Мелкие пакости и большие сюрпризы

Этот не знал, кем или чем является. Неизвестно было и сколько времени прошло с момента его появления в этой реальности. У этого не было ни вчера, ни завтра, даже сегодня расплывалось в нечто неописуемое и отличное от того, о чем говорили существа, которые сновали туда-сюда, как тараканы. Этот знал, что они зовутся людьми, и знал, как выглядят тараканы, просто не чувствовал особой разницы между ними: и те, и другие не замечали ни его, ни других обитателей мира, с которыми издалека перемигивался этот. Здороваться он научился у людей, чтобы надоедать другим, которые его видели и выделялись дружелюбностью, и отпугивать тех, что пытались на него охотиться. Этот еще не выжил из ума, чтобы подпускать к себе кого ни попало лишь от замучившей скуки. Возможно, раньше он был другим. Может быть, раньше мир и люди в нем были другими, как и он. Этот просто не помнил, не считал важным запоминать. Он бродил по миру, лежал в тенях деревьев, наблюдал за существами с высоты больших небоскребов и из-под низких тумбочек, а когда хотел поразвлечься — немножко пакостил, заставляя людей вскрикивать и ругаться. Вот и все, что было у этого: целый мир для исследований, небольших проказ и необъятная, просто неописуемых размеров пустота внутри. Порой, часто ночью в доме кого-нибудь из людей, этот искренне не понимал, чего ему еще надо. У него есть целый мир и он сам, а ему мало! Порой у этого мелькала не то мысль, не то ее отголосок о том, что же все-таки нужно для заполнения этой пустоты, но все это было так мимолетно и поверхностно, что даже схватиться за нее не получалось, не то что разглядеть и развить. И хотя любые размышления были занятием бесполезным и бестолковым, именно за ними этот себя и поймал однажды вечером. Пытаясь остановить ход мыслей, как прилипшую к ноге гадость, он сначала обрывал себя тихим бурчанием, а в конце этой борьбы, чувствуя близость поражения, рванул с места так быстро, как мог. Практически тут же ему под ноги бросилось что-то, похожее на ведро, и этот с грохотом покатился кубарем вперед по жухлой траве и бетону, растрескавшемуся от упавших на него приключений. Лежа на нем щекой, этот подумал, что бедолага принял на себя не одно существо, запутавшееся в себе. Его мысли прервал шумный выдох, донесшийся откуда-то сверху и издалека. Этот повертел головой и, не вставая, попытался разглядеть, что происходит рядом. Как оказалось, этого занесло на территорию высоких домов-муравейников, а именно под окна одного из них. На каком-то балконе над этим шуршал человек и странно дышал, шумно выдыхая. Этот, аккуратно отпихнув ногой пустое ведро, решил заглянуть в гости к свидетелям его позора. Бесшумно взобраться по стене, переползая от одного балкона к другому, было легче легкого, а затаиться в тени, высунувшись над ограждением балкона, совсем легко — обычное дело для развлечения. Этот замер и уставился на человека: тот съежился на захламленном полу, спрятавшись под курткой настолько большой, что из-под нее торчали только лодыжки со стопами в цветастых носках и голова с ярко-желтыми кудрями, густо завесившими лицо, о существовании которого можно было догадываться только по сигарете, торчащей между локонов. Человек сидел спиной к двери на балкон частично в тени, куда не попадал свет от фонарей, и курил, не выпуская сигарету изо рта; пепел от сгоревшего табака падал в широкую пластиковую тарелку, каким-то образом примостившуюся под головой человека прямо на блестящей серой куртке. Этот тяготел к блестящему и необычному, поэтому решил остаться на месте, пока человек не уйдет в тепло, как стремилось сделать большинство существ. Этот просто наблюдал: как куртка движется, поблескивая то так, то сяк; как кончик сигареты становится ярче, а после затухает и ненадолго скрывается в облаке выдыхаемого дыма; как волосы, достаточно длинные, чтобы не называться короткими, но недостаточно для плетения из них кос, колышутся от движений тела… В этом проснулся легкий интерес. Интерес же не являлся оправданием для совершения каких-то странных поступков, поэтому этот не сделал ничего такого. Он просто ждал, затаившись на своем месте, и наблюдал. Человек вдруг зашевелился, аккуратно выпростал руки из карманов, подхватил тарелку, поставил ее на пол рядом с собой, быстро вытянул сигарету изо рта и затушил ее в своей импровизированной пепельнице. Откидывая волосы с лица, человек блеснул кольцами на пальцах, медленно моргнул, немного повернул голову и вдруг уставился прямо на этого, который замер на своем месте. Пустой и безразличный взгляд ярких голубых глаз вызвал в этом желание напакостить так, совсем легонько, без большого шума. Разумеется, он понимал, что человек его не видит — никто из живых существ его не видел (кроме, разве что, кошек, а это другое дело), но повыпендриваться хотелось чуть больше обычного. Этот со значением указал пальцем на пачку сигарет рядом с человеком и, не поднимая головы выше ограждения, спросил, пародируя людей: — Не обидишься, если я возьму одну? Человек медленно моргнул и, чуть-чуть приподняв плечи, прохрипел в ответ: — Бери, чего уж. Этот едва не рухнул с ограждения, уставившись на человека, как на стаю охотников. Не мог человек его увидеть! Не мог — и все тут! А если бы и увидел — точно не отрегировал бы так, будто бы ничего не произошло! Этот почувствовал себя так странно, как никогда не чувствовал, и даже сам себя не понял, не то что этого странного человека. Тем не менее, любопытство в нем было посильнее желания сбежать, так что он попытался еще раз: указал на пачку уже очевиднее, сильнее вытянув руку, и чуть склонил голову вперед. — Можно? — спросил он еще разок. Человек, не меняясь в лице, тяжело вздохнул, поднял пачку сигарет, раскрыл ее и протянул так, чтобы этому можно было вытащить одну. Этот шанса не упустил. Что делать с добычей он не знал, так что просто подтянул ее к лицу и, стараясь сделать это незаметно, понюхал ее. Кто их людей знает, что они успели научиться курить, пока он был в другом месте? Убедившись в том, что в сигарете табак, этот вновь уставился на человека, который вернул пачку на место и продолжал смотреть невпечатленным взглядом. — Огоньку? — спросил он. — У меня свой, — сострил этот в надежде на хоть какую-то реакцию. Человек же просто молча пожал плечами и снова вздохнул, закрывая глаза. Этот начинал чувствовать себя еще более странно, чем до этого, и ему это не особенно нравилось. — Тебя ничего не напрягает? — Например? — прозвучал вопрос, заданный ровным тоном. — Это же твоя сигарета. — Ну, — начал человек и запнулся, открыл глаза, посмотрел наверх, где должно было быть небо. — Одна сигарета погоды не сделает. — Дай еще. Так этот стал гордым обладателем четырех сигарет, но не мыслей, куда их девать, а человек остался с пустой пачкой. — Теперь-то ты хочешь мне что-нибудь сказать? — спросил этот. Человек, глядя в пустую бумажную пачку, задумчиво помычал. — Теперь ты немного похож на моего соседа. — А? — опешил этот. Не такого ответа он ждал. — Он у меня сигареты целыми пачками таскает, а новых не дает. Этот посмотрел на сигареты, зажатые в руке, затем на пачку у человека и, перераспределив вес, аккуратно другой рукой забрал упаковку. Обычно этот крушил и ломал вещи голыми руками, а теперь вот столкнулся с тем, чтобы действовать аккуратно, без вреда. Три сигареты осторожно возвратились в пачку, а она сама в руку человеку, все так же молча и без паники наблюдавшему за его действиями. — Спасибо, — поблагодарил человек, отчего этот совсем уж растерялся. Что он вообще тут делает? Что здесь происходит? Какой-то беспредел! — Тебя совсем ничего не настораживает? — спросил он. — Во мне в смысле. Нигде не щелкает? — А должно? — в той же интонации уточнил человек, вновь удивив этого. — В смысле, с тобой что-то не так? Тут у этого ответа не нашлось. С ним что-то не так? Нет. Но и люди,которые его не замечали, пугались его присутствия, считая это неправильным. Чтобы объяснить это человеку на балконе еще нужно было для начала оформить все слова в предложения, в которых будет больше смысла, чем во всех его мыслях на данный момент. Человек его опередил, чуть прищурив глаза. — Чудовище, ты вообще новости смотришь? — спросил он. — Не удивлюсь, если завтра покажут снимки, где президент пожимает руку Дьяволу. — Дьявола не существует, — сказал этот. — Ну, повезло ему, — высказался человек и развел руками, кривя губы в гримасе неудовольствия. Тут этот резко вспомнил, что люди обычно от холода бегут, а этот вот сидит, мерзнет. Странно. — Можешь зайти в тепло, — сказал этот. — Я не против. — Куда? А… В квартиру то есть? — уточнил человек. Этот кивнул, все так же не поднимая головы над ограждением. — Не могу. — Почему? — насторожился этот. — Дверь захлопнул, она и заперлась. Теперь буду ждать, когда сосед выглянет в окно, чтоб покурить — может, он что-то придумает. Ну, в счет всех моих сигарет. Этот посмотрел на него очень внимательно, потом в сторону, обдумывая внезапно появившиеся мысли, и пошевелил пальцами на руке. — Посиди спокойно и не дергайся, — сказал он, прежде чем нырнуть вниз и — в тень погуще. Он не стал дожидаться момента, когда человек ответит, а быстро перетек под балконом на другую его сторону, юркнул наверх, вдоль двери в жилище, а потом на раз-два замок оказался отперт, ручка повернулась, открывая проход. Человек завалился на пол с негромким «Уф!», в котором наконец прозвучало удивление, пусть и откликом. Этот даже смог немного расслабиться. Человек на полу забарахтался, скованный курткой, и наблюдать за этим оказалось настолько забавно, что этот предпочел не вмешиваться в увлекательную возню. Только когда человек выпростал ногу и кое-как захлопнул дверь, этот заметил, что выражение лица у того изменилось на озадаченное. — Спасибо, — громко пробормотал он. — Осторожнее в другой раз, — посоветовал этот. Человек повернул голову в сторону шкафа, на котором тот обосновался, и серьезно кивнул. С кряхтением прокатившись по полу к дивану, стоящему в стороне, он кое-как стянул на себя большой плед и завернулся в него с головой, оставив вне него только лицо, и широко зевнул. — Честное слово, чудо, — начал он медленно и негромко, — ты меня спас от смерти. Спасибо. — Пожалуйста, — ответил этот, просачиваясь к двери на балкон. Больше ему тут развлекаться было нечем, пора и ноги делать. — Ты заходи как-нибудь, — протянул человек. — Если сигарет еще захочется. Кстати, — он вдруг зашевелился, остановив этого уже у щели в двери, — что ты с ними делаешь? — Ем, — грозно ответил этот и улизнул под негромкий смех человека. Уже на земле, под балконами этот подумал, что было бы действительно неплохо вернуться сюда. Когда-нибудь. А сейчас он прихватил сигарету острыми зубами и вознамерился сбежать, как вдруг почуял схожий запах, только дымный. Взглянув наверх, этот приметил окно, из которого тянулась струйка дыма, и как по щелчку вспомнил слова человека о соседе. Настроение у этого сразу переменилось. Он деловито припрятал свою сигарету, потек наверх и, заглянув в нужное окно, звучно постучал когтями по стеклу. Громкий вопль, вырвавшийся у человека, стал первым, но не последним в тот забавный вечер.