Методы допроса

Форма морского дозора всегда казалась Зоро крайне нелепой; эти белые рубашечки с коротким рукавом, эмблема с чайкой, дурацкие синие галстуки, туго стягивающие воротнички у самой шеи. Зоро предпочёл бы что-то потемнее, и, конечно, поудобнее. Менее вычурное. Менее… обезличенное. Светлая ткань — грубая, плотная. А чайка вообще никогда не была грозной птицей, тогда почему имена она — знак морской пехоты, а не какой-нибудь ястреб? Хотя громкая нелепая птица действительно отчасти описывала основную долю солдат дозора; Зоро предпочитал так думать. Он же пират. Пираты ненавидят Дозорных. И наоборот. Единственный плюс формы — кепка с надписью «MARINE». Зоро натягивает её на свою голову поплотнее, убирая под плотный козырёк крайне узнаваемые зелёные волосы. Форма морского дозора ужасна, но сейчас, в переполненном штабе Морских Пехотинцев именно она — лучшее прикрытие для потерявшегося пирата.

***

— Что значит… «мы потеряли Зоро»? — Ну, скорее это он сам потерялся. — Кажется, ничего нового. Где его видели в последний раз? — Я видел его в той стороне, где расположен основной штаб морского дозора. — О, нет… Команда Соломенных шляп сидела полукругом на палубе своего маленького уютного корабля. Морской воздух свеж; над их головами — небо, усыпанное мелкими звёздами. Санджи протягивает кружки, бокалы, стаканы с круглого подноса, дабы подбодрить ребят. Каждому — персональный напиток. Пираты принимают подношение повара без особой благодарности. Лица у всех мрачные. Они в очередной раз влипли. Хотя это и был избитый, узнаваемый сценарий, в этот раз они упустили Зоро на острове, где располагалась тренировочная база для начинающих юных дозорных. То есть, почти каждый человек на острове, не считая нескольких внештатных рабочих, гордо носил форму морского дозора и проходил строгое обучение в рамках этой огромной базы. И это являлось проблемой. Ворваться на такой остров сродни драке с кучей отчаянных юнг, что мечтают показать себя в бою. Быть замеченным каким-нибудь Генералом, да попасть в удачный флот — мечта любого мальчишки или девчонки в голубой кепке «MARINE» на этой тренировочной базе. Небольшая отчаянная команда пиратов, случайно прибившаяся к берегам тренировочного островка — лакомая мишень. — Надо вытащить Зоро, — Нами нервно постукивает длинными коготками о стекло полупустого бокала. — Он там всех поубивает. — Разве не началась бы шумиха, если бы его поймали? Зоро наверняка в порядке! Его не заметили! Он погуляет и вернется к нам, — Усопп явно не горит желанием лезть на рожон. — Ох, я чувствую это! Болезнь! Я не сойду на остров, полный молодых пехотинцев! — Зоро — сильный парень, он справится! — Луффи как всегда уверен в своем друге. В его больших тёмных глазах нет и тени сомнения. Робин лишь качает головой, поглаживая по мягкой шёрстке Чоппера, который хныкает, хлюпает своим синим влажным носом вместо внятных аргументов. Команда Соломенных Шляп не так известна в кругах Дозора, пока что, но всё-таки пробраться толпой на базу пехотинцев — идея рискованная даже для горстки мирных жителей, что уж говорить о пиратах. Ребята спорят; каждый предлагает свой план, один хуже второго. Им тяжело прийти к единому решению. И Санджи это раздражает. Они попросту теряют время. Наверняка, Зоро уже кинули в клетку. Или он перерубил половину стажёров на сашими, а уже потом приехали Генералы и кинули бешеного зверя в клетку. Санджи подходит к бортику корабля, подальше от остальной команды, что горячо спорит о плане спасения мечника. В тёмной воде нет никаких отражений и бликов — Мугивары спрятали корабль в пустой глухой бухте. Единственный огонёк — тлеющая сигарета меж пальцев Санджи. Голоса команды доносятся обрывками ссоры. Это он виноват. Санджи. Они с Зоро поссорились, в очередной раз, вполне предсказуемо, да, но Зоро спрыгнул за борт, и… Санджи должен был пойти за ним сразу. Не отпускать. Не выпускать из своих… Единственный огонёк гаснет, как только сигарета касается морских волн. Всплеск воды — громкий, оглушающий. Команда вскакивает на ноги, переворачивает стаканы и бокалы, прежде чем понимает… — Санджи!.. Но волны уже сомкнулись, скрывая повара в тёмной, практически чёрной, непроглядной воде.

***

— Так как, ты говоришь, тебя зовут? Веснушчатый хлипкий парнишка протягивает Зоро руку. Казармы Морского Дозора убраны, чисты и опрятны. Зоро не ощущает, будто вписывается в солдатскую атмосферу одинаковых спален, одинаковой формы и однотипного расписания, что делит каждую минутку его жизни, распределяет по ящичкам и отделениям во благо морской полиции. Он косо смотрит на парня. На протянутую руку. Неловко пожимает. Надо притвориться, будто он свой. Свой среди чужих, чужой среди своих. Сейчас, без трёх катан и трёх сережек, он — простой парень, заблудший на базу и принятый за стажёра-потеряшку. И это играет ему на руку. По крайней мере, пока Зоро не поймет, как отсюда сбежать. — Роро… Кхм. Нет, он не настолько глуп. — Маримо. Нет, настолько. — Маримо? Зоро выпалил первое, что пришло ему на ум. Удивительно, что именно это. Ведь они с Санджи совсем не ссорились перед тем, как Зоро спрыгнул в воду и попал на базу Дозора… — Моей матери нравились водоросли. Аквариумы у неё были. Рыбки. Всё-такое. — А, понятно! Меня зовут — Тадао. Приятно познакомиться! Нас поставили вместе в ночное патрулирование, так что… Зоро сдержанно кивает. Территория острова была на удивление огромной; рейдами тут занимались и самые-самые новички, видимо, посылали их в патрули ребята постарше, чтобы заранее закалить «зелёных» ребят. Зоро, в целом, на структуру обучения было плевать, но… он не знал, сколько ещё ему нужно тут проторчать. Конечно, он мог попробовать сбежать в любой момент, но шумиху поднимать не хотелось. Особенно без мечей. Справится ли он без своих мечей?.. Может, Санджи был прав. Без серёжек и трёх мечей он просто глупое… — Маримо! Я тебе всё расскажу, хи-хи! Всё-таки, это мой не первый ночной рейд, так что… Зоро вздыхает. Он чувствует неприязнь к болтливому парнишке, который, очевидно, возомнил себя более опытным. Ну, что ж. Его Зоро вырубит первым, когда отойдет достаточно далеко от Базы и Пунктов Наблюдения. Осталось только потерпеть…

***

Санджи кое-что не рассчитал. Например, то, что плыть ночью к острову, который наполнен морскими пехотинцами — идея крайне паршивая. Везде — заборы, аванпосты и ночные сторожи. Везде — маяки, яркие фонарики и собаки. Санджи постоянно нырял под воду, чтобы очередной лучик света не выдал его перед Дозором, не явил сквозь воду отблески светлой рубашки. Санджи провёл в холодной воде, пытаясь выбраться на остров сравнительно незамеченным, пару часов. Одежда на нём — тяжелая и мокрая, тянула ко дну. Это его откровенно вымотало. Хотя, нет. Его вымотал Зоро. Со своими выходками!.. Санджи выполз на берег, наконец, на пустой и безлюдный берег. Сил подняться на ноги просто не оказалось. Он успел наглотаться воды, так что сдавленный кашель прервал звенящую пустоту на несколько долгих мгновений. Санджи заставил себя проползти пару метров по песку, к тонкой линии свежей, мягкой травы. Когда он рухнул в неё, лицом вниз, то ощутил, как навалилась усталость. Ему стоит отдохнуть. Полежать вот так, лицом вниз, в траве, и подумать над своим поведением. И какой морской король дёрнул его сигануть вниз с корабля? В одиночку он что, спасёт Зоро?.. Ага, Зоро, Санджи, толпа дозорных — отличное свидание у них должно получиться… — Маримо, я найду тебя… и убью. Голос у Санджи хриплый. Он бормочет себе под нос, в пустоту, не надеясь сыскать ответа, но… — Ох, действительно? А я ожидал услышать извинения.

***

— Да, вот, в общем, и когда мой отец… Тадао на удивление болтлив, и раздражающе много жестикулирует, делая из своих скучных историй нелепое цирковое выступление, размахивая руками в воздухе. Зоро скрипит зубами, прижимая к поясу выданное ему ружье, стараясь сдержаться и не зарядить партнёру по патрулю прикладом меж глаз. Зачем выдавать непутевым зелёным матросам настоящее оружие?! Будто на этом отдаленном островке вообще могло хоть что-то случиться! Ну, кроме случайного прибытия Команды Пиратов Соломенной Шляпы, конечно. И то — они точно ошивались где-то поблизости, но оказались удивительно адекватными в моменте, не пытаясь разгромить Базу в первые же часы пропажи мечника. Склон острова вёл Зоро и Тадао по пустому поросшему высокой травой полю куда-то вниз, к воде; пока Тадао болтал, он не следил за дорогой, а Зоро шёл уверено вперед, и у дозорного и мысли не закралось, что они оба давно потерялись в заброшенных лугах тренировочной базы. Когда ботинки начали увязать в густой спутанной траве, а заборы сбоку довольно резко оборвались, превратившись в редкие покошенные столбики, Зоро понял, что они забрели далеко. Достаточно далеко, чтобы приложить прикладом о затылок Тадао, и… Тёмная фигура на траве. Зоро замечает её краем глаза. Останавливает Тадао резким жестом. Выпирающие зубы юного дозорного клацают друг о друга в тишине ночи, когда тот захлопывает рот от испуга. — Подожди меня здесь. Не двигайся. Не паникуй. Окей? Тадао сдержанно кивает; по чужим дрожащим коленкам Зоро смекает — вся спесь с юноши спала, Тадао в панике. Ну, Зоро это на руку. Ророноа Зоро двигается вниз бесшумно. Хотя трава цепляется за шнуровку высоких ботинок, он не останавливается, пробираясь ближе, ближе к цели, сжимая в руках взведенное ружье. Очертания тёмного пятна в траве кажутся на удивление знакомыми. Родными. Ещё пара шагов, и… — Маримо, я найду тебя… и убью. Зоро застывает над Санджи. Ухмылка искажает его лицо. И эту проклятую ухмылку не видно в темноте, но слышно в его ядовитом: — Ох, действительно? А я ожидал услышать извинения. Санджи подрывается. С него стекает вода, трава под ним — влажная и смятая. Зоро упирает в лоб парня ружье. Наблюдает, с упоением наблюдает, как выражение лица повара меняется, искажается. Как в душу его сокомандника, друга и любовника закрадывается тень сомнения. Ох, вот такие игры они ещё не пробовали. И у Зоро созревает план. Самый коварный из всех, что когда-либо у него появлялись. Ну, это всё ради маленькой мести и маленькой шалости. У Зоро сейчас нет ни трёх мечей, ни трёх сережек. Зато есть желание выбить из Санджи всю дурь. — Молчи. Видишь, — Зоро кивает, указывая через плечо. Тадао трясется метрами выше, на холме. — Будущее святило Морского Дозора стоит там. Наверняка, в секунде от вызова подкрепления. Вижу, ты не в состоянии бежать. Вот тебе план — ты молчишь и притворяешься очень послушным пленным. А я… я не стреляю тебе в лицо, чтоб доказать верность Дозору. Идёт? Санджи сухо кивает. Пытается встать, это даётся ему с видным, заметным трудом. Зоро дёргает его вверх за локоть, грубо «помогая». Хриплый стон, звон металла — на тонких запястьях вдруг щелкают наручники. — М-Маримо!.. — Санджи шипит, будто не ожидал, что ситуация станет хуже. — Маримо! — Тадао кричит где-то наверху. — Ты поймал кого-то?! — Ага. Какой-то жалкий нарушитель. Возможно, пират. Не сознаётся! — Зоро тащит Санджи наверх, игнорируя, как тот запинается о собственные ноги, то ли от шока, то ли потому, что насквозь промёрз в воде. — О-ого! Ты такой крутой, Маримо! Я бы ни за что… — Молчи, Тадао. Давай доложим о нём поскорее. Трое — два дозорных и один юноша в облегающем чёрном костюме зашагали прочь от берега. Прохладный ветер с моря гладил длинные стебельки полевой травы. В ночи и гладь воды, и тёмная трава сливались воедино — и там, и там ползали туда-сюда беспокойные волны.

***

Санджи не мог определить чувство, которое охватило его, когда он увидел Зоро в форме Морского Дозорного. Будто бы это — самое последнее, что Санджи вообще ожидал увидеть за свою жизнь. На удивление, тупому мечнику форма шла. Хотя, ещё бы, этому идиоту шло всё, чтобы он ни надел, а он выбирал надевать дурацкие чёрные шаровары и светлое поло! Возмутительно! Ещё более возмутительно, конечно, что Ророноа Зоро посмел ткнуть Санджи своим ружьем в лицо. И это даже не было эвфемизмом. Дозорные смотрели на Санджи, как на кусок дерьма. Как на грязного пирата. Как на монстра. Чёрный костюм имел яркий контраст с бело-синей формой, поэтому в толпах юнг он выделялся, будто белая ворона. Санджи поглядывал на Зоро, надеясь, что это — всё ещё его Зоро, и у него точно есть план. Не просто так же он завёл и себя, и Санджи в самое логово врага?! — Кинь его в темницу! Ророноа Зоро вертит на пальцах ключи. Санджи шумно сглатывает. Ох, он же не запрёт его? Не запрёт, верно?.. Удар о пол болезненный и громкий. Санджи вскрикивает, перебивая своим криком шум захлопывающейся прямо перед его носом двери камеры. Пол холодный. Кисти истерлись о металл наручников. Санджи всё ещё тяжело дышать; к горлу подкатывает ком. Паника. Паника. Паника. — Ты!.. — Что, жалкий нарушитель? стоит снаружи. Близко-близко к сетке камеры. Санджи, если бы хотел, мог дотянуться кончиками своих пальцев до носков его форменных ботинок — только руку протяни. Свет где-то сзади, бьет в глаза, слепит. Санджи не видит черт лица мечника. И это его до ужаса пугает. Может это и не Зоро вовсе? Может, это его злой брат близнец. Мираж. Навождние. Что, мало на свете смуглых парней с зелеными волосами… — Какого чёрта… ты творишь?! Зоро поворачивает голову; это единственное, что Санджи может понять, пока лежит на холодном каменном полу своей маленькой камеры в приступе паники. Что мечник-дозорный делает? Оглядывается? Изучает обстановку?.. — Я… Звон. Оглушительный, режущий, яркий. Санджи сворачивается клубочком, будто это поможет приглушить звук сирены. Его руки скованны, он не может поднести ладони к ушам, он беспомощен и жалок, а суета наполняет всё вокруг, захлестывает пространство, отнимает последний свободный вдох. — Что происходит? Мимо пробегает очередной безликий дозорный. Зоро хватает его вовремя, точно, как тот ровняется с ним плечами. — Что происходит?! — О, ты новичок, поймавший нарушителя? Тадао говорил что-то такое, — Дозорный бросает очередной презрительный взгляд в сторону Санджи. — Тревога, вот что. На базу напали. Наверняка дружки этого отброса. — Эй! — Санджи рыпается. Наручники угрожающе царапают пол. — Ага. И что делать? — Зоро выглядит на удивление спокойным. — Ты… о!.. Допроси этого парня. Комната для допросов дальше по коридору. Звон связки ключей еле слышен сквозь вой тревожной сирены. Ключи от очередной камеры пыток оказываются в руках Зоро. — Может выбьешь из него показания. Судя по тому, что я слышал по связи — эти ребята отбитые монстры. Нам понадобится любая информация об их команде. Ну, дерзай! Может, повысят тебя, если сделаешь свою работу! Если не расколется — кидай отброса обратно в камеру и присоединяйся к нам. Дозорный хлопает Зоро по плечу; этот жест выглядит одобряющим со стороны Дозорного, но очень пугающим для маленького, сжавшегося на полу Санджи. Когда шаги затихают там, в темноте коридора, Зоро вновь поворачивается к нему. — Ну что, пойдем, отброс?..

***

Зоро тащит Санджи вперёд. Коридоры пусты и плохо освещены; это темницы, в конце концов. А заключенным солнечные лучи по уставу не положены. Шаги парней откликаются гулким эхом. Все дозорные где-то там, наверху, дерутся с некой пиратской командой, поэтому никому на всём этом острове вовсе нет дела, куда юный дозорный по имени «Маримо» ведёт своего первого в жизни заключенного. Комната для допросов небольшая; не больше камеры, куда Зоро кинул Санджи несколькими минутами ранее. Тут пусто; стол, два стула, глухо запирающаяся на засовы дверь. Это явно не та база, где бывали люди, съевшие дьявольский фрукт — слишком уж слаба защита. Теперь уж Санджи готов поклясться, на эту базу не нападал никто, кроме Команды Соломенных шляп. Эта комната больше похожа на очередную тренировочную-детскую площадку. Наверняка, моряки допрашивают тут друг дружку ради того, чтобы почувствовать себя более взрослыми и властными, пока старшие офицеры не видят этого позора. — Хэй, Зоро… Замок на двери щёлкает. Зоро одним легким движением задвигает тяжеленный засов. Тот уныло скрипит, прижимая дверь плотно-плотно к стыкам. — Что ты… Вся маленькая комнатка на мгновение переворачивается. Стол, стулья, каменный гладкий пол — всё смешивается в одну серую неразборчивую массу, плывёт, округляется, исчезает. Санджи моргает. Перед Санджи — потолок. Он видит каменную кладку. Он чувствует вспышку боли. Его приложили об стол спиной. Он выгибается, дергается, но сильные смуглые руки прижимают его обратно. — Зоро… — Для тебя — Офицер Ророноа. — Зоро, нет. — Я выбью из тебя показания, хочешь ты этого или нет. — Давай поговорим!.. — О, мы разговариваем. Прямо сейчас. Глаза Зоро блестят в полутьме допросной комнаты. Этот блеск никогда не был чем-то хорошим. Внутренний голодный зверь — вот что пугает Санджи периодически до дрожи. Пугает и возбуждает одновременно. Зоро двигается резко. Санджи замечает это движение слишком поздно, чтобы увернуться. Пальцы, мозолистые, грубые, властно надавливают на горло. Санджи делает судорожный вздох, прежде чем податливо выгнуть шею. Он распластан на столе; руки где-то там, почти свисают с края, скованные наручниками. Зоро давит сверху всем своим весом, душит, терзает. А асфиксия выбивает из головы Санджи последние вспышки здравого смысла. Хватка слабнет так же резко. Санджи делает долгожданный, мучительный вдох. — Агх… — Расскажи-ка мне о своей команде, пират. — Что… Зоро… — Офицер Ророноа. Давай повторим по слогам. Санджи закрывает глаза. Ему нужно отдышаться. Ему нужно извиниться. Он понимает, почему Зоро это делает. Понимает, но осознание — только часть решения проблемы. Но пока что его хватает лишь на один вполне очевидный вопрос: — Ты поступаешь со мной так из-за того, что я сказал, что без своих трёх мечей и серёжек ты — никто?.. — Ох, а ты видишь в моих ушах серьги? — в хриплом голосе Зоро слышен сарказм и злость. — Ты видишь у меня три меча?! — Нет… — Значит, я не Охотник на Пиратов Ророноа Зоро. И не Пират Ророноа Зоро. Я — Офицер Ророноа, очевидно, служу Морскому Дозору. — Послушай, Зоро… Шлепок. Санджи передёргивает. Он давит позорный стон, в последний момент пряча лицо в изгибы рук. Ладонь Зоро на его бедре, и кожа пульсирует от приятной обжигающей боли сквозь ещё влажную ткань. Кажется, придется играть по его правилам. — Офицер Ророноа, послушайте… — Вот. Так лучше. Только задаю вопросы тут всё ещё я. Санджи напряжен. О, он понимает, к чему это всё идет. Рывок. Зоро тянет сжатые локти Санджи вверх, не позволяя ему скрыться за изначально таким себе укрытием скованных рук. — Что ты там говорил о Зоро. Часть твоей команды, да? Ещё рывок. Офицер Ророноа подтягивает «жалкого пирата» к себе, к краю стола, оставляя между их бёдрами совершенно непозволительно маленькое расстояние. Ноги Санджи без его воли оказываются закинуты на чужие плечи. Зоро проворачивает всё это легко, до стыда привычно. Один рывок, второй, третий. Движения резкие, требовательные. Зоро нависает, смотрит своей жертве в лицо, упиваясь полной властью. Санджи даже пнуть его не может — рука Офицера на его ягодице. Угрожающе. Опасно. Санджи уже не сможет спрятать смущение и стоны. У них не было возможности опробовать игры с переодеванием. Максимум извращений, что могли они позволить себе во время плавания на маленьком скромном корабле — фартук на голое тело. Что ж, Зоро, кажется, решил воспользоваться возможностью с полным погружением в роль. — А-ага… — Ага. И что ты можешь сказать о нём, м? Наконец, хватка на бедре ослабевает. Но всё становится хуже в одно мгновение. Пуговицы. Пуговицы на рубашке выскальзывают из петель в ткани, обнажая бледную, судорожно вздымающуюся грудь. Зоро хорошо работает и одной рукой. Вторая-то всё ещё фиксирует руки, которыми Санджи так и норовит прикрыть играющий на щеках румянец. Зоро хмыкает, ожидает ответа, раздевает своего пленника. Шаг за шагом. Пуговица за пуговицей. — Он — мечник. Хочет стать лучшим. Носит три серьги. И три меча. — Ох, действительно. И это всё, что его определяет?.. Санджи тихонечко стонет. Не только потому, что рука Зоро где-то там, внизу, меж его ног скользит к ширинке. Нет, не только. Скорее потому, что Санджи совсем не знает, что ещё Офицер хочет услышать. — Нет. Вы что, Офицер Ророноа. Не может этот набор характеристик определять человека! Это бред. Ведь… Санджи делает глубокий вдох. Ну, нет. Он так не может. Санджи был бы не Санджи, если бы стелился под Зоро. Его язык не повернется сказать о мерзком мечнике хоть одно хорошее слово. — Ещё у него… Санджи должен сказать что-то хорошее. Что-то же его привлекает в Зоро, раз они трахаются, как сумасшедшие, каждый раз, когда остаются одни? — Ну, что в нём такого, а? — голос Зоро надрывно хрипит. Он ослабевает хватку на руках Санджи. Глоток свободы дурманит рассудок. Санджи улыбается. — Зелёные волосы. Ох, Санджи об этом пожалеет. Санджи делает выпад вперёд, ведь всё-таки, приподняться из этого положения не так уж сложно, если ты гибкий, умелый боец. Краешком локтя он задевает козырёк кепки. Одно резкое движение — дурацкий головной убор летит на пол. Зелёные волосы тусклые и тёмные в этом камерном холодном свете. — Ах ты маленький паршивец!.. Санджи заливисто смеется. И это было фатальной его ошибкой. Которую он повторил бы, даже зная, что теперь Зоро не будет его жалеть. Но… он никогда и не жалел, если быть честным. Вместе с кепкой у Зоро срывает и крышу. Он накидывается на Санджи. Поцелуй слишком рваный, хаотичный и болезненный. Зоро задевает губы Санджи острыми зубами. В этом жесте нет и попытки быть нежным и обходительным. Зоро отстраняется, но только для того, чтобы сомкнуть зубы на чужой шее. Он стискивает их так, будто держит свой меч, не сдерживаясь, и Санджи дёргается, ослеплённый болью. Стон, громкий и жалобный, гулким эхом скользит по пустому коридору. — Ох, наконец, подал голос. Санджи не понимает, о чем Зоро вообще говорит. — Я думал, придется выбивать из тебя голос дольше. — Ох, Офицер Ророноа… Заткнитесь.

***

Санджи. На столе. В наручниках. Мечта, десерт, лучшее блюдо дня. Они уже трахались на кухонном столе, но в камере для допросов совсем другая атмосфера. Впервые за эти несколько часов Зоро не чувствует, будто форма дозорного тесная и нелепая. Да, сейчас она ему в самый раз. Санджи. Его кожа слишком белая и нетронутая, и Зоро мечтает это исправить. У Офицера Ророноа есть власть. У него есть острые зубы. Санджи дерзит; он не перестает дерзить, даже когда Зоро отвешивает ему очередной хлесткий шлепок по заднице. Ну и что, это повара только сильнее раззадоривает, судя по стонам, что становятся только громче и развязнее. Весь их секс, все их драки — безумная схватка, в которой они оба не смеют проиграть или произнести стоп-слово. — Думаешь, твоя команда тебя спасёт?.. Зоро дергает штаны Санджи на себя; ткань влажная, неприятно липкая, поэтому, когда светлые бёдра обнажаются, Зоро чувствует только холод, прикасаясь к ним. Санджи холодный. Продрогший. Ох, он прыгнул с корабля в море. Доплыл до острова. Ради Зоро? Да? — Да. Все, кроме Зоро… Зоро смотрит на Санджи с немым вопросом в глазах. — Он не дойдет до этой камеры. Заблудится. Шлёпок. Санджи стонет, выгибается, и Зоро жадно ловит каждое его движение, с упоением наблюдая, как кожа натягивается, как перекатываются мышцы, как морская влага перемешивается с потом там, в районе шеи, в месте, где ещё невысохшие волосы касаются её. Штаны падают вниз, на пол, вместе с туфлями. Звук мерзкий, влажный. Зоро скользит пальцами меж ног парня, игнорируя чужую эрекцию. Санджи ёрзает. — Ах, что-то не так, а? Посмотри на себя, маленькая шлюшка… Хочешь меня? Давай, признай, что ты грязный пиратишка и хочешь офицера. И, может быть, я тебя трахну. — Офицер Ророноа… Зоро ухмыляется, царапая короткими ногтями нежную кожу бедра, сводя своего пленника с ума, медленно и умело. — Офицер… Ророноа… Зоро эти жалобные мольбы заводят. — Хочешь меня? — Д-да… — Давай, скажи это. По слогам. — Я — грязный пират. Я хочу… офицера. Я… Голос Санджи перестает быть таким уж жалобным, как только пальцы Зоро надавливают внизу, меж его ног, грубо толкаясь внутрь. — Хорошо. Умница. Вернемся к Зоро. Он теряется, это мы уже поняли. Что-нибудь ещё? Пальцы внутри. Сразу два. Нечего мелочиться, не в первый раз. Они входят с трудом. Сухо. Узко. Санджи напряжен. Им не хватит смазки, а слюна — такая себе смазка. Хотя… головка члена у Санджи поблёскивает. Несколько капель предэякулята собралось там, в доказательство, что сколько бы Санджи не отрицал, происходящее его заводит. Всё равно — этого мало. Зоро цокает языком. — Отвечай. Побудь хорошим мальчиком. Санджи прикусывает губу. Пальцы на его руках судорожно сжимаются, дрожат. — Он… ах. У-ум… — Какой-то неразборчивый ответ. Зоро наклоняется, проводит свободной рукой от бёдер до рёбер по чужому телу. Широкая шершавая ладонь ложится на грудь, прежде чем парень не впивается губами в нежную кожу под ключицей, засасывая, вылизывая и кусая. — Офицер!.. Под кожей быстро расплываются мелкие красные пятнышки. — Он… неплох в драках. Даже это — сильный, весомый комплимент из уст упрямого повара. То, как он заваливает комплиментами дам, всегда вызывало у Зоро только приступы злости и жгучей ревности. Если бы Санджи мог хотя бы треть той любви, что он вываливает на абсолютно незнакомых женщин, отдавать Зоро — тот был бы счастлив и спокоен. Просто Зоро этого не попросит. Выбьет, вытянет, разве что, вот так, в сексуальной игре. Потому что это единственный момент, когда Санджи с ним честен. — Только в драках? — И в сексе!.. — Ох, уже лучше. Хороший мальчик. Тело под его рукой вздрагивает, и Зоро довольно хмыкает, пряча эту ухмылку там, в ямочке торчащей ключицы, рядом с засосом. Санджи сжимается; Зоро толкается глубже, разводит фаланги, отмечая каждую реакцию, каждый рваный вздох и хриплый стон. О, да, это только для него. Пусть дамы давятся приторными коктейлями. У Зоро есть блюдо получше.

***

— Ах!.. — И что же тебе нравится в сексе с Зоро? Санджи закатывает глаза; от смеси ощущений. И от нежелания поворачивать язык и сознаваться ещё в чём-то постыдном. Это не комната для допросов, это — камера пыток. Кожа на бёдрах горит. Каждый раз, когда кончики пальцев Зоро игриво царапают обожжённую шлепками область его ягодиц, он буквально ощущает маленькие удары тока, приятные до одури. Внизу тянет от возбуждения и давления пальцев. Санджи чувствует — он влажный, и с его члена уже капает, течёт. Это позор, ведь его тело такое слабое и податливое. Но разумом он ещё не сдался. Пока что. Хотя он близок к той черте, когда не сможет контролировать свои слова. Санджи не хочет смотреть на Зоро. В этой форме, в этом свете. Он не выдерживает. Он сдается под натиском своего мучителя, медленно и верно. — Он всегда… угх. — Ну же, говори. По буквам, если потребуется. — Он такой… он… нет. Офицер. Не могу. — Не хочешь по-хорошему? Ладно. Звук расстегивающейся ширинки оглушает. Санджи сглатывает и дёргается, будто может этого избежать. Но его держат, прижимают, давят сверху. Пальцы выскальзывают, на удивление легко и спокойно, оставляя после себя лишь пустоту, к счастью Санджи, ненадолго. Головка члена упирается в него, горячая, влажная. Зоро ведь тоже течёт. Зоро ведь тоже его безумно хочет. И почему это его так радует?.. И почему Санджи просто не может сказать… Почему...

***

— Тебе нравится? — Ах! Д-да! Да!.. — И что же именно тебе нравится, когда тебя трахает Ророноа Зоро, м? Толчки резкие, размашистые. Зоро по-другому не может. Слишком уж Санджи горячий, влажный и манящий. Этот вызов в голубых глазах, эти стоны, а ещё сопротивление, наигранное, конечно же, ведь они оба знают, что Санджи хочет этого не меньше. Только вот для разнообразия Зоро хочет услышать, а не увидеть. — Он такой г-горячий!.. Их бёдра ударяются друг о друга, звуки шлепков, влажных и громких, заполняет пустые холодные коридоры. — А ещё? — Ах!.. Я обожаю его член!.. Зоро рычит. Перехватывает чужую ногу, прижимает к себе, кусает икру, ловя под пальцами дрожь. — А ещё? — А-а… мне нра-авятся укусы!.. То, как Санджи тянет гласные, сводит Зоро с ума. То, как голос Санджи в конце каждой фразы перетекает, нет, срывается в стон — просто пытка. — Ещё?.. — З-Зоро… — Ещё. — Зоро!.. — Давай, скажи это! — Мне нра-авится Зоро!.. На самом деле, Зоро не ожидал этого услышать. Наверное, именно поэтому волна удовольствия и оказалась настолько яркой. Это было… потрясающе. Зоро не сдерживается — его последние толчки самые грубые, резкие и размашистые; он выходит почти во всю длину члена и вбивается обратно. И ещё. И ещё. Ещё. Ещё.

***

Звёзды. Санджи видит звёзды. Он чувствует их — колючие, маленькие, они вонзаются в него, скачут под кожу, светятся там, обжигают. Санджи выгибается в спине — так сильно, насколько позволяет ему стол, оковы и собственная растяжка. Пальцы сжимаются, он сам сжимается, каждая мышцы напрягается и расслабляется в одно мгновение, когда он кончает, давясь собственными стонами, эмоциями и удовольствием, что накрывает, поглощает и лишает рассудка окончательно. Он падает обратно на стол с гулким стуком. После этого у него останутся синяки там, где торчат кости — на лопатках и бёдрах. Но ему плевать. Ему нужно восстановить дыхание, ведь, кажется, последнее пару минут он вовсе не дышал. — Санджи?.. Сперма Зоро в нём. Санджи это чувствует. Санджи чувствует, как по бёдрам стекает, вязкая, горячая. Как чувство наполненности не уходит после того, как Зоро выходит из него. — Ты в порядке? Санджи не может ответить. Сил нет. Он коротко кивает. Кажется, он не двинется дальше этой комнатки для допросов, даже если Команда Соломенной Шляпы разгромит эту базу и разложит по кирпичикам ради его спасения. — Я тебе нравлюсь? Санджи вновь не дышит. — А… ох. Наручники падают вниз, с тяжелым грохотом царапая каменный пол. Зоро освобождает его, а Санджи понимает, что давно забыл, что вообще был скован. — Я… это… эти показания недействительны. Они были получены посредством пыток! — выпаливает Санджи, густо краснея. — Ну, да. Конечно. Пусть так. Зоро смеется. Его смех заливистый и яркий. Прямо как звёзды.

***

— Дай угадаю. Моя одежда… мокрая, грязная и… в сперме?.. Зоро поднимает чужие штаны с пола. По тюремной плитке растеклась лужа морской воды. — Кхм. Прости. Санджи ощущает, как по обнаженным ногам расползается холод. Он закрывает лицо руками, тяжело вздыхая. — Ладно. Ладно. Давай, помоги мне подняться, Офицер Ророноа. Я уверен, мы с этим разберемся. Если я смогу встать на ноги после твоих сомнительных методов допроса…

***

Команда Соломенных Шляп не успела разнести Базу Дозорных или разобрать её по кирпичикам. Санджи и Зоро появились как раз вовремя — когда Луффи разбивал лицо очередному Старшему Офицеру на входе в Тюремный блок. Оба парня — в форме Дозорных. Она нелепая, тесная, а у Зоро отчего-то липко-влажная на спине. Луффи не задает вопросов — тыкает в них пальцем, кричит. А потом смеется. Он самый понимающий капитан на свете. Даже если ничегошеньки не понимает.

***

Форма морского дозора всегда казалась Санджи крайне нелепой; эти белые рубашечки с коротким рукавом, эмблема с чайкой, дурацкие синие галстуки, туго стягивающие воротнички у самой шеи. Санджи предпочёл бы что-то потемнее, и, конечно, поэлегантнее. Более строгое. Более… утонченное. Но Санджи плевать. Да, форма ему не нравится. Но главное сейчас то, как на него смотрит Ророноа Зоро. С совершенно очаровательным желанием и восхищением в глазах. — Санджи. — Для тебя — Офицер…