоте жизни, а блохи и жуки — друзья и компаньоны. К счастью Полемиста Посредница лишь пару минут разглядывает помоишные обновки, а потом решительно продолжает путь. Она ведет его далеко от цивилизации и Полемисту уже кажется, что сейчас они зайдут в лес и будут шить ему костюм из листьев. У одного из невысоких зданий ИНФП разглядывает знакомую страшненькую вывеску и вместе с ЕНТП спускается на цокольный этаж. Здесь не пахнет потом и слезами несчастных иммигрантских семей, значит они точно не собираются покупать что-то от известных брендов. Они оказываются на небольшой площадке, где одежда висит на хлипких конструкциях и раскидана по картонкам на полу. ИНФП делает полный вдох грудью и улыбается, будто бы оказавшись дома. ЕНТП хочет сказать, что пейзажу не достает пары горящих бочек, чтобы сойти за стопроцентный бомжатник, но вовремя прикусывает язык. Тут нет консультантов, из музыки — какой-то неандерграундный андерграунд, освещает картину пара-тройка ламп. Стены обшарпаны, в некоторых местах они обрызганы невесть какими людскими субстанциями. Полемист видит, как пара человек заинтересованно их разглядывает и рассуждает о современном искусстве. Все здесь такие индивидуальные, что с одинаковыми татуировками, одинаково убитыми выкрашенными волосами и одинаковой пирсой на лице. Шныряют туда-сюда в поисках кофты чьей-то бабушки и дедовского пиджака, чего-то, что им очевидно не по размеру и не по эпохе. ЕНТП не знает, в чем его отсюда вынесет ИНФП, но знает, как — вперед ногами. Девушка подталкивает Полемиста к вешалкам и бодро предлагает выбирать, что нравится. Полемисту нравится идея поскорее смотаться из этого клоповника. ИНФП гладит его по плечу и отвлекается на какую-то увесистую побрякушку у кассы. Поиску одежды ЕНТП предпочитает игру в гляделки с неформалками, которые видят в нем, стильно одетом и даже причесанном, подстилку капитализма. В его блестящих от геля зализанных волосах они видят свое отражение, он — свое в стеклянных бутылках, которые они наверняка взяли для какого-то арт-проекта. ИНФП подходит к Полемисту ровно в тот момент, когда и он, и неформалки готовы начать скалить зубы и гавкать друг на друга. Посредница крутит у его носа темно-зеленой джинсовкой, изнутри набитой овечьей шерстью. Бывший хозяин посчитал, что она выглядит недостаточно миролюбиво и присобачил на грудь заплатку с пацификом. Стирал, судя по виду, только в речке и с Божьей помощью вместо мыла. — ...Я б такое не надел, — выдавливает из себя Полемист самый нематерный ответ. — Вот именно! — пища, шепчет Посредница. — А Посредник надел бы с удовольствием! — Мне не идет зеленый цвет... — "У меня аллергия на одежду студентов арт-колледжей" как вариант бережет ЕНТП очередную отговорку. — Брось, — фыркает ИНФП. — Тебе все идет, ты ужасно красивый! — Ты меня умасливаешь. — Чуть-чуть, — сдается девушка и вешает куртку Полемисту на руку. — Если она тебе не понравится — найдем что-нибудь другое, обещаю. Ему не понравилось. Но другие варианты оказались еще хуже. Если в этой куртке он походит на романтичного неудачника-поэта, то остальные куртки и свитера делают из него спившегося лесничего, заблудившегося туриста и неопытного рыбака. Причем все одинаково несчастливы даже если не брать во внимание кислую полемистскую физиономию. Приходится остановиться на той самой зеленой джинсовке, у которой на этикетке указан не бренд и не инструкция к стирке, а число овец, которым ради этой куртки гуманно побрили жопы. Рядом — улыбающийся смайлик и что-то про веганство. От самого ЕНТП выбор одежды не зависит — только он брал в руки кофту, она оказывалась модифицированными шерстяными шортами, хватался за брюки — те позиционировались как свитер "сливз онли", что-то из разряда шмоток для Евровидения. ИНФП в этом месте как рыба в воде и — продолжая рыбную метафору — клюет абсолютно на все. Хлебный мякиш в виде поношенных джинсов, опарыш в виде замызганных рубашек, дождевой червь в виде кофты оттенка этого самого дождевого червя. Ей нравится все, больше всего — видеть в этом Полемиста. ЕНТП стоически терпит выходки своей девушки, сам с собой дискутирует – "она ведь тоже терпела", пока ИНФП уговаривает его сменить одни бархатные брюки на другие. Останавливаются они по итогу на коричневых джинсах, про цвет и запах которых ЕНТП успевает пошутить ровно двадцать два раза. ИНФП обещает выстирать их до блеска и скрипа, чтобы Полемисту было максимально комфортно. Максимально комфортно ему будет находиться от них на расстоянии пушечного выстрела. "Ты, все-таки, такой невыносимый" "С тобой так сложно, ты бы знала" Они шутят об этом, когда заходят в квартиру. ИНФП опускает фирменный пакет у своих ног, когда снимает обувь, ЕНТП пуляет шоппер со своими обновками вперед и по коридору. Ему немного обидно от того, что он не заразился от ИНФП таким же оптимистичным настроем. Раньше переживал в большей степени за неё, а теперь — за себя. Кого он проведет этим глупым прикидом? — Ты в порядке? — негромко интересуется ИНФП, когда замечает, что ЕНТП до сих пор стоит только наполовину разутый. Тот рассеянно моргает вместо ответа. ИНФП кладет ему руку на плечо. — Хочешь об этом поговорить? ЕНТП отрицательно мотает головой и с помощью пальцев ноги лениво стаскивает с себя второй ботинок. ИНФП пытается его обнадежить: — Я понимаю, как тебе нелегко сейчас. Но у нас еще есть время как следует подготовиться. Пока давай переоденемся и посмотрим, с чем работаем. Он кивает. ИНФП уходит подбирать себе более подходящие колготки и обувь, а ЕНТП отыскивает в своем шкафу растянутую до неприличия черную футболку. Посредница сказала, что ему должно быть комфортно в своей одежде. Поэтому даже дурацкие новые джинсы обходятся без тугого ремня. В гостиную, где переодевался ЕНТП, Посредница вплывает на невысоких туфельках, телесных капроновых колготках, недлинной синей юбке и розовой рубашке. Её длинные волосы собраны в средний хвостик, а на носу красуются круглые очки, спертые у другого, менее официального ее образа. Во рту то ли сухо от такого вида, то ли наоборот. — Чего ты так смотришь? — нервно улыбается ИНФП и тут же осматривает себя на предмет несовершенств. — С очками перебор? — Нет-нет, ты… хорошо выглядишь. Очень хорошо. Даже слишком хорошо. — Как настоящая Полемистка? — ИНФП игриво закусывает губу. — Как ненастоящая Полемистка! — парень спешит объясниться. — В том смысле, что нереальная! Вот! До отношений во флирте ему не было равных. Сейчас даже с обычными комплиментами выходит неловко. Но раз ИНФП улыбается, значит, все в порядке. — Ты тоже всем Посредникам Посредник, — кивает ИНФП и наклоняет голову в бок, оценивающе глядя на Полемиста. Тот стоит перед ней, как подросток, которого заставили сфоткаться ради отзыва на маркетплейсе. — Остался последний штрих. Она удаляется в коридор, откуда вскоре слышится шум воды. Возвращается с намоченными руками, подходит к ЕНТП и запускает пальцы в чужие волосы. Гель моментально схватывает новую жертву и начинает липнуть к рукам Посредницы, пока та разъединяет волосы и ерошит их легкими движениями. ЕНТП видит себя в зеркале и напоминает человека, которого гламурненько жахнуло током. Липкие от геля волосы торчат во все стороны сосульками, как у незадачливой рок-звезды. — Тебе надо будет на время перестать укладывать волосы. — ИНФП встает рядышком и смотрит в зеркало на них обоих. Лыбится как для семейного фото. — Да я понял. — И возможно придется слегка отрастить щетину. — ИНФП проводит пальцем по гладковыбритой щеке Полемиста. — Блеск. — цедит сквозь зубы ЕНТП. ИНФП выглядит хорошо — спору нет. Подлецу все к лицу, как говорится. Это ЕНТП на её фоне похож на юного лесника или заблудившегося хиппи. И что хуже — ему это почти к лицу. Что страшнее — собственное отражение начинает ему улыбаться.