Развратная смена

Здание музыкального клуба, в отличие от остальных, излучало необъяснимую лёгкость. Через незанавешенное окно во всю стену проникали солнечные лучи, освещая помещение. А прогревшиеся за день доски создавали вечером приятное тепло, от чего по крыльцу можно было ходить даже босиком. Правда вся его аура улетучилась, когда я увидел через стекло, что девушка спрятала лицо в ладонях и периодически содрогалась. Она сгорбившись сидела за пианино, поставив локти на клавиши. Я взялся за ручку двери и, несколько секунд поколебавшись, постучал и, не дождавшись ответа, вошёл внутрь. — Зачем ты пришёл? — Я не мог оставить тебя в таком состоянии. — Уйди. Оставь меня одну. Пожалуйста. — И не подумаю. — Я не хочу никого видеть. — А я никуда отсюда не уйду, пока ты не скажешь в чём дело. — Хорошо! — вызывающе и на повышенных тонах ответила мне девушка. С этими словами девушка встала, приблизилась и осмотрела меня со всех сторон. Следом я увидел замах, а потом и удар по щеке, разливший тепло по лицу и оставивший после себя слегка видимый красный отпечаток. Затем девушка встала на цыпочки, крепко притянула меня к себе и заключила в недолгом поцелуе. А когда я в ответ постарался удержать Мику руками, я почувствовал, как по правому предплечью прошлись несколько её ногтей, украсив меня неким подобием шрама. — За что? — Поцеловала? Сама не знаю. А ударила… — Мику прижала палец к щеке и картинно задумалась, — за то что только на Лену смотрел, вот! — Так ты же сама мне разрешила маску снять… Девушка надула щёчки, притворно нахмурилась и пробормотала: — Вот как на тебя такого обижаться… Наступила моя очередь. Мы сомкнулись губами, не желая расставаться друг с другом. А затем я решил пошкодничать. Оторвался от Мику и быстро поставил ей засос на шее. — Эй! Зачем?! След же останется! — Что, правда? От твоих когтей будет не меньше. — Шрамы украшают мужчину, между прочим! — Тогда… чтобы все знали, что ты моя! — Так ведь и так знают… — сказала пионерка себе под нос. — Микусь, — я взял небольшую паузу, — так ты скажешь, что случилось? Девушка сначала немного отшатнулась от меня, а затем села за пианино, откинула крышку и начала наигрывать ненавязчивую простую мелодию. — Понимаешь, — ритм мотива стал немного сбиваться, — у меня возникло ощущение, будто я лишняя. Словно я для тебя… ничего не значу, что ли. Будто ты просто нашёл мне замену, лучшую во всём. — А… — А не говорила потому, что не хотела портить момент, — перебила меня пионерка. — Я ведь видела, как тебе хорошо было. Я обошёл инструмент так, чтобы стоять напротив девушки. — Мику, — пионерка оторвалась взглядом от клавиш и посмотрела на меня. — Никогда так больше не делай. Разговаривай со мной, всё что у тебя лежит на душе. Ты хоть понимаешь, как мне сейчас больно понимать то как тебе вчера было. — Знаешь, Сём, самое обидное то, что меня никто и не заставлял. Сама ведь предложила, — взор Мику вернулся к клавишам. А мне ведь даже, — голос девушки резко надломился, — не нравится всё это! Музыка стихла. — Что? В смысле? — Ну… Вот эта вся грубость, доминация, другие люди в постели. — Не понимаю. Ты себя всё это время заставляла?! — Не совсем. Я как бы думала, что так правильно. Что всем мальчикам так нравится, соответственно и я так себя должна вести. Дура, да? Я медленно подошёл к её сиденью и встал на колено, чтобы быть немного ниже её уровня взгляда. Затем нашёл её ладошки и прижал их друг к другу своими руками. — Мику, пожалуйста, давай будем искренними друг с другом. Чего хочешь ты? — я сделал акцент на последнем слове. — Ничего не утаивай. От стеснения девушка стала водить глазами по полу, окнам, потолку — лишь бы не смотреть перед собой. — Хочется… как в сказке, знаешь? Господи, как неловко-то. — Не стесняйся. Я слушаю. — Что-то искреннее. Настоящее. Нежное. Только ты и я. В голове сразу забегали мысли о том, как это устроить. — Ты ведь меня понял, да, Сёмочка? Вместо ответа я слегка коснулся уголка её губ и провёл рукой по волосам. — Всё будет, золото ты моё. Пока нагуливай аппетит. С плеч пионерки как будто свалился груз, от чего она с присущей себе взбалмошностью крутнулась на сиденье, повернулась к телом к инструменту и провела рукой по клавишам. — Ну всё, хватит о грустном. Может, тебе сыграть что-нибудь? — На твоё усмотрение, милая. Музыкальный клуб был нами оставлен одновременно с прозвучавшим звонком на полдник. У входа в столовую я заприметил Лену, направляющуюся к столовой с безразличным взглядом, однако тут же просиявшим, как только увидела нас. — Микусь, всё хорошо? — спросила её соседка. — Да-да, не переживай. Только я ужасно голодная. И я не собираюсь тут задерживаться. Сём, догонишь меня, в общем. Не успел я вставить и слова, как остался наедине с художницей. И у меня созрел план. — Лен, у меня к тебе просьба есть. — Я слушаю. — Ты можешь… освободить домик для нас с Мику на ночь? — А мне где спать? — Я всё что угодно сделаю, умоляю! Ну пожалуйста-пожалуйста! Громко цокнув и закатив глаза, девушка ответила: — Ладно, — и тут же с загоревшимся огоньком в глазах добавила: — А меня пригласите? — Нет, извини. Мику не хочет, — ответил я, предварительно уняв подкативший ком к горлу. — А может она нам и не нужна, м-м-м? — хлопнула глазами Лена, прикусила губу и провёла пальцем по бедру, немного задирая юбку. — Да ладно, успокойся, не собираюсь я тебя совращать. Я же не сучка, чтобы у соседки парня уводить. Сегодня можете развлекаться. Пойду плакать от одиночества… И тут же добавила: — Отдашь натурой. — Лен! — Ну ладно, перестала, всё. Ключи после ужина получишь. — Спасибо. Ты самая лучшая! — Смотри, чтобы Мику этого не услышала, Сёмчик. Я слегка поклонился пионерке в качестве благодарности и помчал на полдник. После приёма пищи, пообещав быстро вернуться к девушке, я смотался к вожатой за второй частью для моего плана. Ту я быстро уговорил дать мне несколько свечей под видом того, чтобы устроить вечер страшных рассказов с одним из младших отрядов. А после ужина выловил Лену, попросил её отвлечь Мику, а сам в этот момент побежал украшать домик девушки. Далее встретился с Мику у площади, и мы медленно шли до её домика, болтая обо всём на свете, пока я пытался справиться с волнением. — Микусь, позволь мне небольшой сюрприз для тебя устроить, — сказал я, когда мы уже совсем близко подошли к её месту. — Я на минутку буквально. Не обращая внимания на удивление девушки от наличия у меня ключей, я быстро проник внутрь, зажёг свечи, занавесил окно и вышел. Затем, игнорируя её вопросы, я по-джентльменски пропустил свою даму и вошёл, закрыв за собой дверь и оставив ключ в скважине. В комнате стояла темнота, границы которой едва-едва отодвигали несколько стоящих на столе свечей. Внутрь через слегка приоткрытое окно проникал ночной воздух и пошатывал огоньки, рискуя оставить нас без света. — Нравится? — Да… Я развернул девушку к себе и заглянул ей прямо в глаза. Её силуэт обрамлял оранжевый ореол от огня, и от этого картина создавалась просто волшебная. Мне не нужен был свет, чтобы узнать каким взглядом она на меня смотрит. Полным доверия, любви и откровенности. — Ты знала, что в этой форме ты для меня самая красивая? Наклонившись к ней поближе, я не сдержавшись добавил полушёпотом: — И самая сексуальная. Быстро сбросив обувь, мы стояли напротив друг друга. В тишине, лишь изредка прерываемой порывами ветра было слышно всё сильнее учащающееся дыхание девушки. И когда мне наконец надоело мучить её предвкушением, я прильнул к ней и встретился с Мику губами. В этот раз никто не закрывал глаза. Мы желали насытиться друг другом полностью. Лишь спустя несколько десятков секунд мы разорвали контакт, и Мику отчаянно начала хватать воздух. — Не перетрудись, ми… — не успел я договорить, как пионерка буквально вцепилась в моё лицо руками и заткнула рот поцелуем. От неожиданности я потерял равновесие и опёрся спиной о находящуюся позади меня дверь, оказавшись на одном уровне с невысокой пионеркой. Она прижалась ко мне лбом и на мгновение оторвалась от моего рта со словами: — Я никуда тебя не отпущу, слышишь? Ни за что. А затем снова принялась хозяйствовать языком у меня во рту. Наконец насытившись мной, она довольно подняла голову вверх со стекающей изо рта нашей струйкой слюны. Слова были излишни, так что я взял девушку на руки и словно сокровище донёс до кровати. — Ну как вам, принцесса? — Потрясающе, мой принц. Я залез сверху, осыпая её шею поцелуями и параллельно расстегнув две верхних пуговицы на её рубашке. Пока Мику освобождала свои волосы от заколок, я переключился на открывшуюся мне аккуратную ключицу девушки, не пропуская ни единой точки на её бледноватой коже. Пионерка же, в свою очередь, оказалась нетерпеливой и, оторвав меня от себя, своими шаловливыми ручками сняла с меня рубашку вместе с галстуком в мгновение ока, и принялась проходиться ладошками по рельефу верхней части тела. А я продолжил наслаждаться процессом, неспешно расстёгивая пуговицы на её белой рубашке. Сначала показался аквамариновый бюстгальтер, который больше показывал, чем скрывал, рёбра, плавно переходящие в осиную талию и едва-едва видный пресс. Девушка же переключилась на мои руки, проводя по ним раз за разом и изредка касаясь губами. Всё тело Мику состояло из плавных изгибов. Сначала от груди к животику, а затем от талии к выраженным бёдрам. Продолжая спускаться губами к её тазу я столкнулся с синей тканью, преграждавшей мне путь к самому сокровенному. — Вы позволите? — произнёс я, продолжая отыгрывать джентльмена. Слегка прыснув, Мику утвердительно кивнула, и я приступил к делу. Отодвинулся назад, приподнял её ножки передо мной и принялся снимать юбку. Она легко скользила по идеально гладким ногам и улетела куда-то в центр комнаты. Ступни пионерки были такими миниатюрными и женственными, что я не удержался и слегка помассировал их, а затем начал через ткань чулков одаривать её пальчики поцелуями. Мику же наслаждалась таким вниманием ко всему своему телу и проводила ножками вверх-вниз, гладя меня по щеке как собачку. Тем временем одна из шаловливых ножек вырвалась и принялась гладить мой член через шорты. — Да ты проголодалась, я вижу? Не спеши, милая, вся ночь впереди. — Ну не мне же всё удовольствия получать! — Эта ночь — ради тебя. Расслабься и кайфуй. Мне открылись соответствующие цвету лифчика трусики, умудряющиеся скрывать одновременно так много и так мало. Её внутренняя сторона бедра начала ощущать прикосновения губ, а мой палец аккуратно прошёлся по скрывавшейся за тканью промежности. Ответом мне стали мурашки и небольшая дрожь, прошедшая по всему телу музыкантки. Я захотел встретиться с девушкой глазами, однако увидел, что та запрокинула голову и закрыла глаза. Слегка налипшая ткань и влажность её кожи давали понять, что девушка уже на взводе. Сняв трусики и вдохнув их запах, я отбросил их к юбке, слегка раздвинул в стороны бёдра Мику и наклонился к лону пионерки. Музыкантка уже горела от предвкушения, так что я решил не дразнить её. Язык описывал круговые движения вокруг её клитора и вырвал первый полноценный стон со рта Мику. Сначала едва уловимые, а затем всё более смелые, разносящиеся по всему домику. Через несколько минут, перейдя от клитора к ублажению девушки изнутри пальцами, я придвинулся к ней так близко, чтобы ощущать её тёплое дыхание и спросил: — Не боишься, что услышат? — Любимый, всё, что я хочу — заниматься с тобой сексом. И мне плевать, что кто-то услышит, плевать на то, что будет завтра. Лишь бы ты проснулся со мной рядом. И вообще, почему ты ещё в одежде? Сейчас я это исправлю. Властными движениями она опрокинула меня на спину, проворно сняла шорты вместе с трусами и, стоя на коленях, смотрела на меня сверху вниз, как охотник наблюдавший за добычей. Затем положила руку мне на ствол и начала пальцем гладить головку. Волна наслаждения от прикосновения разлилась по мне, выйдя наружу в виде томного стона. — Ага, нравится? И не вздумай прятать от меня глаза. Наклонившись и лизнув меня за щеку она прошептала: — Я хочу видеть, как тебе хорошо от меня. Продолжая медленно мне надрачивать, она, как вампир, упивалась доставляемым мне удовольствием, иногда снижая темп и уплотняя хватку, чтобы максимально меня завести. — Уже хочешь кончить, да? А я ведь ещё даже не сняла лифчик. С этими словами она начала тереться промежностью о мой член, вынуждая сглатывать слюну от желания, и начала расстёгивать застёжку сзади. Никуда не спеша, по очереди спустила лямки, продолжая удерживать бюстгальтер рукой. Похоть начала всё сильнее затуманивать разум, сбивая мысли в кучу и оставляя лишь животное желание. — Не терпится уже, да? — сказала она, прочитав всё в моём взгляде. Свободной рукой щёлкнула меня по носу, а потом всё же сбросила элемент одежды на спинку стула. Не дав мне опомниться, Мику свела согнутые в локотках руки, ещё сильнее акцентировав внимание на своей груди, похотливо закусила палец и невинно на меня посмотрела. — Нравлюсь? Следом неожиданно звонко рассмеялась, потрепала меня за волосы и умилительно добавила: — Да ты же совсем как щеночек. Ну иди сюда. Девушка легла сбоку, её волосы защекотали моё тело, ножка нагло закинулась сверху, а руки бессовестно начали меня лапать. — Но я не прощу тебе одну вещь, Сёмчик. — И какую же? — Если ты кончишь раньше меня. — Думаешь, я на второй раунд пойти не смогу? — А что, их будет всего два? — Ой, да ну тебя! — Не дуйся, зайчик. Мику села мне на бёдра, взяла член и начала медленно по нему водить, перебирая яйца оставшейся рукой. — Пора уже что-то начинать, не думаешь? — с искрой во взгляде задала мне девушка риторический вопрос. Пионерка приподнялась на колени, направила член вверх и начала постепенно на него садиться. Сначала скрылась головка, а затем и всё основание, после того как Мику немного поёрзала на нём. Затем она опустилась мне на торс и начала двигать бёдрами вверх-вниз. Мои руки оказались на её ягодицах, и я начал двигать тазом навстречу девушке. От активных движений Мику вспотела, и исходящий от неё запах женщины просто дурманил. Из-за переизбытка чувств я начал терять голову и сжал её задницу, а Мику, поняв меня без слов, ускорилась. Я хотел продержаться как можно дольше, но всё чаще раздававшиеся стоны девушки и хлюпающие звуки наших тел перевозбудили меня. Движения тазом ускорились, а руки ещё сильнее ухватились за скачущую попку. И когда почувствовался подход кульминации, я прижал Мику к себе, подался вперёд и рывком вогнал в неё член на всю длину, выпуская сперму внутрь. Спустя несколько наиприятнейших спазмов, опустошивших мои яйца, я всё же выпустил пионерку. В свою очередь она привстала, продемонстрировав мне стекающее с неё семя, и с наигранным укором на меня посмотрела. — Ну ты жук, Сёма. Мало того, что кончил без предупреждения, так ещё и первый, так ещё и испачкал бедную девочку. — Девочка слишком активно этому поспособствовала, знаешь? — Я не виновата в том, что это приносит столько удовольствия. Но без оргазма я отсюда не уйду, слышишь? — Так мы ещё ничего не начинали. — Не словом, а делом, милый.