Чëртовы штаны

      Миша слез с кровати только после полудня. Жрать хотелось невероятно, ссать ещё сильнее, а вот убираться не хотелось вовсе. Но надо было хоть мусор вынести и одеться: Андрей приезжал сегодня после двух недель тура.       Живот уже прилично отрос, Миша к нему привык более менее. Спать, конечно, было неудобно, а в первые месяцы был лютейший токсикоз, но потом всё наладилось.       Миша налил себе здоровенную кружку кофе с молоком и сахаром, сделал бутерброд с малиновым вареньем, отрезав сразу полбагета. Подумал и накинул сверху кусок копчëной колбасы. Да, так гораздо вкуснее.       В ванную пришлось залезать по табуретке.       — Чо ж ты такой здоровенный, ёмаё, — бормотал он, поддерживая живот. Мельком глянул в зеркало и вздохнул: большой, не только живот, всё раздулось. Андрей говорил, мол, красивый, Миша же просто терпеливо ждал, когда ребёнок уже родится.       — Давай там, вырастай уже и вылезай, — он погладил живот и побрызгал на него тёплой водой. — Папка тебя потаскает ещё, конечно, но лучше на плечах, чем внутри. Вот выберешься оттуда, эт самое, поглядишь, какую крутую мы тебе с папой Дюшей забацали. Он уже рисовать тебя навострился учить, гитару тебе купим самую крутую ещё. Так что не засиживайся там сильно, ладно?       От живота ответа, понятное дело, не было никакого, но Миша был уверен, что ребёнок всё понимает. Тот, кто так яростно пиздит его изнутри в ответ на любые эмоции, точно всё понимает, как иначе-то.       Из ванны выкарабкался с трудом. Высушил волосы, пытаясь привести их в порядок — оброс прилично, можно уже в хвост собирать. Побрился, влез в чистую футболку. И тут настал он, нелюбимый момент.       Надо было втиснуться в штаны. Никто никогда не подозревает, насколько тяжко надевать штаны с животом, пока, собственно, не заимеет этот самый живот. Ни в одной из ярких брошюрок из омежьей консультации не написано, что ты можешь порвать жопой и животом штаны, которые ещё вчера надевал более-менее нормально. Миха вчера благополучно порвал свои домашние штаны, на позапрошлой недели одни джинсы, теперь оставалось влезть в уродливые брюки для беременных. Выбора не было. Миша, устроившись, принялся натягивать эту срань, кое-как влез. Поворачиваться было неудобно.       Ключ в двери заскрежетал как раз тогда, когда Миша улёгся на кровать покемарить, ещё и кот на грудь залез, уютно хурча.       — Мих? — позвал Андрей из прихожей.       — Да лежу, — отозвался Миша. — Угольком придавило, не встану.       Андрей показался через несколько минут. Замер в дверях, умиленно глядя. Уголëк лениво разинул пасть в зевке и поприветствовал второго хозяина лишь ленивым взглядом.       — Ну как вы? — мягко спросил Андрей.       — Да как, как, каком к низу, — проворчал Миша. — Лежу, жру, рву животом и жопой штаны, ёмаё. Всё как обычно.       — Постоянство — тоже хорошо, — заметил Андрей. Уселся на кровать и погладил Мишу по животу. Уголëк, потревоженный движениями, негодующе уставился на Андрея и вальяжно спрыгнул, оскорблëнно уходя на кухню.       Миша поворочался, сцапал руку Андрея и прижал её к щеке. Ткнулся в ладонь носом. Кайфово-то как. Болтают про беременость кучу хуйни, но одно правда — со своим альфой рядом всё лучше, родной запах и голову в порядок приводит, и настроение.       — Чувствуешь-то себя как? — Андрей ласково гладил его по щеке.       — Ну теперь лучше уже, — Миша прикрыл глаза. Приятная сонливость накатила, он даже не заметил, как Андрей постепенно переполз к нему под бок и прижался. А вот проснулся от того, что его наглаживают по бедру.       — Я всё чувствую, — сонно пробормотал Миша, не открывая глаз.       — Так я на то и надеялся, — Андрей горячо дыхнул ему в ухо. — Мих, соскучился пиздец. Можно я, это, чуточку совсем потискаю тебя, а?       — Да тискай уже, тискай, — ворчливо отозвался Миша, а сам прижал его руку к животу. С таким пузом шибко не потрахаешься, но обходились иначе, и то обоим нравилось вполне. Андрея повозился, потом стащил с него футболку, а там и за штаны взялся.       И тут произошёл казус.       — Мих, приподнимись немного, а? Миша завозился, потом, кряхтя, уселся. Потянул штаны — ни в какую.       — Дюх, помоги, чот не выходит, — сконфуженно отозвался он.       Принялись стаскивать штаны вдвоём. Через пять минут Андрей потëр лоб, Миша с несчастной злостью глядел на чёртов предмет одежды.       — Охереть. Застрять в ëбаных штанах! Ну это всё, это пиздец!       — Мих, ты, главное, без нервяка. Вставай давай, сейчас мы тебя из них вытряхнем.       Вертелись и так, и эдак, потом Миша встал к стене, упираясь в неё руками, а Андрей уже тянул сильнее. Он боялся Мише больно сделать, но сраные штаны уже бесили его самого.       — Надо резать, Мих. Нет выхода.       — Да это последние мои штаны, ёмаё! — взревел Миша. — Я чо, в труханах по улице гулять буду?!       — Ну а чо предлагаешь, так и оставаться навеки? Всё, несу ножницы.       Ножницы не слишком помогли. Андрею удалось разрезать штанины, но ножницы были такие себе, и в итоге Миша остался в криво обглоданных шортах, что делало его вид совсем смешным. За нож Андрей браться отказался.       — Жмёт сильно? — устало спросил он.       — Да не сильно, — буркнул Миша. Он и сам утомился, так что они оба улеглись на кровать и тяжело сопели. — Пиздец. Ещё хуже стало. Вот тебе и потрахались, ёмаё.       — Ну нам ничего не мешает продолжить.       — Ага. Кроме сраной ткани.       Андрей потëрся носом о Мишино плечо. Потом повернулся на бок и обнял его. Задумчиво погладил тёплый живот.       — И так выглядел как раздутая жаба, а теперь я, блять, раздутая жаба в нелепых штанишках, — расстроенно ворчал Миша.       — Дурак ты. Ты самая охуенно сексуальная жаба на свете, я тебе говорю, как специалист по земноводным и прочим гадам.       Миша весело хрюкнул. Андрей улыбнулся ему в шею, а потом куснул её. Некоторое время они возились, переплетая конечности и хихикая, потом Андрей притëрся к Мишиному бедру пахом. Сопел в свежепрокусанную метку на его загривке.       — Давай, ну, немного-то хоть, — Миша и сам прижался к нему покрепче. — Всё равно штанам кранты уже, похуй, хоть бы и через них как-нибудь, а, Дюш?       Андрея просить не надо было. Уже через минуту он тëрся о Мишу стояком и гладил его везде, где приятно было и где хотелось. Миша же повернулся поудобнее. Ему тереться неудобно было, но он охотно рычал в ответ на тяжёлое сопение Андрея позади.       — Дюш, давит теперь, блять, не могу, какого…хрена эта…тряпка ёбаная вообще!..       Он с силой дëрнул остатки штанов, Андрей вцепился в них тоже, и в этот момент Миша свалился с кровати с рëвом. Благо на ковёр и не животом вниз.       — Мишка! — Андрей тут же вскочил. Он почти было кончил, но падение его напугало. Миша, впрочем, лежал и хрипло ухахатывался.       — Уахахаха Дюх, блять, мелочь наша-то меня пизданула так, что я не удержался! Заебали, мол, папки-то хернëй страдать! Бешеный, — он гордо погладил живот.       Андрей облегчённо выдохнул. Многострадальные остатки брюк наконец-то хорошенько треснули на Мишиной заднице и на животе, так что снять их уже было легко.       — Помог нам, значит. Смышлёный, — мягко произнёс Андрей. Потом выгнул бровь. — Так закончим начатое-то?       И снова потянул довольно кряхтящего Мишу к себе.